"Бис" для суфлёра

      — Итак, мисс Грейнджер, вы готовы?       — Думаю, да. Готова.       — Что ж, у вас есть один вечер, чтобы упаковать последние вещи и собраться с мыслями. Магическое сообщество будет перед вами в неоплатном долгу. Надеюсь, все наши расчёты верны.       Гермиона усмехнулась.       — Было бы неплохо. Но мы этого не узнаем, пока не попробуем.       Невыразимец кивнул. Разговор был окончен. Гермиона поднялась с места, собрала все бумаги и вышла из комнаты.       Она шла словно в плотном тумане, не различая ни звуков, ни образов. Дойдя до каминного зала и бросив летучий порох в пламя, Гермиона зависла на пару секунд, прежде чем переместиться домой.       «Пути назад уже нет».       Она тяжело вздохнула и опустилась на диван.       Одиночество.       Это то, что заставило её пойти на такой шаг. Гермиона боялась одиночества с раннего детства, ещё с того времени, как пошла в школу. Она была одинока до одиннадцати лет. Щемящее чувство до отказа наполняло тело гнетущей горькой пустотой. Слишком сложная смесь для девятилетнего ребёнка, но Гермиона всегда была способной девочкой.       Так было, пока в её жизни не появились Гарри и Рон. После чего, сколько бы бед ни сваливалось на её голову, она больше не вспоминала об этом чувстве. А когда закончилась война, Гермиона и подумать не могла, что когда-либо ещё столкнётся с ним.       Всё началось спустя год. Сначала она узнала, что её родители погибли в Австралии в автомобильной катастрофе. Она впала в депрессию, от которой лечилась больше полугода. За это время серьёзные изменения произошли в жизни её друзей. Гарри и Джинни расстались, потому что Гарри не смог приспособиться к мирной жизни. Он прошёл обучение и стал мракоборцем, но, судя по всему, острых ощущений ему по-прежнему не хватало. Он кидался в самое пекло, после чего проводил недели в медицинской палате Мунго, выздоравливал и снова лез под заклятия. И так по кругу. Джинни не смогла этого вынести и ушла. Поттер окончательно перестал держать себя в руках и за последние три года постарел лет на десять. Он начал пить, а после того, как его вынудили уйти из Аврората, чтобы привести себя в чувство, стал ещё и употреблять наркотики. Теперь его легко можно было найти в одном из магловских притонов.       Рон тоже закончил академию. Но не продержался на службе и полугода. Он бросил всё и стал работать с Джорджем, однако тот не вынес потери близнеца и в конце концов просто сошёл с ума. Он разговаривал сам с собой, словно Фред был рядом. Уизли долго скрывали это, но в итоге Джорджа пришлось отправить в Св. Мунго, в палату, соседнюю с Лонгботтомами и Локхартом. Рон не смог один управлять магазинчиком. Он переехал к матери и, как и Гарри, начал пить.       Артур и Молли тоже сильно сдали. Артур держался только потому, что ещё ходил на работу в Министерство. Молли же не выдержала такой большой потери и просто перестала жить. Как-то так выглядели люди после «поцелуя» дементора.       Билл и Флёр развелись. Андромеда еле справлялась с воспитанием Тедди. Люциус Малфой умер, не сумев восстановить здоровье после войны. Спустя год ушла и Нарцисса. Драко спивался в своем мэноре. Его одноклассники — те, кто не сумел уехать, — занимались тем же самым. Минерва не оправилась от ужасов войны и ослабла. Она покинула Хогвартс сразу после финальной битвы. Спустя три года стало известно, что Макгонагалл умерла.       Школа ушла под полный контроль Министерства, и многих учеников родители перевели в другие учебные заведения.       Многие чистокровные покидали магическую Британию. Все, у кого были средства, переезжали в другие страны. За восемь лет численность населения сократилась на шестьдесят процентов.       А в последние два года в страну стали возвращаться беглые Пожиратели смерти и прочие приближённые к Волдеморту. Почувствовав, что от сопротивления остались жалкие ошмётки, самые прозорливые маги решили воспользоваться шансом. Поначалу они действовали втихаря, но в последний год сотрудников Министерства стали буквально вырезать.       Косая аллея давно превратилась в Лютный переулок. Волшебники перестали чувствовать себя в безопасности.       Шеклболт из последних сил старался привести всё в порядок, но не преуспел. Близились выборы нового министра. Нечего было и думать: теперь этот пост займёт кто-то из бывших приближённых к Тёмному Лорду.       Гермиона и сама думала сбежать куда подальше из Британии, но сил не было. Начинать всё заново в другой стране, приспосабливаться… Она тоже устала. И тоже старалась из последних сил. Сердце обливалось кровью, когда она открывала «Ежедневный пророк» и натыкалась на очередной некролог. Или когда наблюдала за немногочисленными детьми кого-либо из своих однокурсников, которые так же, как и она, оставались в стране. Их не выпускали на улицу. Волшебники редко ходили к кому-либо в гости. Дети росли в страхе.       Гермиона работала в Отделе тайн последние шесть лет. После того, как вышла из депрессии, ей хотелось скрыться подальше от людей. Грейнджер отдалилась от всех друзей и знакомых. А такая работа позволяла ещё и практически не контактировать с коллегами.       Её обязанности были довольно обширными. Она стала специалистом по тёмной магии. Изучала последствия проклятий, темномагические артефакты, ритуалы и зелья. Ей пришлось углубиться в изучение. Фактически она овладела всеми видами тёмных искусств, чтобы уметь с ними бороться. Если поначалу казалось странным, что именно ей поручили руководить целым Сектором, то спустя время она поняла, что нужно быть действительно магически одарённым и эрудированным, чтобы заниматься исследованиями в этой области. А она была и магически одарённой, и эрудированной. Умнейшая ведьма столетия, уступающая разве что Тому Риддлу. Так говорили в школе. Но по-настоящему раскрыть свой потенциал она смогла только после выпуска, разумеется.       Что было самым интересным — тёмные искусства развивались так же активно, как и светлая магия. Волшебники других стран регулярно открывали что-то новое и делились этим на конференциях по борьбе с тёмной магией. Да, такие конференции тоже проводились. Толпы невыразимцев из разных стран собирались, чтобы обсуждать такие вещи.       За полгода до выборов министра Гермиону вызвал к себе руководитель Отдела тайн. Та была готова к чему угодно, но только не к тому, что он в итоге предложил.

* * *

      Она вошла в помещение для конфиденциальных разговоров. Выглядело оно достаточно впечатляюще. Стены, исписанные рунами, амулеты, висящие у входа, несколько куполов защитных чар.       Первое, что бросилось в глаза: внешность её начальника. Гермиона никогда не видела его без чар, скрывающих личность. Сейчас же перед ней сидел взрослый крупный мужчина, седой, со сложными эмоциями в глазах. Про таких ещё говорят «внушительный». Его лицо было исчерчено морщинами, а кожа — очень бледной.       Возможность рассмотреть главного невыразимца могла бы показаться Гермионе привлекательной, если бы она не знала, что именно означает эта самая возможность. После этого ей должны либо стереть память, либо убить; стоит ли говорить, что ни то ни другое не привлекало. Хотя, возможно, смерть была бы предпочтительнее.       Нервно сглотнув, Гермиона присела на предложенный стул.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер.       — Добрый день, сэр.       — У меня к вам есть серьёзное предложение, — произнёс невыразимец.       Гермиона мысленно выдохнула. Что ж, по крайней мере, теперь у неё был выбор: согласиться на предложение либо позволить стереть память. Ну, или её убьют.       — Я вас слушаю.       — Мисс Грейнджер, я давно занимаюсь исследованием времени, — начал он. — С того самого момента, как устроился работать сюда. В какой-то момент мне пришлось распустить весь свой Сектор. По причине того, что кое-какие школьники разбили все устройства, которые мы изучали.       Грейнджер смутилась, осознав, что была в числе тех самых школьников. Она неловко поёрзала на стуле.       — Мне очень жаль, сэр…       — Сейчас ваши извинения ничем нам не помогут, — оборвал он. — Я вас вызвал сюда не для того, чтобы отчитать за события десятилетней давности, — Гермиона уже открыла рот, чтобы спросить: «Зачем тогда?», но вовремя себя остановила, а он продолжил: — После того, как я стал начальником Отдела тайн, я продолжил свои исследования сам. Я занимался поиском альтернатив песка, используемого в маховиках; изучал параллельность миров и петли времени.       — Вы занимались этим один? — удивилась Гермиона. — Но там ведь необходимы сложнейшие нумерологические расчёты, исследования составов, артефактов…       Он так выразительно на неё посмотрел, что одним только взглядом сумел прервать поток слов.       — Вы же не собираетесь перечислять мне все сложности моей работы? — Гермиона покачала головой. — Вы говорите правильные вещи. Но я не хотел подключать кого-либо к своим исследованиям.       — А теперь вы хотите, чтобы к ним подключилась я? — предположила Грейнджер.       — Можно сказать и так, — произнёс невыразимец и откинулся на спинку стула. — Я завершил своё исследование, ведь фактически я искал способ отправить человека в прошлое. В далёкое прошлое.       — Насколько далёкое, сэр? — осторожно поинтересовалась она.       — Я не могу ответить с точностью до минуты, но в целом — на сорок пять лет назад.       — Мне не стоит спрашивать, как именно вам удалось отследить срок отправки?       — Верно, — кивнул он.       Грейнджер опустила глаза, проводя мысленные подсчёты. Сорок пять лет назад, то есть в 1961 год. Она не могла припомнить ничего важного, связанного с событиями тех лет. Возможно, это было самое спокойное время в Британии, пока Волдеморт не начал первую войну. Гермиона резко подняла голову.       — Вы хотите остановить Волдеморта? — практически прошептала она.       — Я хочу, чтобы вы сделали это, — с нажимом произнёс глава Отдела тайн.       — Я? — Гермиона опешила; в груди ледяной лавой мгновенно разлилось чувство, похожее на безысходность. — Но что я могу сделать?       — У вас большой опыт по свержению Тёмного Лорда, — можно было бы посчитать это шуткой, но сказано было с таким лицом, что стало понятно: шутки кончились. — Конечно, первой моей кандидатурой был мистер Поттер, но, во-первых, он сейчас немного не в форме и отлёживается в каком-то магловском наркопритоне, а, во-вторых, мне хорошо известно, что если бы не вы, то Поттер ни за что не нашёл бы все крестражи и не избавился от них.       Грейнджер покачала головой, стараясь собраться с мыслями.       — Но… Вы предлагаете бросить всё здесь и отправиться чёрт знает куда, чтобы убить Волдеморта в прошлом? Но тогда эта реальность изменится… Полностью! А если Вселенные параллельны, то у вас здесь и вовсе ничего не изменится…       — Я придерживаюсь теории однородности Вселенной, — бесцветно произнёс невыразимец. — И как только вы переместитесь в прошлое, наше время будет переписано полностью.       — Но… Это значит, что не будет ни Гарри, ни Рона, ни меня… То есть я хочу сказать: все мои близкие исчезнут.       Он посмотрел на неё строгим холодным взглядом.       — Мисс Грейнджер, вам нравится то время, в котором вы живёте сейчас?       — Не особенно, — пробормотала та.       — Вы можете переписать историю, Гермиона. Дать шанс целым поколениям.       — Жертвуя собой.       — Ну почему же? Как только вы разберётесь с Волдемортом, вы сможете построить свою жизнь так, как хотите. Завести новых друзей, семью.       Они разговаривали ещё довольно долгое время, обсуждали детали. Несмотря на то, что Гермиона ещё не согласилась, в её голове роились вопросы, которыми она забрасывала своего начальника. Он отвечал терпеливо, тщательно подбирая слова.       В конце концов, спустя двенадцать часов, Гермиона убедилась, что его затея имеет смысл.       А следующие полгода ушли на обсуждение и зазубривание деталей.

* * *

      И вот сейчас, сидя на диване в своей гостиной, Гермиона понимала, что она колеблется в последний раз. Хотя если бы она была до конца откровенной с собой, то признала бы, что ей просто страшно. Страшно, что эксперимент может не получиться. Страшно, что она может не справиться. Страшно, что она снова останется одна.