"Бис" для суфлёра

      — Приветствую всех на Заседании Визенгамота номер четыре тысячи шестьдесят девять! Верховный Чародей Визенгамота — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Секретарь заседания — Эмис Шеклболт.       Том украдкой взглянул на Гермиону. Сегодня она была одна: у Гектора было много заказов, так что он позволил наследнице представлять их Род самой. Гермиона, однако, радостной не выглядела. На её лице застыла непроницаемая маска, но в глазах отражались скорбь и боль, пока она не вспоминала про окклюментный щит, время от времени поднимая его, чтобы скрыть эмоции. Том заметил это ещё вчера, когда сладостная нега схлынула, и они начали обсуждать предстоящее Заседание.       Начали с отчётов. Как и всегда. Дамблдор уставился в лист пергамента, а затем поднял взгляд.       — Мистер Гэвин Эйвери — Отдел магических игр и спорта. Прошу.       Эйвери поднялся, расправив плечи.       — С начала года наш Отдел значительно переработал стандарты под выдачу патентов для открываемых магазинов с магическими товарами, не относящимися к категории жизненно необходимых, — сказал он, а Том почувствовал, как на него накатывает усталость, потому что предстояло ещё весь день слушать подобные скучные речи. И невольно позавидовал Селвинам, которые давно не посещали подобные заседания. Однако их было столько, что имя и так витало на слуху. А он был один и не мог себе такого позволить.       Его взгляд скользнул к Дамблдору, который, если присмотреться, тоже выглядел скучающим. Тому хотелось встряхнуть мага, просто для того, чтобы увидеть, как слетает его праведная маска — о, он не раз показывал Риддлу своё настоящее лицо, — и все, наконец, увидели его настоящего. Того, кто отказал Тому несколько лет назад, когда он хотел устроиться на работу в Хогвартс; того, благодаря которому отказали в должности сразу же после окончания школы, и, возможно, именно из-за этого Риддл сотворил ещё три крестража помимо тех, что сделал во время обучения; того, кто отказывался оставлять ребёнка на каникулах в замке, прикрываясь правилами, наплевав на то, что ученик попросту может погибнуть, пока Лондон бомбят; того, кто с первого взгляда невзлюбил мальчика-сироту и демонстрировал свою неприязнь все семь лет обучения и после, до этих самых пор.       Голубые как ясный день глаза встретились с тёмно-синими, ультрамариновыми. Такой же, как и у него, Тома, скучающий взгляд. Никто не спешил разорвать связь. Оба столкнулись с сильными барьерами на ментальном уровне — давнее развлечение, продолжавшееся с пятого курса — оба пытались проникнуть в разум друг друга, оба терпели неудачи. Раньше Том испытал бы ярость, злость, но те времена давно прошли. Теперь это было простым напоминанием о том, что его и Дамблдора связывает нечто большее… взаимная ненависть, опасение. Непонимание.       — …Найти приемлемый вариант. Таким образом, ведутся переговоры о том, чтобы Чемпионат Мира по квиддичу шестьдесят пятого года проходил в Британии.       Ему сдержанно зааплодировали, и Гэвин сел.       Дамблдор вздрогнул, отводя взгляд первым, зашуршал пергаментом, перекладывая листы, и ненадолго завис, будто старался вспомнить что-то, но потом оторвался от строчек, поднимая голову:       — Мистер Блэк? — уточнил он, глядя на Ориона из-под очков-половинок, тот покачал головой. — Мистер Джереми Петтигрю, — сказал он, мазнув взглядом по рыжеватому полному волшебнику.       Тот поднялся, почти лениво. Он выглядел так же, как и его сектор — никак. Невзрачно и скучно.       — Сектор контроля за мётлами уточнил новые стандарты, — отчитался он, — поэтому новейшие мётлы «Чистомёт 17», производство которых в нашей стране ранее было запрещено, теперь появятся на рынке. Все ограничения, установленные на транспорт, будут сняты.       Далее последовало сравнение характеристик мётел, которое, кажется, все пропустили мимо ушей, как и призыв пользоваться ими с осторожностью — это происходило каждый раз, когда на рынке появлялось что-то новое. Риддл считал, что так происходит просто потому, что должен существовать этот сектор по контролю.       Отчитался Лич, которого, как обратил внимание Том, Гермиона слушала крайне внимательно и даже сделала несколько записей. А потом, одновременно с миссис Лонгботтом и миссис Принц, забросала Лича вопросами, которые вытянули в свет ситуацию с Селвинами и поставили его как руководителя Отдела в неловкое положение, но, впрочем, отвечал он вполне достойно — следовало признать, Дамблдор неплохо его поднатаскал, и Том испытал странный укол то ли ревности, то ли раздражения от того, что Дамблдор по какой-то причине выбрал этого грязнокровку в качестве протеже, а его, Тома, обошёл стороной, хотя его амбиции были гораздо — гораздо — серьёзнее. В конце концов, волной недовольства трёх возмущённых ведьм зацепило и Кэрроу с Мальсибером, как подчинённых Лича, а потом всё превратилось в настоящий кавардак, пока Дамблдор не успокоил всех, ударив молотком.       Том видел, как Гермиона подрагивает от напряжения, когда она села на место. С ней происходило что-то странное.       Отчитались Мокридж и Нотт, потом Крэбб, за ним — Трэверс. И так как первая часть затянулась, Дамблдор был вынужден объявить перерыв. Когда все маги высыпали в коридор, Риддл пару раз обежал всех взглядом, пытаясь отыскать Гермиону, но её не было. Вообще-то осталось не так много волшебников, но Том обратил внимание, что Лич тоже отсутствует. И очень старался убедить себя, что пропажа Гермионы никак не может быть связана с Личем.       После обеда все вернулись в зал, Гермиона тоже была на месте. Предложений на повестке дня было всего два, но оба — тревожащие. Одно — от отдела регулирования магических популяций — Мокридж не ставил в известность даже Нотта о том, что задумал. Второе — от отдела магического правопорядка — Трэверс тоже хранил в секрете свою идею.       Первым поднялся Мокридж. Он выглядел невероятно воодушевлённым, а вместе с ним, так же гордо, стоял Люпин.       — Наше предложение, — начал Мокридж после недолгих расшаркиваний, — в основном касается отдела магического правопорядка. — Он прочистил горло прежде, чем заговорить дальше: — Мы, вдохновившись успехом мистера Ли, уделили пристальное внимание остальным популяциям тварей. И наши исследования прошли плодотворно: мы обнаружили популяцию дементоров, — в зале стало очень тихо, — готовых пойти на контакт с волшебниками. А точнее, заключить сделку. Они перестанут нападать на магов и маглов, работая на нас! — тишиной заложило уши. — Обсудив всё, мы пришли к заключению, что существа могут охранять заключённых в Азкабане — у тех хватит эмоций, чтобы дементоры не голодали. Я говорю о нижних уровнях, конечно, где содержатся волшебники, совершившие тяжкие преступления. Мистер Лич любезно провёл для нас встречи-конференции с главами других стран, использующих подобные системы, надо признать, довольно успешно.       Он замолчал, а Том задумался. Как и все в зале. Риддл посмотрел на Малфоя — тот выглядел озадаченным. Сама идея была не то чтобы плохой — дементоры и впрямь портили людям жизнь. Но то, что Лич приложил к этому руку…       — Вы хотите сказать, — сказала Гермиона дрожащим — Том решил, что от страха — голосом, — что отбирать счастливые воспоминания у осужденных — гуманно? — всё-таки он ошибся, это была ярость. Её волосы были собраны, но она так потирала пальцы, что стало очевидно — по кончикам пробегают разряды магии.       И правда, стоило ей расправить ладонь, как между пальцами пробежали синие искры.       — Зачастую на нижних ярусах охраняются преступники, осужденные пожизненно. Они пробуют бежать, и у некоторых получается…       — О, почему бы в таком случае не отдать дементорам их душу, верно? — почти на парселтанге прошипела она.       — Мисс Грейнджер, я уверен, сэр Гектор…       О, это было подло. Очень подло.       — Я, — сказала Гермиона таким холодным тоном, что даже Риддлу стало не по себе; Абраксас заметно поёжился. — Сегодня здесь я — представительница Рода Дагворт-Грейнджер.       Мокридж сумел её разозлить. У тех, кто справедливо опасался миссис Принц и миссис Лонгботтом, сегодня в список добавилась ещё одна ведьма, которую следует избегать. Хотя бы из-за её сверкающих в гневе глаз. Том с расстояния в двадцать футов видел, как они светятся.       — И вы будете слушать меня.       — Я прошу прощения… — пошёл на попятную Мокридж, растерявшись; Том испытал непонятную гордость за свою женщину, его восторгало то, как устрашающе сейчас она выглядела.       — Я, пожалуй, соглашусь с мисс Грейнджер, — сказала Августа Лонгботтом, поднимаясь и сбрасывая установившееся в зале напряжение. — Это не гуманно. Уверена, что хотя бы у кого-то из присутствующих есть какой-нибудь родственник, о котором не принято вспоминать. Но неужели мы можем допустить, чтобы дементоры питались за счёт этих людей?       — Пожалуй, — задумчиво протянул Трэверс. — Иначе никто не знает, на кого из мирных жителей оголодавший дементор нападёт в следующий раз. Может быть, на вашего сына или внука. Кого вы выберете: преступника или мирного жителя?       Миссис Лонгботтом набрала воздуха в грудь, готовясь ответить, но не успела.       — Предлагаю голосовать, — объявил Дамблдор. — Поднимитесь те, кто «за».       Встали все мужчины, присутствующие в зале. Гермиона даже не взглянула в его сторону — скорее всего, она и так чувствовала, что он проголосует «за». И Том разрывался, чувствуя злость, потому что она не поддержала его, но в то же время радовался, что они по-прежнему не обнародуют свои отношения.       — Встаньте те, кто «против».       Встали только женщины. Они тоскливо переглянулись — их было меньшинство.       — Воздержавшихся нет. Предложение принято! — Дамблдор ударил молоточком. — У вас есть полгода, мистер Мокридж, чтобы завершить переговоры и подготовить проект, совместно с отделом магического правопорядка.       Мокридж светился как новый галлеон, хотя и старался не смотреть в сторону Грейнджер, прожигающей его взглядом. Он опустился на лавку, переговариваясь о чём-то с Люпином.       — Мистер Трэверс — Отдел магического правопорядка, — объявил Дамблдор.       Уолтер поднялся с лавки, положив на сидение свои записи.       — Сотрудничая с оборотнями уже продолжительное время, — Том увидел, как Гермиона резко перевела на Трэверса острый взгляд, по-прежнему злой, — мы обнаружили, что вчерашние люди вне закона — вполне ответственные и деятельные работники, — Грейнджер склонила голову к плечу. Наблюдать за ней стало любимым развлечением Тома. Уолтер тем временем продолжал: — Многие из них имеют образование, все — обладают хорошей физической подготовкой. И они быстро подстраиваются под социум. Некоторые стали приводить в Министерство егерей, оставшихся без работы. Все мы знаем, чем именно они промышляют, — протянул он, цепко оглядывая зал; Риддл нахмурился — было похоже на то, что Трэверс скажет что-то такое, что резко идёт против деятельности Министра. Он и не знал, что мракоборцы и палата Министра не на одной стороне. — Но было бы глупо с нашей стороны отправлять в Азкабан тех, у кого просто не было иного выбора, лишаться рабочей силы… — его заминка была весьма красноречива; особенно тупоумные волшебники не удержались от взгляда на покрасневшего от злости Блишвика. — Мы с мистером Краучем и мистером Муди подготовили проект «реабилитации», как называют его маглы, — Трэверс взмахнул палочкой за спину, и пергаменты, лежащие на его лавке, разлетелись волшебникам в руки. — Ознакомьтесь, пока я буду говорить. Суть проекта в том, чтобы снизить преступность…       Том погрузился в чтение. Это тоже выглядело достойно: работа, социальное жильё — взяли пример с приюта Дагворт-Грейнджера? — пусть и в Лютном переулке, где недвижимость почти ничего не стоит, регулярные медицинские обследования. И самый главный плюс, здесь даже не фигурировало имя Лича, что давало этому проекту сразу десять пунктов.       — Вы хотите допустить вчерашних убийц до работы с нормальными людьми? — удивился Лич, поднимаясь, указывая рукой на пергамент в руках. — Полный соцпакет, жильё…       Трэверс, кажется, побагровел.       — Мы — волшебники, мистер Лич, — Это был намёк на его происхождение? — И люди. Вчерашний убийца может оказаться невинно осужденным. Вам ли этого не знать, — протянул он. Тут точно прозвучал определённый намёк — на Долохова? — ведь Лич тогда был единственным свидетелем… — В этом и суть реабилитации. И нет, мы не собираемся допускать всех подряд на общественно-полезные работы, — Уолтер вздёрнул подбородок.       — Но о каких работах идёт речь? — робко поинтересовался Слагхорн.       Мистер Патил, кажется, хотел задать тот же вопрос.       — Работа в заповедниках, лесах, помощь мракоборческому центру и больнице Св. Мунго, — Уолтер украдкой посмотрел на Сметвика — тот кивнул.       — Леса, заповедники… То есть, по сути, их естественная среда обитания, но платить теперь им будет Министерство? — уточнил мистер Браун.       — Так точно, — кивнул Уолтер. — Это позволит Министерству, помимо прочего, контролировать потоки незаконной добычи ингредиентов. И принимать более жесткие меры по отношению к тем, кто откажется сотрудничать, — добавил он немного мстительно, как показалось Тому.       Возбуждённые волшебники завалили Трэверса вопросами. Том тоже уточнил несколько волнующих его моментов. Он переглядывался с Абраксасом и Юстином, украдкой взглянул на Гермиону. Та выглядела крайне задумчивой, сверля взглядом пол. Сегодня она, кажется, избегала его взгляда.       — Что ж, поднимитесь те, кто «за», — попросил Дамблдор.       Поднялись все, за исключением пары волшебников, в числе которых был Лич. Решение было принято почти единогласно.       Том направился к выходу, как только объявили о конце Заседания. Он прошёл дальше по коридору и пошёл медленно, чтобы подождать Рыцарей и, в частности, Гермиону. Тех, кто подходил к нему, он предупреждал о скором собрании и отпускал домой. Задержался только Абраксас, подстроившись под темп Риддла и периодически перебрасываясь фразами с волшебниками, подходящими к нему. Их догнал Гораций.       — Рад вас видеть, Том, Абраксас, — он расплылся в улыбке. — Ваши шансы на победу очень высоки, — он подмигнул Малфою.       — Спасибо, — вежливо ответил Малфой.       — Я хотел бы лично пригласить вас на вечеринку в честь окончания учебного года, — обратился он, переводя взгляд с одного на другого. — Ученики будут рады иметь честь пообщаться с будущим министром.       — Мы будем, спасибо, — ответил за двоих Том.       Горация это ничуть не смутило.       — Здорово, здорово! Мои лучшие ученики! — протянул он с гордостью, похлопав мужчин по плечам. Он развернулся, а Риддл и Малфой синхронно закатили глаза. — О, прошу меня извинить…       Он начал пробиваться в обратном направлении, неискренне извиняясь перед отступающими волшебниками.       — Гермиона, Нобби! Рад вас видеть! — только и услышал Том, и почувствовал, как Абраксас вцепился в его руку выше локтя, удерживая от того, чтобы развернуться.       — Отпусти, — прорычал Риддл.       — Том, — протянул Малфой.       Риддл, однако, всё же развернулся. Гораций уже крутился вокруг Лича и Грейнджер, стоящих слишком близко, чтобы можно было предположить, что это случайность — они явно были рядом, когда их настиг айсберг Слагхорн.       — Думаешь, ему он тоже задвигает про будущего министра? — протянул Абраксас.       Том скрестил руки на груди и картинно повернулся к Малфою.       — Серьёзно, Абраксас? Тебя это волнует? Меня, например, куда больше заботит, что грязнокровка снова трётся рядом с Гермионой, — прошипел он еле слышно.       Его глаза сверкнули красным, и Абраксас усилием удержал себя на месте.       — Иди домой, я подожду её, — предложил Малфой. — Думаю, будет лучше, если это сделаю я, а Министерство, полное волшебников, не увидит жесткого убийства.       — О, они многого лишаются, — протянул Риддл, но всё же резко развернулся, взметнув полами мантии, и удалился.

* * *

      — Мистер Лич, — протянул Абраксас, когда Гораций, наконец, ушёл, оставляя Грейнджер и Лича наедине. — Уговариваете мисс Грейнджер отдать голос вам?       Вообще-то он планировал сказать что-то более нейтральное, более вежливое. Но Нобби Лич раздражал Абраксаса куда сильнее, чем ему казалось изначально. Ещё полгода назад мистер Лич и мисс Грейнджер делили первую строку перечня раздражающих его людей, но мисс Грейнджер пришлось опустить в середину списка, до уровня тех, кто был ему попросту безразличен, но порой с ними было выгодно иметь дело. Малфой считал это большим прогрессом для мисс Грейнджер — раньше никто не удостаивался чести так быстро менять позиции.       — О, оставлю этот вам, — в тон ему протянул Лич. — Мистер Малфой, вы что-то хотели?       Малфой подавил желание закатить глаза. И почему ему всегда доставалось что-то… подобное. Будь то спасение Долохова из лап мракоборцев или вытаскивание девиц из беды, чтобы Риддл был спокоен за своё… своё.       — Да, мисс Грейнджер, я хотел бы узнать о том, как были распределены средства на приют, — сказал он, поворачиваясь к ней всем корпусом, полностью игнорируя Лича.       — Что, прямо сейчас? — глупо спросила она, моргнув.       Он подавил желание закатить глаза. Снова. Кажется, он поторопился с выводами, Грейнджер переместилась на строчку вверх. Лучше бы ей перестать быть такой глупой, иначе она и Лич скоро снова разделят первую строку, а потом она его обгонит, потому что то, что занимает одно место с Личем, бесило бы Малфоя ещё сильнее.       — Да, ведь скоро открытие, — нетерпеливо произнёс Абраксас, окидывая Лича надменным взглядом.       — Но мы не закончили…       — Вы сможете попытаться заручиться поддержкой Рода Дагворт-Грейнджеров позже, мистер Лич, — почти прорычал Малфой.       Гермиона бросила на того виноватый взгляд.       — Что ж, всего доброго. Жду от вас сову, — сказала она, отворачиваясь и по-плебейски махнув рукой. — Где вам будет удобно поговорить, мистер Малфой?       Они пошли вдаль по коридору, удаляясь от Лича, так что Абраксасу не пришлось отвечать на её вопрос.       — Чего он хотел? — спросил Абраксас.       — Попросить прощения, — ответила мисс Грейнджер.       — Тому это не понравится, — буркнул он.       Она опасливо посмотрела на него, осторожно улыбаясь.       — Он спросил, как продвигаются дела с приютом, и мне пришлось его пригласить?       — Это Тому тоже не понравится, — сказал Малфой, хмурясь.       — Поздравлял меня с первым заседанием без контроля дяди? — без особенной надежды произнесла мисс Грейнджер.       Её улыбка потухла, и она задумчиво нахмурилась.       — Мимо.       — М-м, — протянула она, — пригласил поучаствовать в международной конференции?       — Боюсь, ты не придумаешь ничего, что устроило бы Тома, если, конечно, Лич не умолял проклясть его.       Гермиона фыркнула.       — И что мне делать? — спросила она, останавливаясь.       Абраксас пожал плечами.       — Лучше всего — сказать правду. Ведь Том увидит его на открытии.       Грейнджер нервно сглотнула и оглянулась через плечо туда, где остался Лич. Очевидно, всё то, что она перечислила, было правдой. И на кой грязнокровке просить прощения и искать встречи? Абраксас мотнул головой. Как хорошо, что это проблема Риддла.       — Он ведь ничего ему не сделает, верно? — неуверенно спросила Гермиона.       — До выборов Лич точно в безопасности, — честно сказал Абраксас, кивнув для убедительности.       Впрочем, её этот ответ не слишком успокоил, а, напротив, заставил сильнее нахмуриться. Она резко вскинула просительный взгляд.       — Обещай мне, пожалуйста, что не дашь Тому…       Малфой замотал головой и поднял ладони вверх.       — Нет уж. У него какая-то особая личная неприязнь к этому грязнокровке, так что я — пас.       — Ладно, разберусь с этим сама, — надменно заявила она.       Абраксас только усмехнулся.       — Что ж, удачи, — он взял Грейнджер за плечо и бросил порох в пламя. — Поместье Риддла, — сказал он, втолкнул её в камин и сделал шаг назад, наслаждаясь её растерянным видом.