"Бис" для суфлёра

      «Надев» на себя личину Алека Бэддока, Грейнджер трансгрессировала в Лютный переулок. Было достаточно рано, так что на земле ещё не валялись тут и там пьяные тела егерей. Несмотря на пустую улицу, Гермиона, имитируя расслабленную мужскую походку — постоянная бдительность! — направилась в бар, где сегодня должен был появиться его Величество король оборотней — Фенрир Грейбек.       Из всех заведений, которые она успела посетить в Лютном, это являлось самым — относительно Лютного, конечно, — респектабельным. Здесь были чистые столы, сравнительно чистая посуда, небольшой раздел в меню — и даже само меню имелось! — и самое приятное: стулья с мягкими сидениями. Гермиона понимала, что сидеть, скорее всего, придётся долго, поэтому обрадовалась, что ожидание пройдёт в относительном комфорте. Хотя отвратительный контингент, конечно, портил всё впечатление. Ну, в конце концов, она здесь не на прогулку вышла.       Она выбрала столик у стены, расположенный так, что перед глазами оказывался весь бар, заказала бутылку самого дорогого огневиски и решила не выделяться заказом закуски. Когда бармен отлевитировал заказ на столик, Гермиона незаметно достала рюмку, которую принесла с собой, и налила в неё порцию алкоголя. Запах, надо сказать, был очень… Бодрящий. Грейнджер заподозрила бармена в сотрудничестве с маглами, так как уж слишком подозрительно от жидкости разило ацетоном. И это самое дорогое, что нашлось в баре.       Гермиона с интересом взглянула на рытвины на столе и задумалась, не разъедает ли лаковое покрытие огневиски подешевле, которое наливают мимо рюмок пьяные посетители.       Бар постепенно наполнялся волшебниками, оборотнями, гоблинами и прочими тварями. Грейнджер старалась не слишком очевидно поднимать взгляд на каждого входящего. Егерь, выпивающий в одиночестве за своим столом, никого не смущал до тех пор, пока не начинал себя подозрительно вести. Или буянить. Время от времени от последних избавлялся бармен, он же вышибала. От первых же избавиться могли сами посетители. Причём навсегда. И это был не очень приятный факт.       Когда в баре появился очередной не-Фенрир, Грейнджер внезапно вздрогнула от прострелившей мысли: она ведь сейчас ничем не лучше любого из посетителей. Возможно, даже хуже. Она сидит в баре, выслеживая жертву, чтобы потом её убить. Ведь Грейбек ни при каких раскладах не должен остаться в живых. Это внезапное прозрение сделало понятными все предостережения начальника ОТ. Он много раз обсуждал с ней детали устранения Фенрира и странно на неё поглядывал, когда Гермиона что-то предлагала. Теперь она поняла, что все его взгляды были сочувствующими, а реакция на её энтузиазм — настороженной.       Гермиона никогда не убивала никого намеренно. Да, во время войны ей приходилось лишать кого-то жизни, но это, скорее, была самозащита, ведь если не ты — то тебя.       И до этого момента всё, что она делала, считалось каким-то правильным, но в то же время далёким. И вот она здесь. Сидит и ждёт оборотня, чтобы поставить на него следилку, а потом, когда он будет ослаблен, убить его.       Грейнджер дважды коснулась рюмки в нужном месте, чтобы жидкость, налитая в неё, оставалась тем самым ацетоновым огневиски. Она влила в себя всю стопку и сильно поморщилась от того, как онемело нёбо и ссохся язык. На вкус это оказалось так же отвратительно, как и на запах, только в десять раз хуже.       Зато в голове слегка прояснилось. Точнее, гнетущие мысли отошли на второй план, и всё стало восприниматься немного проще.       Да, Грейбек был отвратительным типом, наёмником. Да, он убивал, убивает и будет убивать. Да, она знала, что на протяжении всей его жизни его много раз пытались убрать, но удалось это только в самом конце третьей магической войны. Значит, она просто ускорит события. Так она себя успокаивала.       Ближе к полуночи, когда Грейнджер решилась махнуть и вторую стопку, некоторых особенно буйных посетителей уже стали выбрасывать из бара. Однако гостей меньше не становилось. Напротив столика Гермионы сидела огромная шумная компания, которую остальные старались обходить. Ведьма на всякий случай старалась даже не смотреть в их сторону. За соседним столиком расположились несколько гоблинов, служащих, судя по разговорам, в Гринготтс — они обсуждали тяжелые трудовые будни и новых драконов. Их разговор даже слегка заинтересовал Грейнджер, и она слушала их вполуха.       Мимо столика прошёл недовольный бармен, неся за шкирку пьяного егеря. Когда он подошёл к двери, та услужливо распахнулась. Выбросив мага на тротуар, бармен кого-то поблагодарил и направился к стойке. А в бар вошел Грейбек, который и придержал ту самую дверцу.       Грейбек выглядел как не до конца трансформировавшийся оборотень: заострённые уши, резкие черты лица, ставшие ещё выразительнее из-за сурового выражения, и неестественного цвета глаза, отливающие золотом. Он по-волчьи втянул носом воздух, окинул бар взглядом и направился в сторону большой компании.       Те, заметив его, чуть не виляли хвостами. Они смотрели на этого отвратительного типа с таким трепетным благоговением, что становилось страшно за их здравомыслие. Он уселся на единственное свободное за столом место, лицом к Грейнджер, так что ей ничего не оставалось, как старательно удерживать взгляд на чём угодно, кроме него.       Она не знала, что делать дальше. Чтобы прикрепить следилку к Фенриру, нужно было достаточно много времени. Гермиона усмехнулась, представив себе картину: вот она подходит к оборотню и вежливо просит его не шевелиться, чтобы у неё было время вывести сложнейшие темномагические руны, а потом также вежливо прощается и сообщает, что следующая — и последняя — их встреча состоится двадцать девятого июня.       Направлять палочку в сторону Грейбека под столом Гермиона тоже не могла: он сидел лицом к ней и с большой вероятностью заметил бы, что на него не отрываясь пялится егерь. И что-то ей подсказывало, что такое внимание оборотень не оценит.       Пытаться его вырубить — не было смысла. Отравить тоже не получилось бы ни при каких раскладах. В середине цикла обоняние и сила оборотней были в пике. Поэтому она сидела и следила. Она заказала ещё одну бутылку огневиски. Бармен скептично взглянул на неё, прикидывая, стоит ли выгнать пьяного егеря уже сейчас. Удовлетворившись увиденным, он отлевитировал новую порцию алкоголя к столу. Видимо решил, что выбросить пьяницу из паба успеет всегда, а выжать из него ещё несколько сиклей можно уже сейчас.       Грейнджер такая оценка была только на руку.       После очередной эмоциональной потасовки между оборотнем из компании Фенрира и егерем, который случайно его зацепил, когда проходил мимо, бармен-вышибала выгнал их. Грейбек пересел на освободившееся место. И теперь располагался спиной к Гермионе. Это был шанс.       Гермиона легко повернула запястьем, и палочка оказалась в ладони. Пока она невербально воспроизводила инкантации, второй голос в её голове, предположительно хаффлпаффовец, молился всем богам, чтобы пьяные оборотни не обратили на неё внимания. Это были мощнейшие чары, которые не должны были слететь после трансформации Фенрира в волка и обратно. Она по сути привязывала малюсенький кусочек своей магии к его.       По лбу начал стекать пот от напряжения. На заклинание требовалось много магических сил и огромная концентрация для невербального колдовства. Закончив, Грейнджер почувствовала, что в глазах темнеет. Она схватила бутылку с ядрёной ацетоновой смесью и жадно вдохнула аромат. Поморщившись, Гермиона отставила бутылку и прикрыла глаза. Она начала приходить в себя.       Внезапно пальцы сначала обдало холодом, а затем кожу начало пощипывать. Ох, она слишком хорошо знала, что это означает. Подскочив и не особенно стремясь имитировать пьяную походку, Грейнджер вылетела из паба и, отойдя в первый попавшийся переулок, трансгрессировала.       Откат от использования тёмной магии сбил действие оборотного зелья. Гермиона только надеялась, что её черты были ещё не слишком узнаваемы, а посетители слишком пьяны, чтобы обратить внимание на метаморфозы.       Гермиона поднялась к себе в комнату и поскорее отправилась в ванную. Горячая вода напоминала скорее расплавленную лаву, но Грейнджер заставляла себя оставаться в ней. Нужно было почаще колдовать, чтобы не чувствовать откаты. Давно следовало обсудить это с Гектором.

* * *

      Проснувшись утром, Гермиона сладко потянулась. Солнце пробивалось сквозь занавески, оставляя яркие дорожки в воздухе. Судя по всему, время близилось к обеду. И, несмотря на то, что сегодня был выходной, Гермиона была благодарна Гектору за то, что он не послал домовиков разбудить её.       Вообще он, судя по всему, пообвыкся и перестал скрывать свою саркастичную натуру под маской обходительности. Впрочем, Гермионе такой Гектор нравился даже больше. Его язвительные комментарии не помогали, конечно, варить зелья, но здорово снимали напряжение, когда что-то не удавалось. Это было лучше, чем снисходительность.       Гермиона умылась, оделась и, не заботясь о причёске, спустилась в столовую. И застыла у входа. Кроме Гектора, которого она не надеялась там застать в такое время, за столом сидел Гораций, которого она вообще не рассчитывала сегодня увидеть.       — Доброе утро, — протянула она, подходя к своему месту.       — Доброе, доброе, мисс Грейнджер, — улыбнулся Слагхорн.       — Доброе утро, — буркнул Гектор.       Он слегка нахмурился, когда посмотрел на Гермиону, но ничего не сказал. Поэтому ей оставалось лишь гадать, что именно его озадачило.       — Я зашел, чтобы пригласить вас обоих на вечеринку в честь дня Ду́хов. Она будет во вторник. Ваш дядя уже дал согласие, — жизнерадостно объявил Слагхорн.       Метнув взгляд в сторону Гектора, Гермиона поняла, что его согласие было, скорее всего, выторговано или выбито путём угроз. Сосредоточенное выражение лица она уже не воспринимала на свой счёт. Скорее всего, он искал способ отказать Горацию, но, видимо, аргументов не находилось.       — Что ж, если Гектор так решил, — протянула Гермиона.       Она приступила к завтраку, отгородившись от мужчин газетой. Гораций что-то рассказывал о самой вечеринке, перечислял приглашенных гостей и посмеивался над ехидными комментариями Гектора.       — И я хотел бы попросить у тебя пару домовых эльфов, — услышала Гермиона.       Она свернула газету, отложила её в сторону и стала с самым заинтересованным видом, какой смогла из себя выдавить, следить за разговором.       — Ладно, — лаконично ответил Гектор.       Гораций повернулся к Гермионе:       — Это будет отличный шанс для вас, чтобы присмотреть кандидатуру будущего супруга.       Вот так прямо. Без подготовки.       Грейнджер подавилась чаем и сильно закашлялась. Из глаз потекли слёзы.       — Анапнео, — проговорил Гектор, взмахнув кистью в её сторону, даже не утруждая себя тем, чтобы достать палочку.       Гермионе мгновенно стало легче физически. Но морально она ещё продолжала давиться, не в силах вымолвить что-то приличное. Она вопросительно взглянула на Гектора. Тот лишь слегка пожал плечами, мол: «решать тебе».       — Не думаю, что для меня это актуально, — выдавила из себя Гермиона.       — Почему же? — бестактно удивился Гораций. — Вам ведь уже не семнадцать лет, — он подмигнул.       Грейнджер мгновенно ощутила себя ведьмой второго сорта, хотя никаких адекватных поводов для этого не было.       — Я не планирую пока выходить замуж, — чуть твёрже проговорила она, удерживая вежливую улыбку на лице.       Гораций, казалось, искренне удивился.       — Что ж, в любом случае выход в свет пойдёт вам на пользу, — не сдавался он.       Гермиона кивнула. Она поставила чашку на блюдце и, извинившись, вышла из-за стола и скрылась в библиотеке.       Спустя полчаса и треть прочитанной книги о тёмной магии, которую Гермиона решила выбрать для лёгкого чтения, в библиотеку вошёл Гектор.       — Так и знал, что найду тебя здесь, — прокомментировал он.       — Где же мне ещё быть, — буркнула Гермиона.       Он смерил её взглядом.       — Не воспринимай слова Горация близко к сердцу, просто он человек старых порядков. Сводничество — это его хобби.       — Что же он себе никого не нашёл? — буркнула Грейнджер.       — Он — человек науки, — важно произнёс Гектор, усаживаясь в соседнее кресло. — И немного сексист, — добавил он, — потому что упрямо не желает понимать, что не все женщины стремятся создать семью.       Грейнджер поморщилась и уставилась на строчку, которая отказывалась быть понятой.       — Итак, судя по тому, что я вижу, ты вчера колдовала? Естественно, я говорю не о бытовых чарах, — пояснил маг.       Гермиона удивлённо вскинула голову.       — Вы серьёзно различаете, какое колдовство использует маг? — удивилась она.       — Да, — кивнул Гектор. — Я тебе сказал об этом ещё в тот день, когда мы познакомились.       — Я подумала, что это всего лишь оборот речи… Как вы это видите?       — Вокруг тебя изменилась аура, — просто ответил Гектор. Заметив, что Гермиона рассматривает воздух вокруг себя, он усмехнулся. — Для того, чтобы это увидеть, нужны знания и опыт. Да и не каждый волшебник это чувствует так же тонко, как я. Теперь я понимаю, что в первый день чувствовал только эхо тёмной магии. Твой потенциал много выше. И раз ты сейчас сидишь напротив меня вполне здоровая, а не мучаешься после отката, значит, вчера ты тоже не потратилась до конца.       Грейнджер слушала его с интересом. Она знала, что многие маги могут видеть эхо того или иного волшебства, но то, что говорил Гектор, не вписывалось в такое простое понятие.       — Мне нужно тренироваться время от времени, чтобы не было сильных откатов, — ответила Гермиона, избегая рассказа о том, какое именно заклинание она использовала, — и, чтобы поддерживать себя в форме.       — В нашей стране тёмные искусства не очень жалуют, — печально произнёс Гектор; он увидел, что лицо Гермионы помрачнело. — Но это не значит, что ты должна ограничивать себя. Министерство ввело ограничения на использование заклинаний, зелий и артефактов, но оно не отслеживает их.       — Проще говоря, — сказала Гермиона, — можно пользоваться, пока тебя не поймают.       Гектор кивнул.       — Да. Если, конечно, ты не планируешь кого-нибудь убить.       Гермиона вздрогнула, удивляясь проницательности дяди, но помотала головой. Гектор сцепил руки за головой в замок и откинулся на спинку кресла.       — Министерские работники понимают, что для связи хозяина с поместьем, для защиты дома, проведения фамильных ритуалов и так далее используется тёмная магия. Некоторые, вроде Дамблдора, — он поморщился, — считают, что можно обойтись и без этой магии. Однако директор тоже связан с замком отнюдь не светлыми чарами. Так что пока большинство министерских — чистокровные, нас не будут трогать.       — А как живут волшебные семьи, отказавшиеся от тёмных искусств? — поинтересовалась Гермиона.       — Так же, как и мы. Но менее удобно. Уизли, Пруэтты, Поттеры — все они уже несколько поколений живут без связи с поместьями. Уж не знаю, что за события их к этому подтолкнули, — Гектор пожал плечами и нахмурился. — По мне, так они просто идиоты, которые приближают себя к маглам. Того гляди, и посуду начнут мыть руками.       Гермиона глупо усмехнулась.       — Так что я бы предпочёл, чтобы ты если и тренировалась, то хотя бы на родовой магии, — добавил Гектор после долгого молчания. — Среди книг, которые тебе необходимо изучить, есть две на эту тему. Заклинания в них сложные и энергозатратные, но тебе это пойдёт на пользу.       Гермиона перебрала книги, лежащие на столике, и достала одну, с говорящим названием «Родовая магия. Дагворты». Очевидно, что где-то там была и книга от рода Грейнджер. Гермиона открыла оглавление, написанное от руки ровным убористым почерком, чем-то похожим на её собственный. Что ж, здесь действительно было много интересного. Многие семьи поколениями создавали заклинания, ритуалы и обряды и собирали их в так называемые «родовые книги». В основном это были поисковые чары; фамильные ритуалы на праздники, типа Самайна и Рождества; зелья, подстроенные под проблемы, передающиеся между поколениями. Но попадалось и что-то совсем редкое и странное. Например, обряд, позволяющий забеременеть в любой момент цикла. А следом за ним рецепт зелья, позволяющего контролировать вес.

* * *

      Идти на вечеринку Слагхорна не хотелось от слова совсем. Судя по тому, насколько ворчливым стал Гектор, его данная перспектива тоже не радовала.       В понедельник они вместе отправились в Косую аллею, чтобы приобрести парадные мантии. Они решили не слишком изменять своим вкусам и взяли серые мантии одного оттенка, расшитые серебристым узором, отчего выглядели довольно празднично.       Гермиону напрягало ещё и то, что Гектор поделился с ней информацией о своём даре. Ей не хотелось, чтобы кто-то раньше времени обратил внимание на неё. Особенно по причине того, что от неё «несёт тёмной магией» — как метко выразился Гектор. И хоть он её и успокаивал тем, что за три дня эхо стало слабее, Гермионе легче не стало.       Они договорились держаться вместе и уйти сразу же, как только ранний уход перестанет быть неприличным.       Гектор крепко взял за руку Гермиону, и они трансгрессировали.       Судя по ощущениям, они всё так же находились в Уилтшире. На заднем дворе Слагхорн поставил огромный белый шатёр со сводчатым потолком. Каркас шатра был украшен зеленью и светящимися зачарованными огнями. С потолка свисала многоярусная люстра, поддерживаемая чарами в воздухе, — массивная конструкция из хрусталя. Смотрелось это невероятно претенциозно, но как ничто другое подходило этому месту и мероприятию. По бокам на одинаковом расстоянии друг от друга стояли плавно двигающиеся белоснежные статуи, между ними располагались фуршетные столы, около которых толпились гости. Гермиона сделала вывод, что они с Гектором явились одними из последних. И этот факт её не расстраивал.       Волшебники сбивались кучками. Все были в пёстрых нарядных мантиях, но изредка встречались женщины в таких тесных платьях, что не могли позволить себе проглотить что-либо весомее пунша. Ведьмы, одетые в классические наряды, смотрели на первых с лихорадочным возмущением. В глазах пестрило от разнообразия цветов. Грейнджеры сильно выбивались из общей картины, словно на них закончилась краска и именно поэтому они явились в сером. Гермиона порадовалась, что настояла на походе за мантиями — новые хотя бы были украшены. Гектор же, повинуясь своей вредности, предлагал пойти в обычных серых.       Они сразу направились к столику с алкоголем и взяли по бокалу пунша, который разливала Эппл, одолженная Горацию. Увидев хозяев, эльфийка расплылась в улыбке и налила им намного больше пунша, чем всем остальным.       Грейнджеры отошли к одной из статуй. Гермиона рассматривала компании волшебников, отмечая знакомые лица. Здесь были почти все, о ком она и так знала, но она всё равно с интересом слушала комментарии Гектора о той или иной семье.       У входа в шатёр показались Слагхорн и волшебник, в котором Гермиона признала Дамблдора. Ну, серьёзно, спутать с кем-то ещё его было трудно. Дамблдор был в мантии лилового цвета с серебряным узором в виде созвездий вдоль рукавов, подола и на плечах, так что он мягко сиял в свете огней, словно звездная туманность. Слагхорн был в бирюзовой мантии, которая была чуть светлее дневного неба, с синим кантом и золотым узором в виде редких волшебных цветов. Вместе маги являли собой то ещё зрелище. Если бы это был конкурс костюмов, Слагхорн и Дамблдор разделили бы первое место.       — Нам нужно поздороваться с Горацием до того, как он напьётся, — проговорил Гектор, склонившись к Гермионе. — Но только после того, как от него отойдёт Дамблдор.       Гермиона удивлённо взглянула на дядю, но кивнула. В самом деле, у него к Дамблдору какая-то личная неприязнь. И это было странно. Она знала слишком мало волшебников, которым Альбус Дамблдор не нравился. Хотя сама входила в их число. Как и Гарри. Как и Том Риддл. Бр-р. Гермиона передёрнула плечами, стараясь избавиться от ненужных мыслей.       За всё время, что они были на мероприятии, на них никто не обращал внимания. К счастью. Гектор тоже заметно расслабился, когда понял, что никто не собирается его доставать. А может быть, ему помог второй стакан пунша, который заботливая Эппл налила чуть ли не до краёв.       Заметив, что Гораций отошёл от Дамблдора, Гектор схватил Гермиону под руку и потащил в его сторону, не особенно волнуясь о расплескавшемся пунше.       — Ох, я переживал, что вы всё-таки решите проигнорировать мою вечеринку! — всплеснул руками Слагхорн; выглядел он совершенно счастливым.       — Ну, — сварливо буркнул Гектор, — ты был очень настойчив.       Слагхорн тепло рассмеялся и хлопнул друга по плечу. Он развернулся в другую сторону, и Гермиона, прекрасно зная, что он собирается сделать, вжала голову в плечи и сильно вцепилась свободной рукой в предплечье Гектора. Он успел только шикнуть от боли.       — Мистер Лестрейндж! — позвал Слагхорн и бесцеремонно выхватил мага из компании беседующих. — Позвольте представить: Гектор и Гермиона Дагворт-Грейнджеры, — Гектор протянул руку для рукопожатия, — а это — Юстин Лестрейндж! Знакомьтесь, а мне нужно отойти…       Последние слова они расслышали уже отдалённо, потому что Гораций быстро зашагал к очередной компании. Гермиона тяжело вздохнула и почувствовала, как Гектор напрягся. Она слегка ослабила хватку, но полностью руку убирать не спешила.       После напряженного обмена репликами Гектора с Юстином о погоде разговор заметно угас. Погода, как оказалось, обсуждалась очень оживлённо.       — Что ж, — проговорил Лестрейндж, — было приятно познакомиться с вами и вашей очаровательной супругой…       Его речь прервала Гермиона, в очередной раз грациозно подавившись. На этот раз воздухом. Гектор взмахнул в её сторону рукой, наслав невербальное Анапнео, а на вопросительный взгляд Юстина пояснил:       — Гермиона — моя племянница.       — О, — протянул Лестрейндж; в его взгляде что-то неуловимо изменилось. — Прошу прощения.       — Ничего, — ответил Гектор за двоих. — Я понимаю, что о моей личной жизни — и вообще жизни — давно ничего не известно в магическом мире. А Гермиона и вовсе только недавно переехала из Америки. Последний раз мы с вами встречались около пятнадцати лет назад, примерно с тех самых пор я и не посещал вечеринки Горация.       Юстин мягко рассмеялся. Напряжение немного спало, а этот разговор уже обещал переплюнуть в оживлённости беседу о погоде.       — Что ж, тогда вам, наверное, должно быть здесь интересно. У вас есть шанс собственными глазами увидеть обновлённую коллекцию и узнать, чего добились выпускники из старых.       Гермиона мысленно приоткрыла рот. Лестрейндж не казался злым тёмным магом, мечтающим пытать и убивать. По крайней мере, пока вот так просто стоял рядом и непринуждённо беседовал.       — Да, это вполне… Любопытно. Как сложилась ваша судьба? — поинтересовался Гектор, не особенно подбирая слова.       — О, я работаю в Министерстве. В прошлом году занял должность Главы административной службы Визенгамота в Отделе магического правопорядка.       Гектор хмыкнул что-то довольно уважительно-одобрительное.       — Поздравляю вас, Юстин. Это довольно высокая должность для ваших лет. Теперь вы одной ногой в министерском кресле, — он подмигнул.       — Благодарю, — Лестрейндж искренне улыбнулся. — А вы, — он обратился к Гермионе, — чем планируете заниматься?       Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но Гектор её опередил:       — Мы пока не решили. Для начала наладим семейное дело, — Лестрейндж понятливо кивнул, — а затем будет видно.       Они поболтали ещё немного, и Гектор, бегло осмотрев зал, объявил, что им пора возвращаться домой.       Гермиона была искренне ему благодарна, потому что находиться среди такого большого количества магов было по-прежнему некомфортно.       Они с хлопком приземлились неподалёку от своего поместья.       — Что скажешь? — спросил Гектор.       — Что я жутко устала, — протянула Гермиона. — И рада, что Гораций познакомил нас лишь с одним своим знакомым. И благодарна вам, что мне не пришлось с ним общаться.       Гектор мягко похлопал Гермиону по запястью, успокаивая.       — Как джентльмен я решил принять удар на себя, — самодовольно заключил он. — А ещё хочу, чтобы у тебя была возможность освоиться и познакомиться с многими магами, прежде чем один из них утащит тебя в свои сети.       Гермиона рассмеялась.       — Вы, кажется, переоцениваете мою значимость, Гектор. Думаю, с его стороны проявление внимания — это простая вежливость.       — Может быть, да, а может быть, нет, — неопределённо ответил тот. — Он, как и Абраксас Малфой, одинок. Только у Юстина два ребёнка. Поверь, он был бы рад жениться во второй раз, да подходящих невест маловато.       Грейнджер слабо улыбнулась. Подобные разговоры её расстраивали. Она не хотела бы, чтобы её рассматривали как товар на витрине. Она ещё раз мысленно поблагодарила Гектора за то, что взял инициативу в разговоре на себя.       Гермиона понимала, что слишком проникается теплом к этому человеку. Но когда он сказал, что дает выходной Эпл и Флор, которых одолжил Горацию, она поняла, что окончательно пропала. Она искренне полюбила этого насколько неоднозначного, но настолько же прекрасного человека.