Скрытый омега

В свои ученические комнаты совершенно уставший Вэй Ин вернулся почти под утро и сразу же рухнул на кровать, даже не раздеваясь. В голове была каша из разных мыслей: о предстоящем «деле», объяснениях с собственным Орденом и конечно же о подготовке к свадьбе. Сердце радостно билось в груди. Казалось — ничто сейчас не могло испортить прекрасное настроение влюбленного, кроме, пожалуй одного весьма рассерженного человека. Вэй Ин совсем не обратил внимание на еще одного альфу в комнате, который с плохо скрываемой яростью на лице сверлил его злым взглядом. — Ну и где ты шатался два дня, Вэй Усянь? — внезапно раздалось у него над ухом. Он внутренне застонал, нехотя приподнялся на кровати и улыбнулся самой счастливой улыбкой своему шиди. Сейчас он точно поднимет ему настроение. — Чэн-Чэн, как хорошо, что ты не спишь. У меня для тебя есть одна очень важная новость! Кажется, эта фраза произвела совершенно противоположный эффект — разозлила Цзян Чэна еще больше и он отвесил хороший подзатыльник своему шисюну. — Ай, да за что?! — возмутился Вэй Усянь, потирая место удара. — Дошутился, да? А я говорил тебе! Опозорил наш Орден? Молодец! Тебя выгоняют из Облачных Глубин, да? Опасения эти были совершенно не беспочвенны: Вэй Усянь будто бы задался целью нарушить абсолютно все правила этого Ордена. Причем каждый раз получал соответствующее наказание, но все равно продолжал c завидным упорством. Должно же, в конце концов, было лопнуть терпение у достопочтенного учителя Лань? — Как плохо ты думаешь обо мне, шиди. — сказал с укоризной Вэй Ин, — Не выгоняют меня вовсе. Я женюсь между прочим! Точнее, я… мы поговорили и он вроде как согласен, но я напрямую ещё не спрашивал. Ах, если этот человек откажется, то я точно его украду, а ты мне в этом поможешь! Цзян Чэн уставился на него совершенно ошарашенным взглядом, словно пытаясь понять: насколько его шисюн тронулся умом и обратимы ли последствия? — Да ты шутишь! Кто в здравом уме пойдет за тебя замуж? В ответ Вэй Ин обиженно нахохлился и отвернулся к стене, всем своим видом показывая как сильно он оскорблен. Цзян Чэн лишь горько вздохнул. — Ну и кто же эта счастливица? — особенно выделяя последнее слово спросил он наконец. Вэй Усянь с абсолютно счастливым выражением лица — будто бы и не он вовсе глубоко оскорбился высказываниями шиди всего минуту назад — накинулся на Цзян Чэна с объятьями. — Это Лань Чжань. Кто же еще это может быть? Цзян Ваньинь скрестил руки на груди и закатил глаза. — Очень смешно, придурок! А на самом деле? Вэй Усянь не отшучивался и не гримасничал, как обычно, а просто продолжал смотреть на него в абсолютной тишине, словно давал время нерадивому шиди осознать смысл сказанных им слов. — Ты не шутишь сейчас?! Но он же… он же… — Омега. –подтвердил Вэй Ин, — я был прав, представляешь? Он самый прекрасный, лучше него не найти. Нужно скорее сообщить всё шицзе и попросить дядю отправить письмо и дары! Ох, и надо бы продумать саму церемонию. Думаю, что совсем скоро я отправлюсь обратно в Пристань Лотоса — нужно же подготовить дом для моего Лань Чжаня и нашей будущей семьи. В голове сразу же появилось множество идей: какие именно подарки преподнести драгоценному омеге. — Вот это новость…кажется, мне понадобится кувшин Улыбки Императора, чтобы переварить ее. — Цзян Чэн устало потёр переносицу, — завтра отправлю письмо отцу. Завтра. Лишь одно это словно спустило нашего влюблённого альфу с Небес на Землю. Точно, Вэй Усянь, дурья ты башка! Как ты мог забыть какой завтра день?! — Нет, дорогой братец, в ближайшее время мы с тобой пить не будем. Завтра, точнее уже сегодня мне понадобится твоя помощь и это довольно серьезно. Ещё и к Не Хуайсану зайти надо, отдать эти подозрительные локвы. — Так, давай рассказывай все с самого начала. ***** Чуть ранее этим же вечером, после того, как Ванцзи рассказал обо всем Вэй Усяню, они вместе, рука об руку, смело отправились прямо к Лань Сичэню, в его рабочий кабинет. Влюблённые рассудили, что поступят верно, если расскажут сначала всё ему, а потом уже дяде Ванцзи и старейшинам Ордена Гусу Лань. Всё-таки у старшего брата было больше опыта и он прекрасно знал, на какие рычаги можно было надавить, чтобы склонить старейшин на свою сторону. Но Лань Ванцзи прекрасно понимал, что просто так, с бухты барахты, его гэгэ ничего бы не успел придумать, поэтому нужно рассказать все как можно скорее, не доводя ситуацию до патовой. К сожалению сегодня удача была не на их стороне: напротив главы Лань сидел, неторопливо попивая свой чай достопочтенный учитель собственной персоной. Он обернулся на звук открывающейся двери и тотчас же нахмурился, увидев своего младшего племянника, который шёл под ручку с главным озорником Облачных Глубин. И если решимость Лань Ванцзи испарилась почти сразу же как только он встретился с цепким взглядом дядиных ореховых глаз, то Вэй Усянь заметно воодушевился. Может, оно и к лучшему, — подумал он, с сожалением отпуская тёплые руки возлюбленного, чтобы как следует поприветствовать старших, — сразу двух зайцев убьём одним махом! Ну, или они нас… — Учитель, Цзэу-цзюнь. Лань Ванцзи поклонился почти синхронно со своим суженным и сел с ним рядышком, избегая строгого дядиного взгляда. Он боялся увидеть разочарование в родных глазах, что, как он думал, будет неизбежно. Первый Нефрит недобро сощурил глаза, увидев, что его любимый младший брат пришёл под руку с альфой. По лицу Лань Чжаня однозначно ничего сказать нельзя было, но Лань Сичэнь видел как тот нервно кусал губу, сжимал одной рукой край своего кипенно-белого рукава, а в глазах его виднелась толика страха. Что-то случилось. Точно что-то случилось. Дядя тоже заметно напрягся, но ругаться сразу не стал, видимо на него хорошо подействовал новый успокаивающий настой, который ему выписал лекарь или же присутствие Вэй Усяня — постороннего для их семьи человека. Глава Лань тихонько вздохнул, вставая из-за стола. И за что ему такие страсти на ночь глядя? Черты его лица смягчились, принимая обманчиво добродушное выражение. — Ванцзи, молодой господин Вэй, что привело вас ко мне вместе в столь поздний час? Неужели это из-за Вэй Усяня его младший брат пропустил сегодня занятия, завтрак и семейный ужин? Неужели первый ученик Юньмэна подбил Ванцзи на какую-то сомнительную авантюру и теперь они вдвоем пришли признаваться в содеянном? Все трое — альфы. У них готовность и желание рвать зубами за тех, кто дорог. А Лань Чжань, несомненно, дорог всем троим. И Вэй Ин, как бы на него не давили, отступать совершенно не намерен. Лань Ванцзи его любит, а это многого стоит и он готов к тому, что сейчас, возможно его накажут или выгонят отсюда с позором, но он ни за что не уйдёт отсюда без своего омеги! И без мести тем ублюдкам, которые заставили его страдать. — Я люблю Лань Чжаня. Вот так просто. Коротко и ясно, и будь что будет. Теперь, когда Второй молодой господин Лань принял его чувства, говорить эти три слова так невероятно легко и радостно. Вэй Ин украдкой смотрит на объект своих пламенных чувств и едва ли не скулит вслух: А-Чжань улыбается, ласково-ласково, почти незаметно, лишь одними уголками губ и Усяню так нестерпимо хочется его подразнить, а потом поцеловать, но он кусает щёку изнутри, подавляя в себе любое желание. Сейчас главное — получить одобрение, а вот после… Альфа переводит взгляд на учителя Лань. Обычно хватало всего одного вэйусяневского слова, чтобы он разразился гневной тирадой, но, видимо, сейчас был совсем иной случай. Всё ещё стояла гробовая тишина. Лань Цижэнь прожигал своим взглядом дыру в них двоих и просто беспрестанно открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Все остальные тоже молчали, ожидая лишь реакции достопочтенного учителя. Вэй Ин же снова взял Лань Чжаня за руку и начал выводить одному ему известные успокаивающие узоры на ладони. И чем дольше Лань Цижэнь молчал, тем больше нервничал Ванцзи и именно поэтому Вэй Усянь решил не тянуть время и добить дядюшку окончательно. — Мы с Лань Ванцзи решили стать супругами, поэтому просим у Вас благословения! Вот та самая реплика — словно красная тряпка для разъярённого быка. Лань Цижэнь моментально побагровел от злости и наконец-таки, к облегчению Вэй Усяня, издал свой обычный возмущённый вопль. — Решили они! Сичэнь, ты слышал?! Они решили, — учитель перевёл взгляд со старшего племянника на адепта Ордена Юньмэн Цзян, — ты! Что за глупости ты несёшь, Вэй Усянь?! Ванцзи — альфа и вы не можете быть вместе, — закричал он, указывая на Вэй Ина, когда способность говорить вновь к нему вернулась. — Я не альфа, — перебил его Лань Чжань и нетерпеливо заёрзал на циновке, — прошу прощения, дядя, но я — омега. — Он тут же выпустил свои феромоны, чтобы враз отмести все сомнения. Его старший брат, конечно же, не был удивлён тому, что Ванцзи омега, ведь все это время он помогал скрывать его вторичный пол. А вот у Лань Цижэня было такое огорошенное выражение лица, словно весь мир перевернулся с ног на голову. Никто не мог понять, какие мысли его одолевали. Учитель Лань опустился обратно на циновку и словно в беспамятстве шептал. — Омега? Как же так… Лань Сичэнь скорее был ошеломлён самим признанием, да ещё и присутствием потенциального жениха в лице главного нарушителя спокойствия дяди в частности и Облачных Глубин в целом — Вэй Усяня. А ещё — он только что это учуял — его младший брат пах чужим альфой, пах Вэй Усянем. Родной свежий запах сандала перекрывался пряным собственническим ароматом. Инстинкты просто вопили о том, чтобы вышвырнуть постороннего альфу отсюда и очистить омегу от его запаха, но он сдерживался из последних сил. Сам-то глава Ордена был абсолютно не против такого зятя — Вэй Ин делал его жутко стеснительного брата безгранично счастливым. Этот балагур смотрел на Ванцзи совершенно преданным взглядом. Не побоялся прийти прямо к нему и их строгому дяде, чтобы признаться в своих чувствах. Мог ли Лань Хуань желать большего для своего маленького А-Чжаня? — а вот что скажет на этот счет его старший родственник — предугадать нелегко. Вероятно, ему придётся долго уговаривать непробиваемого дядю, доказывая, что родство с Орденом Юньмэн Цзян пойдёт им только на пользу и, вполне возможно, отпаивать его успокаивающими настоями. Что ж, как только он выйдет отсюда, то сразу же отправится к лекарям — пусть заготовят побольше успокаивающих трав. А сейчас Лань Хуань решает хотя бы слегка подтолкнуть старшего к диалогу. В глубине души Лань Цижэнь превыше всего ставил в первую очередь благополучие племянников, желая им только добра и счастья, и он на самом деле не станет препятствовать, несомненно, счастливому браку и будущей крепкой семье — что одним только своим слащавым присутствием разгоняли облака и складки на почтенном лбу наставника, даже если жених ему не очень-то нравится. Совсем не нравится. — Дядя? — мягко сжимает его плечо Лань Сичэнь и тот словно отмирает. Глава Лань боится, что дядя сейчас начнёт кричать и ругаться, тем самым снова напугав Ванцзи, но вместо этого…он удивительно спокоен. Говорит тихо, вкрадчиво, будто боится, что Лань Чжань и впрямь сейчас же убежит и больше никогда не вернётся. — А-Чжань, почему ты не сказал мне? Отчего солгал? — сейчас на учителя Лань нельзя было взглянуть без сочувствия. Лицо его приобрело такое виновато-уязвлённое выражение, что даже Вэй Усяню захотелось его хоть немного утешить. — Я… не похож на обычных омег, — прошептал Лань Чжань, стыдливо отводя глаза и упрямо поджал губы, давая понять, что больше ничего не скажет, словно только эта одна фраза могла полностью объяснить его поступок. Вэй Усянь тут же сжал его руку сильнее, утешая и подбадривая, и горячо зашептал, смотря прямо в грустные любимые глаза цвета расплавленного золота. — Конечно не похож, Лань Чжань! Ты удивительный! Где ты видел ещё хоть одного столь же красивого, умного, талантливого омегу? Я вот таких больше не встречал. — Все это, конечно, весьма лестно, молодой господин Вэй, но я бы хотел послушать своего племянника. Лань Цижэнь раздражённо гладил свою козлиную бородку, сверля младшего племянника требовательным взглядом, но тот упорно молчал, сжав губы в тонкую линию. Вот же два упрямца! — подумал Лань Хуань и горько вздохнул. — А-Чжань? — мягко подтолкнул его Сичэнь. Дядя на удивление почти спокойно воспринял эту новость и сейчас главное поговорить и решить, что делать дальше. Конечно, молчание — золото, но не в этом случае. Но вместо объяснения причин или хоть какого-то конструктивного диалога омега внезапно произнёс следующее: — Я прошу назначить соответствующее моему проступку наказание. — Лань Чжань! Омега не успевает и моргнуть, как оказывается в кольце тёплых рук своего альфы. Вэй Ин возмущенно дышит ему в шею, порываясь высказать все свои мысли на этот счёт, но молчит, лишь сжимает в объятьях крепко-крепко и гладит по спине и плечам. Старшие альфы молча переглядываются между собой. Лань Цижэню неприятно видеть, что этот настырный мальчишка так нагло, никого не стесняясь, обнимает его младшего племянника, да ещё и использует на нём свои феромоны. Первый порыв — оттащить его от Ванцзи и выгнать к гулям из Облачных Глубин, но Лань Цижэнь не глуп, он не поддаётся эмоциям, ведь тут и невооружённым глазом видно, что омега доверяет Вэй Усяню, сам льнёт к нему, доверчиво утыкаясь носом в пахучую железу. Скрепя сердцем он подходит ближе и неловко прочищает горло, давая им немного времени. Вэй Ин отстраняется молча, краснеет — как будто у него есть хоть капля стыда — но руку омеги не отпускает, упрямо смотрит в глаза, выпятив грудь. Защищает. Каков наглец! — думает Лань Цижэнь и одобрительно хмыкает, — неужели даже меня не боится? Наконец Вэй Усянь уступает: отводит взгляд и ослабляет действие своих феромонов, отдавая Лань Цижэню преимущество. — Ванцзи, ну что ты такое говоришь? Я не собираюсь назначать тебе наказание. — он немного виновато смотрит на племянника, — я-нет, а вот старейшины… Но с ними я как-нибудь разберусь. Он подходит ближе к младшему племяннику и продолжает говорить. Ругаться сейчас бессмысленно, но необходимо выяснить причину — что же все-таки заставило его дорогого Ванцзи врать на протяжении такого продолжительного времени? — Мы… альфы — по сути созданы, чтобы оберегать вас. Чего мы вообще стоим без омег? Ты подумал, что мы не будем рады? — Лань Чжань согласно кивнул, — глупости! Ты первый мужчина-омега в семье за четыре поколения. Таким нужно гордиться! Лань Чжань недоверчиво посмотрел на дядю. — Но Вы говорили, что омеги не усидчивые, редко добиваются чего-то в жизни, что у них на уме одни наряды и альфы. Тихо выдохнув Лань Цижэнь попытался успокоиться и взять себя в руки. Неужели из-за слов, сказанных им несколько лет назад, его любимый племянник решил, что он — достопочтенный учитель — порицает и презирает всех омег? Старый дурак! — А-Чжань, я же не говорил, что они ничего не могут добиться сами из-за того, что они омеги. Просто многие вбивают своим детям-омегам в голову, что их единственные функции в этом мире: ублажить своего альфу и выносить наследника. — Лань Цижэнь поморщился с плохо скрываемым отвращением, — их даже редко присылают к нам на обучение! Дескать зачем? Какой в этом прок? Их же все равно выдадут замуж и дело с концом! Сейчас он горько сожалеет о всех своих гневных высказываниях в адрес омег. Кто же мог знать, что его племянник воспримет все это на свой счёт, будет бояться признаться в том кто он есть на самом деле и корить себя за то, что он не такой омега как все? — Прости, если я ввёл тебя в заблуждение. — Лань Чжань согласно кивнул, — Ладно, лучше скажи мне вот что: Вэй Усянь — это тот о ком ты говорил мне в цзинши? — Да, дядя. — И другого быть не может? — Я люблю его, дядя. Только Вэй Ин. Не могу быть ни с кем, кроме Вэй Ина. Конечно же Лань Цижэнь не был в восторге, но он видел как горели глаза его младшего племянника, когда он говорил о своём возлюбленном тогда в цзинши и сейчас, когда он искоса смотрел на этого негодника. Вэй Усянь тоже смотрел на его главную гордость просто сумасшедше счастливым взглядом. Что ещё было делать Лань Цижэню как не благословить эту пару на долгую счастливую семейную жизнь? — Хорошо, Ванцзи, я завтра же созову совет старейшин и попробую смягчить твоё наказание. Наказания, как ни крути, было не избежать, но Лань Цижэнь сделает всё, что в его силах, чтобы оно было не слишком строгим. — А насчёт помолвки я переговорю с Цзян Фэнмянем. Пусть пришлёт мне письмо. А там посмотрим. — Спасибо, учитель Лань, но это еще не все о чем мы хотели бы вам рассказать. Вэй Ин видел как его возлюбленному тяжело вспоминать обо всём, что произошло сегодня утром, поэтому сам взял слово. Он рассказал старшим альфам абсолютно всё, без утайки, не забывая конечно же сжимать руку своего возлюбленного в качестве поддержки. И впервые в жизни Вэй Усянь увидел на прекрасных лицах этих благочестивых Ланей гнев, злость и чистейшую ярость. Лань Сичэнь порывался сразу же вызвать лекарей, чтобы они осмотрели А-Чжаня, но Ванцзи заверил его, что всё в полном порядке, а Вэй Усяню пришлось успокаивать разъярённого Лань Цижэня, который собирался найти нахалов и лично пооткручивать им всё, что под руку попадётся. Даже и представить себе не мог, что учитель такой несдержанный. Когда все более-менее успокоились, Вэй Усянь снова заговорил. Он хотел как можно быстрее получить разрешение на решение этой «проблемы». Так он мог показать серьёзность своих намерений и защитить честь любимого. — Мотивы Су Шэ не ясны. — начал рассуждать вслух Вэй Ин, — Ладно, если бы Лань Чжань на самом деле был альфой. Брак с таким определённо принёс бы кучу преимуществ: почёт, власть, сильное потомство. Но, вот брак между омегами… Ему нужно не что-то от Лань Чжаня, а что-то к чему у него есть доступ, как у члена главной семьи. Этот Ян, возможно, просто наёмник, которому хорошо платят, а возможно у них с Су Шэ — одна цель. Трудно сказать. Лань Сичэнь глубоко вздохнул, подавив, рвущиеся наружу феромоны ярости. Он ни в коем случае сейчас не хотел пугать ни младшего брата, ни его возлюбленного. — Кажется, я догадываюсь в чём тут дело, — сделав круг по комнате, он подошёл к столу и достал какие-то бумаги, — в Цинхэ Не ко мне на аудиенцию напросился господин Су с предложением о браке. Он был весьма настойчив и просил помощи в устранении главы Ордена Яо. Господин Су очень хотел, чтобы часть их земель перешла к нему, вторую же он планировал отдать нам. Естественно, я ему отказал. В первый раз — вежливо, во второй — довольно доходчиво, как я думал. Лань Цижэнь внимательно просмотрел бумаги, которые вручил ему старший племянник, а затем передал их Вэй Усяню. — Господин Су хочет создать свой собственный Орден, а для этого, помимо огромной территории, ему нужны священные артефакты, ведь без них Орденом управлять просто невозможно. Что ж, видимо он решил добраться до нашего тайного хранилища. Ванцзи как член главной семьи может посещать наше хранилище и у него есть собственный ключ — его налобная лента и кровь. Вэй Усяню сразу вспомнилось недавнее происшествие в холодном источнике: кто-то — то бишь Су Шэ — украл одежду Лань Ванцзи. Искали ключ, а этот самый ключ его возлюбленный всегда носил при себе! — Учитель, Цзэу-цзюнь, разрешите мне найти их обоих и… наказать. Он разорвал бы их мстительно и безжалостно, не оставил бы им ни единого шанса на спасение, только бы ему позволили это сделать. — А насчёт Лань Чжаня — можно распространить слух о том, что он на самом деле омега. Пусть не скрывает свои феромоны, ведёт себя как обычно, а я и мои друзья будем говорить мол итак об этом знали это все остальные не в курсе. Дядя на подобное заявление сперва возмутился, громко шикнув на Усяня за такие дерзости, напомнил о правилах, а спустя минуту другую мысленно признался самому себе, что в такой непростой ситуации защита чести семьи куда важнее любых вековых устоев, но ему всё же совсем не по душе идея Вэй Усяня: что будет, если он разрешит совсем юному альфе расправиться с обидчиками Ванцзи? Точно ничего хорошего. Нужно решить эту проблему по-другому. — Хоть я и сам был бы не против поступить как ты, Вэй Усянь, но нет, мы этого делать не будем. Старейшинам расскажем всё как есть. Официального объявления о вторичном поле Сичэня и Ванцзи не было, а кто там что надумал — это их личное дело. Как бы я не хотел наказать Су Шэ и второго негодяя, мы не можем так сделать. Иначе начнётся расследование и все обязательно узнают, да еще начнут нести всякие небылицы! А я никому не позволю порочить имя моего племянника. Все будет строго по закону. Созовём суд и вот там будут решать их судьбу. Поверьте мне на слово, старейшины назначат им самое строгое наказание — уж я прослежу. Все удивлённо уставились на Лань Цижэня. А тот в ответ только усмехнулся, да так дерзко, что сразу помолодел лет на двадцать. Ему бы еще бородку эту дурацкую сбрить и будет совсем мужчина-мечта. — А вы думали, что я собственного племянника на растерзание этим стари- кхм-кхм, почётным старейшинам отдам? Как бы не так! — А дядя-то у тебя не промах, — шепнул Вэй Ин на ушко Лань Чжаню. И тот согласно кивнул. Кажется впервые в жизни Вэй Усянь проникся уважением к Лань Цижэню, который так рьяно защищал честь своего младшего племянника. Может следовать правилам не всегда — плохо? Может честный суд будет лучше кровавой расправы? Что ж, если наказание будет слишком мягким, то Вэй Ин сам постарается сделать существование этих ублюдков просто невыносимым. Они обсудили план действий, где каждому досталась своя роль — учитель Лань позволил даже Вэй Усяню участвовать. Чему последний был несказанно рад. Время приближалось к третьей страже. Все были ужасно уставшими и поэтому Лань Цижэнь решил закончить на сегодня их маленькое импровизированное собрание. — Ступайте, теперь мне нужно встретиться со старейшинами. Ведите себя как обычно. Никто ни в коем случае не должен ничего заподозрить. Мы не знаем, кто еще замешан во всем этом. Лань Сичэнь попрощался с дядей и обратил внимание на воркующую парочку у выхода, которая всё никак не могла намиловаться перед прощанием. — Молодой господин Вэй надеюсь, отправится в свои покои, дабы отдохнуть и подготовиться к завтрашним делам. Намёк первого Нефрита был предельно ясен: засеку тебя у цзинши, Вэй Ин, сразу же кастрирую и никакие запреты на насилие тебе точно не помогут. — Конечно, Цзэу-цзюнь, можете не сомневаться. Можете не сомневаться, что сначала я отправлюсь в свои покои, а уж ночью наведаюсь к А-Чжаню. — Можно просто Лань Сичэнь или Сичэнь-гэ, мы же почти родственники. — Брат, — с укоризной произнёс Лань Чжань. На что Лань Хуань лишь рассмеялся в ответ. Да, первый Нефрит очень любил дразнить своего младшего братика. Это доставляло ему какое-то особое удовольствие. Видимо, все потайные желания были написаны у Вэй Усяня на лице, потому что, когда Лань Хуань перевёл взгляд с брата на его возлюбленного, то сразу же недобро сощурил глаза и приторно-сладким голосом произнёс. — Хотя, нам есть что с вами обсудить, молодой господин Вэй, вы так не думаете? Обязательства, церемонию и другие обстоятельства, предшествующие вашей свадьбе. Ты иди, Ванцзи, я зайду к тебе попозже, а мы с Вэй Усянем переговорим. Вэй Усянь нервно сглотнул. Кажется, главу Лань не так-то просто провести. Как только дверь за дядей и его младшим братом закрылась Лань Сичэнь сразу же предостерёг младшего альфу. — Не переживайте, молодой господин Вэй, я не задержу вас надолго. Я лишь хотел попросить вас, на правах вашего будущего родственника, не оставлять свой запах на Ванцзи, по крайней мере до официального объявления о вашей помолвке. Иначе этого самого объявления может и не быть. И почему вдруг Вэй Усяню показалось, что старший брат его А-Чжаня будет к нему более благосклонен чем его дядя? ***** Всю ночь Второй молодой господин Лань не мог заснуть, ворочаясь с боку на бок. Он раз за разом прокручивал в голове их план и думал что же может пойти не так. В пять часов утра за ним пришёл Вэй Ин вместе со своим братом. Юньмэнские герои явно не спали всю ночь, но виду не подавали: Цзян Ваньинь как обычно огрызался на Вэй Усяня, а тот весело отшучивался. Они ещё раз обсудили свою часть плана и пошли в сторону ученических покоев. Цзян Чэн с Вэй Усянем заняли наблюдательные позиции. Их основная цель — проследить за помощником Су Шэ, который и приведёт их к его отцу. Все участники этой истории должны быть наказаны. Лань Ванцзи надеялся застать Су Шэ именно там, в его покоях, чтобы без лишних свидетелей поговорить. Волнение, с каждой минутой усиливалось, постепенно перерастая в страх. И если бы не поцелуй, который украдкой оставил Вэй Ин на его губах прежде чем он спустился к покоям Су Миншаня, то Лань Ванцзи бы точно колотило мелкой дрожью. Он постучал в дверь и через несколько мгновений она открылась. На пороге показался сам Су Миншань — с гнездом на голове и в небрежно накинутом нижнем одеянии. — Второй молодой господин Лань, какая неожиданная встреча. Чем же я мог заинтересовать такого высокопоставленного господина как Вы? Слова звучали как издевательство. Су Шэ гаденько улыбался, разглядывая молодого человека перед собой. Он чувствовал себя господином положения и ни в чём себе не отказывал. У Вэй Усяня чесались кулаки поставить этого ублюдка на место, но он лишь продолжал молча наблюдать, стиснув зубы. Потом, Вэй Ин, всё потом. — Я согласен, — сразу же произнёс Лань Ванцзи, игнорируя неподобающий тон, и достал из внутреннего кармана письмо. — Вчера поговорил с братом и дядей. Они согласились. Вот письмо с прошением о помолвке и дары. Всё это следует доставить как можно скорее твоему отцу. Су Шэ сунул письмо в рукав и торопливо открыл мешочек. Россыпь драгоценных камней, пара колец и заколка. Не очень-то щедро для господина из богатой семьи. — Не маловато ли даров, для такого замечательного омеги как я, дорогой? И почему это твоя налобная лента всё ещё на тебе? Лишь чудом Лань Ванцзи удалось сдержаться — спасибо многолетнему опыту и всевозможным техникам Ордена. Вместо гневной тирады он спокойно процитировал очередное правило. — Запрещено до официального объявления о помолвке отдавать свою налобную ленту. Чем скорее ваш отец примет дары и письмо, тем быстрее мы сможем начать подготовку к свадьбе. Су Миншань скривился. — Идиотские правила, чтоб их! Будет тебе согласие к вечеру. Сам принесу, дорогой. — последнее слово он просто выплюнул в лицо и усмехнувшись скрылся за дверью собственных покоев. Фамильярное обращение, насмешки и откровенная ненависть — к такому Второй молодой господин Лань и вовсе не привык. Сейчас главное вести себя как обычно, — успокаивал себя Ванцзи, — нужно лишь время. Как только Вэй Ин с Цзян Чэном поймают негодяев, всё закончится. Он торопливо отправился на занятия, надеясь на лучший исход их мероприятия. ***** Как и предполагали Вэй Ин с Лань Сичэнем Су Шэ был недалёкого ума человек. Уверенный в своей абсолютной безнаказанности он дождался пока Лань Ванцзи уйдёт привёл себя в порядок, надел кольцо на палец, заправил заколку в волосы и не удосужившись даже посмотреть по сторонам, повел наших юньмэнских героев прямо в логово своего подельника, которое оказалось не в Цайи и даже не в лесу, а в одной из холодных пещер, которые используют для наказания провинившихся адептов. Прямо в Облачных Глубинах! На другой стороне от дома Лань Чжаня. Неужели всё это время враг был так близко и никто совсем ничего не заметил? Внутренний альфа Вэй Ина недовольно зарычал. Инстинкты ежеминутно просто вопили о том, что нужно сейчас же проверить своего омегу. В безопасности ли он? Хорошо ли себя чувствует? Вдруг Су Шэ вернётся сейчас к Лань Чжаню и заставит того делать какие-нибудь ужасные вещи? Я постараюсь как можно скорее разобраться с этим и забрать Лань Чжаня из этого небезопасного места. В Юньмэне он знал каждый закуток, каждый клочок земли. Вэй Ин был уверен, что там его омеге, его прелестному Лань Чжаню и их будущим детям точно ничего не навредит. — Это он? — шепотом спросил Цзян Ваньинь, возвращая Вэй Усяня в реальность, когда навстречу Су Миншаню из пещеры вышел юноша в черных одеждах. — Он. Во-первых, больше я здесь никого не вижу, а во-вторых по описанию точно подходит. Сейчас отправлю своего бумажного человечка — послушаем о чём они там говорят. Напитав своей ци бумажную заготовку в виде человечка Вэй Усянь отправил её прямо в место событий. Человечек был маленький и совсем незаметный, что, конечно же, было на руку нашим героям. Он ловко спрыгнул с огромного валуна и притаился у входа в пещеру. Вскоре альфы услышали разговор на повышенных тонах. — Сюэ Ян, прекрати параноить! Лань Ванцзи просто боится, что его маленькая тайна раскроется, поэтому и согласился так быстро. Знаешь, что с ним сделают, если это вскроется? Да это же несмываемый позор на всю оставшуюся жизнь. — Не нравится мне всё это. — Да плевать. Нравится, не нравится… Твоё дело маленькое — доставить письмо моему отцу и принести ответное. И побыстрее. — Как прикажете, господин. — зло фыркнул Сюэ Ян. Су Миншань кинул ему письмо на импровизированный столик и развернувшись вышел из пещеры. — А этот Сюэ Ян кажется намного умнее Су Шэ. Нужно держать с ним ухо в остро.- сказал Цзян Чэн брату и тот согласно закивал. В дальнейшей слежке за Су Шэ надобности никакой не было и Вэй Ин с Цзян Чэном отправились вслед за новым объектом — Сюэ Яном, который и должен был привести их к главному злодею — отцу Су Шэ. ***** Через несколько часов злые, раненные и почти обессилевшие наши юньмэнские герои вернулись в Облачные Глубины, да не одни, а с дорогими гостями. Лань Цижэнь готов был волосы на себе рвать! Эти юнцы должны были лишь проследить за преступниками, и ни в коем случае не задерживать их самостоятельно и тем более не тащить к нему в покои! — Я же сказал просто найти их убежище и доложить мне. Если что не так — действовать по обстоятельствам! А вы что сделали? Прямо перед ним на коленях стояли два человека: один постарше –видимо это и был тот самый господин Су, другой — совсем молодой, скорее всего ему не было и семнадцати — подельник Су Миншаня. У обоих были связаны руки, а рот заткнут какими-то грязными тряпками, одежда была подрана, лицо всё в синяках и, кажется, тот, что помладше слегка хромал на левую ногу, а его правая рука висела безжизненной плетью. Цзян Ваньинь с Вэй Усянем выглядели не лучше: одежды измазаны в дурно пахнущей жиже, кое-где порваны; У Вэй Усяня вместо пояса была какая-то верёвка, нос распух и под глазом наливался огроменный уродливый синяк. Цзян Чэн по сравнению с ним выглядел гораздо приличнее, но только до того момента, как достопочтенный учитель увиделего голые босые ноги и подранный в клочья подол ханьфу. У Лань Цижэня было такое ощущение, что перед ним стоят крестьянские мальчишки, подравшиеся за последнее танхулу на рынке, а не наследник Ордена и его брат и помощник в одном лице. — Учитель Лань, мы так и сделали! Просто нам немного не повезло. Немного — это, конечно, мягко сказано. Все пошло совсем не по плану. Как только Су Шэ вышел из пещеры его подельник сразу же начал собираться в путь-дорожку. Вэй Усянь с Цзян Чэном были предельно осторожны, но Сюэ Ян видимо каким-то шестым чувством заметил слежку и поэтому пришлось приложить недюжинное количество усилий, чтобы, во-первых, поймать его, а во-вторых узнать, где же находится господин Су. Короче говоря пришлось неслабо попотеть. — Учитель Лань, этот Сюэ Ян использует тёмную энергию и один из своих талисманов он опробовал на Вэй Усяне. Пожалуйста, проверьте его золотое ядро. Мда, неприятненько получилось, — подумал Вэй Усянь и внутренне содрогнулся, — тёмная энергия довольно опасная и болезненная штука. До сих пор чувствую в груди тот могильный холод. — Учитель Лань, это всё глупости! — сказал он вслух беззаботным тоном, — давайте лучше послушаем Не Хуайсана, он сейчас стоит за дверью и ждёт. — А он что здесь делает? Казалось, что с каждым, произнесённым Вэй Усянем, предложением у Лань Цижэня случалось небольшое искажение Ци и нервно дёргался правый глаз. — Я сам попросил его помочь.- пояснил Вэй Усянь и нервно улыбнулся. Всё этому старику не так! — подумал альфа, — вечно ворчит по пустякам, а Не-сюн, между прочим, очень полезный информатор. — Вэй Усянь! Ты всех приглашённых учеников задействовал? Нет, не хочу ничего слышать! Иди вместе с Не Хуайсаном к лекарю и этого с собой захвати, -он кивнул на Сюэ Яна, — пусть подлатают его. Поклонившись альфа схватил за шкирку Сюэ Яна, вышел из покоев учителя Лань и направился к неподалёку стоящему другу. — Не Хуайсан, я тебя уверяю — со мной всё в полном порядке. Зачем мне к лекарю? Старик Лань меня просто ненавидит и хочет таким образом избавиться! Заклинатель с веером кинул опасливый взгляд на рядом идущего Сюэ Яна и заговорил вполголоса. — Мы не знаем как этот талисман с тёмной энергией повлиял на твоё золотое ядро. Лучше перестраховаться. — начал было говорить Не Хуайсан, но увидев вмиг погрустневшего Вэй Усяня решил пойти на маленькую хитрость, — Вэй-сюн, а я выяснил что же было в тех локвах. — Что же? Ну, не томи Не-сюн, — начал канючить Вэй Ин. — Проверишься у лекаря, тогда всё тебе и расскажу.- ответил он и бодрым шагом пошёл в сторону домика лекаря. — Ты такой жестокий. — крикнул обиженный Вэй Усянь ему вслед. Вот так они и оказались втроём в домике лекаря. Сначала тот проверил золотое ядро Вэй Ина и только убедившись, что с ним все в порядке, приступил к осмотру внешних повреждений. Вэй Усянь даже обработать свои раны не дал — лишь отмахнулся и кивнул на Сюэ Яна сказав ехидное «ему нужнее». Тот в ответ оскалился как дикий зверь и, если бы не лекарь, вовремя разогнавший их по углам — новой драки было бы не избежать. Пришлось достать кляп и частично развязать Сюэ Яну руки. Ох, а тот оказался весьма остёр на язык, а язвительные комментарии сыпались из его рта как из рога изобилия. И в тот самый момент, когда Вэй Ин, не выдержав, уже подносил тряпку ко рту, с грохотом открылась входная дверь и в домик вошёл Лань Чжань — Вэй Ин. — еле слышно позвал он и, словно не видя больше никого вокруг, направился прямо к альфе. У Вэй Усяня от такого обеспокоенного тона внутри что-то сжалось и сердце вдруг забилось испуганной пташкой. — О, а вот и милашка пришла! Надеюсь, по мою душу? — произнес Сюэ Ян, пошло ухмыляясь. Взглядом он чуть ли не облизал фигуру Лань Ванцзи с ног до головы. Вэй Усянь и сам не заметил как зарычал. Ударить Сюэ Яна он не успел, потому что его буквально уволокли в другую комнату, за ручку, как маленького. Молча. Всё также молча развели лечебный отвар, открыли баночку с мазью и молча обрабатывали раны. Его омега очень сильно злился. Вэй Ин виновато закусил губу. Кажется, он крупно облажался. Ну, конечно! Предстал в таком невыгодном свете перед возлюбленным. Наверное Лань Ванцзи посмотрел на него такого «красивого» и подумал, что Вэй Усянь не может даже за себя нормально постоять, что уж говорить об омеге и их маленьких, ещё не родившихся детишках. Или может быть он злился потому что Вэй Усянь чуть ли не накинулся на подонка-Яна прямо при нём? Но ведь он наоборот, хотел его защитить! Кажется, альфа очень сильно запутался. — Прости, Лань Чжань, я такой несдержанный. — Я злюсь не поэтому, Вэй Ин. — омега выдохнул и отложил в сторону баночку с мазью, — ты хоть представляешь, что я испытал, узнав, что вас серьёзно ранили? Я чуть с ума не сошёл. Только взгляни на себя: весь в синяках и ссадинах, губу разбил. Тихий ласковый смех заставил Лань Ванцзи поднять голову. — Ты такой милый, Лань Чжань. Не переживай, твой альфа исключительный заклинатель: сильный, смелый и — Скромный. — закончил за него Лань Ванцзи и совсем уж как-то обречённо вздохнул. — Ты только что пошутил? Лань Чжа-ань, я дурно на тебя влияю. Прости дурака! — альфа заключил своего омегу в кольцо рук и начал тихонько шептать, — мой Лань Чжань такой заботливый, а Вэй Ин дурак. — Мгм. — непонятно с чем согласился Второй Нефрит, — сильно болит? — Сильно, — честно признался Вэй Усянь, отчего-то враз охрипшим голосом, — знаешь, я помню, что мама меня целовала в раненое место и боль сразу же проходила. Может попробуешь? Лань Чжань раздумывал совсем недолго: сначала неуверенно коснулся губами синяка под глазом, лёгкими поцелуями-мушками прошёлся по щекам, клюнул в нос и нежно поцеловал в самый уголок губ. Альфе страсть как захотелось углубить поцелуй, но омега лишь покачал головой. — Вэй Ин, губа кровит. — прошептал он в губы напротив, но отстраняться не спешил, наоборот — прижался ещё ближе — Лань Чжань-Лань Чжань, такой прекрасный. — пробормотал альфа, обжигая кожу возлюбленного своим дыханием. — Так вкусно пахнешь, — Вэй Ин наклонил голову ещё ближе, поймал легкий шлейф, аромат на шее омеги — невозможно сдержаться. Насыщенный запах сандала… Что может быть прекраснее? Сандаловое дерево пахло мягко, но не сладко. Не было ни цитрусовых, ни ярких цветочных ноток, присущих большинству омег. Аромат его Лань Чжаня был мягким и тёплым, родным (курсив). Вэй Усянь глубоко вдохнул его запах и блаженно прикрыл глаза. Лань Чжань не умел много говорить, но это было и не нужно: его запах прекрасно с этим справлялся. Беспокойство, волнение, толика страха — всё это постепенно сменилось сильным ароматом счастья и какого-то детского восторга как только альфа обнял его. Вэй Усянь был полностью очарованным идиотом. Он нервно кусал губы в предвкушении. Наконец, омега в его руках совсем расслабился и положил подбородок на его плечо. Ванцзи начал пахнуть успокаивающе, так по-домашнему уютно, и Вэй Ин понял, что просто теряется в этом запахе. — Гэгэ, и как мне тебя теперь выпускать куда-то из своих покоев? Ты так изумительно пахнешь. Как только все узнают, что ты омега — отбоя не будет от женихов и невест. Шёпот и сильные руки на талии кружили голову. Лань Чжаню хотелось вжаться в Вэй Ина всем телом. Он ни за чтобы не признался, что ему очень сильно нравится, когда Вэй Ин зовёт его «гэгэ». По телу прошла волна мелкой дрожи. — Только Вэй Ин, — твёрдо сказал он, отстранившись. Лёгкое тёплое дыхание вырвалось из его приоткрытых губ и коснулось губ Вэй Усяня. Тот слишком громко сглотнул. — Вэй Ин мой альфа, мой будущий супруг и отец моих детей. Никто другой. Я ужасно, просто отвратительно нетерпелив. Лань Чжань не может ожидать, что я сдержусь после этих слов. Он воровато оглянулся и, убедившись, что вокруг ни души тут же прижал Лань Чжаня к себе и одарил его долгим ласковым поцелуем. Запустив одну руку в великолепные шелковистые волосы Вэй Ин нежно массировал затылок, а вторую положил на талию, прижимая своего прекрасного омегу близко-близко, возвращая его на законное место — в объятья его альфы. Внутренний зверь удовлетворённо заурчал. Аромат сандала становится намного насыщеннее и Лань Ванцзи торопливо отвечает на поцелуй. Его губы мягкие, податливые, позволяют альфе вести. Рука Вэй Ина опускается немного ниже, чтобы очертить скулу большим пальцем и они целуются-целуются-целуются. Страстно, головокружительно, долго — до белых мушек перед глазами. Вэй Ин совсем не щадит Лань Чжаня — он дразнит его, кусая поочерёдно то за верхнюю, то за нижнюю губу и омега протяжно стонет в поцелуй, тая в сильных руках. Когда же они вдоволь насладились и наконец оторвались друг от друга, Лань Ванцзи представлял из себя весьма занятное и не очень благопристойное зрелище: чёрный шёлк волос был в полном беспорядке, налобная лента задралась куда-то на макушку, щеки его порозовели, глаза горели опасным огнём, а губы приобрели красноватый оттенок. Вэй Усянь был абсолютно горд собой. Не удержавшись он поцеловал своё чудо в кончик носа и тихонько хихикнул на милый фырк, который издал его возлюбленный. Он, только он мог наблюдать сию завораживающую картину и мало того, быть причиной таких изменений. Как могут другие люди называть моего А-Чжаня бесчувственным и безэмоциональным? Просто уму непостижимо! Он такой…такой… От одного его взгляда мне становится жарко и хочется сразу же спрятать такое сокровище ото всех. — Гэгэ, — выдохнул Вэй Усянь, — ты не представляешь, что творишь с моим бедным влюблённым сердцем. Разве это нормально, что я так отчаянно хочу тебя спрятать ото всех? Вэй Ин говорил это с таким виновато-обречённым выражением лица, что Лань Ванцзи захотелось тихо рассмеяться. Он смотрел на Вэй Ина и у него сердце заходилось. Его альфа такой дурной, решительный, ревнивый и весь его. А впрочем они весьма похожи. — Это обоюдное желание. — стыдливо пробормотал Лань Ванцзи Серые глаза в ответ засияли словно изнутри и наполнились уютным теплом. Альфа с предельной аккуратностью поправил шёлковую налобную ленту Лань Ванцзи и притянув к себе несколько чёрных как смоль прядей, нежно прикоснулся к ним губами напоследок, а затем отстранился. В голове ярко вспыхнуло одно единственное слово. Такое правильное, такое собственническое. Мой. Он только мой. А внутренний зверь заурчал уже совсем по-другому — сыто, подтверждая невысказанные слова хозяина. Милование влюблённой парочки нарушил скрип входной двери и чьи-то торопливые шаги. За спиной раздалось покашливание и обернувшись Вэй Усянь увидел другого альфу — Не Хуайсана, который не стесняясь во все глаза их рассматривал. Совершенно инстинктивно Вэй Ину захотелось прикрыть своего омегу, что он тут же и сделал. — Кхм-кхм, не хотелось вас прерывать, господа, но Лань Цижэнь зовет всех в Зал Собраний. Прямо сейчас. Старейшины и наши «уважаемые гости» тоже там, поэтому советую вам привести себя в порядок — Не Хуайсан многозначительно посмотрел на распахнутый ворот ханьфу альфы и прикрылся веером, чтобы скрыть довольную улыбочку — и поторопиться.