Любимый певец

— Извращенный отшельник сказал, что это где-то здесь! — кричит Наруто, чтобы быть услышанным сквозь жуткую метель. — Как Акамару, Киба? Почуял что-нибудь? — Полный ноль! — раздражённо отзывается Инузука, пытаясь прикрыть лицо от снега белым плащом. — Шикамару, ты можешь что-то придумать? Ну же, сейчас самое время! — Геморно, — вздыхает гений, что и сам уже не прочь попасть в тёплый дом, который, по словам санина, должен быть где-то здесь. — Хината, попытайся воспользоваться бьякуганом! Других вариантов нет! — Сейчас, — торопливо кивает девчонка и тут же визжит от порции снега, прилетевшего прямо в глаза. — Я… Я не могу! — Ч-черт! — взрывается Наруто, кидаясь наперерез вьюге, чтобы следом закрыть собственным телом Хьюгу. — Давай же, Хината! Быстрее! Брюнетка краснеет с ног до головы, хотя всё ещё сложно сказать от чего. То ли от нещадящего мороза, то ли от столь близкого контакта с объектом своей симпатии. Мужской коллектив всё больше злится. Сай бубнит под нос «идиотка». Хината продолжает мяться, ребята продолжают коченеть от холода. Проходит ещё пара минут, прежде чем команда слышит голос командира явно издалека. — Сюда! — кричит Шикамару, махая рукой. — Нашёл! Шиноби радостно голосят, наперегонки догоняя оправданного гения. Хьюгу тоже не забывают: Акамару послушно тащит девушку на собственной спине, что-то лая невпопад хозяину. На тот момент, как последняя пара ног переступает порог, Наруто уже успевает отыскать плед. И не только его. Роскошный особняк Джирайи поражал. Двухэтажный дом в европейском стиле сиял и благоухал, даря тепло. Однако всё-таки поражало больше всего другое. Со второго этажа высокомерный взгляд чёрных глаз осматривал новоприбывших. Гордыня и презрение ко всем жалким людишкам. Ну, это-то неудивительно. Но какого черта Учиха забыл в таком месте? — Саске? — подает голос Узумаки, неловко ероша волосы на затылке. И неловко не от присутствия Саске, а от присутствия сокомандников. Ох, не будь здесь ребят… — Ты… Учиха поправляет пояс темно-синей юкаты, и издаёт извечное недовольное «хн», прежде чем бесцеремонно развернуться к ним спиной с гербом собственного клана и уйти вглубь дома, гордо задрав подбородок. Повисшее молчание первым прерывает опять же Наруто: — Располагайтесть, ребят! Сейчас осмотрим комнаты и!.. — Шикамару на пару секунд прерывает его речь, издавая тихую усмешку, а взгляд-то, взгляд направлен прямо туда, где еле заметно сквозь множество плащей кое-что выпирает. Наруто стыдливо поправляет штаны, надеясь, что никто, кроме гения, не заметил небольшого казуса. — Я сделаю вам чай, а вы распределяйтесь! **** — Он должен быть на миссии. Должен. А вместо этого развлекается в горах, — невнятно бурчит себе под нос Наруто, аккуратно придерживая поднос с пятью кружками чая. — Разгуливает тут в таком виде, красуется… А! Любовник! — вскрикивает парень, чуть не перевернув всю ношу. Пять пар глаз тут же устремляются на него. — Наруто? — тоненьким голоском отзывается Хината и тут же смущённо заправляет прядь волос за ухо. — Всё хорошо? — Да, я… Всё хорошо, — Наруто бросает взгляд на дремлющего Шикамару, на лице которого снова заиграла мимолетная ухмылка, и вздыхает. — Всем хватило места? — Всем, — слишком резво кивает Киба и тут же добавляет: — Кроме тебя. Наруто подвисает пару секунд, а затем выдаёт непонятливое «что?». — Ну, здесь всего три комнаты. В одной Шикамару с Саем, в другой я с Акамару, а в третьей Хината. Места нет, дружок. — Н-Наруто-кун, ты бы мог поселиться ко… Застенчивую девчонку бесцеремонно перебивают: — А как же второй этаж? Разве там нет места? — Это территория Учихи, — разводит руками Сай, улыбаясь так же гаденько, как и всегда. — Если ты такой смелый, то вперёд. — О боже… — страдальчески стонет Узумаки, изображая всеми известный фейспалм. Вот только Учихи ему не хватало… Нет, конечно, очень не хватало, но… Черт, у него миссия. Если оказаться слишком близко к этому соблазнителю, то пиши пропало. Да, он соскучился. Да, он слишком сильно соскучился, чтобы суметь не проявлять свои чувства в присутствии других. Три месяца. Они не виделись три месяца. И, пожалуй, его тело тоже слишком бурно реагирует на Учиху. Но, боже, три месяца без секса… Жестоко. В курсе всей ситуации только Шикамару, гаденыш. И откуда только всё узнает, ей-богу? — А… Я… пойду, — мямлит что-то Наруто, уже в красках представляя, как будет трахать Саске в этой симпатичной юкате. Разворачивается, совершенно забывая и про чай, и про ребят, и медленной походкой поднимается по лестнице на второй этаж. В спину доносится ехидное «удачи» от Кибы, что он без проблем игнорирует. Уже раздумывает дальнейший план действий. По-хорошему, стоило бы отказаться от идеи выпустить весь пар, накопившийся за три месяца. Ребята услышат. По-любому услышат, потому что Учиха достаточно криклив в постели и нисколечки этого не смущается. Хотя стоило бы. Особенно когда они не одни. Однако, господи, отказаться от Саске невозможно. Этому высокомерному ублюдку даже делать ничего не надо, чтобы появилось огромное такое желание его отыметь. Глубоко вдохнуть, выдохнуть и можно продолжать путь. Комнат много. Но, в какой именно Саске, даже гадать не надо. В последней, самой отдаленной. Дверь тихонечко скрипит, пропуская гостя. Постель идеально застлана, все тумбочки и шкафы пустуют, сверкая чистотой, а на небольшом столике так и стоит неиспользованный сервиз. О присутствии здесь человека говорят только ёмкая походная сумка, аккуратно спрятанная под кровать, да шум воды из душа. Саске уже знает, что он здесь. Прекрасно знает. Поэтому, ничего не стесняясь, продолжает голосить какую-то надоедливую попсовую песенку, что уже проела все уши своим припевом. Даже как-то уютно сразу становится, словно дома. Учиха петь не умеет, но его это совсем не волнует. Голос отвратительный. Фальшивит, срывается на высоких нотах, а низкие вообще не вывозит. Сиё пение больше походит на крики петуха под окном в самую рань. Идеальный Саске. Ага, слышали бы все этот «милейший» голосок… Да какой там идеал? Саске никогда им не был, и именно за это он его и полюбил. Пожалуй, только ему Саске и беззастенчиво демонстрирует все свои неидеальные стороны. Каждый раз будит его по утрам своим пением из душа, а потом так удивлённо хлопает ресницами, словно и не знал, что этим разбудит его. И моется по полгода. Видно, начищает ебальник до блеска. Чтоб потом все говорили, мол, какой Учиха идеальный. Хрен его, чем он там занимается. Долго, но Наруто уже привык. Ещё раз вздыхает, сбрасывает свою сумку на постель, пачкая покрывало. Скидывает грязные, мокрые ботинки, плащ, жилет, и протектор и, забивая на душ, выискивает белый махровый халат, сменяя одежку. Уходит, припоминая, что где-то да должна быть бутылка чего-нибудь крепкого. Это ж, как-никак, владение извращенного отшельника. Здесь по-любому хранится алкоголь. Вновь спускается на первый этаж, обнаруживая, что сокомандники уже разбрелись по комнатам, и начинает поиски. Долго искать не приходится. В кухонных шкафчиках, кроме саке и виски, ничего нет. Выбор падает на последнее. Красивый бокал, кубики льда и красивая бутылка с красивой этикеткой. Всё по красоте. Видно, бабулька Цунаде здесь тоже не так уж и редко бывает. Пара глотков, и можно жить. Жидкость приятно согревает изнутри, и Наруто наконец позволяет себе расслабиться, вальяжно развалившись на диване, в общей гостиной. Глаза прикрыты, на лице лёгкая блаженная улыбка, а в голове чья-та угловатая задница, начищенная до блеска. Реально ж блестеть будет после стольких часов в ванной. Все неприятные мысли о том, что Саске держит здесь любовника, испарились. Да ну, серьёзно? Любовнику такие серенады петь? Любой бы сбежал, сверкая пятками, только от этого кукареканья. А он терпит. Да и почему терпит? Саске классно поёт. Душевно, близко так, по-родному. Сразу на сердце теплеет. Ну, это же Саске. Господи, как же он скучал… Диван рядом с ним еле заметно прогибается. И как он не заметил, что кто-то пришёл? Совсем замотался или, может, пропал в размышлениях об одном стервеце? Глаза приходится открыть. Будь это Саске, Наруто и не шелохнулся бы, но это не Саске. — Не спится? — звучит каверзно, как будто кое-кто хочет под кожу залезть этим тоном. — Сай… — устало и спокойно, игнорируя стандартную вежливость, — опять не спишь из-за своих картин? — Есть такое, — в голосе художника проявляется слабая усмешка и какая-то даже мечтательность. — Довольно живописно, правда ведь? Наруто, что до этого только и делал, что смотрел в окно, где, собственно, ничего, кроме белого марева, видно не было, переводит взгляд на собеседника. Тут же проскальзывают неприятные подозрения. Сай сидит ровно в таком же халате, как и он. Только вот, плечо спущено, а ворот распахнут. Что ж такое-то… Бледная ладонь медленно опускается на его колено и плавно оглаживает, поддразнивая, но не поднимаясь выше. Такие касания вполне знакомы, но… Не сегодня, не сейчас и вообще больше никогда, уже как года полтора. Раньше были у них, скажем так, интрижки, но после возвращения Саске, после того как он наконец-то заполучил себе Учиху… Слишком честный, чтобы изменять. Слишком ценит свои моральные устои, принципы. А Сай, как и большинство, даже не догадывается, что он уже основательно занят одной вредной Учиховской тушкой. — Сай, — повторяет, не сводя взгляда с чужих глаз. Его, конечно, слышат, даже ладонь останавливают на какое-то время, но, наверное, несмотря на всю серьёзность, серьёзно всё же не воспринимают, — прекрати. Больше между нами ничего не будет. — Почему же так категорично? — лукавит, щурится и не прекращает фальшиво лыбиться. Когда-то ему нравилось, что Сай такой лжец. Когда-то ему нравилось, что они трахаются без обязательств. — Потому что моё тело больше мне не принадлежит. А Сай вообще не дурак. Продолжает щуриться, заглядывая ему в глаза, но руку убирает, а через некоторое время кивает, понимая всё, что надо было понять. Встаёт, выдаёт стандартное «прошу простить» и забирает вместе с собой краски, которые принёс. **** Наруто успевает задремать. После ухода Сая он, конечно, заглянул в спальню, но эстрадный певец всё ещё голосил в ванной, поэтому, не придумав ничего лучше, Наруто так и остался на уютном диванчике в гостиной. А вот дрёму развевает девичий крик. Узумаки неприятно морщится и хочет вновь задремать, но сделать ему этого не дают. Где-то совсем рядом слышится обеспокоенный голос Кибы и пронзительный лай Акамару. Ну, что ж за день-то такой… Приходится открыть глаза, допить остатки в бокале и двинуться в сторону суетящихся сокомандников. Первым замечает снующую из стороны в сторону собаку, потом Хинату, заливающуюся слезами, и Кибу, что утешает даму сердца. Наруто видит спину Шикамару, что склоняется к полу, и подходит ближе. — Вот черт… — уж очень хочется сказать «геморно», как это обычно делает гений, но на языке крутятся одни маты. — Что за?.. — Не дышит, — неутешающе вздыхает Нара, оборачиваясь на него. — Где ты был, Наруто? — Спал… в гостиной, — сипло произносит он, рассматривая растянувшееся на полу тело. Бледное, как и всегда, в том же халате, что и недавно, только багровая лужица вытекает откуда-то снизу. — Кто?.. Я не чувствую никого поблизости. — В этом-то и проблема. — Это кто-то из нас, — едко шипит собачник, а вслед за ним и Акамару перенимает настроение, поэтому вскоре огромный пёс начинает враждебно рычать на него с Шикамару. Хината в список врагов не входит, ибо все знают, что Киба к ней неровно дышит. — Спокойно, Киба, — вновь устало вздыхает гений, поднимая руки вверх, словно в знак поражения. — Сначала нам стоит проверить алиби каждого. Лично я уже спал. Сай сказал, что вдохновился здешними пейзажами и ушёл рисовать ещё с час назад. После я его не видел. Наруто сказал, что тоже спал в гостиной. — И кто может подтвердить ваше алиби? — подозрительно щурится Инузука. — Кто бы из вас это ни был, я!.. — А ты что делал? — перебивает его Наруто, сложив руки на груди. — Я… Я купал Акамару. — О-о… Думаешь, собака может подтвердить твоё алиби? — недовольно цыкает Наруто, мечтая лишь о том, чтобы наконец свалить к одному горе-певцу. — Что насчёт тебя, Хината? — Да как ты смеешь?!.. — начинает было защищать свою пассию Киба, но его вполне прямо осаждает одним жестом руки их командир. — Это она нашла труп, так ведь? — лениво тянет Шикамару и непроизвольно зевает, прикрывая рот ладонью. — Расскажешь, а, Хината? — Я… — Девичий голосок дрожит и заикается. Слезы уже остановились, но так и не высохли. — Я только вышла из ванной и захотела попить, но… увидела его… — Хорошо, — Шикамару сонно трет глаза и снова склоняется к телу. — Надо выяснить, из-за чего он умер и… — Да откуда мы знаем, соврешь ты нам или нет? Не прикасайся к нему! — Киба не сдерживается, буквально пышет природной агрессией, всё ещё прижимая к себе Хьюгу. — К черту вас, предатели! Своего собственного товарища!.. Оба «предателя» одновременно закатывают глаза, и от одного из них доносится тихое «геморно». **** В гостиной стоит пронзительная тишина. Даже Акамару наконец заткнулся, лишь скалится, развалившись в ногах хозяина. Киба очень похож на своего пса: осматривает их презрительно и чуть ли не рычит от злости, прижимая к боку притихшую Хинату. Шикамару делает вид, что не спит, хотя, на деле, скорее всего уже давно дрыхнет с открытыми глазами. А Наруто смотрит в окно, потягивая виски и не прекращая мечтать о любимой тощей заднице. — Ты же гений, Шикамару. Не придумал ещё ничего, а? — лениво тянет Наруто, не удосужившись даже посмотреть в сторону названного. — А может, он просто хочет нас запутать? Как мы можем ему верить после такого? — опять влезает Инузука со своей бешеной натурой. — Чего-то не хватает… Я… не могу понять, — бормочет себе под нос гений и складывает руки в странный недокружок, который обычно делает, когда серьёзно раздумывает о чем-то. — Кажется, мы упустили что-то важное… Наруто непонятливо хмурится с секунду, а после шумно сглатывает. Да, они кое-что забыли. Кое-кого, если быть точнее. Про Саске, кажись, и не вспомнит уже никто… — Мотив есть только у Наруто, но… — продолжает размышления Шикамару, бросая на него многозначительный взгляд. Знает же всё, гаденыш. — Но Наруто не стал бы этого делать. — С чего это ты взял? Если не Наруто, то ты, да? Значит, это ты сделал? Сам признаёшься? — собачник буквально плюется ядом, уже сам того не замечая. — А может, вы сговорились, а? Поэтому вы так спокойны? Вам же наплевать на смерть товарища! «Предатели» опять вздыхают. Никто здесь не спокоен. Напряжение можно резать ножом. Только вот, Шикамару, вместо того чтобы страдать хуйней, занят мыслительными процессами, а он больше беспокоится за задницу Учихи, у которого самый явный мотив на случившееся. Если Саске увидел, как Сай приставал к нему… Учиху надо спасать. Как угодно, но надо. Второй раз Саске не помилуют. — Ладно, ребят, хочу признаться, — набрав в лёгкие побольше воздуха, начинает речь Наруто. — Это я его… — Вот же ж блять, — бурчит кто-то неподалёку, и вся компания тут же переводит взгляды на источник звука. — Если б сразу сказал, я бы… — Сай? — само по себе слетает с языка, и художник почти сразу отзывается. — А вы чего не спите в такое-то время? — интересуется так безразлично, обтирая кровавые ладони о махровую ткань собственного халата. — Что-то случилось? Киба теряет дар речи, впрочем, как и Хината. Шикамару тянет извечное «геморно». — Мы… думали, ты мёртв… — почему-то шепчет Наруто. — Всё… нормально? — А, вы об этом… Это краска, — обводя взглядом испачканную одежду, выдаёт Сай. — Я поскользнулся и упал, поэтому… Сай продолжает что-то говорить, а Нара бросает на него многозначительный взгляд. Да. Если Киба с Хинатой и забыли о том, что Сай не дышал, да и потоки чакры были перекрыты, то уж он с Шикамару — нет. Однако, хоть они оба и понимают, что случилось, говорить об этом не собираются, что радует. Только у Саске есть подобные способности. Загнал Сая в гендзюцу и, видно, долго и нудно объяснял, что трогать собственность Учих нельзя. Но не убил. Наруто самую малость гордится. И безумно счастлив от очередного доказательства, что Саске не всё равно на его слова и идеалы. Стервец. И когда только успел?.. Все наконец облегчённо выдыхают, и Наруто быстренько сваливает под шумок, провожаемый взглядом «убитого». **** В спальне ничего не поменялось. Всё лежит ровно так, как он и оставил. Единственное изменение состоит в том, что теперь из ванной доносятся не звуки воды, а шум фена. Наруто аккуратно приоткрывает дверь и становится в проходе, облокачиваясь о косяк. Учиха, весь сияющий и прекрасный, сушит волосы словно принцесса. Позер. Ведёт себя, будто на камеру, даже когда один-одинёшенек. Перед кем, казалось бы, красуется? Хрен поймёшь этого Учиху. Зато взгляду зацепиться есть за что. Темная юката чуть сползла по плечам, оголяя острые ключицы и тонкую шею, пояс расхлябан, глаза прикрыты, а на лице такая игривая ухмылочка, что всё становится понятно. Саске слишком доволен собой и слишком доволен тем, насколько им доволен он. Никогда не поздно отдать этого позера в актёры. Хоть там пользу принесёт, ей-богу. Наруто медленно подбирается ближе, осторожно, чтобы не спугнуть. Саске не дергается, будто бы и не замечает его. Наруто становится ровнёхонько позади Учихи и позволяет себе навалиться на Саске всем весом. Учиха сначала недовольно фыркает, а после, выключив фен, мягко трется своей головой о его. Учиха похож на кота. Хитрого, злопамятного и грациозного кота. В один момент ластится, в другой — у твоего горла острое лезвие. Правда, это не их случай. Саске полностью расслабляется, растекается жидкой массой в его руках и издаёт тихий блаженный «ах». Они стоят так ещё пару минут, заново привыкая друг к другу, заново пытаясь осознать, что это не враг, что это что-то очень нужное. Стоят ровно до тех пор, пока тело не вспоминает, что они не чужие, — они всего лишь дополнения друг к другу. Саске поднимает на него глаза. Тёплые-теплые глаза, что не видел никто из ныне живущих. Приподнимается, целует его лёгким касанием губ по губам, а по телам обоих будто ток пускают — в местах соприкосновения колет и горит. — Ты обещал, что это будет твоя последняя затяжная миссия, — шепчет Наруто, а шепот такой интимный, доверчивый. Покрывает нежную кожу за ухом поцелуями и несильно цепляет беззащитную мочку уха, оттягивая на себя. — Ты же это помнишь, правда? — Я уже… — речь прерывается собственным резким выдохом, когда между ног вклинивается чужое колено, — закончил… — И долго ты здесь пережидаешь вьюгу? — Дня три, — мысли путаются, в голове туман, а вся кровь приливает к одному месту. — Наруто… — Я так скучал… — искренне и абсолютно честно. В хрипловатом голосе сквозит неприкрытая нежность, обуревающая Наруто целиком и полностью. — Почему не предупредил? — руки по-хозяйски шарятся по худощавому телу, облапывая сквозь тонкую ткань, пока одна не решается скользнуть под юкату, проходясь по груди. — Я ждал тебя. — Хотел… — Саске требуется сделать вдох, чтобы продолжить речь, когда широкий пояс наконец развязывают, позволяя одежде спасть по плечам, — хотел сделать сюрприз. Слышится беззлобная усмешка, и вот Саске уже полностью обнажен чужими усилиями. Наруто с нескрываемым удовольствием водит сухими ладонями по бархатной коже, выявляя изменения в виде всё большего истощения. Тяжко вздыхает, обещая себе откормить своего ревнивого стервеца, и без предупреждения нагибает Саске к раковине, заставляя удивлённо ахнуть и тут же среагировать, оперевшись руками. Учиха изящно выгибает поясницу, выставляя всего себя на показ. Красуется, буквально зазывает. Разводит ноги пошире для устойчивости — и его взгляду предстаёт аккуратная розовенькая дырка, подозрительно поблескивающая на свету. — Какой же ты предусмотрительный, — довольно мурчит Узумаки, плавно ведя ладонью по бледным ягодицам. — Успел подготовить себя? — Успел, — рвано выдыхает Саске и сразу давит крик, лишь тихо всхлипывая, от нещадящего удара по пятой точке. Тело охватывает дрожь предвкушения, и руки, словно при треморе, тянут любовнику небольшой бутылек с маслом, стоящий удачно близко, всё на той же раковине. — Ты играл с собой? — обыденно интересуется Наруто, щелкая крышкой, и щедро льёт холодную субстанцию на угловатую, но такую любимую задницу. — Н-нет, — голос предаёт, не слушается, срывается в негромкие стоны. — Я пробовал, но… это совсем не то… Голова кружится, пальцы цепенеют на кастрюльно-белой керамике, а все прикосновения любовника словно обжигают. Наруто, нисколько не церемонясь, вставляет сразу два пальца, которые без лишнего труда проникают в растянутое отверстие. Разводит в стороны на манер ножниц, играет, дразнит, заставляя откровенно поскуливать от долгожданных ощущений. В какой-то момент, наконец наигравшись, сгибает фаланги, надавливая на переднюю стенку ровно туда, куда надо, отчего Саске под ним выгибает, а с покрасневших губ срывается первый отчётливо-громкий стон. Прекрасно помнит, где находится заветная желёзка, просто до миллиметра. Вскоре добавляется третий палец, растягивая колечко тугих мышц практически до предела. Наруто пробует подвигать рукой, что выходит с трудом, а потом основательно плюет на это дело. Слишком возбужден, чтобы запариваться растяжкой. — Хреново ты себя растянул, Саске, — хрипит, усмехается, развязывая пояс собственного халата, и смазывает член. — Будет больно. Вроде, и предупреждает, а боли от этого не меньше. Но боль такая, приятная. Приятно, когда до предела распирает изнутри чужим толстым членом. Приятно, когда не можешь и вдохнуть от этого чувства. Приятно, просто потому что это Наруто. Сам Наруто, хоть и не отличается особым терпением, всё же не спешит. Двигает бёдрами размеренно, неторопливо. Буквально вырывает из Учихи сладострастные стоны, которых так не хватало все эти три безумно долгих месяца в разлуке. Саске постепенно привыкает, расслабляется, боль окончательно тупеет, оставляя за собой лишь тянущее ощущение. Член встаёт без каких-либо дополнительных ласк: просто стоит, пока с головки капля за каплей срывается естественная смазка, пачкая кафель под ногами. Наруто смелеет, ускоряет темп, бессвязно шепчет что-то о том, какая у Саске охрененно тугая задница, что тонет в бесстыдных стонах самого Саске, целиком и полностью вошедшего во вкус. Учиха не сдерживается, вскрикивает каждый раз, когда головка члена буквально таранит его простату, и жалобно всхлипывает после каждого своего крика. Наруто тоже перестаёт сдерживаться: крепко сжимает узкие бедра и с силой вдалбливается в тесное отверстие да так, что слышатся пошлые шлепки кожи о кожу, в частности его яиц о нежные ягодицы. — Наруто!.. — выкрикивает Саске, вдруг задрожав пуще прежнего. Наруто это лишь раззадоривает, подначивая участить фрикции. Саске вновь кричит, а затем весь сжимается, срываясь в слезы, пока с члена тоненькой струйкой течёт белесая жидкость. Узумаки и сам приближает свой финал: толкается ещё несколько раз и наконец глухо простанывает, кончая внутрь узкой дырочки. Замирает так на пару секунд, а после упирается руками в раковину по бокам от Саске, что, кажется, вот-вот съедет по стеночке. Выходит, поднимает Учиховскую тушку на руки и несёт до постели, с которой предварительно сбрасывает свою походную сумку, чтобы следом уложить уставшего Саске на чистые простыни. Тёмные глаза всё ещё застланы пеленой, но смотрят точно на него. Саске ещё раз всхлипывает и тянет к нему дрожащую конечность. Он беспрекословно повинуется, без слов понимая немую просьбу, и опускается на кровать рядом, сжимая в крепких объятиях тощее бледное тело. Саске утыкается ему в шею, обнимает и тихо сопит куда-то в район сонной артерии. И это тихое сопение наконец дарит нужное спокойствие, поэтому Наруто не думая поддаётся чужому порыву, быстро проваливаясь в блаженный сон. **** За окном то самое зимнее утро из стихов одаренного поэта. Буря уже полностью стихла, а потому на дворе ни малейшего ветерочка. Снег укутывает еловые лапы и землю мягким покрывалом и завораживающе поблёскивает на солнце. Тишь да гладь. В другое время и в других обстоятельствах Наруто уже устроил бы снежную бойню с ребятами или как минимум построил снеговика, но в данный момент даже мысли такой не возникает. Да что вообще может быть лучше его любимого певца, так сладко посапывающего у него на плече? Есть, конечно, доля разочарования. Он всё-таки слишком привык просыпаться от фальшивого кукареканья из душа. Но нынешнее положение вещей его тоже более чем устраивает. Саске тихо сопит с полным умиротворения выражением лица. Постоянно жмется к нему ближе, так как окно вчера он почему-то решил открыть и, собственно, до сих пор и не закрыл. В комнате морозно и свежо. Сам Наруто чувствует себя вполне комфортно, а потому Саске использует его как печку. Устал, вымотался, а теперь наконец-то ощущает себя в безопасности, отсыпается. Он не хочет мешать: незачем. Смотрит уже час на гладкую фарфоровую кожу любовника, отмечая взглядом каждую родинку, каждый шрам, заученные до мелочей даже на ощупь, и всё не может насмотреться. Он уже столько раз видел и трогал каждую клеточку любимого тела, но почему-то каждый раз особенный, каждый раз как первый. Гладит тощую спину с выпирающими позвонками, зарывается ладонью в смоляную игольчатую шевелюру, на вид очень жёсткую, а на ощупь совсем нежную, словно у ребёнка. И всё продолжает детально рассматривать. В какой-то момент идиллию прерывают. Наруто слышит, как с первого этажа поднимаются: не может не слышать — и даже знает, кто таков смельчак, что рискнул это сделать. Когда шаги становятся ближе, отчетливей для обычного человеческого слуха, Саске, казалось бы, крепко спящий, дергается в его руках и приподнимает голову, мгновенно вперевшись шаринганом в дверь. Будто и не сопел так мирно у него под ухом всего пару мгновений назад, будто они всё ещё там, на войне. Наруто мягко укладывает ладонь на плечо Учихи и заставляет того опуститься обратно. Вновь принимается перебирать тёмные пряди, забивая на всё и вся, хотя прекрасно чувствует, что Саске, несмотря на то что всё-таки расслабился, так и не убрал шаринган. Под дверью мнутся уже секунд двадцать, но наконец решаются деликатно постучать. Не то чтобы Шикамару страшно… Нет, Нара просто не хочет застать картину для лишних глаз. — Входи, — негромко произносит Наруто, а сам покрепче прижимает к себе любовника. И, вроде, безоговорочно доверяет другу-гению, но защита Учихи всегда была превыше всего. — Доброе утро, — выдаёт стандартную вежливость чисто для галочки, хотя им всем здесь и насрать на это. — Вся команда уже собрана — мы собираемся выступать в Коноху. Наруто чуть хмурится. Саске сжимает ладонь, лежащую на его груди, впиваясь в кожу ногтями. Обоим ой как не хочется куда-то идти. Хочется остаться здесь, вдвоём, ещё хоть какие-то пару дней. — Однако я уже всех предупредил, что вы останетесь здесь на неопределённый срок, — в одно мгновение развевает всё напряжение Шикамару и чуть усмехается. — Сказал, что Саске заболел, а ты, Наруто, благородно вызвался его лечить вплоть до полного выздоровления. Наруто и сам усмехается, произнося благодарное «спасибо». Нара кивает и удаляется так же быстро, как и появился. Саске вмиг расслабляется целиком и полностью, уж слишком облегчённо выдыхая. Целует его куда-то в шею и приподнимается на постели. — Куда ты? — лениво тянет Наруто, которому ой как не охота выпускать одну Учиховскую тушку из своих объятий. — В душ, — невозмутимо отзывается Саске, а в темных глазах играет заметная улыбка. — Душа опять запела. Наруто усмехается, машет ладонью, мол, иди уже, а через пару минут из-за закрытой двери в ванную доносится надоедливая попсовая мелодия обожаемо ужасным голоском.