Легенда о Антепенсаре и о Великом Тройном Пламени

      Глупо было бы подумать, что внезапное распоряжение закрыть храм Великого Тройного Пламени не заинтересовало бы Филию. Ей стало очень даже интересно, что это вдруг нашло на Трифпира, такого великого и грозного, везде кичащегося своим Великим Тройным Пламенем, мол «потому я вами и правлю, что Пламя имею», что сейчас он вдруг решил спрятать своё сокровище от посторонних глаз. Филию это, несомненно, занимало. Она не была готова окончательно распрощаться с отцом и всю дорогу до храма строила различные предположения, чем же вызвано такое поведение Трифпира. Однако к какой-то единой завершённой и оформленной теории она так и не пришла — к храму она пришла раньше.       Филия шла, больше погрузившись в свои мысли, и мало внимания уделяла окружающему миру: тому, как он выглядит, звучит и чувствуется. Но когда она увидела боковым зрением, что на месте, где прежде горело Пламя, сейчас уже ничего не горит, она резко подняла глаза и поняла, что ей не показалось. Филия ускорила шаг и даже чуть подлетела, чтобы быстрее оказаться у пьедестала. Она нахмурила брови, прищурилась и медленно подвела руку, как человек, желая согреться сильнее, но всё же не обжечься, подвёл бы руку к пламени костра.       «Может быть скрыто?»       Филия не почувствовала ни тепла, ни бушующей энергии, которую, по-хорошему, она почувствовала бы ещё на подходе к храму, и ввела руку в пространство, где могло бы располагаться Пламя. Ничего не почувствовав и на этот раз, она помахала над пьедесталом, пытаясь обнаружить какие-то энергетические или тепловые колебания, в конце резко опустила руку на пьедестал и поняла, что определённо ничего не поняла.       — Закрыть храм.. пламени нет.. — Филия повернулась к пьедесталу спиной и оперлась руками о его края, — Неужто ты всё-таки решил оставить его внутри себя? — возмутилась она, подняв нахмуренные брови и приоткрыв рот от Трифпировой наглости, — А ведь так торжественно нёс: «Я, говорит, не могу лишать вас возможности любоваться этой великой силой. Я оставляю Пламя в храме, чтобы каждый мог посетить, увидеть…» Интересно, что вдруг поменялось? Эх, как жаль, что ты и так меня зачем-то ждёшь, можно было бы ворваться к тебе неожиданно и всё тебе высказать. Красота была бы…       Филия вдохнула, выдохнула, придала лицу его вежливый величественный вид и королевской походкой направилась к Трифпиру, закрыв перед этим храм, как и попросила Белла.       Церемонничать, предупреждать и стучаться Филия не стала — она резко толкнула двери, не прикасаясь к ним, так, что они ударились бы о стены и оставили бы на них внушительные трещины, если бы сама же Филия их не затормозила. Она вошла в зал.       В конце зала сидел Трифпир на своём роскошном троне, всей своей резьбой показывавшем, что тот, кто по праву сидит на нём, обладает Великим Тройным Пламенем. Орлиным зрением Филия заметила, как расширились зрачки Трифпира, и укоризненно фыркнула.       — Ф-филия? — удивительно, но голос Великого Трифпира, Царя Всех Богов, раздался неуверенно.       — Ты звал? — спросила у дверей Филия так громко, что в зале провыло эхо, и неспеша стала приближаться.       — Дда, — Трифпир постарался выдавить из себя как можно больше грозности и прозвучал так, что если бы он записывал это своё «да», то оно вышло бы наикривейшим, а в конце красовалась бы жирная кляксоподобная точка.       — Мне кажется, я даже знаю, зачем.       Трифпир провёл в воздухе рукой, как тигр бьёт лапой, и в конце сжал пальцы в кулак, надеясь отобрать Великое Тройное Пламя у Филии. Он так уже делал, когда Пламя похищали до этого, но на этот раз ничего не сработало.       — Знаешь?? — удивился Трифпир и забоялся: ему показалось, что Фильины зелёные глаза на мгновение стали огненно-красными.       «Пламя точно у неё. Мне конец!» — паниковал про себя он и напрягся так, что чуть ли ни врос в свой трон. Филия же медленно приближалась к нему, как львица подходит к своей добыче.       — Ну, почти уверена, что знаю.       — Почти уверена, что знаешь! — скованно посмеялся Трифпир, стараясь расслабить не столько себя, сколько Филию, — Надо же! Твой отец тоже всегда говорил, что почти уверен в чём-то! Ээ, как там..? «Никогда не стоит быть уверенным в чём-то полностью, ведь тогда будет либо больнее осознавать, что ошибался, либо будет слишком скучно жить». Точно! Как я мог забыть! Даа… Ты так похожа на своего отца, Филия, ты бы знала!       Эти слова пронеслись холодным порывом сквозь Филию, пройдя через грудь, и укололи её в самое сердце. Филия восприняла это как насмешку. И пошатнулась.       — Не, ну ты в край охерел, — бормотнула она, опустив голову и задрав брови в шоке от таких насмешек.       — И справедливость в тебе, и миролюбие — вся в него! — продолжил насмехаться Трифпир.       Вдохнула. Выдохнула.       «Только из любви к тебе, папа,» — она подавила страждущее желание напасть на Трифпира, тем не менее гнев постепенно начал подчинять себе её сознание.       — Извинись, — строго потребовала Филия.       — Ш-то? — недопонял Трифпир.       — Извинись, — повторила Филия твёрже.       — Перед кем? — удивился он.       Злость и ярость циркулировали в Филии, как кровь в человеке.       — Перед моим отцом.       — Оу! Да, конечно! — воскликнул Трифпир, — Я прошу прощения у Виты за всё, — склонил он голову, — Только прошу, пожалуйста, будь благоразумна, не повторяй моих ошибок.       — Я в отличие от тебя не отрываюсь на невинных.       — Да, да, я ужасен, признаю, Филия, — он слез с трона и опустился на колени. — А теперь прошу: отдай.       — Кого отдать? — Филия неподдельно запуталась.       — Пламя… Прошу… Филия… — его голос хрипел, как у прокуренного подростка, и дрожал, как у конченого алкоголика.       — Что?!       — Умоляю… Не повторяй моих ошибок…       — Ты знаешь, что это Пламя тебе не принадлежит. Ты выставил его в храме, чтобы любой мог прийти к нему. А теперь что?       — Да, я ошибся, но, прошу, Филия, я исправлюсь. Власть — это бремя, чем больше кто-то находится у власти и чем больше её у него, тем сильнее он сходит с ума.       — По тебе видно, — отшатнулась Филия, когда Трифпир зазвучал как безумец.       — Да, да, да. Прошу, будь благоразумна, отдай Пламя, — он был готов заплакать.       — Сам говоришь, как власть оскверняет душу, и сам же от него не откажешься, — неосознанно усмехнулась Филия.       — Я откажусь! Откажусь! — зауверял Трифпир, сложив руки, — От Пламени Жизни и Пламени Смерти откажусь! Пожалуйста! Только если смогу быть уверен, что никто не причинит мне вреда!       — Да что на тебя нашло? — оттолкнула его Филия, когда он оказался слишком близко, — Запуганный, как кролик.       — Издевайся, сколько влезет… Мы поменялись местами, и теперь ты можешь отправить меня в след за Витой… — опустил он голову и тут же вернулся: — Но, пожалуйста, не делай этого!       — Да о чём ты вообще? — не выдержала Филия, — Какими местами мы поменялись? Что ты несёшь?       — Раньше Пламя было у меня. Теперь, видимо, оно принадлежит тебе, я…       — Что? — прыснула Филия.       — Что? — выпучил глаз Трифпир.       — У тебя нет Пламени?       — Ты украла его из храма! — вскочил и всплеснул руками Трифпир.       — Не крала я ничего! — толкнула его Филия.       — Как! — Трифпир всхрипнул так, как хрипывает человек, которому вставляют в живот нож, — Ты не крала, значит…       Филия прищурилась, задумалась и улыбнулась кончиком губ.       — Что ж, видимо, мне пора, — растянула она улыбку и почти развернулась.       — Стой! Кто же, если не ты… Ты же дочь…       — Твоё драгоценное Пламя может взять кто угодно. Забыл, какие весёлые игры тебя ждали, когда ты захватил власть?       — Но тогда его…       — Ты смог его забрать, да. Но, видишь ли, удержать и взять — совсем разные вещи. Взять может любой, а удержать только хозяин. Удачи в тебе в новых прятках-догонялках. А у меня дела.       — Ты не поможешь мне? — поражённо вытаращил красный от слёз глаз Трифпир.       — Я и тогда тебе не помогала. Думаешь, что-то изменилось?       — Твой отец бы помог мне!       — Надейся. Если бы он прямо сейчас оказался на моём месте и знал всё, что знаю я, он бы не помог тебе.       — Ты что-то знаешь?       — И знаю, и догадываюсь.       — Расскажи!       Филия закатила глаза:       — Надейся.       — Но скажи, хотя бы, что́ ты знаешь! — взмолился Трифпир.       Филия развернулась.       — Ты, ты причастна к этому!       — Ни более, чем косвенно, — повернула она назад голову.       — Прошу, умоляю: скажи. Скажи хоть что-нибудь, что облегчит мне поиски. И проси чего хочешь!       Филия хмыкнула, развернулась и протянула руку:       — Я сокращаю тебе круг подозреваемых — ты клянёшься не убивать дорогих мне людей¹.       Трифпир поднял на Филию взгляд человека, которому приставили нож к горлу.       — Чем клясться?       — Пламенем, конечно. Убьёшь кого-либо из дорогих мне людей¹ — оно распадается на первородные три и каждое из трёх переходит тому, кто его больше достоин.       Трифпир кашлянул, будто его ударили в живот, встал с колен и пожал руку Филии:       — Клянусь не убивать никого из дорогих тебе людей¹, иначе Великое Тройное Пламя распадётся на Пламя Жизни, Пламя Силы и Пламя Смерти, которые обретут новых, более достойных хозяев.       Их рукопожатие выбросило много света и тепла. Контракт был заключён.       — Покажу тебе пример, как боги держат своё слово, — уколола Филия. — Тот, кто украл Пламя — скорее всего бог. Я почти полностью в этом уверена. Заранее могу сказать, что это точно не я и не Сина.       — Как?! Всё?!       — Ну, ты бы мог искать Пламя ещё у всех ангелов, демонов и смертных. А так тебе нужно лишь поискать его у богов.       — Что, если ты врёшь мне?       — Клянусь жизнью меня, Сины и Антепенсара, что говорю тебе то, что считаю правдой.       — Ллладно, — сердито рявкнул Трифпир и сжал губы.       — Ну а теперь мне действительно пора.       Филия превратилась в рой сочных зелёных листьев, прокружилась вокруг Трифпира, трепыхая его волосы и одежды, вылетела в окно, и, долетев до ближайшего дерева, превратилась в синюю птичку. Она прощебетала несколько раз, и это щебетание точь-в-точь подхватили прочие птички, а их щебетание подхватили точь-в-точь другие прочие птички, и так послание передавалось всё дальше и дальше.