Мадам Юй осталась в прошлом

      Вэй Усянь не привык молча сидеть и кипеть от гнева, не имея возможности ответить на лжесловие очередного богатенького придурка. Конечно, после каждой потасовки ему нехило доставалось от наставницы, а от ее продолжительных лекций ему казалось, что он потерял смысл слов. Будь это обычная ситуация, он бы обязательно хорошенько врезал надменному отпрыску большого ордена, но в данном случае все было иначе.       Вэй Ин проходил обучение в Гусу Лань, а учитывая, что у него уже было два предупреждения, он не мог действовать бездумно. Потому что нарушь он правила в третий раз, сварливый старикан Лань Цижэнь обязательно исполнит свою угрозу и вызовет на разговоры госпожу Юй Цзыюань. А Вэй Ин был слишком молод, чтобы умирать так рано.       — И что она о себе думает? Всем известно, что место женщины под присмотром у мужчины. Это их сущность быть ведомыми.       «Используй слова, а не кулаки. Используй слова, а не кулаки. Используй слова, а не кулаки…»       — Эй!       Не выдержав, Вэй Усянь громко хлопнул ладонью по столу, прежде чем вскочить и обернуться в сторону пустословного болтуна. Им оказался молодой человек в нежно-желтой одежде, чем-то напоминающей золото, но адаптированной под стиль Гусу Лань. У него было широко раздутое лицо и кривые губы, которые ссохлись из-за количества выплескиваемого им яда. И если у его наставницы саркастичная ухмылка была самой красивой вещью на свете, то у этого ублюдка она была жалкой пародией.       На его крик обернулась большая часть класса, а в помещении стало очень тихо, не было слышно даже трусливого перешептывания.       — Кто ты такой, чтобы так отзываться о моем шифу? У тебя вообще есть опыт ночных охот, чтобы что-либо говорить об этом?       Придурок оскалился.       — С каких пор безродным дали слово?       Трезво рассудив, что защита чести наставницы стоит всех жертв, Вэй Ин потянулся за талисманами, укромно спрятанными между сотней слоев внутренних и внешних одежд. Ему плевать, как к нему обращаются, даже десять тысяч оскорблений не заставили бы его сдвинуться с места, но никому не позволено обижать шифу.       Госпожа Юй была всем для Вэй Усяня. Ее роль в жизни больше, чем духовный наставник, одних слов не хватит, чтобы описать все эмоции и чувства, которые он испытывает. Наставница была единственной, кто остановился напротив грязного бездомного обормотыша. Она не побрезговала взять его на руки и прижать к груди, пока даже те, кто давал милостыню, не скрывал презрения.       Образы родителей почти стерлись из памяти, сейчас уже и не скажешь, что из этого было правдой, а что выдумкой, созданной на основе не красноречивых рассказов Юй Цзыюань. В первое время Вэй Ин часто спрашивал о родителях и просил рассказать истории и никогда не получал отказ. Однако трудно не заметить, что подобные разговоры заставляли благодетельницу чувствовать себя некомфортно, поэтому он остановился. Тоска по утерянной семье никуда не пропала, но они были мертвы, а шифу — жива. Сильная и теплая, защищающая его от жестокого мира.       Но, несмотря на его намерение избегать разговоров об отце и матери, у Юй Цзыюань имелось собственное мнение. Далеко не хитрый план был быстро раскрыт, а его самого отругали за никому не нужную жертвенность. «Такие мягкосердечные идиоты умирают первыми», — были ее слова, прежде чем она заставила его стоять на коленях, а сама села у окна и тихо делилась крупицами прошлого.       Шифу была жесткой и грубой, некоторым она казалась безжалостной, но Вэй Ин купался в ее агрессивной защите. Не раз он был зол и обижен, не стеснялся кричать и спорить. Первый раз, когда он осмелился пререкаться с наставницей, мальчик всю ночь не мог сомкнуть глаз, до ужаса испугавшись, что на утро он останется один в трактире. Снова.       Поэтому увидев напряженную фигуру Юй Цзыюань, устало возвращавшейся с ночной охоты, он со всех ног побежал ей навстречу, зарывшись зареванным краснощеким лицом в грязный подол.       Госпожа Юй была больше, чем просто наставницей, но даже в мыслях он не осмеливался давать определение его чувствам.       Уже готовый атаковать дерзкого ублюдка Цзинь, Вэй Усянь был удивлен неожиданной поддержке.       — Цзинь Цзысюнь, заткнись! — роскошно одетый молодой человек, один вид которого кричал о благородстве, сидел с прямой спиной и покрасневшими мягкими щеками. — Немедленно извинись! Я не позволю тебе безнаказанно оскорблять мою мать.       — Молодой господин, — парень растерялся, но не потерял запала, а от унижения у него покраснели глаза. — Почему вы его защищаете? Он никому не нужный сирота, а его наставница какая-то бродяжка. Неужели они стоят больше наших родственных уз?!       Названный молодой господин не сдвинулся с места, все такой же идеальный и правильный, за исключением быстро расползавшегося румянца.       — Эта бродяжка — Пурпурная паучиха, третья дочь главы ордена Мэшань Юй, а также лучшая подруга моей матери! Поэтому советую тебе лучше подбирать слова, иначе не вини меня за грубость.       Наконец-то Вэй Ин понял, с кем имеет дело. Несчастная ошибка природы была Цзинь Цзысюнем, каким-то там родственником нынешнего главы Цзинь, а другой сам наследник Цзинь, Цзинь Цзысюань. И если о первом Вэй Усянь не знал ничего, кроме имени, то о втором был наслышан благодаря письмам между наставницей и мадам Цзинь.       И он полностью соответствовал ожиданиям. Высокомерный, гордый, тщеславный. Ничего нового, очередной избалованный ребенок богатых родителей, не знающий горестей жизни. Цзинь Цзысюань мало с кем общался, хотя не Вэй Ину его упрекать, сам-то вообще едва парой фраз с одноклассниками перекинулся, и никогда не вызывался первым ответить на вопрос учителя.       Но оказывается, что у кого-то все-таки есть совесть.

***

      Юй Цзыюань мало что помнила из своей прошлой жизни, тем более что прошло более двух десятков лет, если какие знания и остались, так это призраки ее детей и ночные кошмары горящей Пристани Лотоса. Но что она точно не забыла, так это ситуацию с бездонным омутом на территории Гусу Лань.       Это стало одной из причин, почему она задержалась в городке Цайи, а также приказала Вэй Усяню не идти ни на какие ночные охоты без ее разрешения как опекуна. Учитывая характер мальчишки и его умение следовать распоряжениям, она не была удивлена, увидев его на лодке.       Зато Вэй Усянь однозначно не ожидал встречи, если побледневшее лицо о чем-то говорит.       — Вэй Усянь.       Парень нервно засмеялся.       — Шифу, ха-ха, какая встреча! А что вы тут делаете?       Женщина изогнула бровь, очень демонстративно погладив шипящий Цзыдянь. На самом деле она не испытывала злости, потому что вся ситуация складывалась именно так, как предполагалось. Тем не менее она не переставала пытаться внушить Вэй Усяню хоть какое-то чувство страха.       — Ты меня спрашиваешь? Неужели Лань Цижэнь с годами стал мягче? Возможно, мне следует его навестить.       — Госпожа Юй, — обратив внимание на Лань Сичэня, старшего из сыновей Цинхэн-цзюня, она выразила почтение в ответ. — Старейшины на данный момент пребывают на конференции в Цинхэ Не, ответственность за ночную охоту лежит на мне. С надеждой, что старший заклинатель согласится поделиться мудростью, приглашаем вас присоединиться к группе.       От одного намека на официальную речь разболелась голова, но ничего не оставалось, как вежливо согласиться. Жизнь странствующего заклинателя довольно сильно изменила ее взгляды, поставив на первое место эффективность и производительность, а не бесполезные расшаркивания в попытке не оскорбить очередного зазнавшегося члена ордена.       Юй Цзыюань в любом случае не оставила бы кучку зеленых заклинателей в одиночку разбираться с бездонным омутом, даже если те не знали, свято веря, что идут на борьбу с речными гулями.       Наступив на весло, женщина ловко перехватила его в воздухе, а затем подплыла ближе к лодке, где стоял Вэй Ин вместе с другими юниорами, среди которых она узнала сына своей лучшей подруги. Чего Юй Цзыюань не ожидала, так это возможности, что ее паршивец сможет поладить с Цзинь Цзысюанем. Она не забыла, из-за кого помолвка дочери была разорвана.       — Госпожа Юй, — молодой наследник Цзинь отдал ей полноценное приветствие, повернувшись всем корпусом. — Матушка будет рада слышать, что вы в полном здравии. От вас долгое время не было писем, мы волновались.       — Мы? — Цзинь Цзысюань покраснел, очевидно, что не один Вэй Усянь любил читать чужую переписку, суя свой нос куда не следует. — Что ж, я обязательно напишу ответ, чтобы никто не беспокоился.       Никто не знал, что Цзинь Цзысюань был очарован всеми ночными охотами, которые описывались в редких, но многостраничных письмах. Он восхищался как резкой каллиграфией Пурпурной паучихи, так и ее смелыми поступками. Бравые герои со страниц историй, чьи поступки излишне преувеличивались, не могли сравниться с суровой прямотой госпожи Юй.       Родившись в Ланьлин Цзинь, Цзинь Цзысюань осознал ценность честности, но его положение не позволяло окружению не льстить ему. И кто знает, сколько правды в их сладострастных речах. Это одна из причин, почему он разрешил Вэй Усяню ехать на одной лодке, ведь тот хоть и был дерзким и самоуверенным, он не был лжецом.       Появление Вэй Усяня было подобно глотку свежего воздуха, однако это не мешало ему желать избить наглого простолюдина.       Вэй Ин, конечно, не пропустил сверкающего взгляда Цзинь Цзысюаня в сторону его наставницы, но ничего не предпринял, разумно решив, что он мог бы пожалеть высокомерного павлина, раз у него одного есть вкус. Ведь его шифу лучшая!       Воды озера Билин казались мирными, не было ни намека на темную энергию. Все было безопасным. Однако что-то не давало ему расслабиться, тревожное предчувствие щекотало разум. Здесь был подвох, но Вэй Ин не мог понять, где.       Ответ пришел довольно быстро.       Гондола Второго Нефрита заколебалась, как это бывает во время шторма, за исключением того, что вокруг не было ветра. Попытка устоять была тщетной, из-за чего Лань Ванцзи пришлось перепрыгнуть на сторону брата. И сделано это было вовремя, ведь уже через мгновение лодка была перевернута, а разложившиеся тела речных гулей оказались под пристальным вниманием заклинателей.       Раздался громкий голос Лань Сичэня:       — Всем быть наготове!       Юй Цзыюань встала на меч, воспарив на безопасное расстояние от воды. За ней не мешкая последовал Вэй Усянь, давно привыкший к молчаливым указаниям наставницы. Безмолвное понимание среди участников ночной охоты были важной вещью, потому что громкие голоса и тихие перешептывания привлекали одинаковое количество внимания.       Неожиданностью стали действия Цзинь Цзысюаня, который тоже поднялся в воздух, хотя все остальные были на лодках с обнажившимися мечами.       Вскоре вылезли гули, карабкаясь по стенам лодки и атакуя невнимательных заклинателей. Юй Цзыюань по укоренившейся привычке следила за молодым поколением, при помощи ярости Цзыдяня уничтожая опасно приблизившихся темных тварей.       Изначально бодрые юниоры начали уставать, сказывалась их неопытность. Непривыкшие к битвам на воде, молодые люди просто не знали, как правильно действовать. Множество жертв было предотвращено благодаря умениям Двух Нефритов Гусу Лань и присутствию Пурпурной паучихи, с чьим боевым опытом мало кто сравнится.       Разумно рассудив, что с наплывом гулей им не сравниться, Лань Сичэнь приказал всем использовать свои мечи и подняться в воздух, как это сделала госпожа Юй уже в самом начале. Никто не спорил, потому что своя жизнь дороже.       — Чего идиот медлит? — рявкнула Юй Цзыюань, когда последний человек продолжил отмахиваться от гулей при помощи треснувшего весла.       Зоркий глаз Вэй Ина тут же заметил трудности, с которыми столкнулся адепт Гусу Лань.       — У него нет меча!       Темный усик обвил ногу парня и одним рывком утащил сопротивляющееся тело под воду.