Фарфоровая Кукла

Юнги плачет, но почему? Чимин неверующим взглядом смотрит на графа. Он видит, хотя нет, он чувствует как плохо Мину. Пак пристально наблюдает за каждым изменением в его движениях и взгляде. То, как Юнги держит свою руку и как самое дорогое прижимает ее к груди. То, как из-под маски капают горячие слезы. В комнату вбегает злой Намджун, испуганным взглядом ища своего господина. Проходя своим охотничьим зрением по всем присутствующим, задаёт немой вопрос: «Кто посмел это сделать»? Останавливая свой огненный взор на испуганном Чимине. Каждый его шаг, как убийственное цунами, ещё немного и заберёт тебя на дно. Ким подходит вплотную и смотрит сверху вниз на осевшего на пол парня. —Выметайтесь! — в этом приказе нет ни капли жалости. —Что происходит? — надрывистым голосом спрашивает Чимин. Он инстинктивно тянет свои руки к Юнги. Пак хочет его успокоить, прижать к себе, погладить по голове. Ведь парень не может смотреть на страдание другого человека. —Не смей его трогать! — Намждун молниеносно реагирует наступая каблуком на тонкие пальчики Чимина, — Я вам всем сказал, быстро свалили отсюда! Двери опять отворились, впуская горбатого старичка. В руках у него небольшая корзинка в которой гременят колбочки с непонятными жидкостями. —Чимин, пожалуйста, нам надо уходить, — проскулила Лин, всё ещё лежащая на ручках Пака. По её лицу струйками стекает алая кровь. Парень на дрожащих ногах и придерживая под руку ослабшую Лин, покинул помещение, закрывая дверь. Что происходило дальше в стенах столовой, известно только господину Киму и тому страшненькому старичку.

***

С того случая, прошли две неспокойные ночи. Чимин на повторе прокручивал случившееся событие. Он вспоминал те глаза, полные ужаса и страданий. Он бы очень хотел найти ответы на все свои вопросы, но такой возможности у него нет. Чой нивкакую не хотела отвечать на какие-то вопросы. Оправдываясь тем, что она и сама ничего не знает, но Чимин осознает, что она врёт, а Лин понимает, что он это знает. Господина и сомнительного дворецкого Чимин больше не видел. Но теперь он знает весь распорядок своего дня: завтрак в той самой злополучной столовой, далее… танцы или уроки игры на музыкальных инструментах, обед, уроки этикета, ужин, свободное время и сон. Если коротко — невыносимая скукотища. Размалеванные парни совершенно не желали вести светские беседы с Паком. Лишь иногда странно зыркали, а в их взглядах читалось сочувственное: «Сам скоро всё поймёшь». Лин как-то совсем угасла, больше на «ты» она не обращается, не смеётся, и ведёт себя максимально удручённо. У Пака было такое впечатление, что в своём виртуальном личном дневнике девушка закрасила надпись: «Чимин — мой друг», сверху кривым подчерком исправив на: «Пак Чимин — милорд». От этого становилось совсем одиноко. Так прошли ещё сутки, пока в его комнату не постучались. —Ох, да, Лин, заходи, — прокричал парень. Чимин увлекательно перелистывал пожелтевшие страницы книги. Как оказалось, в свободное время можно брать любые книги с огромного шкафа у входа, чему Пак был несказанно рад. —Вот смотри, я нашёл рассказ про драконов. Главного героя зовут Рей и он такой крутой, —с детским восторгом лепетал парень. Чимин всё еще сидел спиной к двери, пытаясь быстро найти пролистанную иллюстрацию дракона, что бы продемонстрировать её служанке. —Пак Чимин, пройдите за мной, — как гром среди ясного неба, раздалось над ухом. Пак быстро развернулся, врезаясь в глаза появившегося Намджуна. От него уже три дня ни слуху, ни духу, а теперь он стоит в его комнатушке и требует пройти за ним. —Ох простите, я сию же минуту выйду к Вам, — по правде говоря, Чимину ух как не хочется идти с этим мутным типом, но выбора в этом поместье у него нет, поэтому он быстро натягивать белые брюки, до этого он сидел в одних трусах, и быстро выбегает к ждущему его за дверью дворецкому. Они идут, как всегда молча. Как понял парень, в этом «замке» молчание — лучшая музыка, её все так любят и бережно хранят. Видимо инстинкты самосохранения совсем отключаются, может из-за отсутствия все это время собеседника, а может он просто перегрелся, но парень задает так интересующий его вопрос: —Как там господин Юнги? Намждун резко останавливается и смотрит на Чимина. Наверное, градус в комнате значительно подпрыгнул, ибо Паку резко захотелось провалиться под лёд, остаться холодном пространстве, куда никто не пойдёт его искать. —Никогда, слышишь, никогда не называй господина Мина по имени! — убийственно предупредил Ким.—Состояние графа тебя не касается! Поэтому забудь всё, что ты видел. —Простите, —тихо и испугано прошептал Пак. Парень почувствовал укол вины, хотя просто волновался за Мина. Он совсем позабыл слова Лин, что называть по имени господи — строго запрещено. —А куда мы идём? —Сейчас увидишь, — немного с насмешкой ответил мужчина на вопрос паренька. Они спустились на первый этаж, проходя дверь столовой, а далее направляясь в самый дальний угол темного коридора. На стенах висят огромные золотые часы, маятник которых создавал громкий звук, а циферблат показывал ровно десять часов ночи. Перед ними показались ступени ведущие вниз. Чимин начал неуверенно спускался за накаченной спиной Намджуна. Воздух становился более влажным, что оповещало о том, что сейчас они находятся под землёй. Тихие звуки каблуков отдавали сильным звоном в ушах. Сырость, темнота и страх — все сопутствующие чувства в этом непонятном месте. —Мы пришли, — кивнул Ким на старую дверь. Это была совсем потёртая и убитая жизнью древесина, а за ней пугающая неизвестность. Намджун легонько толкнул дверь, а та с легкостью поддалась впуская гостей внутрь. Полупустая комната с белыми стенами и холодным бетонным полом. Посередине комнатушки находится небольшая купальня с железной решёткой по периметру, рядом стоит стол на котором узлом валяется плетеная веревка. Но взгляд Чимина приковало платье висевшее на белой стене. Это было роскошное платье придворной дамы, фасон которого выполнен в розовато-белых оттенках, кружевах, гипюре и всевозможных бантах. На полу стоят аккуратненькие молочные туфельки, а на гвоздике весит кружевной чокер, а также дорогой черный бант. —Что это за место? — не своим голосом поинтересовался Пак. Его тело чувствовало грозящее бедствие. Его начинает трясти, тошнота медленно подкрадываться к горлу, а живот неприятно крутит. Ему опять страшно. Страх стал родным братом в жизни Чимина, он за ручку приглашает его в свою жизнь, стеля красную дорожку. В помещение заходит еще один человек. Это обычная служанка, но на лице у нее нет улыбки, только скорбь. Девушка подносит какие-то бумажки Намджуну и на ушко что-то говорит. На такие действия Ким недовольно сводит брови и явно начинает вчитываться в документ. У Чимина столько вопросов, но они без ответов. Может сейчас ему ответят, может вот прям сейчас он узнает, в каком аду оказался. Он хочет узнать правду какой бы она ни была. Ведь он уже давно понял, что это не радужное поместье где наложников лелеют и носят на руках, тут что-то другое, вот только что? Он понять не в силах. —Что вы собираетесь делать со мной? — ему совсем не весело. Его опять начинает тошнить, поэтому Пак облокачивается на выбеленную стену. Намджун хочет ответить что-то язвительное, что-то, что пропитанное насмешкой и издевкой, но перед тем как это случиться, служанка закрывает ему рот ладошкой, конечно же не забыв извиниться в небольшом поклоне. —Не трепыхайся, голубчик, больно мы тебе не сделаем, ведь господин убьет нас если на твоем теле будет хоть одна ссадина, — произнесла женщина, продолжив.— Господин Мин, он хочет сделать тебя красивым, усовершенствованным, другим… —Вы хотите напялить на меня этот ужас? — Чимин в страхе покосился на всё ещё висевшее платье. На что женщина многозначительно пожала плечами, оставляя этот вопрос как всегда, без должного ответа. —Раздевайся, — выплюнул Намждун, всё так же высокомерно смотря на рыжого. Его отношение к пареньку явно изменилось после того непонятного инцидента. —Что? — не веря ушам переспросил Пак. —Вот только не надо вести себя, как невинная барышня со словами: «Ой, я оголю своё тело только перед господином». В пределах этой каморки никому твоя тощая задница не нужна, — с уже нескрываемым глумом подколол Ким. За что получил ощутимый удар от служанки, документами по голове. —Не пугай ребёнка, дурачина, — прошипела девушка.— Но тебе и правда нужно снять с себя одежду, или в крайнем случае — это будет происходить насильно. Мой совет — быть покорным. —Я ничего делать не буду! Объясните, что тут вообще происходит? — не отпуская ту крупинку надежды, уже громко прокричал парень. На такой порыв девушка лишь недовольно закатила глаза, подавая дворецкому знак. Его начали обходить с двух сторон. На лицах прислуги нет эмоций, они покорно выполняют свою работу. Чимина хватают за руки и опять начинают насильно снимать одежду. Он брыкается, пищит, зовёт на помощь, но всё бесполезно, никто к нему не придёт, он никому не нужен. Хотя нет, он нужен своему персональному кошмару, но, видимо, тот, настоящий Пак Чимин господина не устраивает, поэтому его надо изменить. Уже нагое тельце Чимина кидают в купальню, а руки привязывают веревками. Резкая смена температуры отдала сильной болью в теле. Его сердце бьётся с такой силой, что ещё немного и оно пробьет грудную клетку. Так холодно и так страшно. Есть только он и уже столь родное отчаянье, а ещё, черные глаза, что так пристально за ним наблюдают, но об этом Чимину необязательно знать.

***

—Мне так жалко новенького паренька, он такой красивый и добрый, жаль, что господин Мин по-другому просто не может. Он удалит эмоции так же, как сделал с десятками других. Над господином слишком жестоко подыграла судьба, — сказала одна тень —Тише! Мы не можем обсуждать Юнги за его спиной."Таков мир: несправедливый, местами омерзительный. Он переполнен слезами невинных и хохотом дренных персон, которые упиваются страхом, отчаяньем и безысходностью загнанных в капкан людей.» — ответила другая тень, тень маленькой девочки.