"Бис" для суфлёра

      Нобби Лич появился в начале шестого. Очевидно, сразу после окончания рабочего дня он направился к ней, не задерживаясь. Это немного льстило: их встреча имела для него значение. Впрочем, как и для Гермионы. После встречи с Риддлом она уверилась в том, что хочет во всём разобраться получше.       На первый взгляд Лич казался невзрачным: русые волосы, собранные в тугой хвост, обычные голубые глаза, невыразительные черты лица; длинная чёрная мантия, плотно застёгнутая, завершала «невзрачный» образ. Но при более тщательном рассмотрении становилось понятно, что всё это — напускное. Он будто намеренно старался выглядеть неприметно. Под мантией явно проглядывались очертания крепкого тела, идеальная осанка. Цепкий, уверенный взгляд. Ухоженные волосы, кожа и руки. Дорогая ткань мантии, качественный пошив. Да, с этим мужчиной определённо всё не так просто.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — улыбнулся он, подходя к ней, — рад, что вы пришли.       Гермиона приподнялась, чтобы поздороваться, и тоже вежливо улыбнулась.       — Добрый вечер, мистер Лич.       — О, я думал, вчера мы договорились о том, что я — просто Нобби! — сказал он, присаживаясь за стол.       — Вы первый начали эту игру, — заметила она.       Нобби приложил обе руки к сердцу.       — Каюсь! — он немного склонил голову набок. — Мисс Грейнджер, как вы смотрите на то, чтобы отправиться в магловский Лондон? — поинтересовался он осторожно. — Понимаете, не хотелось бы, чтобы пошли разговоры…       — Конечно, — оборвала его Гермиона. Она мгновенно оказалась на ногах и, уменьшив книгу, убрала её в карман. — Я буду только рада.       Нобби расплылся в улыбке. Он галантно предложил руку, и они вместе вышли на улицу, сразу трансгрессируя.       Приземлились они в каком-то неприметном переулке. Нобби трансфигурировал свою мантию в магловское пальто и не успела Гермиона достать свою палочку, как он изменил её мантию. Это показалось ей странным: направлять палочку на другого волшебника, не предупредив его об этом, не было принято. Собственно, как и то, что он сам выбрал пальто для неё. Светлое, примерно до середины бедра. Правда, сочеталось оно с платьем и сапогами идеально.       — О, магловские вещи, — заинтересованно протянул он, внимательно рассматривая платье Гермионы.       Сам он был в идеальном костюме-тройке в клеточку, тоже простом, но явно из дорогой шерсти. Качественные туфли были хорошо начищены. Вообще-то в таком виде он был даже больше похож на влиятельного человека, чем в мантии. Лич, судя по всему, знал толк в моде.       — А я уж было подумал, что и платье придётся трансфигурировать. Обычно чистокровные леди, знаете ли, предпочитают что-то более… пышное, — улыбнулся он.       — Предпочитаю магловские наряды, — просто ответила Гермиона.       Она так же держала Нобби под руку. Пара вышла из переулка и направилась вдоль улицы, освещённой фонарями. Как и всегда в это время года, в городе стоял плотный туман.       — И правильно, — немного пренебрежительно бросил Нобби, — не понимаю, как женщинам не надоедает затягивать себя в корсеты. Да и тысячи юбок мешают…       — Это их выбор, — с легкой улыбкой ответила Грейнджер, — они привыкли к этому с детства.       — Мне этого не понять, — как-то странно усмехнулся он.       Они неспешно продвигались по улице, полной людей, пока не подошли к зданию. Гермиона рассмотрела вывеску. «RulesRestaurant» — гласила надпись. Это было одно из самых дорогих и популярных заведений в Лондоне, которое существовало и в её времени. Грейнджер неуверенно покосилась на Нобби.       — Думаете, будет свободный столик?       Он распахнул перед ней дверь и приятно улыбнулся.       — У меня здесь есть собственный столик.       — Вот как, — протянула Гермиона.       Придерживая её под локоть, Нобби подошёл к гардеробной, куда они сдали пальто. К ним мгновенно подскочил метрдотель.       — Мистер Лич! Вы будете вдвоём, или к вам присоединятся?       — Вдвоём, — ответил Лич и позволил проводить к столику.       Гермиона не могла скрыть восторг, рассматривая убранство заведения. Её любимый английский стиль: дорого, но не вычурно. Не так претенциозно, как у Горация. Всё обставлено со вкусом. Старинные гравюры с живописью, массивные золотые подсвечники, мраморные бюсты. Тёплый свет ламп, тепло камина. И полный зал людей. А так и не скажешь, что где-то страдают сироты. Вздрогнув от собственных мыслей, Грейнджер вернула внимание к Нобби. Он смотрел на неё с интересом.       — Здесь восхитительно, — улыбнулась Гермиона.       Им подали напитки, и Нобби наполнил бокалы.       — Это ресторан моих родителей.       Грейнджер подавилась вином. Откашлявшись, она вытерла губы салфеткой и ошарашенно посмотрела на мужчину, сидящего перед ней.       — Правда?       — Да, — лаконично ответил Лич.       Гермиона ещё раз осмотрелась.       — С ума сойти! — прошептала она, подаваясь вперёд.       — Рад, что ты оценила, — самодовольно проговорил он, как-то незаметно переходя на «ты». — Обычно магов это не впечатляет, — протянул он.       — Послушай, здесь так прекрасно, что не верится, что обошлось без волшебства!       — О, но всё же обошлось, — усмехнулся Нобби, — я — первый волшебник в семье. Мои родители достаточно обеспеченные люди. Отец работает в Парламенте Великобритании, а мать занимается рестораном. То, что ты видишь, целиком и полностью её заслуга.       — Впечатляет, — одобрительно протянула Гермиона. — Ты один в семье?       — Да, — кивнул Нобби. — Так что если бы я не оказался волшебником, то пошёл бы по стопам отца.       Гермиона разглядывала его с ещё большим интересом.       — И ты не жалеешь? — поинтересовалась она. — Ну, знаешь, такие возможности… — и неопределённо обвела воздух рукой.       Нобби пожал плечами и отпил вино из бокала, задумавшись.       — На самом деле, нет. Вообще-то изначально я планировал вернуться в этот мир, всё же маги не очень любят маглорожденных. Но у меня появился шанс начать всё с нуля, а не идти по проторенной дорожке… И я предпочёл остаться среди магов, — он помолчал, пока официант расставлял заказ, — пришлось потрудиться, но благо деньги у меня есть, и мне не пришлось выживать на ту мизерную зарплату…       Грейнджер кивала, слушая Нобби. Он много рассказывал о себе, лишь изредка задавая вопросы ей, но Гермиона была не против такого положения вещей. Говорить о себе ей не очень-то хотелось. Нобби казался приятным, вежливым, обходительным. Его низкий бархатный голос зачаровывал. Великолепная еда, вкусное вино, тёплая и уютная атмосфера… Всё располагало к общению. Что ж, Нобби Лич определённо умел произвести впечатление.       После ужина они отправились гулять по Лондону. Странно, но расставаться не хотелось. Рядом с Нобби было спокойно, не чувствовалось того напряжения, которое возникало всякий раз, когда рядом оказывался Риддл.       Они попрощались, когда время близилось к полуночи.       — Гермиона, — позвал Нобби, до того, как она успела трансгрессировать, — не хочешь сходить со мной на концерт в субботу?       — На магловский? — улыбнувшись, поинтересовалась она.       — Да.       — С удовольствием, — протянула Гермиона, подмигнула и в следующий миг трансгрессировала.

* * *

      Стараясь сохранять хладнокровие, Том покинул кафе, оставив Антонина приглядывать за мисс Грейнджер. Было крайне интересно, с кем она проведёт этот вечер, но наблюдать за ней самому было выше его достоинства, однако оставлять её без внимания — непозволительно. Благо встреча с Розье немного отвлекала его от навязчивой идеи.       Оба Розье — и сын, и отец — приняли метки. Это было настоящей победой для Риддла и Рыцарей в целом. После истории с Виндой Розье эта семья старалась держать нейтралитет, но долго такое продолжаться не могло — амбиции Розье были высоки и постепенно вытесняли чувство вины за свою родственницу, которая бросила тень на весь род, следуя за Гриндевальдом. В свою очередь Том, усмехнувшись, пообещал, что не собирается становиться новым Тёмным Лордом.       После того, как Курт и Алан Розье покинули поместье, Риддл и Малфой синхронно упали в кресла перед камином и уставились в пламя. Треск дров, пылающих в камине, расслаблял. Том откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Апатия — кажется, это была именно она — опутывала его колючками, буквально забираясь под кожу.       — Я сотни раз пересчитываю голоса, — подал голос Малфой; немного хриплый после долгого молчания. — Мы знаем, что за меня со стопроцентной вероятностью будет двадцать голосов. За Лича — семнадцать. Остаётся ещё десять семей, которые обычно не принимают участие в выборах — нейтралы. И ещё двадцать три, которые чаще всего голосуют с большинством. Но во время выборов голосование будет тайным, поэтому волшебники будут готовиться заранее, стараясь выведать, кто и за кого… У нас есть шанс перетянуть их на нашу сторону, но такой же шанс есть и у Лича.       — Значит, мы должны сделать всё, чтобы все тридцать три голоса были твои. А ещё лучше, если и семнадцать голосов Лича удастся перетянуть на нашу сторону.       — Дамблдор что-то готовит, — протянул Малфой. — Что-то, что вознесёт Лича. Нам тоже нужен козырь.       — У тебя, судя по всему, есть идеи? — поинтересовался Том.       Малфой кивнул и шумно выдохнул, прикрыв глаза.       — Приют, — проговорил он. — Это может мне помочь.       Апатия и усталость. Было ощущение, что тяжесть всего мира давит на плечи.       — Ты уже говорил с Гектором? — спросил Риддл, сверля Абраксаса взглядом.       — Говорил, он согласен, — ответил тот, — объявим это на февральском собрании. Потому что этот проект завернут. У Министерства нет финансирования.       — Ясно, — процедил Том.       — Я, Лестрейндж и Грейнджеры будем основными вкладчиками. Так выигрываем мы все. Мне неприятно сотрудничать с девчонкой, но… Я думаю, смогу перебороть себя.       Риддл кивнул.       Снова эта девчонка. Как бы он хотел, чтобы она просто исчезла.       Попрощавшись, Том отправился в поместье, где его тут же встретил Антонин, провожавший Лестрейнджа, у которого закончилась тренировка. Долохов выглядел возбуждённым. Наткнувшись на серьёзное лицо Риддла, он слегка закатил глаза.       — Ужин на столе, заказал в одном ресторанчике в Косом, — бросил Антонин.       Готовить он не умел, а у Тома не было на это времени. Так что они питались в основном едой из ресторанов. Иногда, когда к ним присоединялся Лестрейндж, он приводил своего эльфа. Тот готовил впрок и делал уборку в поместье. Это было удобно. Лестрейндж давно предлагал отдать одного из своих домовиков Тому, и тот подумывал согласиться. Тем более, что теперь у него и впрямь не останется времени на домашние дела.       Долохов вошёл на кухню вместе с Томом и заваривал себе чай, пока Риддл снимал чары стазиса с тарелок. Сжавшийся желудок, отреагировавший на запах еды, невежливо напомнил Тому, как давно он не ел.       — Мисс Грейнджер встречалась с Личем, — как бы между прочим бросил Антонин.       Рука дрогнула, вилка противно скрипнула по тарелке. Есть резко расхотелось. Том поднял тяжелый взгляд на Долохова.       — И?       — Они трансгрессировали в магловский Лондон, — ответил тот, — не смог отследить. К тому же мне нужно было вернуться на тренировку с Юстином.       — Я понял, — ответил Том.       Он отложил приборы и бросил злобный взгляд на еду, словно это именно она была виновата в том, что он не хочет её есть. Было не поздно, но он отправился в свою спальню, не желая общаться с Антонином. Порой они устраивали тренировки по вечерам, но Риддл опасался, что сегодня просто убьёт Долохова, не сдержав силу.

* * *

      Проснувшись утром, Гермиона чувствовала себя невероятно воодушевлённой. Волшебный вечер с Нобби в магловском Лондоне помог ей. Будто кто-то накачал её энергией. Апатия улетучилась, появилось ощущение уверенности: она знала, что делать. Ей нужно было скооперироваться с Нобби. Она сблизится с ним, а после его победы на выборах, поможет сохранить ему жизнь. И будет иметь влияние на Лича. Это было восхитительно. И это, конечно, если не брать во внимание, что он симпатичный и заинтересовал её как мужчина, а не только как средство для достижения цели.       Оставалось осторожно убедить в этом Гектора.       Кивнув самой себе, она спустилась к завтраку, стараясь вести себя сдержанно и не раздражать дядю. Впрочем, он выглядел абсолютно невозмутимым, как скала, даже несмотря на то, что был ею недоволен. Гермиона сама для себя решила, что если нужно будет сотрудничать с Дамблдором — она пересилит свою неприязнь. В конце концов, она должна была абстрагироваться от своих чувств. Ради всеобщего блага, конечно.       Грейнджер опустилась на своё место, поздоровавшись с Гектором, и призвала газету, отгородившись ею от дяди. Черри уже подала завтрак, по мнению Гермионы, более плотный, чем обычно.       Спустя полчаса она отложила приборы и взмахом палочки сложила газету. Гектор, как оказалось, смотрел на неё. Гермиона вздрогнула от его пронзительного взгляда. Она догадывалась, о чём будет разговор, и уже настроилась защищаться, раздумывая, какой аргумент выдать первым… Однако её предположения оказались неверными.       — В одиннадцать тридцать будут два заседания суда, — начал Гектор, — одно по делу о раскрытии Статута, другое — о нападении оборотня…       — Оборотня? — удивилась Гермиона.       — Да, — кивнул Гектор. — И нам нужно появиться на обоих заседаниях. Ты отправишься на первое, я на второе.       — Но…       — Оборотень не из нашей страны, — опередил её дядя, — обычно с такими, как он, разбирались быстро… Но Трэверс после августовского Заседания запретил мракоборцам сразу уничтожать их, поэтому его будут судить.       Гермиона зло хмыкнула.       — Его приговорят к поцелую. Можно подумать, я не слышала, как эти идиоты недовольны реформой об оборотнях.       — Для этого я и иду туда, — хмуро ответил Гектор.       Она задумчиво кивнула.       — А Статут? Почему мага судит Визенгамот? — поинтересовалась она.       — Статут нарушил сотрудник Министерства, об остальном узнаешь на заседании. Иди собирайся, я распорядился, чтобы Черри подготовила для тебя судебную мантию.       Гермиона отправилась в свою комнату. Холодный тон Гектора красноречиво указывал на его недовольство, но сейчас она была не в том положении, чтобы спорить с ним или что-то ему доказывать.

* * *

      Они вышли в каминном зале Министерства. Оба в бордовых мантиях и плоских шляпах. Оба с настолько кислыми выражениями лиц, что, увидев их, даже Слагхорн перестал улыбаться.       Уже сидя в своём зале, Гермиона удивилась, что Гораций явился в министерство. Судя по всему, он пользовался любой возможностью, чтобы сбежать из школы. Он отправился на слушание по делу оборотня. Статут его мало интересовал. Вообще-то в этом зале и вовсе было мало магов. Человек двадцать, не больше. Подавляющее большинство находилось во втором зале, и Гермиона немного позавидовала дяде. Впрочем, она не была уверена, что смогла бы отстоять оборотня. Её опыт всё ещё был скудным, поэтому Гектор не доверял ей серьёзные суды.       Гермиона осторожно осмотрелась. В отличие от августовского Заседания, сейчас все сидели на одной стороне. На противоположной стороне располагались скамьи, занятые репортёрами. В центре между рядами сидений находился большой деревянный стул, обращённый к судье. Атмосфера стояла немного гнетущая. Гробовая тишина нарушалась лишь стуком каблуков, когда в зале появлялся очередной маг. Каждый раз Гермиона вздрагивала и вскидывала голову, надеясь увидеть хотя бы одно знакомое лицо.       И вот её надежды оправдались. Буквально за пять минут до закрытия дверей в зал стремительной походкой вошёл Нобби Лич. Увидев его, Грейнджер выпрямилась и постаралась сдержать широкую улыбку. Когда Нобби заметил Гермиону, его взгляд потеплел. Он еле заметно кивнул и направился в её сторону, чтобы сесть рядом. Пока Грейнджер провожала взглядом Нобби, она упустила момент, когда в зал вошёл ещё один человек. Посмотрев на источник новых шагов, Гермиона вздрогнула. Риддл расслабленно направлялся в их сторону. Гермиона поспешила отвернуться к Нобби, всё ещё смущаясь Риддла.       — Доброе утро, — прошептала она, склонившись к Личу.       — Доброе утро, Гермиона, — в тон ей ответил Нобби и тепло улыбнулся. — Рад тебя видеть.       Он смотрел ей в глаза, и Грейнджер понимала, что он не обманывает её. Он действительно был рад. Его ладонь коснулась её руки, и Гермиона, смутившись, покраснела. Нобби склонил голову к плечу.       — Пообедаем после Заседания?       — С удовольствием, — шепнула Гермиона.       Грохотнули двери, эхо раскатом пронеслось до сводчатого потолка, разрывая почти интимную обстановку. Грейнджер отпрянула от Нобби и посмотрела на судью.       — Слушание по делу о нарушении Статута о Секретности от второго ноября тысяча девятьсот шестьдесят первого года открыто. Судья: Уолтер Трэверс. Секретарь: Эмис Шеклболт. Обвиняемый: сотрудник Сектора патентов — Янус Нил Далтон. Статус крови — полукровка, — отчеканила Эмис.       — Благодарю, — кивнул Трэверс секретарю и повернулся к магам, расправляя плечи. — Магией клянусь честно и добросовестно исполнять возложенные на меня обязанности, осуществлять правосудие, подчиняясь только закону, быть беспристрастным и справедливым, как велят мне долг судьи и моя совесть.       — Принимаю клятву и клянусь, — произнёс каждый из волшебников.       Магия в зале суда сгустилась. Гермиона ощущала её каждой клеточкой своего тела. Она не давила, не причиняла неудобств, просто казалось, что воздух вдруг стал другим. В такой момент появилось ощущение причастности к чему-то великому. Древняя магия всегда вызывала у Гермионы трепет в душе, некое благоговение перед её мощью. Остальные маги, судя по выпрямившимся спинам и напряжённым позам, чувствовали то же самое.       — Прошу ввести подсудимого, — пробасил Трэверс.       На противоположной от его кафедры стороне зала с громким стуком распахнулась небольшая дверь, и в дверном проёме появился молодой мракоборец с невозмутимым выражением лица, ведущий перед собой подсудимого. Мужчина не выглядел испуганным или забитым, его вид скорее выражал усталость: ссутуленные плечи, острыми углами выпирающие сквозь тонкую ткань чёрной мантии, опущенная голова, скорбное, немного болезненное выражение лица. Откровенно говоря, его было жаль. Когда маг сел в деревянное кресло, Гермиона вся обратилась в слух, полностью абстрагируясь от своих проблем.       — Мистер Далтон, — начал Трэверс, — вы обвиняетесь в нарушении Статута о Секретности, вы согласны с обвинением?       — Согласен, — тихо проговорил мужчина.       Трэверс кивнул и взял в руки пергамент.       — Вечером, тридцать первого октября мистер Далтон усыпил магла с помощью заклинания Сомниум, затем влил маглу настойку растопырника, рябиновый отвар, зелье глоток мандрагоры и тонизирующий отвар.       Слушая это, Гермиона совсем не аристократично открыла в удивлении рот, брови взлетели, рискуя слиться с линией волос. Она переводила взгляд между Трэверсом и Далтоном, забыв, как дышать. Трэверс тем временем продолжал:       — Затем применил к маглу Энервейт, но когда тот не пришёл в себя, вынужден был вызвать целителей из Св. Мунго, — закончил он и осмотрел зал. Наткнувшись взглядом на Гермиону, он приподнял бровь и обратился к ней: — Мисс Грейнджер, судя по всему, вас впечатлил список зелий, применённых к маглу, — все волшебники мгновенно посмотрели на неё, и только тогда Гермиона поняла, что так и сидит с открытым ртом; она закашлялась. — Поясните, пожалуйста, всем остальным, что так сильно вас шокировало.       Гермиона поднялась, всё ещё неверяще смотря на Далтона.       — На-настойка растопырника не должна применяться к маглам, так как её действие направлено только на лечение магических ран, только у магов. Даже если маглу оставили раны с помощью магии, это зелье ему не поможет. В совокупности с рябиновым отваром её вообще не имеет смысла применять, так как в составах присутствуют взаимоисключающие компоненты. Глоток мандрагоры и тонизирующий отвар в привычном виде так же не предназначены для маглов: если зелья качественно приготовлены, концентрация магии в них просто убьёт магла… Вы пытались кого-то вылечить, мистер Далтон? — осторожно поинтересовалась Гермиона. Тот кивнул.       — К кому вы применили магию, мистер Далтон? — поинтересовался Трэверс.       — Моя племянница, — прохрипел тот, явно сдерживая эмоции, — она… Болела с самого детства, я просто не могу смотреть, как она угасает… и…       Он замолчал, опустив взгляд в пол. Гермиона рвано вздохнула и опустилась на скамью.       — Что с девочкой? — поинтересовался кто-то из зала; в голосе интересующегося не было слышно беспокойства, скорее, обычный интерес.       Это разозлило Гермиону, и она резко обернулась, стараясь отыскать волшебника. Нобби прикоснулся к её ладони.       — Девочка доставлена в больницу, за её жизнь до сих пор борются колдомедики, но концентрация зелий в крови высока. Магия разрушает её изнутри, — ответил Трэверс.       Гермиона удручённо покачала головой.       — Почему магла лечат в нашей больнице? — возмутился кто-то.       — Потому, что ему навредил маг, — неожиданно строго ответил Лич, смотря куда-то за плечо Гермионы; он по-прежнему касался своей ладонью её, успокаивая. — И мы должны исправить причинённый ущерб.       — Мистер Далтон его нанёс, ему и исправлять, — неожиданно высказался Риддл, который, как оказалось, сидел совсем неподалёку и прожигал взглядом Лича. — Мы нарушаем Статут ещё сильнее, позволяя нашим колдомедикам вмешиваться в спасение ребёнка, — сказал он, обращаясь ко всем волшебникам.       Послышался одобрительный гомон.       — Это вообще нас не касается, — процедила Гермиона, обращаясь к Трэверсу. — Насколько я поняла, мы здесь собрались не для этого.       — Верно, мисс Грейнджер, — одобрительно кивнул судья. — Стандартный приговор в таких случаях: пять лет лишения свободы в Азкабане на верхнем ярусе с правом посещения раз в месяц.       Гермионе показалось, что она ослышалась. Она неверяще посмотрела на Нобби. Он удивлённым не выглядел, но явно всё происходящее не одобрял. Прочие волшебники зашептались.       — Предлагаю уменьшить приговор до отстранения от должности без права восстановления, а также штрафа в размер оплаты услуг, оказанных клиникой, — проговорил Лич, поднимаясь с места.       — По какой причине мы должны делать такие послабления? — процедил Риддл.       — Он пытался спасти ребёнка, — выдохнула Грейнджер, глядя прямо на Риддла, — да, неумело. Но он явно не пытался никому навредить. Если девочку не удастся спасти, это и так станет для мистера Далтона самым больши̒м наказанием.       — Меня мало волнуют его моральные проблемы, — холодно ответил Том, — он нарушил Закон.       Брови Грейнджер взметнулись вверх от такого лицемерия; кому-кому, но не Риддлу укорять кого бы то ни было в нарушении законов.       — И тем не менее, — хрипло продолжила она, — кроме девочки, насколько я поняла, никто о мире магов не узнал, — она повернулась к Трэверсу, — значит, это дело скорее квалифицируется как «неправомерное использование магии», а не «нарушение Статута о Секретности»? Разве не так?       Трэверс повёл плечами и опустил взгляд на пергамент. Гермиона посмотрела на Эмис. Её одобрительный взгляд был направлен на Гермиону. Она еле заметно кивнула.       — Я думаю, мы можем переквалифицировать это дело в категорию «неправомерное использование магии», — протянул Трэверс. — Если ребёнку после лечения будет стёрта память.       Последние слова он произносил, глядя на Далтона. Тот удручённо кивнул.       — Итак, мистер Далтон отстраняется от должности, и, кроме того, он должен оплатить услуги клиники. Кто «за», поднимитесь.       Гермиона и Нобби поднялись одними из первых. Вслед за ними встали ещё несколько магов, которые на протяжении всего процесса молчали. Пятнадцать человек.       — Великолепно, — проговорил Трэверс, пока Эмис вносила информацию в записи. — Приговор вступает в свою силу, — он ударил молоточком по деревянной пластине. — Все могут быть свободны.       Гермиона приподняла брови, удивляясь, как стремительно всё закончилось. Заседание заняло всего полчаса.       — Я на секунду, — шепнула она Нобби, поднявшемуся на ноги и предложившему ей руку.       Гермиона протиснулась к проходу и поспешила к Далтону, которого ещё не успел увести мракоборец.       — Вы что-то хотели, мисс Грейнджер? — удивлённо протянул тот, когда она выскочила перед ним.       Гермиона порылась в складках мантии и достала клочок пергамента.       — Свяжитесь со мной сегодня вечером, — она вложила записку ему в ладонь, — это адрес поместья, направьте мне сову, чтобы мы смогли договориться о встрече.       — Но зачем?       — Я постараюсь помочь вашей племяннице, — нетерпеливо проговорила Гермиона.       — Извините, мисс Грейнджер, но я вряд ли смогу оплатить ваши услуги или услуги мистера Дагворт-Грейнджера…       — Договоримся, — буркнула Гермиона. — Напишите мне, — настойчиво повторила она.       — Хорошо, спасибо, — ошарашенно протянул Далтон.       Гермиона кивнула, нашла взглядом Нобби и направилась к нему.       Выходя с Личем из зала, она не обратила внимание на то, что чей-то холодный взгляд прожигает её спину.

* * *

      На следующее утро, за завтраком, атмосфера в поместье стояла напряженная. Гермиона ощутила это как только вошла в столовую. Взглянув на первую полосу газеты, она грязно выругалась.       — Извините, — проговорила она, обращаясь к Гектору, которого несколько удивили её замысловатые выражения. До этого она ни разу не ругалась в присутствии дяди.       — Ничего, — буркнул он в ответ. — Как ты это объяснишь? — он махнул головой в сторону газеты.       — Журналисты раздули это из ничего! — воскликнула Гермиона, защищаясь. — Мы не ругались с Риддлом, не было никакого скандала! Мы даже голос не повышали!       — Гермиона, — остановил её дядя, поднимая ладонь, — я жалею, что позволил тебе пойти на Заседание. Ты не должна была себя так вести.       Грейнджер вспыхнула и, открыв рот, удивлённо смотрела на Гектора.       — Ч-что?! Они хотели засунуть Далтона на пять лет в Азкабан! И я должна была молчать?!       — Ты могла просто воздержаться от голосования, — сухо бросил Гектор; одним его словом можно было высушить тропический лес.       — Нет, не могла, — она покачала головой, в её голосе прорезались стальные нотки. — Это не было нарушением Статута в полной мере.       — Ты не должна была устраивать скандал! — вскипел Гектор и стукнул кулаком по столу так, что зазвенели приборы.       — Я не устраивала скандал, — рыкнула в ответ Гермиона. — К тому же, кто бы говорил! Про вас написано не меньше! Эксцентричные выступления семьи Дагворт-Грейнджер, — передразнила Гермиона, цитируя статью.       — Я глава Рода, — веско произнёс он, — и я делал это на благо Рода! Меня поддерживали Сметвик и Ли!       — Меня поддержал Лич!       — Да уж, я вижу! — он ткнул пальцем в колдографию на которой Гермиона и Нобби переговариваются, склонившись друг к другу. — Общение с ним не идёт тебе на пользу!       — Зато вам идёт на пользу общение с Риддлом, — едко заметила Гермиона. — Я не жалею о том, что сделала!       Она с шумом отодвинула стул и выскочила из-за стола.       — Гермиона! — воскликнул Гектор, снова ударив ладонью о стол.       Та, не обратив внимания, вылетела из столовой и отправилась в лабораторию.       Ей было не до споров с дядей. Она вообще не понимала сути его претензий. Вчера вечером Гермиона рассказала ему, как прошло Заседание, и он ни слова ей не сказал. А сегодня устроил скандал из ничего. Гермиона не собиралась терпеть его поучительный тон. Будь он хоть трижды главой Рода.       Вчера вечером, до того, как отправиться на встречу с Далтоном, Гермиона сидела в библиотеке, изучая труды по ритуалистике в надежде найти хоть какую-нибудь подсказку о том, как снять проклятие некроманта и подробнее узнать об охранных тёмных чарах. Этим она планировала заняться и сегодня. Но после утреннего скандала ей не хотелось прикасаться к книгам, поэтому она решила не откладывать приготовление зелья, которое могло помочь юной Далтон.       Что примечательно, примерно через час Гермиона почувствовала, что Гектор ушёл из поместья. До самого вечера он так и не вернулся.

* * *

      Гермиона воспользовалась камином и вышла из зелёного пламени в Мунго уже поздно вечером. Она сразу направилась в кабинет Миранды. Ведьмы договорились о встрече, когда больница опустеет. Поэтому Гермиона без опаски шла по коридорам, нервно сжимая в кармане мантии пробирку с зельем.       Кабинет Миранды оказался заперт, но стоять под дверью и привлекать внимание Гермиона не хотела. Быстро распутав не слишком сложные охранные чары, она юркнула внутрь и запечатала дверь. Она упала на диван, стоящий у стены и упёрлась локтями в бёдра, пряча лицо в ладонях. Погрузившись в свои мысли, Грейнджер не заметила, сколько прошло времени, прежде, чем дверь снова открылась.       — Ох, Мерлин! — воскликнула Миранда, заметив девушку. — Милая, ты меня напугала!       — Вам стоит ставить чары понадёжнее, — протянула Гермиона.       — Да, — кивнула Миранда, приходя к своему столу, — только Министерство давно запретило пользоваться «надёжной» магией.       Грейнджер пожала плечами.       — Не думаю, что кому-то из Министерства понадобилось бы проверять, какие охранные чары стоят на двери в кабинет медиведьмы-лаборанта, — заметила она.       — Возможно, ты и права, — проговорила Миранда, перебирая бумаги на столе. — О чём ты хотела поговорить?       — О мисс Далтон, — ответила Гермиона, откидываясь на спинку дивана.       Миранда подняла заинтересованный взгляд и помахала палочкой, накладывая чары конфиденциальности. Она наколдовала себе кресло напротив дивана.       — Слушаю.       — Миранда, я приготовила зелье, которое поможет девочке, но оно…       — Тёмное, — оборвала её та, — я поняла. Оно точно поможет?       Гермиона уверенно кивнула.       — Определённо. Оно полностью нейтрализует действие всех зелий в её организме.       Миранда протянула ладонь. Гермиона достала из кармана мантии флакон с зельем и отдала его медиведьме.       — Я дам ей его сегодня ночью.       — Спасибо, — выдохнула Гермиона, — почему вы помогаете мне?       — Не тебе, а юной мисс, — улыбнулась Миранда, — если бы ты попросила меня убить девочку, я бы не согласилась.       Гермиона удивлённо открыла рот.       — Ч-что?       — А ты думаешь, к нам не приходят с такими просьбами? — Миранда усмехнулась. — Раз в неделю, бывает и чаще.       — Боже, — Гермиона покачала головой, устало прикрывая глаза.       Медиведьма взмахнула палочкой, и дверца шкафчика, стоящего в углу, распахнулась. Оттуда вылетели бутылка с огневиски и два бокала. Миранда снова взмахнула палочкой и превратила своё кресло в стол, а сама пересела на диван к Гермионе. Пока алкоголь плавно разливался по бокалам, медиведьма взяла руку Гермионы в свою ладонь и ласково погладила её.       — Дочка, не забывай, в каком мире ты живёшь, — проговорила она со значением; впрочем, самого значения Гермиона пока не уловила. Миранда протянула один бокал Гермионе, и та благодарно его приняла. — Ты поможешь девочке потом?       Гермиона отпила немного янтарной жидкости. Нёбо приятно обожгло. Она не была уверена, стоит ли отвечать Миранде правду, ведь эта правда — отличная информация для шантажа. Но жить и сомневаться в каждом человеке Грейнджер не могла, это просто противоречило её естеству. К тому же, она знала не меньше о действиях медиведьмы. Они обе были друг у друга на крючке. Но на самом деле приятнее было думать, что они играют за одну команду.       — Да, — ответила она наконец. — Я просто не могу иначе.       Миранда покачала головой, улыбаясь.       — Истинная гриффиндорка.       Грейнджер усмехнулась.       — Мне часто об этом говорят.       — Будь внимательнее, моя дорогая. Гриффиндорцы не только благородны, но зачастую и безрассудны. А безрассудство — не то, что может себе позволить чистокровная наследница. Ты должна быть внимательна. Сотри память Далтону, когда закончишь с ними. Ни к чему ему хранить такую информацию.       Гермиона удивлённо кивнула. Миранда погладила её по плечу и приобняла. И только в этот момент Грейнджер поняла, как сильно ей не хватало простого человеческого тепла. Не хватало матери. Друзей. Она рвано вздохнула, что не укрылось от внимания медиведьмы. Та достала палочку и невербально призвала патронус. Перед ней появился ворон и, повернув голову, посмотрел женщине прямо в глаза. Гермиона первый раз наблюдала, как кто-то невербально общается со своим заступником.       — Лети, — Миранда взмахнула палочкой, и птица исчезла. — Останешься у меня, — проговорила медиведьма, обращаясь к Грейнджер, — Гектора я предупредила. Вы, наверное, разругались из-за статьи?       Гермиона кивнула и всхлипнула, уткнувшись в плечо Миранды. Та лишь поглаживала девушку по спине и шептала что-то успокаивающее. Они проболтали до самого утра, с небольшими перерывами, когда Миранде нужно было отлучиться. И Грейнджер и впрямь почувствовала себя лучше.