Мадам Юй осталась в прошлом

      Мадам Юй лежала на окровавленных досках Пристани Лотоса, наблюдая за огнем, пожирающим ее дом, сквозь выбившиеся из сложной прически волосы. Где-то рядом находился Цзян Фэнмянь, пытающийся что-то ей передать, но она не обращала на него должного внимания. Все, о чем она могла думать, либо рушилось на глазах, либо было далеко отсюда.       Пустота, зияющая в груди, где раньше чувствовалось золотое ядро совершенствующегося, не жалила так больно, как казалось первоначально. Единственный вопрос, занимающий все мысли на смертном одре, был в том, а стоило ли оно того? Эгоистичное потакание детским желаниям, послушание отцу и матери, управление Пристанью Лотоса. Юй Цзыюань пыталась одновременно и следовать правилам общества, и не противоречить своим желаниям.       В обычные дни она не любила думать, что ее брак был величайшей ошибкой, поскольку у нее были двое прекрасных детей, любовь к которым была ценнее всех сокровищ мира. Но сейчас, когда темнело в глазах и стучало в ушах, она могла честно признаться, что не была довольна судьбой.       И тянувшийся к ней муж, годами не демонстрировавший ничего, помимо безразличия, не имел никакого значения. Так как слишком поздно, потому что незначительно.

***

      Юй Цзыюань с пеленок соприкасалась с миром заклинателей, а первое знакомство с простецами было во время первой ночной охоты, на которую ее привел отец. И все же она не верила ни в вознесение на Небеса, ни в реинкарнацию, ни в посмертие. Женщина искренне верила, что смерть — это конечная точка, дальше только пустота. Небытие.       Тем удивительнее было чувствовать легкий ветер на лице, чуять запах рыбы и наслаждаться утренними лучами солнца. Память говорила ей, что еще минуту назад она умирала от рук псов клана Вэнь, их шипящий смех звенел в ушах, а волосы рвались в неумелой хватке блудницы. Поэтому очевидна причина ее замешательства, когда она осознала себя стоящей у входа в городок Цайи. Вокруг не было ни души, но изнутри города ясно раздавались жизнерадостные голоса жителей.       Игривый удар тока, пробежавшийся вдоль руки, привлек внимание мадам Юй к сверкающему кольцу на пальце. Цзыдянь, духовное оружие, снова было при ней, хотя женщина отчетливо помнила, как отдала его Цзян Чэну.       Затем к ней пришло воспоминание, ответившее на большую часть вопросов, зародившихся за столь короткое время.       Юй Цзыюань пришла в гости к далекой родственнице по материнской линии, сбегая из дому из-за участившихся разговоров о возможном замужестве. Чего девушка не знала, покидая отчий дом под покровом ночи, так это того, что именно в день прибытия случится судьбоносная встреча с наследником Цзян, которую мадам Юй не раз и не два проклянет в будущем.       Учитывая всю имеющуюся на руках информацию, хозяйка Пристани Лотоса могла сделать несколько выводов.       Во-первых, она умерла.       Во-вторых, по неизвестным причинам она оказалась в далеком прошлом, стоя в самом начале своего пути.       В-третьих, она еще не встретилась со своим мужем, безответно влюбившись в него.       Покрутив кольцо вокруг пальца, мадам Юй пыталась придумать план последующих действий. Перед глазами стояли лица ее драгоценных детей, сердце билось от любви к ним, но ноги хотели унести прочь от причины душевных страданий.       Как матери, ей казалось невозможным отказаться от родных детей, от плоти и крови. Всегда их благополучие и интересы стояли на первом месте, выше обязанностей жены главы ордена, выше дочерней почтительности.       И все же был тот голос, шептавший, что она достойна быть счастливой, что ее эмоции и чувства не менее важны, что второй шанс на жизнь был дан ей в подарок, что она может его использовать, имея в виду личные интересы.       — Я всегда буду любить вас, А-Чэн, А-Ли, — на губах мадам Юй красовалась грустная улыбка, а глаза влажно блестели. Взмахнув подолом платья, она пошла в противоположном направлении от ворот. — Мне очень жаль.       Отныне ее зовут Юй Цзыюань, она третья дочь семьи Юй, а также бродячая заклинательница, которая ни за что вновь не окажется в оковах брака. Она была в них, больше не интересно.       Принимая во внимание сделанное решение, Юй Цзыюань уже могла слышать невыносимые крики покойной матушки, которая ныне все еще здравствовала. Возможно, в этот раз она сможет увидеть красоту жизни бродячего заклинателя, которой так дорожили родители Вэй Усяня, что отказались от дружбы с Цзян Фэнмянем.       Впереди ее ждет долгая дорога.

***

      Пролетели годы с того знаменательного дня, после которого ее жизнь кардинально изменилась. Хотя Юй Цзыюань не переставала ходить на ночные охоты даже после вступления в брак, ее навыки были уже не те. Наверное, это стало одной из причин ее проигрыша Вэнь Чжулю. Несмотря на некую скованность в движениях, у женщины оставался приобретенный за десятилетия опыт, который нельзя не заметить.       Именно из-за него она снова стала известна как Пурпурная паучиха, и даже охладевшие отношения с семьей не повлияли на это.       Первоначально, родители дали ей пару месяцев свободы, наивно понадеявшись, что она, поглядев на невзрачную жизнь бедняка, одумается и вернется в семейное лоно. Спустя год блужданий, во время которых она так и не предстала перед взрослыми, за ней послали поисковый отряд, задача которого заключалась в ее возращении в орден.       Шесть адептов ордена Мэйшань Юй постигла печальная участь в виде ожогов от Цзыдяня, которые пришлось залечивать у целителей полный лунный цикл.       Еще полгода ушло на то, чтобы родители навестили ее лично. Причиной такого радикального решения стали поползшие по миру заклинателей слухи о сбежавшей третьей леди Юй, наслаждавшейся жизнью, достойной простого слуги.       Крики раздавались несколько часов, прежде чем глава ордена Мэйшань Юй не покинул таверну в самом мрачном состоянии и с изящным мечом, спрятанным в ножнах с выбитыми именем Дучжичжу*. Предпринятая попытка забрать семейную реликвию потерпела сокрушительное поражение, поскольку Цзыдянь не принимал ничью волю, кроме Юй Цзыюань.       В ту ночь орден потерял не только третью молодую госпожу, но и бесценное духовное оружие. Хотя члены клана пытались скрыть информацию, пресекая зарождавшиеся слухи на корню, молва все-таки поползла.       Сама Юй Цзыюань не беспокоилась о злых языках, судачащих о ее судьбе за спиной, поскольку каждый, дерзнувший сказать ей что-то в лицо, остался либо без языка, либо с тяжелейшими травмами, напрямую повлиявшими на их совершенствование.       Иногда она интересовалась судьбами старых знакомых, новости о которых она получала от присяжной сестры, пока та не стала печально известной мадам Цзинь, женой самого похотливого главы ордена — Цзинь Гуаншаня. После ее замужества их случайные встречи прекратились, поскольку дражайшая подруга лишилась привилегии гулять, где захочется.       Все знакомые ей кланы повторили свои судьбы, наследники родились в те же дни, получили те же имена. Даже орден Юньмэн Цзян нашел свою хозяйку, мадам Цзян, подарившей клану единственного наследника.       Благословление или нет, но Юй Цзыюань посчастливилось не пересекаться с четой Вэй, избегая любых встреч с Цансэ-саньжэнь. Правда, она не могла определиться, кто был более печально известен: сбежавшая третья леди Юй, известная как Пурпурная паучиха, или ученица Баошань-саньжэнь, отказавшая самому наследнику Цзян.       Ежегодно женщина зажигала благовония в храмах, проводя весь день в воспоминаниях о детях, что оставила в прошлом-будущем. Месяцами она училась готовить суп из лотосов, который так любили ее дети и даже тот приемыш.       У нее была старая репутация вспыльчивой и жесткой женщины, не боящейся дать пощечину самому почитаемому человеку. Ее боялись, ее избегали и сторонились, уступали дорогу и всячески пытались задобрить.       Тем не менее, невзирая на животный страх, простые люди уважали ее за силу, за выполненную работу по охоте на темных тварей. Было редкостью, когда кто-то такой мощный, как она, спокойно ходил по Поднебесной, помогая направо и налево.       Сама Юй Цзыюань не считала себя доброй, не занималась благотворительностью, но имея долг на плечах, она справедливо выполняла его.       Взявшись за ответственность, неси ее до конца.       Хотя ей было неважно, в какой город пойти и где охотиться, оставалось одно место, которого сторонилась всеми силами. Но тревожные вести, пришедшие прямиком из Илина, заставили ее ступить на землю, принесшую когда-то столько проблем и боли. Как и было сказано в слухах, ужасная тварь, бушевавшая на свободе, была неимоверно сильна. Не один заклинатель пал под давлением такой мощи, из-за чего другие просто отказывались браться за столь опасную работу.       Сама Юй Цзыюань вышла из леса в окровавленных одеждах и с растрепанными волосами, часть которых была безжалостно отрезана. Шпилька, которой она закалывала волосы, осталась в грязи где-то позади. Из-за усталости у женщины даже не было сил сожалеть о потере красивого украшения, потому что все, о чем она могла думать, была горячая ванна и теплая кровать.       Следуя данному в самом начале обещанию, она так и не вышла замуж во второй раз, оставаясь одинокой на протяжении лет. И все же то немногое, что у нее было от материнских инстинктов, мгновенно отреагировало на пронзительный детский крик, что-то потревоживший в покрывшейся пылью памяти.       Свернув за угол, Юй Цзыюань наткнулась на печальную картину, как свора собак пыталась загрызть до смерти маленького ребенка в грязной и потрепанной одежде. Пронзительным свистом и опасно сверкнувшим Цзыдянем она мгновенно отогнала диких животных, только чтобы встретиться взглядом с печально знакомыми серыми глазами.       Ни спустя тысячу лет она не забудет тот блеск в светлых очах ребенка, забравшего всю любовь и нежность у нее и ее детей. Этот несносный мальчишка, погубивший не только ее, но и всю Пристань Лотоса, боязливо жался в темном углу и смотрел на нее, усталую и окровавленную, с восхищением.       Как смел этот слуга, отнявший все, что было дорого ее сердцу, трепетать перед ней, искренне радуясь приходу.       Скривив губы в ядовитой ухмылке, она отвернулась, сделав уверенный шаг вперед, прежде чем замереть на месте. В который раз она столкнулась с жестокостью судьбы, когда ее личное проклятье одновременно заставляло сердце быстро биться в груди.       Как иронично, что именно этот паршивец был той последней нитью, связывавшей ее с прошлым, где у нее были А-Чэн и А-Ли, где она была мадам Юй, хозяйкой Пристани Лотоса и завистливой женщиной.       Минуло десять лет, когда она стала замечать, что память тускнеет с каждым прожитым днем, а леденящий душу страх стал постоянным спутником. Забыть лица ее детей — вот ее худший кошмар, который однажды станет реальностью.       Поэтому в три шага она оказалась рядом с оборванцем, умело поднимая его на руки и прижимая к болящей груди. Юй Цзыюань не могла не почувствовать, как детское тело окоченело в ее объятьях, прежде чем холодные и грубые детские ладони сжали воротник одеяний.       Женщина спасет этого ребенка только потому, что он напоминает ей об А-Чэне и А-Ли, и его пожизненным долгом будет не давать памяти о них угаснуть. Если кто-то и понимал девиз ордена Юньмэн Цзян, так это Вэй Усянь.       Зверь, долгое время спящий где-то глубоко внутри, поднял свою уродливую морду, злобно радуясь, что Цзян Фэнмянь почувствует то же разочарование, что и она в свое время.       Пусть глава ордена Цзян попробует свое же лекарство. Но в этот раз у него не будет персонального чудовища, которого сможет обвинить во всех своих несчастьях.       Месть так сладка, и Юй Цзыюань будет наслаждаться ею до последнего.