"Бис" для суфлёра

      Гермиона Джин Грейнджер приземлилась в магловской части Лондона. Она чувствовала невероятную слабость, словно все силы — и магические, и физические — выкачали. Она добрела до первой лавки, обнаружившейся в поле зрения, и упала на сидение. Первое, что она сделала — осмотрела себя. Палочка была при ней, сумка тоже. На этом её набор юного — уже не юного — путешественника во времени заканчивался. Честно говоря, она и начальник Отдела тайн — он так и не назвал своё настоящее имя, чтобы Гермиона не вмешалась в его судьбу нарочно — не были уверены даже в том, что она сумеет перенестись так далеко, что уж говорить о каких-то там вещах. Но всё же наличие сумочки с незримым расширением являлось приятным бонусом и спасало от многих проблем.       Стояло раннее утро, когда она «отправлялась» в прошлое. И здесь, в этом времени — если, конечно, эксперимент прошел удачно, — время суток казалось тем же. Оставалось выяснить, действительно ли она переместилась, и на то ли время, которое было запланировано.       Гермиона тяжело вздохнула — она себя ощущала не под стать погоде. На улице было достаточно тепло, свежий ветерок ласково пробегал по коже, а утреннее солнце уже заливало парк золотистым светом; слух начал постепенно возвращаться, и послышалось щебетание птиц. И это, кажется, всё же поднимало настроение. Где-то вдалеке уже шумели машины, словно напоминая: жизнь продолжается.       Гермиона прикрыла глаза. Ей необходимо собраться. Первое, что было нужно сделать — снять номер в магловском отеле, чтобы полностью восстановиться после перемещения и физически, и морально.       Грейнджер просидела на лавке не меньше часа, прежде чем, собравшись с силами, открыла глаза и вышла из парка. На пути к гостинице встречались немногочисленные маглы — в основном женщины с колясками и старики. По их внешнему виду сразу становилось понятно — она в прошлом. Более того, одежда, которую она подобрала, прекрасно вписывалась в моду этого десятилетия. По крайней мере, не привлекала внимания.       Гермиона неторопливо добрела до первого попавшегося отеля и сняла номер. Прихватила со стойки администратора одну из любезно разложенных газет, и позволила проводить себя. Перед тем, как войти в комнату, Гермиона заказала завтрак, рассчитывая, что сумеет впихнуть в себя хоть что-то. Сохранять спокойствие с каждой минутой становилось сложнее, чем в предыдущее мгновение.       Как только дверь за администратором закрылась, Грейнджер дошла до кровати и рухнула на неё. Дрожащими руками она подняла перед лицом газету и облегчённо выдохнула.       «Третье июня, 1961 год» — гласила дата издания.       Гермиона почувствовала, как тугой комок в груди лопнул, а по вискам против её воли покатились слёзы. Вот и всё. Теперь она совсем одна. В прошлом, которое ей предстоит исправить.       Раздался стук в дверь, заставивший её вздрогнуть. Она встала, наспех вытерла лицо и подошла к двери. Забрав заказ, Гермиона села за небольшой столик, положила газету перед собой и приступила к завтраку — дурацкая привычка читать за приёмом пищи, от которой она не могла избавиться.       Несмотря на то, что интересных новостей не было, Грейнджер всё равно изучила газету от первой страницы до страницы с объявлениями и некрологами.       В Англии почти месяц обсуждался Финал Кубка Англии по футболу, в котором победила команда «Тоттенхэм Хотспур». Грейнджер хмыкнула, просмотрев состав команды. Вратарь — Билл Браун — был волшебником. Так что не удивительно, что они победили.       В разделе политических новостей она увидела, что в конце мая британский доминион Южноафриканский Союз был провозглашён Южноафриканской Республикой, а буквально день назад вступил в силу договор создании Латиноамериканской ассоциации свободной торговли. Не то чтобы она интересовалась политикой, но лучше быть в курсе всех последних новостей. Кроме того, чтение успокаивало.       Что ж, всё было именно так, как написано в учебниках истории её времени. А значит, Гермиона вернулась в единственное прошлое, и никаких параллельных Вселенных не существует. А это в свою очередь означало, что как только Гермиона Грейнджер начнёт активно влиять на происходящие события, её реальность исчезнет, как мыльный пузырь, наткнувшийся на ветку.       Она была рада, что начальник Отдела тайн не оставил возможности вернуться в своё время. Потому что именно сейчас она очень сильно, просто невыносимо захотела обратно. Чувство страха острыми, как у роз, шипами вгрызалось куда-то в область груди и с отравленной ядом кровью распространялось по всему организму. Осталась совсем одна в двадцать семь лет, с сложнейшей миссией — конечно, ей было не по себе, благо, никто не мог её осудить.       Доев завтрак и отложив газету, Гермиона отправилась спать. Волна усталости и безысходности, накатившая на неё, казалась невыносимой.

* * *

      Гермиона проснулась от громкого стука в дверь. Взглянув на часы, она поняла, что ей принесли обед. Кое-как добравшись до двери, Гермиона забрала еду, поставила её на столик и завалилась спать снова.       Она была счастлива, что ей ничего не снится. Уроки окклюменции, которые она брала последние полгода, пошли ей на пользу. Гермиона и представить не могла, что именно бы ей явилось во сне, если бы она не очищала разум.       Грейнджер спала до позднего вечера, пока вновь не раздался стук в дверь. На этот раз она чувствовала себя намного живее. Забрав принесённый ужин, Гермиона вновь села за столик. На этот раз вместо газеты достала из сумочки блокнот, зачарованный на кровь; в блокноте находился тщательно прописанный план действий на ближайшие пять лет. Подробный список, который она должна реализовать до тех пор, пока Том Риддл не начнёт активную подготовку оппозиционного движения.       Гермиона чувствовала, что физическое состояние стабилизируется — её аппетит пришёл в норму, и она съела и обед, и ужин. Пробовать колдовать, чтобы проверить, восстановилась ли магия, вблизи магловской техники она не решилась. Грейнджер открыла мини-бар, достала бутылку красного сухого вина, наполнила бокал и, захватив блокнот, вышла на балкончик.       Чувства уже не разрывали её изнутри; точнее, перешли в более щадящий режим. То ли ей помогла медитация, то ли хороший отдых, но сейчас она была готова свернуть горы. Одиночество не казалось таким пугающим, а задачи — невыполнимыми. Судя по всему, это была именно та эйфория от огромного всплеска магии, задействованной для перемещения, о которой предупреждал начальник.       Гермиона села в плетёное кресло, отставила бокал на стеклянный столик и открыла блокнот. В первую очередь, ей было необходимо записать всё, что с ней произошло. Исписав страничку, где подробно зафиксировала свои ощущения, она хмыкнула:       — Да уж, не густо, Гермиона. Что ж, посмотрим, что в наших планах было следующим.       Важных пунктов на ближайшие полгода было немного: лишить Волдеморта одного сторонника ещё в зародыше, создать себе репутацию чистокровной ведьмы и избавиться от трёх крестражей.       И в двух из трёх случаев придётся иметь дело с чистокровными семьями. Что ж, план есть, она ко всему готова. И начать действовать можно с завтрашнего дня, а этим вечером попытаться расслабиться и отдохнуть.       Гермиона запечатала блокнот и отложила его в сторону. Она взяла бокал вина, вытянула ноги и откинулась на спинку кресла.       Внизу мелькали маглы, возвращающиеся к семьям с работы домой. Грейнджер немного завидовала им, хотя никогда не стремилась к тому, чтобы иметь большую семью. Жизнь Молли Уизли ей претила и явно не подходила для неё, но иметь рядом мужа и максимум одного ребёнка ей хотелось. Хотелось так же спешить с работы к тому, кто ждёт дома.       Однако начальник дал дельный совет: никаких привязанностей до тех пор, пока не решится проблема с Волдемортом. У того не должно появиться ни малейшей возможности для давления. И Гермиона была решительно настроена на то, чтобы уничтожить Волдеморта. Даже если придётся положить на алтарь свою собственную жизнь в ближайшие несколько лет. Как сказал бы Дамблдор — ради всеобщего блага.       Гермиона усмехнулась и покачала головой. Вот уж на кого-кого, а на Дамблдора она равняться не хотела. И планировала по-максимуму откладывать «знакомство». Впрочем, она не сомневалась, что ей это удастся.

* * *

      Новый день наступил для Гермионы достаточно рано. Она хорошо отдохнула, поэтому начала ворочаться ещё в районе пяти утра. Кое-как дотянув до семи, поднялась, приняла душ и привела себя в порядок.       После быстрого завтрака Гермиона вышла из гостиницы и направилась в сторону неприметного парка. Она изменила внешность: сменила цвет волос и глаз. Сверив координаты для трансгрессии, Гермиона переместилась в Коукворт. Ноги подогнулись, и она опустилась прямо на асфальт, дожидаясь, пока перед глазами перестанут плыть тени, а желудок прекратит сжиматься. Магия, видимо, всё ещё не восстановилась до конца, но раз нет расщепа, значит, всё не так страшно.       Грейнджер прислонилась головой к холодной стене и прикрыла глаза. Ей необходимо сделать так, чтобы Северус Снейп никогда не задумался о том, чтобы присоединиться к Тёмному Лорду в будущем. Не то чтобы она допускала возможность наступления этого будущего, но подстраховаться стоило.       Грейнджер и её начальник выяснили, что Принцы, к роду которых принадлежал Снейп, никогда не поддерживали политику Волдеморта. И Снейпу нужны были близкие, которые смогли бы оказаться рядом в нужную минуту. И необходимо было попытаться переместить его в более подходящие условия.       В конце концов, как можно рассчитывать, что ребёнок, выросший в таком районе и в такой сложной обстановке в семье, может не ожесточиться? Тяжело видеть хорошее, когда тебя каждый день отравляет даже воздух в том месте, где ты живёшь.       Решение о том, чтобы изменить судьбу Снейпа, было целиком и полностью идеей Гермионы.       Она добрела до Паучьего тупика и затаилась около одного из зданий. Ей нужно избавиться от отца Снейпа и сделать незаметное внушение Эйлин — его жене. Но так как Принцы были известны ещё и своей способностью к ментальной магии, делать это нужно было предельно осторожно. Потому что просто так в семье Принцев не поверят в беспричинное возвращение Эйлин. То, что ту будут проверять, было совершенно очевидно.       Гермиона слышала очередной скандал, развернувшийся в доме Снейпов.       — Успокой своего выродка, Эйлин, я устал слушать его визги, — кричал мужской голос.       Та что-то неразборчиво ответила. Затем послышался вскрик и звон разбитой посуды. Гермиона вздрогнула.       — Как ты смеешь так со мной разговаривать?! Забирай его и вали!       Спустя несколько минут на улице показалась высокая черноволосая девушка с коляской. Её нельзя было назвать красивой в общепринятом смысле, а болезненная худоба и несчастное выражение лица делали её ещё менее привлекательной. Она, всхлипывая, прошла мимо Гермионы.       Грейнджер взмахнула палочкой, и, повинуясь её движению, из коляски выпала погремушка.       — Миссис, — окликнула Гермиона, — миссис, постойте!       Эйлин остановилась и повернулась к ней.       — У вас выпало из коляски, — Гермиона протянула Эйлин игрушку.       — Благодарю, — та забрала погремушку и мягко улыбнулась.       — У вас всё в порядке? — озабоченно поинтересовалась Гермиона, вглядываясь в красные глаза Эйлин.       — Эм, — замялась девушка, — да, спасибо.       Эйлин развернулась, чтобы продолжить прогулку. Грейнджер поравнялась с ней.       — Вы давно здесь живёте? — поинтересовалась она.       — Нет, мы переехали недавно, — отозвалась Эйлин.       Она выглядела уставшей. Волосы были собраны в низкий хвост, под глазами залегли тёмные круги. Её одежда хоть и выглядела чистой, но казалась потрёпанной.       — О, я тоже, — обрадованно протараторила Грейнджер. — Ещё никого здесь не знаю. Вот, вышла прогуляться.       Эйлин оценивающе взглянула на собеседницу.       — Здесь негде особенно разгуляться, — невесело заметила она.       Грейнджер пожала плечами.       — Что верно, то верно. Не лучшее место для жизни, но выбирать не приходится. А кто у вас? — она указала на коляску.       — Мой сын, — улыбнулась Эйлин. — Его зовут Северус.       — Очень красивое имя!       Осмотревшись, Гермиона незаметно направила палочку на Эйлин и послала в неё невербальное заклинание.       — Этот район не очень подходит для детей, на мой взгляд. Мне кажется, было бы лучше, если бы он рос подальше отсюда. Ребёнку нужен чистый воздух, а не выхлопы от машин и предприятий.       Взгляд Эйлин слегка расфокусировался, и она кивнула.       — Да, наверное, вы правы.       — У вас есть родственники?       Эйлин снова кивнула. Взгляд её постепенно становился более осознанным.       — Что ж, думаю, мне пора, — проговорила Гермиона. — Надеюсь, ещё увидимся!       — Здесь через три квартала есть парк, он небольшой, но лучше, чем ничего, — улыбнулась Эйлин. — До свидания!       Гермиона кивнула и направилась в сторону, указанную Эйлин.       Для первого дня этого было вполне достаточно. Если родственники Эйлин захотят узнать причину, по которой та вернулась в семью, то всё, что они увидят — какую-то незнакомку, болтающую с ней. Однако внушение, которое сделала Гермиона, должно начать работать уже сейчас.       Грейнджер трансгрессировала в пустой переулок, вернула свою внешность и, придя в себя после перемещения, отправилась в гостиницу. Она вернулась как раз к обеду и, заказав еду, прихватила газету и поднялась в номер. На сегодня с делами было покончено — силы стремительно заканчивались. Две трансгрессии и лёгкое внушение не прошли незаметно, однако Гермиона была к этому готова. По плану, на полное восстановление должно уйти около недели, и всё это время она должна была потратить на то, чтобы убедить Эйлин вернуться к родственникам.       После обеда Грейнджер снова почувствовала усталость и не смогла сопротивляться желанию спать. Поспешив лечь, она забыла очистить разум, за что тут же поплатилась: ей снились сны о прошлом. Снились Рон и Гарри, снились родители и друзья, снился даже Живоглот. Этот сон нельзя было назвать кошмарным, но он всё же доставлял ей боль. Было трудно поверить, что она больше никогда их не увидит. А если увидит, то её не узнает ни один из вышеперечисленных.       Грейнджер проснулась от стука в дверь. Это уже превратилось в своеобразный ритуал, который пока, слава богу, не надоедал. Она, еле передвигая конечностями, добрела до двери, забрала поднос с ужином и упала на стул. Всё тело будто наполнилось свинцом и стало весить на сотню стоунов больше. Руки и ноги практически не слушались, голова казалась ватной. Это состояние чем-то напоминало откат тёмной магии, с единственной разницей: боль, кроме физической, была и моральной. Гермиона почувствовала, что по щекам потекли слёзы, и тяжело всхлипнула. Эмоциональная нестабильность тоже являлась следствием перемещения во времени, но от понимания этого не становилось легче.       Спустя полчаса она взяла себя в руки и поела. Во время ужина Гермиона, одолеваемая мыслями и сомнениями, поняла, что так дело не пойдёт — безумно хотелось опустить руки и сбежать куда подальше. Ей нужно было отвлечься.       Она достала из сумочки магловские деньги и отправилась на шопинг. Ей требовалась новая одежда, подходящая этому времени, так что происходящее вполне вписывалось в её задание. Гермиона никогда не была любительницей ходить по магазинам, но сейчас поняла, почему остальные девушки так любят это занятие.       В каждом бутике её встречали приветливые консультанты, которые помогали подобрать наряды. В первом магазинчике она приобрела три платья: «модных в этом сезоне и чудо как сидящих на ней». Зашла во второй, где ей помогли выбрать брюки и блузки; купила несколько пар обуви. И в конце концов, всё же зашла в книжный, где и оставила самую большую сумму, набрав помимо научной литературы кучу магловских романов. В конце концов, кто её мог осудить?       Возвращаться в отель не хотелось. Она уменьшила покупки и свернула в небольшой клуб, располагавшийся неподалёку от отеля, с простым названием — «Casbah». Гермиона заняла столик у стены с видом на сцену. На афише было сказано, что в этот вечер дают рок-н-ролльный концерт. Гермиона заказала тёплый салат с ростбифом и бокал вина. Стараясь отвлечься от гнетущих мыслей, которые вновь её настигали, она рассматривала посетителей паба. В основном это были парочки — влюблённые, подруги и друзья. Она же, сидящая совершенно одна, явно выбивалась из общей картины.       Гермиона наслаждалась едой и вином, продолжая рассматривать людей, и упустила момент, когда началось выступление. Она очнулась, только услышав знакомые слова:       Inspiteofallthedanger,       In spite of all that may be,       I'll do anything for you,       Anything you want me to,       If you'll be true to me.       Гермиона во все глаза уставилась на сцену и чуть не закричала от восторга, когда увидела их — The Beatles. «Конечно, они ведь ещё не очень популярны, поэтому выступают в таких пабах и ресторанчиках».       Было немного эгоистично радоваться этому, но Гермиона затолкала эти мысли куда подальше. Внимательно смотрела на каждого участника группы и не могла поверить своему счастью. Когда она отправлялась в прошлое, то даже не рассчитывала на такой подарок судьбы. Как только группа закончила выступление, Грейнджер подскочила к артистам и попросила автограф у каждого, чем заметно им польстила. Они с интересом смотрели на молодую поклонницу и предложили ей отправиться с ними в клуб, в котором должны были выступать дальше.       Конечно, она согласилась. Гермиона старалась сдерживать эмоции, но это было трудновыполнимой задачей, когда перед тобой стоят молодые Джон Леннон и Пол Маккартни. Парни обсуждали своё будущее выступление в Гамбурге и мечтали о первом альбоме. А Гермионе приходилось сдерживать себя, чтобы не рассказать им о том, что скоро они станут всемирно известны.       Чуть позже к их компании присоединилась Дот Рон, которая сразу обозначила своё отношение к Полу Маккартни. Но когда увидела, что Гермионе он не интересен, заметно расслабилась.       После последнего выступления остались только Джон, Пол, Дот и Гермиона. Они потягивали коктейли и обсуждали всякие бессмысленные вещи вроде футбола. Грейнджер порадовалась, что прочла в первый день газету, иначе она сильно удивила бы своих новых знакомых тем, что понятия не имеет о Финале Кубка Англии по футболу. Джон и Пол, казалось, готовы обсуждать эту тему вечно, чем напомнили Гермионе её лучших друзей — бывших лучших друзей — Рона и Гарри, вечно обсуждающих квиддич. Дот периодически закатывала глаза: очевидно, ей эта тема тоже не была слишком по душе.       — У тебя очень необычное имя, Гермиона, — протянула она спустя некоторое время.       Грейнджер мягко улыбнулась.       — Да, мои родители любили Шекспира, — усмехнулась она.       — Любили? — удивился Джон, отвлекаясь от разговора с Полом.       — Да, их не стало… Несколько лет назад.       — Соболезную, — искренне проговорил Джон.       — Не будем о грустном, ладно?       — Конечно. Расскажи нам о себе? О нас-то ты уже всё знаешь, — он широко улыбнулся.       — О, — протянула Гермиона. На такой случай готовой истории не было. — Я путешествую. Собираю знания в области… Геологии.       — Как интересно! Ты была во многих странах? — поинтересовалась Дот.       — Ну да, — Гермиона заметно расслабилась. — Несколько раз была во Франции, Болгарии, Америке, России, Китае, Индии, Японии и Бангладеш.       — О, Россия и Бангладеш? — удивился Пол.       Гермиона мысленно стукнула себя по лбу.       — Да, СССР и Бенгалия, — произнесла она, надеясь, что на этот раз говорит всё верно. — Очень интересные страны с точки зрения… Тёмных земель.       Грейнджер мысленно окрестила себя идиоткой. Однако, ребят, похоже, не сильно удивила её оговорка. По крайней мере, они не стали развивать эту тему.       — Это круто, — произнёс Джон. — Я мечтаю объездить весь земной шар!       — Мы мечтаем, — поправил Пол и улыбнулся.       — У вас всё обязательно получится, — искренне проговорила Гермиона.       Они заказали ещё по коктейлю, и спустя какое-то время Гермиона обнаружила, что общается только с Джоном. Пол и Дот довольствовались обществом друг друга — а точнее, не стесняясь, целовались и обнимались. Джон был отличным собеседником, он много рассказывал о себе, мог поддержать любую тему. Гермиона же старалась не говорить ничего о будущем, ограничиваясь обсуждением каких-то общих тем. Однако спустя ещё пару коктейлей она обнаружила себя страстно целующейся с Ленноном на заднем сидении такси. Часть мозга, отвечающая за здравый смысл и приличное поведение, была отключена.       Здравый смысл вернулся утром, притащив с собой головную боль и сухость во рту.       «Боже, — подумала Гермиона, вспомнив маггловскую привычку; поминать имя Мерлина показалось ей крайне неуместным, — я переспала с самим Джоном Ленноном!»       Она выскользнула из кровати, собралась как можно быстрее и бесшумнее и выпорхнула из квартиры, перед этим быстро начеркав записку.       Было уже около десяти утра. Гермиона трансгрессировала к отелю, быстро переоделась и, бросив там свои вещи, отправилась в Коукворт, не забыв при этом сменить внешность.       Притаившись у знакомого дома в Паучьем тупике, она слушала очередной скандал. Сегодня он заметно затягивался. Не то чтобы она была экспертом по скандалам в семье Снейпов, но в принципе считала, что орать два часа кряду — это немного долго. Гермиона слышала, как кричит Тобиас и огрызается Эйлин. Вчера она не огрызалась. Ругань перебивал громкий детский плач. Ссора, наконец, утихла. Спустя некоторое время на улице показалась уже знакомая черноволосая девушка с коляской.       Гермиона решила, что сегодня ей стоит показаться Эйлин, когда та будет возвращаться домой. Она зашла в супермаркет и купила готовый пирог, наложила на себя дезиллюминационные чары и ждала миссис Снейп за пару кварталов до её дома. Ещё через пару часов показалась Эйлин. Грейнджер сняла с себя чары и вышла наперерез своей знакомой.       — Добрый день! — дружелюбно поздоровалась она.       — О, здравствуйте, — улыбнулась Эйлин и заинтересованно посмотрела на Гермиону.       — Вы не представляете, как я рада вас встретить! Я хотела поблагодарить вас за вчерашнюю подсказку, а также угостить пирогом, — взглядом указала на свою ношу, которая сейчас была очень похожа на домашний пирог.       — О, — протянула Эйлин. — Что ж, я буду рада компании, но мне уже пора кормить Северуса. Как вы смотрите на то, чтобы зайти к нам? — предложила она.       — Я с радостью!       — Ну вот и отлично. Я — Эйлин, — представилась она.       — Елена, — представилась Грейнджер.       — Мы почти тёзки, — рассмеялась Эйлин и направилась в сторону дома.       Девушки неспешно шли в сторону Паучьего тупика, разговаривая на отстранённые темы. Гермиона догадалась, что скорее всего Тобиаса нет, иначе Эйлин ни за что не позвала бы её к себе. Так и оказалось. Дома никого не было, кроме Эйлин и Северуса. И Гермионы.       Наблюдать за своим профессором в младенчестве было очень необычно. Ещё более странным оказалось держать его на руках. Он был прелестным ребёнком, с чёрными как смоль волосами и такими же черными глазами. Однако его взгляд казался Гермионе слишком уж осмысленным для полуторагодовалого ребёнка.       Грейнджер провела в доме Эйлин достаточно большое количество времени и много успела узнать о ней. Эйлин рассказала о своей семье, которая не принимала её выбор. Рассказала, как сбежала от них к Тобиасу и насколько сильно теперь жалеет о своём решении. И, конечно, ни словом не упомянула магию. Похоже, она и сама довольно давно не бралась за палочку. На этот раз Грейнджер было очень просто сделать несколько внушений и убедить Эйлин, что её родные не откажутся от неё и Северуса.       Гермиона была уверена, что нужна ещё всего пара встреч, и Эйлин решится уйти от Тобиаса. Пригласила девушку к себе в гости, и они договорились встретиться завтра на том же месте, чтобы вместе погулять, а затем отправиться к Грейнджер. Поэтому перед той внезапно появилась задача как можно скорее найти жилье в Коукворте на некоторое время.       Весь оставшийся вечер она этим и занималась. Пришлось пойти на сделку со своей совестью, но в конце концов она нашла подходящую квартиру в многоэтажном доме. Там проживала семейная пара, которой срочно — по внушению Гермионы — потребовалось улететь на неделю во Францию. Грейнджер снабдила маглов необходимым количеством денег и заняла их квартиру. Она довольно быстро добавила несколько деталей — зубную щётку, пару чемоданов, немного косметики — и квартира стала больше походить на жилище одинокой девушки.       Гермиона выселилась из гостиницы и перенесла свои вещи в новое жильё. На этом её магические силы исчерпались. Она прогулялась до продуктового магазина, где купила всё необходимое для приёма гостей и, конечно, газету. Приготовила простенький ужин и убрала ещё один пирог, которым планировала угощать Эйлин завтра, в холодильник. Гермиона пробежала взглядом по газетным статьям и, не найдя там ничего интересного, принялась заполнять свой ежедневный отчёт.

* * *

      Довести дело с Эйлин до конца Гермионе удалось через пару дней. Последним штрихом стал крупный семейный скандал, после которого Эйлин пришла к Гермионе с вещами, избитая и заплаканная. Грейнджер держалась из последних сил, чтобы не отправиться к Тобиасу и не бросить в него Аваду.       — Мы можем переночевать у тебя? Утром мы отправимся к моим родителям, — всхлипывая, попросила Эйлин.       — Конечно! Проходите во вторую спальню. Я вам постелю.       — Прости, что мы вот так вот, без приглашения… Просто мне больше не к кому пойти.       — Даже не думай извиняться. Я рада, что могу тебе помочь. Судя по тому, что ты рассказывала, и по тому, что я вижу, — она красноречиво посмотрела на синяки и ссадины на лице Эйлин, — тебе давно следовало уйти.       Эйлин ещё долго всхлипывала в соседней комнате, пока не уснула. Наложив на Северуса сонные чары, чтобы он не разбудил мать, Грейнджер тихо выскользнула из квартиры. Она направилась к дому Снейпов.       Тобиас спал, развалившись в гостиной, а на полу около дивана стояла пустая бутылка из-под алкоголя;в пепельнице дымились окурки. Гермиона долго думала над тем, как ей следует поступить: стереть память и переправить Снейпа куда подальше, или же просто бросить простенькое Инсендио и спалить этот дом, чтобы у Эйлин не было даже желания сюда вернуться.       В итоге Гермиона решилась сделать и то, и другое. Сначала она стёрла память Тобиасу о последних годах жизни и перенесла его на другой конец Лондона, а затем вернулась и подожгла дом Снейпов одним простым заклинанием. Дождавшись, когда здание начало полыхать, отбрасывая красивые оранжево-красные тени, Гермиона поспешила вернуться к себе.       Утром Эйлин попросила Гермиону присмотреть за сыном, пока она отлучится, чтобы забрать остатки вещей. Грейнджер с удовольствием согласилась остаться с Северусом. Он был спокойным и умиротворённым, в отличие от тридцатипятилетнего Снейпа, которого она знала. Пару раз Гермиона ощущала ментальные толчки, когда смотрела ему в глаза.       — С ума сойти, какой ты сильный, — ворковала она над малышом. — Ты не представляешь, каким сильным магом станешь в будущем. Я очень надеюсь, что в этот раз твоя жизнь сложится удачнее.       Эйлин вернулась спустя несколько часов, растерянная и удрученная. Если бы Гермиона не знала, что именно является причиной такого его состояния, она бы решила, что кто-то умер. Впрочем, так оно и было. Умерла её прежняя жизнь.       — Наш дом сгорел, — Эйлин покачала головой. — Скорее всего, когда мы ушли, Тобиас продолжил пить. И в очередной раз не затушил окурок. Пожарные сказали, что его самого в доме не было.       — Мне очень жаль, что твой дом сгорел, — сочувствующе проговорила Гермиона и сжала плечо девушки.       — Ничего. Так даже лучше. Мы сейчас же отправляемся к моим родителям, — решительно произнесла та. — Думаю, будет лучше, если он сам будет разбираться с тем, что натворил.       Она решительно взяла на руки Северуса.       — Эйлин, я могу предложить тебе одно из моих платьев? — осторожно поинтересовалась Гермиона. — Твои вещи сгорели и… Я думаю, будет лучше, если ты наденешь что-то не измазанное в золе.       Эйлин осмотрела себя, словно до этого не замечала грязную одежду. Она покачала головой, отгоняя какие-то мысли.       — Я буду очень тебе благодарна, Елена. За всё.       Гермиона порылась в шкафу и протянула одно из своих новых платьев, которое очень подошло новой знакомой. Они тепло попрощались, и Эйлин, собрав Северуса, покинула квартиру.       Спустя час Гермиона достала мантию-невидимку и, выйдя в неприметный переулок, с хлопком трансгрессировала к поместью Принцев. Она легко обошла охранные чары и прошлась вдоль окон, надеясь увидеть девушку. Всё семейство Принцев обнаружилось в столовой. К счастью, Эйлин тоже находилась здесь. До Грейнджер доносились только обрывки разговоров, но, судя по всему, встреча прошла даже лучше, чем предполагалось. Северус сидел на руках у миссис Принц, и та смотрела ему прямо в глаза. Эйлин же переговаривалась с отцом.       — Он очень сильный маг, — громко проговорила миссис Принц. — Похоже, он унаследовал наш семейный дар к ментальной магии.       Эйлин удивлённо посмотрела на мать.       — Ему же только полтора года.       — Вот именно! Представь, что будет, когда он пойдёт в школу! — гордо воскликнула та. — Вот что, прогонять мы тебя не собираемся. Но это первый и последний раз, Эйлин. Ты больше не будешь связываться с маглами. Твой сын — наследник рода Принц, и мальчик должен воспитываться в наших традициях. Если тебя это устраивает, то вы можете остаться.       — Меня всё устраивает, мама. Спасибо вам, что приняли нас.       — Идите, домовики уже приготовили для вас твою старую комнату. Обо всём остальном поговорим, когда вы хорошо отдохнёте, — миссис Принц передала ребёнка Эйлин. — Северус, — хмыкнула она, — красивое имя. Мне нравится.       Эйлин покраснела и тепло улыбнулась. Когда она вышла из комнаты, Гермиона направилась в сторону, где заканчивается антитрансгрессионный барьер и переместилась к поместью сэра Гектора Дагворт-Грейнджера.