"Бис" для суфлёра

      Закончив с чтением на ночь, Гермиона отправилась в свою комнату. Она быстро заполнила дневник, приняла ванну и забралась в тёплую постель. Они так и не сходили в банк с Гектором, и она намеревалась напомнить ему об этом завтра.       Ей хотелось попасть в Лютный переулок, и было бы удачно, если бы Гектору понадобились какие-нибудь ингредиенты, которые можно достать только там.       Насколько знала Гермиона, именно в Лютном проводил время Грейбек — до полнолуния, естественно. Грейнджер собиралась его выследить. Ей претила мысль о том, что оборотня придётся убить, но Грейбек действительно заслуживал своей участи — он уже к шестидесятым успел натворить много дел.       Она повернулась на другой бок. То, что Гектор решил поддержать её идею на заседании в Визенгамоте, ей очень льстило. Это являлось одной из частей плана. Нужно было постараться уменьшить пропасть между чистокровными и маглорождёнными в ближайшее время, пока Дамблдор не добился полной автономности замка и не стал принимать все решения, касающиеся обучения, самостоятельно. Гермиона, как ни странно, чувствовала себя Дамблдором. Она манипулировала людьми и строила планы на годы вперёд. Но такова была её миссия здесь, и найти союзника в лице Гектора было большой удачей.       Гермиона поражалась, насколько прав в своей оценке Гектор относительно… многого. Древние семьи вырождались, Дамблдор был не так хорош, каким хотел казаться, а Том Риддл был воистину сумасшедшим. Хотя нет, он станет совсем сумасшедшим уже к середине семидесятых годов. До тех пор его «политика» будет более-менее адекватной, если не считать убийств ради создания крестражей, конечно.       Читая сегодня список Священных Двадцати Восьми, Гермиона ещё раз поразилась — Риддл стремился приблизить к себе представителей этих семей. Больше половины представленных там фамилий уже сейчас являлись его последователями.       Он сеял правильные обещания, и они всходили на благодатной почве, благодаря Дамблдору, который вместо того, чтобы учитывать интересы всех волшебников, делал акцент только на маглорождённых. В его идеях тоже был смысл, но важную роль его порывов играло чувство вины перед маглами, из которых он когда-то хотел сделать рабов; но также он понимал и опасность вырождения. Видимо, Дамблдор знал, что древние семьи вымирают, но вместо того, чтобы донести свою мысль до окружающих, он предпочёл идти напролом, со словами «так надо». Что ж, это было не очень хорошей идеей, которая принесла серьёзный раскол в общество магов. Точнее, принесёт, если Гермионе не удастся ничего изменить.       Список планов на ближайшее время неумолимо рос. Нужно было разобраться с Фенриром, желательно сразу после полной луны, до которой, кстати, оставалось всего чуть меньше двух недель; достать три крестража; начать свою деятельность в Министерстве. И ко всему этому теперь ещё добавилось обучение у дяди. С последним было проще всего. По крайней мере до тех пор, пока не мешало основным задачам.       И при всём этом ей оставалось только надеяться, что она нигде не столкнётся случайно с Риддлом.

* * *

      Следующим утром за завтраком Гермиона напомнила дяде о том, что им необходимо посетить банк и объединить ячейки. Поэтому сразу после приема пищи они разошлись по своим комнатам, чтобы привести себя в порядок.       Гермиона надела новое платье-футляр белого цвета и накинула такого же цвета лёгкую летнюю мантию. Она воспользовалась найденным в семейной книге заклинанием, чтобы волосы спадали на плечи аккуратными волнами.       Гектора она встретила внизу у дверей. Он тоже приоделся по случаю и выглядел довольно презентабельно. Его светло-серый костюм из дорогой ткани и мантия на тон темнее прекрасно гармонировали. Каштановые волосы с проседью и карие глаза выгодно выделялись на общем фоне.       Было видно, что ему немного некомфортно. И Гермиона надеялась, что причина этого не ее общество, а вынужденный выход из дома.       — Погода восхитительная, думаю, нам не помешает немного прогуляться. Чудесно выглядишь, — заметил он, указывая на волосы.       Гермиона мягко улыбнулась и направила на Гектора палочку. Его волосы мгновенно легли красивыми волнами.       — Теперь мы оба чудесно выглядим, сэр. И прекрасно гармонируем.       — Мне было бы приятнее, если бы ты звала меня Гектор, — попросил тот.       — Хорошо, — просто ответила Гермиона.       Она взяла Гектора за предложенный локоть, и они вместе вышли в сад. Гермиона с удовольствием вдохнула свежий цветочный аромат, смешивающийся с запахом выпечки, которую готовили домовики, и подняла лицо к солнцу.       Выйдя за пределы поместья и прогулявшись вдоль улицы, где находилось ещё несколько домов, они переместились на трансгрессионную площадку в Косой аллее. Гермиона с интересом рассматривала всё вокруг, практически не смотря под ноги, а Гектор тоном немного брюзжащего экскурсовода рассказывал обо всех магазинчиках, мимо которых они проходили. Гектор, читающий лекцию в лаборатории, прилично отличался от того, что шёл сейчас рядом с ней. Ему было слегка не по себе, но Гермиона понимала, что он прикладывает усилия, чтобы не выглядеть в высшей степени напряженным.       Внезапно в Гермиону влетела маленькая девчушка с белоснежными волосами. Грейнджер мгновенно придержала ребёнка, чтобы та не упала. Вторая девочка, чуть постарше, появилась буквально из неоткуда и врезалась в первую.       — Догнала! Цисси, теперь ты догоняй!       — Спасибо, — буркнула девочка с белыми волосами, вырываясь из хватки Гермионы. Она развернулась, готовая бежать, но вторая девочка уже куда-то исчезла.       Гермиона и Гектор обошли ребёнка и направились дальше. Уже отойдя на приличное расстояние, они заметили женщину, которая Гермионе поразительно напомнила Беллатрису Лестрейндж. Впрочем, в следующую секунду всё стало на свои места:       — Меда, Цисси, Белла! — позвала она. — Немедленно сюда! Отец не собирается вас ловить по всей Косой аллее.       Девочки мгновенно подбежали к матери, блондинка обернулась и помахала Гермионе, сияя улыбкой. Гермиона помахала в ответ. К компании магов подошел высокий блондин, в котором Гермиона мгновенно опознала Малфоя. Возле его ног крутился мальчишка. Увидев маленького Люциуса, Гермиона тепло улыбнулась.       — Мистер Дагворт-Грейнджер, — поприветствовал Абраксас, когда Грейнджеры поравнялись с ними.       — Мистер Малфой, — Гектор слегка склонил голову.       Грейнджеры продолжили свой путь по направлении к банку, оставив два семейства, входящих в Священные Двадцать Восемь, позади.       Войдя в банк, Гектор и Гермиона сразу направились к одному из гоблинов. Быстро поставив задачу, они прошли за гоблином в комнату для посетителей. Пока гоблин готовил документы, Гектор и Гермиона хранили молчание.       — Вам необходимо предъявить свидетельство о родстве, — попросил гоблин.       Гектор протянул ему бумагу, выданную в Министерстве. Изучив её, гоблин протянул Грейнджерам бланки для заполнения и тактично удалился.       — Тебе придётся многое мне объяснить, — с интересом заметил Гектор, увидев размер счёта Гермионы.       — Хорошо, — просто согласилась та.       После того, как все бумаги были подписаны, а сейфы объединены, Грейнджеры покинули банк.       — Может быть, зайдём в какое-нибудь кафе? — предложила Гермиона. — Я бы не против охладиться мороженым.       — Конечно.        Гектор провёл её к одному из кафе с открытой площадкой. В другом конце зала Гермиона заметила Малфоев и Блэков. Ей не очень хотелось находиться близко к ним, но вряд ли Гектор понял бы её нежелание, поэтому она сочла за благо промолчать.       Изучив меню, Гермиона заказала шарик мороженого с взрывающимся шоколадом и два шарика фруктового. Гектор заказал то же самое и посмотрел на Гермиону с несколько вымученной улыбкой. Она могла поклясться, что дядя мечтает вернуться в поместье. Но ей было необходимо, чтобы остальные волшебники почаще видели их вместе. Пусть даже этими волшебниками сейчас были Малфои и Блэки, и официант.       — Мне хотелось бы услышать, откуда у столь юной особы так много золота.       Гермиона осторожно взмахнула кистью, и Грейнджеров накрыл купол, позволяющий сделать разговор конфиденциальным. Гектор, если и удивился владением Гермионы беспалочковыми и невербальными чарами, то никак этого не выдал. Как и Абраксас, изредка поглядывающий в сторону странной парочки.       Гермиона подалась немного вперёд.       — Часть этих денег — наследство отца. Другую часть я заработала в Отделе тайн Америки. Я начала работать там практически сразу после окончания школы. И не стала продлевать контракт. Мне захотелось сменить обстановку.       — Вот как, — протянул Гектор, явно впечатлённый. — В какой области ты вела исследования?       Гермиона лукаво улыбнулась и склонила голову набок.       — Угадаете?       — Тёмная магия? — предположил Гектор.       — Верно, — кивнула Гермиона. — Исследовала всё, что можно было исследовать: зелья, артефакты, чары.       — То есть занималась обезвреживанием? — заметно приуныл он.       — Эм, — замялась она. — Вообще-то нет. Скорее наоборот. Нет, конечно мне приходилось и обезвреживать, но в основном я занималась исследованием и созданием. Но я слышала, что в Британии к этому относятся с бóльшим предубеждением.       Гектор кивнул.       — Так и есть. После того, как был сражён Гриндевальд, Министерство ведёт активную политику против использования тёмной магии.       Их разговор прервал официант, левитирующий заказ. От мороженого цветным туманом распространялся пар, собираясь у глади подноса. После того, как официант удалился, а Гермиона отправила первую ложку мороженого в рот, она ответила:       — Это ужасно. Многие артефакты и зелья, да даже чары, направлены на защиту волшебников. Я не спорю, что с помощью тёмной магии можно скорее нанести вред, но… Да даже в медицине многие процессы ускоряются за счёт добавления крови!       Гектор послушно кивал, слушая Гермиону. Он попробовал ложечку мороженого зелёного цвета, и его радужки стали изумрудными. Она тихо хихикнула и тоже попробовала зелёное мороженое.       — Тебе идёт зелёный цвет, — заметил Гектор, указывая на её глаза. — Я с тобой полностью согласен. Но, увы, я вынужден проводить за котлами гораздо больше времени из-за запрета Министерства на использование крови в составах зелья.       Гермиона съела ещё немного зелёного мороженого, и Гектор улыбнулся. Она подумала, что жёлтое мороженое способно исправить ситуацию. Но когда, Гектор отразил её действия и его волосы стали наполовину жёлтыми, поняла, что ошиблась.       — Это очень глупо, — протянула Гермиона, хихикнув. — Запрещать то, что имеет потенциальную опасность. Я знала волшебника, который побеждал в дуэлях, не применяя заклинания сложнее третьего курса. А ещё один сразил горного тролля обычным заклятием левитации.       — Не верю! — воскликнул Гектор.       — Честно! — возмутилась Гермиона. — Он заколдовал дубинку тролля и сбросил ему на голову!       Гектор рассмеялся, представив эту картину.       — Немыслимо!       Доев мороженое и выкрасившись в жёлто-зелёный цвет, Грейнджеры решили отправиться домой. Вопреки ожиданиям Гермионы, Гектор не собирался показывать ей Лютный переулок. Она решила вернуться туда ночью одна, предварительно сменив внешность, и постараться выяснить хоть что-нибудь о Грейбеке.

* * *

      Они оказались в поместье как раз к обеду. Домовики уже накрывали на стол, с восторгом поглядывая на своих хозяев. Гермионе льстило такое внимание с их стороны. В конце концов, теперь они стали частью её семьи — воспринимать домовиков как слуг Грейнджер упорно отказывалась.       После плотного обеда Гектор дал ещё одну замечательную лекцию по более сложным зельям.       — Гектор, вы так чудесно рассказываете, у вас определённо талант к преподаванию.       — Возможно, — улыбнулся он, — но мне просто рассказывать об этом тебе. Если бы на твоём месте был кто-то менее сообразительный, ему бы не посчастливилось познакомиться с моим сложным характером. Я довольно темпераментный человек.       Гермиона усмехнулась. Гектор был ни капли не похож на «темпераментного». Но всё же его образ и в остальном мало совпадал с тем, к чему она готовилась. Возможно, с чужими людьми Гектор был закрытым и периодически вспыхивал. Она была рада, что у неё есть возможность узнать своего родственника с разных сторон.       До позднего вечера они варили зелья для Св. Мунго в четыре руки. Казалось, Гектор забывал, что в лаборатории помимо него есть ещё кто-либо. Он что-то бубнил себе под нос и иногда вздрагивал, когда обращал внимание на Гермиону. Впрочем, она тоже уходила в работу с головой, отдавая себя зельям полностью. В этом были как плюсы, так и минусы. Гермиона смогла отвлечься от гнетущих мыслей и воспоминаний, но также и не смогла продумать достойный план вылазки, которая должна была состояться сегодня вечером.       После ужина Грейнджеры отправились в библиотеку. Гектор практически сразу уснул — как бы он ни старался скрыть свои эмоции, Гермиона видела, что происходящее всё же его волнует и выматывает. А Гермиона, прочитав несколько страниц, вложила в книгу закладку, укрыла Гектора и ушла в свою комнату.       Был еще ранний вечер, но на улице уже практически стемнело. Пока Гермиона привела себя в порядок и переоделась в более подходящую для Лютного переулка одежду, солнце совсем ушло. Небо затянуло плотными тучами, поэтому темнота стояла густая, практически осязаемая.       Трансгрессировать из поместья Грейнджер не решилась. Накинув мантию-невидимку, одолженную у Гарри — прошлого Гарри — на неопределённый срок, она выскользнула на улицу.       Плана как такового не было. Ей нужно было незаметно зайти в Лютный и постараться найти Грейбека, или выяснить о нём хоть что-нибудь.       Лютный практически не поменялся за эти сорок пять лет. Он оставался именно таким, каким Гермиона его помнила: серым, унылым, тревожащим. Опасностью веяло ещё от самого входа, противное ощущение пробиралось под кожу тоненькими иглами. И чем глубже Гермиона продвигалась, тем отчётливее чувствовала это. Большинство лавок Лютного были уже закрыты. Работали единичные магазины, одна аптека и несколько баров, откуда доносились шум и ругань. Находиться здесь было по меньшей мере неприятно.       Вдоль зданий прямо на тротуаре валялись пьяные егеря, которых, судя по всему, вышвыривали из пабов. Единственным признаком жизни в этих телах была тяжело вздымающаяся грудная клетка. Об отсутствии же мозговой активности говорило всё остальное.       Пройдя мимо нескольких пабов, Гермиона не наткнулась ни на кого, кого можно было бы опознать, как Фенрира. Заходить внутрь она пока не решилась, оставив посещение злачных мест на крайний случай. Она ещё несколько раз прошла мимо валяющихся тел и нашла одно более-менее осознающее себя.       Гермиона воровато оглянулась, чтобы убедиться, что на улице нет лишних глаз. Склонилась к егерю и направила на него палочку:       — Эннервейт! — Когда мужчина открыл глаза, она сразу же произнесла следующее заклинание: — Легилименс!       Погружаться в сознание пьяного волшебника было немного противно — так же противно, как вляпаться в грязь. Однако Гермиона в очередной раз переступила через себя. Она без жалости рылась в его воспоминаниях, стараясь обнаружить хоть какой-то обрывок, какой-нибудь клочок, связанный с Фенриром. Не найдя ничего нужного, она выскользнула из сознания мужчины, откинула его тело обратно на тротуар и отправилась на поиски следующей жертвы.       Предрасположенности к ментальной магии у Гермионы не было. Она знала, что таким, как Риддл, Дамблдор и Снейп, не нужна была даже палочка, чтобы скользнуть в сознание другого человека. Они умели читать мысли, устанавливая зрительный контакт с волшебником. И если тот не обладал окклюменцией, это не вызывало никаких трудностей.       Гермионе же пришлось обучаться и легиллименции, и окклюменции. Если бы неподготовленный волшебник погрузился в сознание другого, не выставляя в сознании защитные барьеры, это могло бы закончиться плачевно для обоих. Искусных легилиментов мало в волшебном мире, потому что без предрасположенности самостоятельно обучиться ментальной магии довольно трудно, а найти учителя — ещё сложнее. Получался такой замкнутый круг. Но Гермионе повезло с учителем — её научили ставить хороший блок и погружаться в чужое сознание, используя палочку. Однако сломить сильный блок жертвы или читать мысли без палочки, она не могла.       Другое определение, кроме слова «жертва», подобрать было крайне трудно, потому что погружение в чужое сознание есть ни что иное, как насилие. Легилименцию не просто так применяли исключительно к преступникам. И то только в случае, если имелось особое разрешение. Мало того, что существовала опасность повредить чужое сознание, так ещё и у волшебника, открытого перед легилиментом, практически не оставалось никаких личных секретов.       Грейнджер знала, на что шла, когда отправлялась в прошлое. Она знала, что ей придётся убивать и, возможно, пытать. Но сейчас, переходя от одного егеря к другому, испытывала отвращение не только к ним, но и к себе самой. Чем она была лучше того же Риддла? Она не могла ответить себе на этот вопрос. Аргумент, что всё это «ради всеобщего блага», вызывал ещё больший ряд неприятных ассоциаций.       Закончив с егерями и не найдя ничего полезного, Гермиона в расстроенных чувствах, среди которых преобладала бессильная злоба, отправилась домой. Ей казалось, что она невероятно устала, но как только голова коснулась подушки, желание спать куда-то пропало. Она ворочалась в своей кровати, стараясь очистить разум, но это не помогало. Мысли то и дело возвращались назад, в будущее. Гермиона скучала по друзьям, пусть она и редко их видела. Она гадала, правильно ли поступила.       Гермиона старалась представлять, что она просто переехала в другую страну, где ей нужно было устроиться в жизни и познакомиться с новыми людьми. Только вот всё омрачалось тем, что прежде, чем что-то устраивать в своей жизни, ей нужно было устроить надёжное будущее всей магической Англии. Это угнетало.