Узоры на сердце/Patterns on the heart

- Джозеф, Джозеф! Джо, посмотри сюда! Мы любим тебя!!! Джо, женись на мне! – пронзительные выкрики из пестрой, беснующейся толпы поклонников. Ослепительная улыбка, ямочки на щеках, которые почему-то так нравятся девушкам… Фанаты дружно охают… Кто-то собирается упасть в обморок… - Джозеф, Джозеф, это правда, что у вас с Кэндис тайный роман? – какой-то идиот из толпы. Вскинувшаяся в приветствии рука незаметно для всех дрогнула. Улыбка стала еще шире. - Ответь, ответь нам, любимый!!! Ведь у тебя нет романа с этой страшилой Уайт?!!! …. Джозе-е-еф!!!! Выкрики сливаются в один неразличимый гул, лишь одно имя рваным диссонансом откликается в голове. Вспышки фотокамер слепят слезящиеся глаза. - Кэнди-и-ис!!! Словно горькая еловая смола склеивает его губы, с которых не сходит очаровательная улыбка, пленяющая сердца… Все сердца, кроме одного… Черный как крыло ворона лимузин медленно наплывает откуда-то сзади. Джо оборачивается как раз в тот момент, когда дверь распахивается… Блестящие карие глаза, густо подведенные черным, всматриваются в расплавленные серые. Брюнетка, затянутая в узкое длинное платье с глубоким, до бедра, разрезом протягивает ему смуглую, расписанную татуировками руку. Глаза мужчины теплеют. - Персия, я рад, что ты приехала, - с облегчением шепчет он, помогая подруге выйти из машины. - Джозеф, нет, не говори, что это правда!!! – слышат они вопли рыдающих за ограждением поклонников. – Джо, а как же Кэндис?!!! - Это невыносимо, - не разжимая губ, говорит он спутнице, и та понимающе сжимает его ладонь. Фотографы будто звереют, вспышки камер сливаются в один неиссякаемый поток режущего глаза света. Круговорот улыбок, вопросов, ярких платьев и дорогих духов увлекает мужчину в ритмичный, повторяющийся танец, где никто не знает движений, не помнит имен… Хоровод лиц, причесок, одних и тех же реплик проносится вкруг него, захватывая, пленяя, порабощая… Атмосфера безумия накрывает с головой, отгоняя настойчиво зудящие в голове мысли, на время успокаивая ноющее сердце… - Джо, брат, ты где пропадаешь? – какой-то помятый и небритый Дэниэл налетает откуда-то сбоку, радостно хлопая друга по плечам. - Дэн, черт возьми, ты нарочно вырядился оборванцем, чтобы девчонки ненароком не перепутали тебя с блистательным Элайджей? - хохотнул парень, отвечая на приветствие. - Боишься, что Рейчел приревнует? – засмеялся он в голос, уворачиваясь от подзатыльника улыбающейся женщины, бережно поддерживающей округлившийся животик. - Морган, ты все такой же… Жениться тебе пора… - начала Рейчел, но вдруг запнулась, увидев как улыбка резко исчезла с лица Джозефа. Словно кто-то стер ее ластиком. - Джо у нас никогда не остепенится, - словно бы извиняясь, пробормотал Гиллис, увлекая жену подальше в толпу. - Это из-за Эмили, да? Он до сих пор не оправился после разрыва? – донесся до Моргана встревоженный голос милашки-Рейчел и он громко, раскатисто рассмеялся. Он смеялся, чуть откинув назад голову, не обращая внимания на заинтересованные, любопытные взгляды. Что-то едкое словно бы забило горло, и он резко замолчал, чувствуя, как гортань стягивает чем-то, напоминающим тонкую колючую проволоку. Маленькая, кудрявая журналистка в коротком кричащем платье, спотыкаясь на высоченных каблуках, словно отважный фокс-терьер бросается ему наперерез, оттесняя от маячившего неподалеку и сверкающего ослепительными зубами Чарльза. «- Парень явно не в своей тарелке», - успел подумать Джо прежде, чем стихийное бедствие в лице журналистки Zap2it, преследуемой по пятам видеооператором, набросилось на него. - Несколько вопросов, Джозеф, ведь ты не против? – протараторила девушка, хлопая ресницами и тыча ему в лицо микрофоном. - А у меня есть выбор? – широко улыбается он, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденным счастливчиком. … - …Что насчет Кэролайн, она появится в Новом Орлеане или может быть, твой герой вернется в Мистик-Фоллс хотя бы на время? – с придыханием спрашивает она, придвигаясь почти вплотную. - Кэролайн… Ты знаешь, для этих отношений всегда есть надежда… И мы знаем, что между двумя шоу определенно будут кроссоверы… Так что, почему бы ей однажды не появиться в Новом Орлеане? Я имею ввиду, это будет логично, не так ли… - заученно произносит он, думая о чем-то своем. - А Кэндис… ну знаешь, все говорят о том, какая невероятная химия между вами двумя… И в свете недавней новости о ее помолвке… Фанаты хотят знать, почему у вас нет ни одной совместной фотографии? – чуть сконфуженно выпаливает журналистка, и Джо понимает, насколько ей неудобно задавать этот вопрос. - Кэндис, она яркий солнечный лучик, отличный человечек и прекрасная актриса… Я очень люблю работать с Кэн, - твердит он, судорожно соображая, как уйти от щекотливого вопроса. - Эй, проваливай из моего интервью! – слышит он вдруг задорный голос кажущейся возмущенной Клэр. - Ой, да ладно, - иронично отвечает он, бросая на блондинку полный признательности взгляд, и растворяется в толпе. В голове что-то остервенело шумит и стучит, как с глубокого похмелья. Продираясь сквозь толпу, он наталкивается на веселящегося Сомерхолдера, и, неловко выхватывает у того почти полный стакан неразбавленного виски, случайно сбивая с него очередную нелепую шляпу. Йен криво ухмыляется и салютует другу зажатой в другой руке полупустой бутылкой рома. - Кэндис пришла, - вдруг хрипло произносит он, указывая стеклянным горлышком куда-то за спину Джо. Мужчина отбирает у Йена бутылку, жадно глотает пересохшим горлом, в два приема опустошая сосуд. И только потом, будто бы невзначай оборачивается. … И словно с разбега наталкивается на пронзительно-голубые, лучащиеся светлой радостью глаза… Кэндис… Он глубоко вдыхает и, поперхнувшись воздухом, быстро кивает ей. Алое, как свежая кровь, платье плотно облегает точеную фигурку. Желтые сережки маленькими солнечными маячками радостно раскачиваются из стороны в сторону в такт шагам. Она несмело улыбается ему чуть припухшими губами. - Привет, sweetheart! – хотят произнести его губы, складываясь в милую, чуть смущенную улыбку. Он шагает к этой милой, воздушной девушке, излучающей счастье... И замирает… Невысокий взлохмаченный парень в нелепом коротком пиджаке и желтых ботинках как из-под земли вырастает рядом с Кэн, нетерпеливо ловит ее руку, подносит к губам. Отвернувшись от Моргана, Аккола лучезарно улыбается своему спутнику, принимая поцелуй. - Только с ним я узнала, что такое – настоящая любовь, - слышит Джозеф спиной ее щебетание. Нежный, журчащий голос резкой болью отдается в голове, серной кислотой разъедает кожу. Джо уходит все дальше, высматривая Персию среди веселящейся толпы. Актеры, режиссеры, сценаристы и другие гости все больше пьянеют, водоворот веселья затягивает даже самых спокойных из них… Отплясывая в обнимку с подругой что-то среднее между кан-каном и мазуркой под рвущий перепонки тяжелый рок, Джозеф глотает прямо из горлышка что-то едкое и пьянящее. Белесая пелена окутывает помещение, движения замедляются, как при подводной съемке, звуки становятся глуше… Он видит проплывающую мимо, словно призрачное видение блондинку, хватает за руку, рывком привлекая к себе. - Ты не уйдешь в этот раз просто так, - бормочет он заплетающимся языком в шелковые, пахнущие весной волосы. - Джозеф, ты что? – удивленно вскрикивает девушка, когда он тянется к ее губам, и захмелевший актер отшатывается, поняв свою ошибку. - Черт, Клэр… Прости меня, милая… - потрясенно бормочет он простуженным голосом и уходит прочь, чувствуя спиной ошарашенный взгляд актрисы. Черная ночь нежно обнимает мужчину за плечи, когда он, хмельной и потерянный, покидает вечеринку. Уходит сквозь черный ход, не попрощавшись, не предупредив. Уходит, словно вор или нежданный гость, или забытый любовник с вечеринки счастливой семейной пары… Разноцветные витрины закрывшихся магазинов и кабачков едва заметно мерцают, тускло переливаясь золотистыми и пурпурными оттенками. То и дело у обочины останавливаются, призывно сигналя, такси, но Джо уходит все дальше, не заметив ни одно из них, поглощенный, сжираемый заживо гнетущими мыслями… Спотыкаясь через шаг, нетвердой походкой он идет и идет вперед, увлекаемый каким-то беззвучным, влекущим зовом… Не может быть правдой... Так не бывает.. Не с нами… Не в этой жизни… Черт возьми… Увлекся, заигрался… просто спутал понятия… Это жизнь, а не сериал… Бессвязные обрывки мыслей мечутся в его голове, сталкиваясь, взрываясь, но не желая исчезнуть совсем… Приятная музыка вдруг изливается из приоткрытой двери ночного кафе, и Джозеф, не думая, шагает в бордовый полумрак. Высокий мужчина в дорогом измятом костюме, как сомнамбула пробирается между пустыми столиками, наклоняя голову, чтоб не задеть грозди светильников, спускающихся к самому полу. В углу помещения он видит поблескивающие в полутьме клавиши, и ноги сами несут его к инструменту. Закрыв глаза, он опускается на приставленный к пианино стульчик, и длинные аристократические пальцы резко бьют по клавишам, начиная танец безысходного отчаяния. Пальцы, все ускоряя темп, мелькают над инструментом, извлекая из него невиданную по красоте мелодию. Инструмент будто поет, переливаясь, меняя тембр голоса, то взвиваясь к самому потолку, то камнем падая вниз. Редкие полночные посетители изумленно замерли за столиками, боясь пошевелиться, не смея дышать, опасаясь спугнуть это трепетное чудо… Рука пианиста вдруг дрогнула, звук захлебнулся… Серые пропитанные горечью глаза распахнулись, он словно бы изумленно посмотрел на свои пальцы и медленно стер ими влагу с осунувшегося лица… - Джозеф, Джо, черт возьми! Куда ты пропал! – кричит вбегающая в залу брюнетка, разбивая звенящую тишину. - Перси, - бормочет он, пытаясь подняться, и вдруг начинает заваливаться на бок. - Ну что же ты, Джо, - сбивчиво твердит женщина, подхватывая его сильными руками. – Пойдем, просто нужно поспать… Под недоуменные взгляды случайных свидетелей она доводит его до дверей. Парочка почти что вываливается на дорогу, под яркое сияние похожих на застывшие слезы звезд. Вдохнув полной грудью терпкие ароматы ночи, он, словно бы вдруг протрезвев, вскидывается и, дернув щекой, поворачивается к подруге. - А знаешь, что пишут о нас в твиттере, милая? – усмехается Джо, надвигаясь на Персию. Вглядевшись в его странно блестевшие глаза, девушка невольно пятится. - Джо… - шепчет она, но Морган не дает ей закончить, впившись в пунцовые губы каким-то жадным, отчаянным поцелуем. Пытаясь отстраниться, Персия упирается спиной в холодную, шершавую стену, и Джозеф немедленно пользуется этим, крепче прижимая ее к своему упругому, пылающему телу.