Узоры на сердце/Patterns on the heart

Практически ввалившись в свою гримерку, девушка яростно, двумя руками захлопнула дверь. Попыталась стянуть на груди разорванную блузку, но тут же бросила эту затею, раздраженно сорвав с себя обрывки тонкой ткани. Пальцы подрагивали. Все пошло не так. Эти съемки… Так удачно удавалось избегать его, играя в разных сериалах. И тут этот кроссовер. Могло ли это закончиться иначе? Бесконечные дубли – один за другим. Когда Джозеф начинал говорить, у нее слабели колени. Этот голос… чуть бархатистый, щекочущий кожу. Дубль за дублем. И это обещание, которого не было в сценарии, и его губы… о, эти губы… и руки на ее теле. Руки, что отделяло от ее груди лишь полупрозрачное кружево. Хотелось, так хотелось, чтобы он сорвал и его, наклонил свою голову и коснулся сосков языком, … как тогда, … втянул губами, чуть прикусывая… Ты просто должна успокоиться! Тише. Одна серия. И все – он уйдет и никогда не вернется. Он обещал, так? А Джозеф всегда держит слово… Чертов англичанин… Кэндис вдруг поняла, что дрожат не только пальцы – все тело сотрясает мелкая, яростная дрожь. Словно у нее началась ломка. Словно ей требовалась доза – была жизненно необходима. - Все будет хорошо, - размеренно прошептала актриса своему отражению, замершему посреди комнаты в одном белье. Сзади хлопнула дверь. Будто захлопнулась крышка гроба, подумала она с внезапным истеричным смешком. Даже не оборачиваясь, Аккола знала, кто это. На съемочной площадке в этот час остались лишь они. На самом деле, она знала, что Морган придет. Потому что… - И что ты делаешь здесь? - Мы не закончили, Кэн… Громкий щелчок закрывшегося замка. Он что, запер их на ключ? Какая разница, ведь есть запасной. В конце концов, это дело времени. Он все равно уйдет, потому что обещал. - Ты не думаешь, что тебя сейчас ждут в другом месте, Джо? Как и меня. - Ты тоже ждала меня, love. Не отрицай. Я вижу, как блестят твои глаза. И… как налилась твоя грудь… Такой хриплый голос. Он растягивал слова сильнее обычного. От волнения? … или возбуждения? Надо… надо что-то сказать… Мы не должны нырять в этот омут опять. - Я видела тебя с Клэр. В лифте. – Она не хотела казаться обиженной. Но… откуда взялись эти ревнивые нотки в голосе? И еще… словно кто-то полоснул ногтями по нервам, когда актер просто пожал плечами. - Я знаю. Я видел твое отражение в зеркале перед тем, как створки лифта сомкнулись. И он сделал еще один шаг вперед. Она отступила. Что за глупая игра в догонялки? Ты не Клаус, Джозеф. Совсем не он. - И ты ничего не хочешь сказать? Он ухмыльнулся. Совсем как… Майклсон. Что за бред лезет в голову? - А зачем? Я не хочу разговаривать, - шагнул ближе, подталкивая Акколу к столу. - Ты обещал, что уйдешь… - После того, как мы закончим, Кэн… Кэн… ее имя на его языке ласкало слух. В горле вдруг застрял какой-то непонятный комок, мешая дышать. Глаза защипало. Но Джо вдруг рывком притянул ее к себе, раздвигая языком уже припухшие от его поцелуев губы. - Джозеф… - Просто молчи… Его руки блуждали по ее почти обнаженному телу. Аккола вдруг поняла, что стаскивает с него кофту. Тонкие пальчики пробежали по его мышцам. Мужчина вздрагивал от каждого касания, будто она пропускала через его тело электрический ток. Подхватил ее под ягодицы, подсаживая на стол. Девушка инстинктивно раздвинула ноги, запрокинула голову, когда его горячие губы скользнули к шее. Почувствовала, как в низ живота упирается что-то тугое, горячее… Прижимает ее так крепко, язык легонько касается мочки уха, заставив тело в сильных мужских руках выгнуться дугой. Инстинктивно двигает бедрами вперед, желая оказаться ближе, чувствовать его пульсирующий в джинсах член. В комнате, наполненной гортанными стонами и сдавленными всхлипами, вдруг раздается отчетливый звук расстегиваемой молнии. Морган легонько отодвигает в сторону тонкую белую полоску ее трусиков… стоит так несколько секунд, будто любуясь… или запоминая. Медленно проводит влажной головкой между ног, видя, как Аккола кусает губы от нетерпения. - Джозеф… - Скажи… Скажи это, Кэндис… - Я хочу тебя… Сейчас, пожалуйста… И он подчиняется, одним движением входя в нее до конца. Кэндис кричит, обвивая его бедра ногами. И он начинает двигаться все резче, сильнее. И она уже не может разобрать, кто из них стонет так громко, с чьих губ срываются неразборчивые, бессмысленные фразы, которые забудутся, как только они вернуться к реальности. - Еще, прошу тебя, еще… Он входит в нее снова и снова, и весь остальной мир исчезает. Сейчас есть лишь она в его руках и ее ногти, оставляющие на его спине и плечах кровавые полосы… Потом, много минут или часов спустя они лежали на полу. Морган на ощупь нашел в закинутой под стол куртке сигареты. Прикурил, выпуская в потолок струйку едкого дыма. Кэндис закашлялась, замахала руками. - Ты правда куришь… Это не было вопросом. На самом деле, она не знала, о чем им говорить теперь, когда страсть чуть поутихла. Ведь ничего не изменилось. Ее жених и Клэр никуда не исчезли. И если кто-то узнает… - Им не должно быть больно, Джозеф, ты понимаешь? Он промолчал. Затянулся особенно сильно, сжигая сигарету почти до фильтра. Не глядя, затушил окурок о ножку стола. - Это не любовь, Джозеф… Она отчаянно называла его полным именем, словно… боялась спутать или напомнить себе о том, другом Джо, что ждал дома невесту со съемок. Готовил ужин, купил вино и, может быть, цветы. Ведь они только что сняли один из сложнейших отрывков сотого эпизода. Эпизода, что взорвет твиттер, обрушит его… - Это больше не повторится, Кэн.– Он сжал зубы. Все правильно. Она сделала выбор, и он тоже. Это нелюбовь. Зависимость, как от героина, которую нужно выжечь раскаленным железом. - Никто не узнает. Ты уедешь на такси, я уйду через заднюю дверь. Глаза похожие на две застывшие льдинки, выкрашенные аквамариновой краской, замерли на нем. Морган снова курил, и пальцы его – нет, не дрожали. Равнодушно пускал носом белые туманные колечки. Все правильно. Сейчас, когда Джо не сходил с ума от желания разорвать на ней одежду, он вспомнил слова Торри Девито… Жизнь – не сериал. И он – не Клаус Майклсон, как и Кэндис – не Кэролайн Форбс. Пора выйти из образа, детка. - Серьезно? Тебе все равно?! Так и хотелось закричать – получил свое – и в кусты? Но разве он не делал сейчас то, о чем просила она? Отпускал, уходил. - Это не любовь, милая, ты права. – Потянулся, невзначай скидывая ее руку со своей груди. Поднялся – легко и грациозно, будто гибкий гепард. – Я вызову тебе такси. - Мы должны поговорить обо всем, Джозеф. – Актриса поднялась, пытаясь сообразить, куда делось платье, в котором она приехала утром на съемки. – Ты знаешь… - Не знаю, love. И это уже неважно. Как говорят русские? Уходя – уходи. Помнишь, я обещал, что ты будешь свободна? Я уйду и никогда не вернусь… - Но… Джо… а как же съемки, работа? – Прошептала растерянно, чувствуя себя почему-то потерявшимся щенком. В голове звенела гулкая пустота. Словно кто-то с размаху шарахнул по затылку бейсбольной битой. - Не думай об этом, сладкая. Береги себя. Улыбнулся с порога той чарующей улыбкой, от которой останавливались сердца и намокали трусики у тысяч поклонниц по всему свету. Задержался на секунду, запоминая ее вот такой – почти обнаженной с взлохмаченными волосами, распухшими от поцелуев губами и исцелованными плечами. Махнул на прощанье рукой и шагнул за порог, прикрывая за собой двери. Все еще видя, как она стоит там, глядя перед собой огромными голубыми глазами. Такими голубыми, что в них хотелось упасть и раствориться без остатка. Потерять себя. Вода падала с неба. Стекала с волос за шиворот. Холодная. Холодная, как его руки. Посиневшие пальцы мнут какую по счету сигарету? Восьмую? Двенадцатую? Горечь, оставшаяся на языке, словно распространяется по всему телу – по гортани куда-то вниз, проникает сквозь стенки кровеносных сосудов, впитывается в кровь. Добирается до сердца. Может быть, сейчас, нужно именно это? Очищающий дождь, что смоет ее запах. Он сможет избавить от наваждения? Может быть, оно уже проходит? Тает как сахар в горячем кофе. В ботинках хлюпает противная жижа, а джинсы липнут к ногам. Сплошная серая пелена падает с неба снова и снова и снова. Сколько прошло? Два часа? Три? Последняя сигарета намокла и ломается у самого фильтра. Чертыхнувшись, отбрасывает ее прочь. - Что ты делаешь здесь, Джозеф? Бродишь, как приведение кругами… - Мне… нужно подумать… - Или ты просто боишься посмотреть ей в глаза? - Ей? … Черт… Клэр… Ключ попал в замочную скважину лишь со второй попытки. Окоченевшие руки дрожали. Хотелось напиться. Или просто рухнуть в кровать, натянуть одело на голову и позволить ей тихо лежать рядом, перебирая его волосы… Клэр, малышка… Может быть, она уже спит? Наивная надежда вспыхнула в сознании яркой лампочкой, … которая почти сразу же разбилась вдребезги. Умерла, не успев разгореться как следует. Испарилась, как только, осторожно прикрыв дверь, он налетел на большой коричневый чемодан на колесиках. Она стояла прямо напротив. Необычно серьезная и очень бледная. В груди защемило, когда Морган разглядел подсохшие дорожки от слез на ее щеках. Заметил, как покраснели глаза, как осунулось лицо. Какая же ты сволочь, Джо. - Клэр? Клэр, ты куда? Вдруг понял, что голос осип от внезапного волнения. Как он без нее? Почему? Такой идиот. - Где ты был, Джо? – Она беспрерывно облизывает пересохшие губы, руки теребят маленькую сумочку. А голос – голос казался равнодушным, даже скучающим. Она слишком старалась казаться невозмутимой. И переигрывала. - Я гулял… сложная сцена. Клэр, зачем здесь чемодан? Ты снова врешь. Врешь, как наркоман, который клялся завязать и снова сорвался… Сейчас, когда дождь остался там, на улице, Морган хотел просто обнять ее и молчать. Но боялся даже протянуть руку. Она была – как натянутая струна. Натянутая до предела. Только протяни руку, и лопнет, разрезая пальцы до кости… - Гулял, значит? Хорошо… – Холт как-то странно посмотрела на парня и отвернулась, завязывая пояс белого плаща. Только теперь Джо заметил, что девушка полностью одета. - Клэр, ты куда? Ведь ты же больна… Ч-что случилось? Отчаянно хочется курить, но сигареты кончились или промокли… Где-то был коньяк… Что угодно, но не видеть, как она смотрит в упор огромными печальными глазищами, как пальцы ее теребят косу. Чувство вины - мерзкое и липучее, как растаявшая на жаре жвачка с асфальта, словно приклеивает ноги к полу, и он не может пошевелиться. И так трудно дышать. А язык – будто прирос к небу. Клэр – не уходи. Ты нужна мне. Но он молчит, будто язык прилип к нёбу. - Зак звонил. Так восхищался вашей с Кэндис игрой, вашей… импровизацией. – Она говорила резко и в чем-то брезгливо, хлестала каждым словом будто хлыстом. – Знаешь, это ничего. Но ты все не приходил, Джо. И телефон не отвечал. Мало ли что могло случиться… - Клэр всхлипнула и как-то нервно вытерла глаза. – Никто не знал, где ты. И только Мила, наша гримёрша, помнишь ее? Сказала, вы оставались на площадке последними… ты и Кэндис. Я ведь не дура, Джо. Я всегда знала, что ты любишь ее. Клэр не заплакала. Просто тряхнула головой, поднимая чемодан с пола. - Я не люблю ее, Клэр. Пожалуйста… давай поговорим. Каждое слово давалось с трудом: язык все еще отказывался повиноваться. Словно его парализовало. Да что же такое??? - Клэр… не уходи… Я прошу… - Это ошибка, Джо, - она нашла в себе силы горько улыбнуться. Словно натянула на лицо резиновую маску. – Ты – моя ошибка. - Ты нужна мне, Клэр! – Куда-то ей в спину, уже в захлопнувшуюся дверь. Внезапная тишина в ставшей такой пустой квартире каскадом обрушилась на актера. Тяжело опустился на пол, нащупывая на столике у выхода измятую сигаретную пачку. Голова стала легкой, как воздушный шарик. Что ж ты наделал, идиот? Где-то тут был телефон… Движения были замедлены, будто он обкурился травки или… просто пытался двигаться под водой… Что за черт? Пальцами – в кнопки. Гудок, еще один… - Абонент не отвечает, вы можете оставить сообщение после сигнала… - безликий механический голос. Как и вся его жизнь, что внезапно потеряла всякий смысл. Лениво потягивается. Черная трубка летит куда-то в стену, сшибая по дороге вазу. Клэр любит изящные вещицы… С жалобным всхлипом разлетаются на части – и трубка, и сосуд из фарфора. За окном взвизгнули шины, оглушительно заверещал клаксон. Кто-то ругался в голос на испанском. Так и будешь сидеть здесь, как живой труп? Несколько дней спустя… Полная женщина с добродушной улыбкой царапала что-то карандашом в блокноте, то и дело громко похрустевая огромным красным яблоком, больше напоминающим игрушку из китайского пластика. Она отключила осточертевший кондиционер и распахнула окно, впуская в кабинет утреннюю свежесть, что опустилась на город после ночного дождя. Казалось, будто в Атланту в разгар лета решила вернуться дарящая легкость весна. Он распахнул дверь, практически вваливаясь в помещение. Запнулся о порог, но чудом смог сохранить равновесие. Всклоченные волосы, помятая рубаха, брюки в пятнах грязи… А еще запах виски и какого-то томительного отчаяния. - Что случилось, Джо? – Плек даже привстала из-за стола, с трудом узнавая в этом оборванце одного из лучших своих актеров. – Сядь и успокойся. Выпей воды. Хотя, нет. Подожди, я закажу кофе. … Крис, принеси нам черный кофе… без сахара. Да… Джозеф, я сказала, сядь! – Рявкнула женщина, увидев, что он продолжает стоять. - Прости, Джули. Я немного не в форме, - пробормотал британец на удивление трезвым голосом. Сел в кресло, на которое указала начальница. Стукнула дверь, и на удивление крошечная рыжая секретарша, суетясь и волнуясь, опустила на гладкий стол две дымящиеся чашки. - Спасибо, милая, - привычно улыбнулся он, демонстрируя ямочки. Стараясь не грохнуться в обморок, девушка поспешно ретировалась за дверь. Все понятно, новенькая… - Ты объяснишь, зачем пришел? Да еще в таком… виде? – Джули выразительно приподняла брови, демонстративно оглядывая Моргана с головы до ног. - На самом деле это неважно. Были проблемы… не волнуйся, это личное. Пресса не в курсе. Ничего особенного. Но понимаешь, я не могу так больше. Именно поэтому я пришел поговорить с тобой, Джули. Ты столько сделала для меня, для всех нас… - Он явно торопился сказать что-то важное. Торопился, сбиваясь, перебивая сам себя… - Стой-стой-стой! – Плек хлопнула ладошкой по столу, от чего исписанные мелким почерком листочки разлетелись по комнате. – Уж не хочешь ли ты сказать, что уходишь? - Джули, я прошу, дай мне закончить… - Морган не сказал «нет» и как-то явно смутился, от чего продюсер почувствовала, как холодеют пальцы на ногах. Главный герой ее спин-оффа не может вот так взять и уйти, хлопнув дверью. Сериал держится только на нем… - Дело в моей жизни, понимаешь? И этот сериал рушит ее. Я люблю работать с тобой и нашей командой. Ты знаешь все это, но… Но я должен сказать. Больше никаких кроссоверов с «Дневниками». Я останусь в «Древних» только на этом условии. Никаких кроссоверов и никаких упоминаний о Кларолайне. Замолчал, залпом опрокинул в рот все еще горячий напиток, чувствуя, как жидкость обжигает горло. Несколько секунд Джули Плек просто смотрит в его глаза – серые, злые. Актер сидит словно сжавшаяся пружина, словно готовое выстрелить ружье. Он все решил и пойдет до конца, поняла женщина. - Я не спрошу тебя, почему, Джо. Это очевидно. Особенно после съемок сотого эпизода и звонка Клэр среди ночи… Но... ты понимаешь, что можешь убить оба проекта? - Мне плевать. Просто скажи, ты согласна? Это последний шанс для меня, Джули. Или это… или я потеряю все. - Ты любишь ее? – Казалось, продюсер удивилась, и его это странно задело. - Я… не могу без нее. Совсем не могу. - Мы что-нибудь придумаем, Джо, хорошо? Да, я согласна. Но ты не скажешь об этом ни одной живой душе. Мы будем тянуть, сколько получится. По рукам? Морган быстро кивнул. Подскочил, смазанно целуя вдруг опечалившуюся женщину в щеку. Плек вздохнула, обнимая парня за шею. - Ты будешь в порядке, дорогой? - Да. Теперь да. Спасибо тебе. - Не хочешь поговорить? Она смотрела прямо на Моргана, но он был уже у дверей. - Прости, Джули, я очень спешу. В другой раз, хорошо? - Береги себя… - Эти слова он уже не услышал. Из коридора донеслись торопливые шаги, что стихли у лифтов. – Надеюсь, ты справишься, дорогой. Кажется, ты очень запутался в этой жизни, - шепнула женщина и, кряхтя, начинала собирать разбросанные листки. Пробежала глазами написанное. Вздохнула, пропуская бумагу сквозь шредер. Сценарий придется переписать.