"Бис" для суфлёра

      После заседания Гектора снова унесла толпа, хотя он обещал не разделяться. Грейнджер растерялась. Ещё секунду назад все выглядели измученными и уставшими, но уже сейчас волшебники будто боялись опоздать на самолёт: толпились у входа, толкались, повсюду слышались выкрики и переругивания. Гермиона, правда, пыталась вырваться из людского потока, но её не внушительные размеры не позволяли сместиться влево или вправо, и она просто застряла в толпе тех, кто собрался у входа. Такой разительный контраст с медлительным и чинным сбором перед началом заседания поражал.       В итоге она протиснулась к выходу спустя целых десять минут. Выяснилось, что всю давку организовали министр Блишвик, Дамблдор и Огден, которые не нашли ничего лучше, чем поболтать прямо у дверей. В огромном Министерстве, видимо, не нашлось места, способного вместить эго Дамблдора, кроме этого чёртового дверного проёма. Ещё и чары конфиденциальности потрудились наложить. Гермиона была уверена, что Дамблдор нарочно стал именно у прохода, чтобы отомстить тем, кто сегодня его не поддержал. Как… мелочно.       Когда толпа, наконец, выплюнула её в коридор, раздражённую Гермиону схватил под руку Гектор, непонятно откуда взявшийся, и потащил в сторону каминов, делая вид, что не замечает тех, кто выкрикивает его имя. Ни журналисты, ни другие маги его абсолютно не интересовали.       Влетев на полном ходу в зелёное пламя, они выскочили в родной библиотеке. Гектор мгновенно запечатал камин.       — Вы ничего не хотите мне объяснить? — поинтересовалась Гермиона, вырывая руку из хватки. — Приют? Попечительский совет? Школа? — с каждым словом голос становился всё выше, срываясь на истеричные нотки.       — Ты же хотела, чтобы нашу идею с предметом по истории чистокровных поддержали, — ответил Гектор, разводя руками и падая в кресло. — Таковы были условия.       Гермиона, не стесняясь, открыла рот.       — И что это означает?       Она упёрла руки в бока точно так же, как это делала миссис Уизли, когда отчитывала близнецов после того, как они совершали шалости.       — Чтобы поддержали мою идею, мне пришлось кое с кем договориться о поддержке, — проговорил Гектор, серьёзно смотря на Гермиону.       — С кем?       — Со Сметвиком, — просто ответил Гектор.       Гермиона всплеснула руками и нервно прошлась по библиотеке.       — Святой Мерлин! Ч-что это вообще значит? Перестаньте говорить загадками, Гектор!       Гектор устало вздохнул и откинулся на спинку кресла, прикрыв ладонью глаза.       — Сметвику некогда заниматься этим лично, Гермиона, — глухо пробурчал он, — это взаимовыгодное сотрудничество. Он поможет нам с голосами, а мы ему с приютом.       — И зачем всё это Сметвику вообще? — недоверчиво протянула она.       — В отличие от остальных магов, он активно общается с магловским миром, потому что сам является маглорождённым… И я, так сказать, иногда его в этом поддерживаю.       Грейнджер схватилась за полку с книгами.       — Вы варите зелья для маглов, — прошептала она, словно их кто-то мог услышать.       — Я варю, а он некоторым из них помогает.       — Но это же нарушение Статута!       — Это — взаимная выгода, потому что маглы тоже иногда лечат волшебников. Посвящённые, конечно.       Гермиона помотала головой, будто это могло ей помочь скорее осмыслить сказанное.       — Ладно, — нервно проговорила она, — ладно. Допустим. И что? Что дальше?       — А дальше, дорогая, его условие: ему нужен этот приют, чтобы постараться спасти хотя бы детей-волшебников.       — Я просила перестать говорить загадками, Гектор, — почти прорычала Гермиона; ей было бы стыдно за свой тон, но она не выносила, когда за её спиной ведутся какие-то игры, правила которых ей неизвестны. — «Хотя бы детей-волшебников»?       Ей хотелось вопить. Что это вообще, чёрт возьми, значило?       — Что ты знаешь об обстановке в Англии? — внезапно спросил он.       Гермиона опешила.       — Эм… — замялась она.       — В Англии сейчас кризис, — отрезал Гектор. — А знаешь, что сейчас делают с сиротами или с детьми из неблагополучных семей? — поинтересовался он, убирая руку от лица. Взгляд его был цепким, немного раздраженным. Его проникновенные карие глаза вбуравливались прямо в душу. Гермиона помотала головой в ответ на вопрос. — Их собирают в колонии и вывозят из страны. Либо отправляют работать на заводы. И среди обычных детей иногда попадаются волшебники. Сказать тебе, что бывает с такими детьми? Они скрывают свои способности, сдерживают себя, чтобы не выделяться.       На секунду Гермионе показалось, что тишина в комнате обрела собственную душу.       — Обскур, — еле слышно прошептала она.       Гектор кивнул и отвёл взгляд в сторону.       — Министр замалчивает о количестве детей-обскуров, но Сметвик-то знает реальные цифры. И знает, сколько маглорождённых не доживают до одиннадцати лет. И среди них не только маглорождённые, Гермиона. Волшебники-сироты, у которых не осталось совсем никаких родственников, тоже направляются Министерством в магловские приюты.       Грейнджер на ватных ногах дошла до кресла и упала в него. Она не знала о том, что Сметвик — маглорождённый. У неё не было информации о том, что он хочет открыть приют. Конечно, ему нужна была поддержка не только для того, чтобы провести реформу. Ему нужен был человек, способный управлять приютом, ведь у него вряд ли остаётся свободное время после больницы. Скорее всего, в её времени — в будущем — он уже опустил руки после того, как ему много раз отказывали. И ей не рассказывали о том, что делают с детьми-сиротами у волшебников. Как вообще можно додуматься отправить волшебного ребёнка в мир маглов?       И вдруг ей стало так стыдно. Ведь она, впервые появившись в этом времени, даже не задумывалась о том, сколько проблем в Англии. Она изучала важные новости, то, что было на поверхности. Но стоило случайно копнуть глубже, как появились неприглядные факты.       — А оборотни? Попечительский совет? — протянула она, решив отложить обсуждение первого вопроса и самокопание на потом.       — Об этом просил меня мистер Ли, — произнёс Гектор. — Я решил, что нам будет выгодно иметь такого союзника, поэтому согласился. К тому же это практически никак не помешает. Когда меня не станет, у тебя останется влияние, Гермиона.       Он кажется пытался изобразить на лице, что «всё к лучшему», но ему явно было трудно изобразить, что всё будет легко и просто.       Поэтому Гермиона просто кивнула. Это был сложный день. Ей хотелось многое проанализировать и сделать записи, пока из памяти не стёрлись многие детали. Она попрощалась с Гектором и ушла в свою комнату.

* * *

      На следующий день после Заседания было подозрительно тихо. Гектор и Гермиона вернулись к своему обычному распорядку дня. Встретились за завтраком, отправились в лабораторию, завершили вечер в библиотеке. Гермиона рассчитывала, что теперь-то сможет читать то, что хочет, но у Гектора на этот счёт было диаметрально противоположное мнение. Он выдал ей новый список литературы и добавил уроки по ораторскому мастерству. Заставил записать все фамилии участвующих в Заседании и кратко рассказал о каждом из них. Кого из них он обхаживал в те две недели, чтобы они поддержали его на голосовании, кто всегда голосовал так, как все, у кого было собственное мнение. Надо сказать, работу Гектор проделал колоссальную.       Он объяснил, кто может быть союзником, а с кем совершенно точно не стоит иметь дел. Гермиона удивилась, увидев имена Пруэттов, Уизли и Поттера в списке вторых — в прошлой жизни две из трёх фамилий в её жизни играли наиглавнейшую роль. Гектор утверждал, что эти семьи находятся под влиянием Дамблдора. Семьи же, с которыми просто близки эти, ещё можно было перетянуть на свою сторону. Что и сделал Гектор в случае с Люпином. Вопрос о том, какие проблемы у него лично с Дамблдором, Гектор снова проигнорировал.       Ещё больше Гермиону удивил список тех, кто, по его мнению, являются союзниками. Малфой, Блэк, Лестрейндж, Нотт… И Гектор посоветовал присмотреться к Риддлу.       — Вы же утверждали, что он сумасшедший, как и его дядя, — изумилась Гермиона.       — Это не значит, что он не может быть союзником, — парировал Гектор. — Я же не замуж тебя выдаю.       Гермиона подавилась воздухом и что-то невразумительно булькнула.       — Ты наблюдала за всеми на голосовании, значит, должна была заметить, что некоторые из чистокровных смотрели на него, прежде чем проголосовать. Он лидер, — поучительно проговорил Гектор.       Грейнджер кивнула.       — Удивлена, что вы это заметили.       — Этот парень достоин того, чтобы за ним присматривали, — усмехнулся Гектор. — Чем я и занимался. Уверен, он обязательно покажет себя. Не знаю: в хорошем или плохом смысле, но обязательно покажет.       Гермиона ещё раз поразилась, насколько хорошо Гектор разбирается в людях. Вообще-то относительно Риддла их мнение совпадало. Он обязательно себя покажет. Такую силу не скрыть и не задавить. Но можно постараться направить её в нужное русло. И тогда шанс, что он станет Великим — в хорошем смысле, будет гораздо выше.       Удивительно было уже то, что её пребывание, хоть и косвенно, но влияло на Риддла. В прошлом он не вступал в род Гонтов. И Грейнджер не знала, радоваться ей или нет. Кто знает, может, она своим участием сделала только хуже?       Увидеть его среди прочих магов было… Волнительно. Грейнджер не сходила с ума от его красоты, прекрасно помня его змеиные черты лица после возрождения. Но была в нём какая-то магия. Он был как пламя для мотылька. Такой же опасный, но такой притягательный.

* * *

      Третьего августа случился взрыв. На первой полосе «Ежедневного пророка» красовалась колдография Гектора и Гермионы с Заседания, на которой Гермиона отвечала на заданный вопрос, а Гектор смотрел на неё с гордостью. Колдографию сопровождал не менее претенциозный заголовок: «Спасители магического мира». И ссылки на страницы с интервью Сесила Ли, Гиппократа Сметвика, комментариями зельеваров и самого Дамблдора!       Оповещающие чары раздражали звоном с самого утра. Защитные заклинания были настроены только на то, чтобы пропускать почту из Министерства и от знакомых волшебников — а именно: от Горация и Сметвика.       Гермионе пришло письмо из «Объединения зельеваров» с приглашением на экзамен для проверки уровня знаний и получения звания Мастера — в случае успешной сдачи, конечно. Дата тестирования была назначена на шестнадцатое января. Услышав об этом, Гектор самодовольно улыбнулся и так выразительно посмотрел на Гермиону, что та поняла — следующие полгода она проведёт за котлами. И мысленно застонала.       Быстро привыкнув к мельтешению оповещающих чар, Гермиона погрузилась в работу. Заказов на антиликантропное было очень много. Помимо этого, нужно было выполнять и стандартные заявки, которые Гектор любезно свалил на Гермиону, оправдываясь тем, что ей нужна практика.       Сам он куда-то пропал на весь день. Осознав, что его нет в поместье уже около двенадцати часов, Гермиона наколдовала патронус и отправила гневное послание. Влетевший спустя пару минут орёл извинился голосом Гектора, предупредил, что она сегодня может его не ждать, и растворился в воздухе.       То же самое повторилось и на следующий день. И всю следующую неделю Гектор каждый день куда-то уходил рано утром, а возвращался глубокой ночью. Виделись Грейнджеры только за завтраком, во время которого Гектор таинственно ухмылялся и ловко избегал ответа на вопрос о том, где же он всё-таки пропадает. Это сильно нервировало и раздражало Гермиону. В прошлый раз такие его исчезновения закончились созданием приюта, новой должностью члена попечительского совета и антиликантропным для оборотней в школе. Чего ожидать на этот раз, Гермиона боялась даже представить. Лучше бы, чтобы это было что-то личное — Миранда делала уж больно загадочное лицо, когда забирала заказы для Мунго. Но даже если это и не имело никакого отношения к сердечным привязанностям Гектора, то хотелось бы, чтобы всё было хотя бы в рамках закона. Почему-то теперь Гермиона не сомневалась, что Гектор скрывает ещё кучу тузов в рукаве.       Закончились вылазки Гектора так же резко, как и начались. В очередное утро, закончив завтракать, они вместе отправились в лабораторию. Гермиона, после вынужденного недельного одиночества и разговоров только с домовиками, старалась даже не дышать, опасаясь спугнуть Гектора.       Пока она подготавливала несколько котлов в своей части лаборатории, Гектор выудил из кармана коричневой лабораторной мантии потрёпанный лист пергамента, разложил его и, почесав бровь, стал раздавать указания Флору.       Флору за эту неделю тоже наскучило общество одной лишь хозяйки, поэтому приказы Гектора он выполнял со скоростью снитча, тут и там появляясь в разных частях лаборатории. Черри наблюдала за эльфом, сложив лапки на груди и состроив недовольную мордашку. Она-то сама готова была каждую секунду находиться с Гермионой.       Через полчаса работа у магов кипела. Гермиона перестала обращать внимание на дядю. Она по обыкновению переговаривалась со своей эльфийкой, которая за эту неделю привыкла её развлекать. Иногда к ним присоединялись Фиг, или Пича, или Эпл(1). Но Черри, судя по всему, на своих эльфийских каналах обозначала, что предпочитает единолично овладевать вниманием хозяйки, поэтому остальные домовики проводили с ними меньше времени. В целом, Черри заменяла Гермионе подругу. Она обсуждала с ней разные вещи, включая моду, диеты и, что самое удивительное, они даже умудрялись сплетничать. Выяснилось, что у Фиг и Эппл что-то вроде домовичьего романа. Причём уже довольно давно.       — Мисс тоже следует завести отношения, — посоветовала эльфийка.       Она сидела на столе и покачивала ножками.       — Мисс заведёт отношения только после того, как их заведёт Черри, — ответила Гермиона, помешивая зелье. — Принеси толчёные маргаритки, пожалуйста.       Черри испарилась, а через пару секунд поставила на стол Гермионы ступку с маргаритками и вновь села на своё место.       — Черри нравится один домовой эльф, — доверительно проговорила эльфийка, и Гермиона подняла удивлённый взгляд. Где-то в другой части лаборатории что-то грохотнуло — видимо, Гектор тоже слышал их разговор. — Его зовут Чер, — продолжила она как ни в чём не бывало, всё так же раскачивая ножками. — Но Чер очень привязан к своему хозяину, Черри тоже привязана к мисс, так что Черри и Чер не могут быть вместе, — продолжила она чуть более грустным тоном. — Но Черри часто видит Чер на рынке.       Грейнджер медленно перевела взгляд на Гектора, который выглядел, как и она сама, ошарашенным, а затем снова посмотрела на Черри.       — Чер, — протянула Гермиона, задумавшись о том, какой недоумок может назвать эльфа — стулом(2).       — Чер, — кивнула эльфийка.       — Если Черри хочет служить с Чер, то я…       — Нет! — воскликнула та и помотала головой. — Черри никуда не уйдёт, мисс.       И исчезла, противореча своим словам. Видимо, опасаясь, что Гермиона договорит свою фразу.       Покачав головой, та продолжила варить своё зелье. До вечера Черри больше не показывалась на глаза. К ужину пришёл Фиг и настойчиво позвал хозяев в столовую, оба Грейнджера оставили зелья под чарами стазиса и вышли из лаборатории. По дороге Гектор склонился к Гермионе:       — Вот уж не думал, что ты так близка с домовиками.       Грейнджер строго посмотрела на дядю.       — Что поделать, если кроме них в поместье не с кем поболтать.       Гектор поднял ладони в капитулирующем жесте и усмехнулся.       — Сегодня к нам зайдёт Гораций.       И словно в подтверждение его слов, Гермиона почувствовала настойчивый зуд на спине, где-то на уровне левой лопатки.       Гораций, как и всегда, был чрезвычайно рад видеть Грейнджеров.       Отужинав, они все вместе переместились в библиотеку, прихватив бокалы с вином. Эльфы накрыли стол в библиотеке. В корзинках Гермиона обнаружила фрукты и сыр.       — Сегодня было первое собрание новым составом, — поделился Гораций, отрывая виноград с веточки. — Миссис Гринграсс как никто лучше подходит на должность преподавателя «Истории и традиции чистокровных родов»! Замечательная женщина, — улыбнулся он.       Гектор выразительно взглянул на Гермиону. Он утверждал, что семейство Гринграсс относится к «нейтральным». Тем, кто лояльно относился к маглорождённым, но и традиции чистокровных соблюдал. Так что назначение миссис Гринграсс было хорошей новостью. Впрочем, Гектор уже рассказал Гермионе о назначении Гринграсс — это обсуждалось на собрании попечительского совета.       — Я думала, миссис Гринграсс волнует только длина юбок у учениц, — усмехнулась Гермиона.       Гораций улыбнулся и подмигнул ей.       — Миссис Гринграсс была замечательной ученицей. Я рад, что теперь её энергия направлена в нужное русло, — поделился он.       — То есть ты признаёшь, — ехидно протянул Гектор, — что женщины не должны только воспитывать детей и организовывать приёмы?       — Ну, миссис Гринграсс воспитала потрясающих детей, которые уже выпорхнули из гнезда, так сказать, — усмехнулся Гораций. — Так что в первую очередь — это шанс для неё быть поближе к детям.       Гектор закатил глаза.       — Ты сексист, — упрекнул он.       — Ничего подобного, — развеселился Гораций; он немного покраснел от выпитого вина. Гермиону искренне восхищала его способность игнорировать подколы и брюзжание Гектора. — Взять хотя бы мисс Грейнджер, — он перевёл взгляд на Гермиону, и та вздрогнула — она знала, что это за взгляд. Он означал что-то вроде «сейчас я буду тебя сватать». — Я признаю её блестящий ум. И не только я. Я организую приём в конце августа, не хотела бы ты, дорогая, познакомиться с Нобби Личем?       Гермиона заметила, что Гектор подобрался и сел ровнее в своём кресле. Она собиралась ответить то, что отвечала в таких случаях всегда, но не успела.       — Благодарю, — ответил Гектор совершенно неблагодарным тоном вместо неё, — но не стоит, Гораций. У Гермионы много дел, так что она не сможет явиться на приём в конце августа.       — Тогда вы просто обязаны посетить мою вечеринку в Хэллоуин, — как ни в чём не бывало продолжил Слагхорн. И откуда только в нём эта тяга к вечеринкам? Уж не читал ли он Великого Гэтсби? Может для него, как и для главного героя книги, это единственный шанс увидеть свою возлюбленную? Это многое бы объяснило. — Думаю, детям будет интересно познакомиться с изобретателями антиликантропного зелья, — последние слова он произнёс с нажимом, и Гермиона выпорхнула из своих размышлений.       Слагхорн высказал Гектору свою обиду, когда выяснилось, что тот не поделился с ним такой важной новостью, как прорыв в зельеварении. Так что на этот раз Гектору пришлось отступить.       — Конечно, — ответил он. — Мы обязательно посетим твою вечеринку в Хэллоуин.       Гермиона еле сдержала усмешку, наблюдая за дядей.       — Думаю, Нобби тоже согласится прийти, — весело добавил Гораций.       Грейнджер услышала, как у Гектора заскрежетали зубы, и, не выдержав, расхохоталась.

* * *

      Вообще-то, когда Гектор утверждал, что у Гермионы не будет времени, чтобы посетить вечеринку Слагхорна, она думала, что тот просто не хочет, чтобы она её посетила. Хотя стоило признать, что, несмотря на изворотливость, Гектор никогда не лгал. Поэтому нужно было повнимательнее отнестись к его отказу Горацию. Кто бы мог подумать, что она буквально будет заперта в лаборатории и погребена работой. В отличие от Гектора, она пропадала там сутками.       Гермиона стала тщательно подбирать слова, чтобы Черри больше не исчезала. Эльфийка теперь была её постоянной спутницей.       Во всём этом был и положительный момент — казалось, что она сможет сдать экзамен на степень Мастера зельеварения, даже если её разбудят ночью и поставят к котлу.       Пока Гектор экспериментировал с новыми составами, Гермиона набивала руку на известных зельях. Откуда Гектор берёт эти самые рецепты новых составов, Грейнджер не знала. Попытки выяснить что-либо с треском проваливались.       Отчаяние от одиночества достигло предела, когда в конце августа, после месячного заточения в лаборатории, она выбралась в библиотеку, чтобы передать зелья Миранде.       — Ты выглядишь уставшей, детка, — проохала медиведьма, разглядывая девушку; она всегда называла Гермиону «деткой» и относилась к ней тепло и слегка покровительственно, но это не раздражало.       Гермиона вымученно улыбнулась.       — Не хотите чаю, Миранда? — предложила она.       Медиведьма с радостью согласилась. Она сняла с плеча сумку и позволила Гермионе проводить её в столовую. У Миранды, казалось, была припасена целая куча забавных историй из больницы, и она щедро ими делилась. Грейнджер весело смеялась, слушая её рассказы. Эльфы — эльфами, но она всё же соскучилась по человеческому общению.       — Самые тяжёлые пациенты — это дети и зельевары, — серьёзно произнесла Миранда. — Дети отказываются принимать горькие противные зелья, а зельевары… впрочем, тоже отказываются принимать горькие и противные зелья, — усмехнулась она, — которые приготовил другой зельевар, — добавила она, — или, не дай Мерлин, штатный зельевар Мунго! Всегда хотят лечиться сами, своими составами. Только вот есть одна проблема: поднявшись из магической комы, сразу стоять за котлом они не могут.       Гермиона усмехнулась.       — Ну, обещаю, что если попаду в больницу — доверюсь вам целиком и полностью.       Миранда отмахнулась.       — Не говори глупостей, детка. Ты ещё слишком молода, чтобы попадать в больницу, — и она задумалась. — Хотя если ты соберёшься экспериментировать и тебя в итоге придётся собирать по частям, то обещаю лечить только вашими зельями.       — Сколько сейчас частных зельеваров работает на Мунго? — поинтересовалась Гермиона.       Она подобрала ноги с прохладного пола и упёрлась коленями в стол.       — Сейчас только вы, Грейнджеры, — ответила медиведьма. — Да. Белби, насколько я знаю, заперся и не выходит из своей лаборатории совсем! А миссис Принц возится с наследником. Уж не знаю, чего она там третий месяц с ним делает, но варить зелья временно перестала. А мальчик, надо сказать, у них замечательный.       Гермиона вскинула взгляд.       — С ним какие-то проблемы? — невпопад удивилась она и тут же затараторила: — То есть я хотела сказать… Ну, раз вы его видели, значит, он был в больнице?       Медиведьма улыбнулась, помешивая чай.       — С мальчиком всё в порядке, — ответила она и похлопала Гермиону по руке. — Миссис Принц зарегистрировала его у нас, так как её дочь этим не озаботилась в своё время, — она поджала губы.       — Что ж, — протянула Гермиона, мысленно радуясь даже таким крохам информации о Северусе Снейпе, — я рада, что у наследника миссис Принц всё хорошо, — и тут Гермионе пришёл в голову другой, более важный вопрос: — Миранда, вы сказали, миссис Принц зарегистрировала ребёнка. Выходит, у вас нет информации о тех детях, что не зарегистрированы в Мунго?       — Не совсем, — неохотно ответила Миранда. Она смерила Гермиону внимательным взглядом, и, видимо посчитав, что в информации ничего важного нет, пояснила: — О детях-волшебниках мы знаем с самого их появления на свет: нам передают информацию из книги в Хогвартсе. По количеству незарегистрированных у нас мы можем судить о числе маглорождённых. Чистокровные и полукровки знакомы с процедурой. Поверь, даже Малфои хотя бы раз бывали в Мунго, — усмехнулась она.       Гермиона помешала ложечкой чай, наблюдая, как искажается глянцевая поверхность.       — Но для чего нужна такая практика? — протянула она, отрываясь от созерцания содержимого своей кружки и поднимая взгляд на медиведьму.       Миранда замялась на несколько мгновений. Было видно, что она колеблется.       — Я думаю, рано или поздно тебя и так ввели бы в курс дела, потому что Гектор помогает нам с этим… Но всё же, детка, прошу дать клятву на магии, что ты ни с кем не станешь обсуждать эту информацию, кроме посвящённых, — настояла медиведьма.       Гермиона задумалась. С одной стороны, ей действительно было интересно узнать то, что скрывает Миранда. С другой стороны, обвешивать себя клятвами не очень-то хотелось. Победило, как всегда, любопытство.       — Клянусь, и магия мне свидетель, что ни с кем не стану обсуждать полученную информацию и не использую знания во вред, клянусь! — проговорила она; двух ведьм окутало голубое сияние.       Миранда удовлетворённо кивнула.       — Детки, рождённые в мире маглов, зачастую не понимают своей силы… А так как времена нынче непростые, они и вовсе стараются сдерживать свои «странности», — медиведьма поморщилась. — Из-за этого они страдают здоровьем, многие начинают заболевать волшебными болезнями, которые не вылечить магловскими… Как же их, — она щёлкнула пальцами, — таблетками! Да. Мы сотрудничаем с несколькими больницами, передаём им список детей, о которых нужно в случае чего сообщать. Посвященных мало, но если за год нам удаётся спасти одного-двух ребятишек — это уже победа.       — О, — протянула Грейнджер.       Что ж, оказывается у целителей гораздо больше обязанностей и тайн, чем она себе представляла. Фактически это нарушение Статута. Интересно, это Министерство закрывало глаза на такую практику, или работникам Мунго удавалось это тщательно скрывать?