Фарфоровая Кукла

Ложь, лесть и лукавство мирно граничат с саморазрушением. Мир, где ты должен быть тем, кем тебя хотят видеть, а твои собственные хотелки будут интересовать разе что твоих вымышленных друзей. Нищие завидуют панам, а дочери олигархов тоскливо точат слезы, сидя на роскошных покрывалах, и страдая за тем самым художником, ведь вот она — ее истинная любовь. Но, как-никак, их судьба давно прописана на истерзанном временем папирусе, и всё что остается юной миледи — это выгодно обвенчаться с каким-нибудь солидным, но до глубины души мерзким, представителем бомонда. Таков мир: несправедливый, местами омерзительный. Он переполнен слезами невинных и хохотом дрянных персон, которые упиваются страхом, отчаяньем и безысходностью загнанных в капкан людей. Сердце Чимина норовит выпрыгнуть из грудной клетки. Злость, ненависть, тревога… Все это смешалось в тягучую какофонию из чувств. Почему он? Почему судьба решила посмеяться именно над ним? Прошло уже немалых три дня, а слова отца набатом бьют в ушных перепонках. «Высокопоставленый граф королевства Ченджу желает себе простолюдина в невольники, — как гром среди ясного неба, без капли терзаний произнес отец смотря на своего отпрыска. На подобное заявление парень лишь склонил голову набок, пытаясь найти связь между ним и желаниями элиты. Отец продолжил, —Мы бедны, нам не хватает грошей даже на кусок хлеба. Чимин, ты болезнен и хрупок, как фарфор, для каторжного труда, но ты одарён необычайной красотой. Через семь ночей отправляйся восвояси, принеси пользу». Зрачки парня стремительно сузились в диаметре, страх как лесной пожар, он мигом сжигал: внутренний мир, эмоции, чувства, оставляя лишь опалённые ветки. Парень резко перевёл взгляд на притихшую мать, теребившую подол фартука. Пожилая, но всё такая же красивая женщина выглядела виноватой. —Сыночек, мы хотим тебе счастья, королевские пленники купаются в роскоши, а ты ведь такой красивый у нас. —Но… Но ведь, я даже не женского пола! — надрывисто прокричал Пак. —Кхм… Это небольшая особенность господина Мина, — тихо прокашлялась женщина продлижив: — Сынок, послушай, ты можешь жить не так как мы прожили эту скудную жизнь в хлеву. —Вам просто нужна выплата за меня, я прав? — поднял влажные глаза необычайной красоты парень. —Наше решение обсуждению не подлежит! — промолвил мужчина. Пошатнувшись назад и ели удержав равновесие, парень стрелой выбежал из той душной комнаты, стены которой давили закрывая пути к дыханию. Забежав в подвал, так как всё семейство делило одни покои на всех, парень, хлопнув тяжелой деревянной дверью, без сил соскользнул по стене на пол. Слёзы прыснули с глаз неприятно суша солью кожу. Его продали! Его выкинули! Вот так просто, без капли сомнений, как ненужную тряпку, и это сделали никто иные, как собственные родители. «Болезнен и хрупок… тоесть бесполезный» — пронеслось у парня сквозь крики отчаяния в голове. Обида разливалась по венам и никак не спешила выливаться вместе со слезами, оставаясь где-то там, в самом источнике его души. А ведь он — самый чистокровный натурал, а должен будет лечь под какого-то грязного мужлана! А все ради лучшей жизни предков. Противно!