Гонка на выживание

      Растерянные и безоружные беглецы, уже удравшие на всех парах в черноту леса, стали потешным зрелищем для таинственного спасителя. После такого шумного представления он тщательно осматривался по сторонам, освещая фонарем окрестность. Не пришли ли желающие по их души после такого каламбура?       Напряженный Меченый впал в прострацию, глядя на потерявшего сознание раненого. Спустя мгновения раздумий и истязаний себя за судьбу друга тот, образумившись, помог Кроту осторожно прилечь на траву, придерживая голову. Через призму сочувствия сталкер принялся осматривать изувеченного. Невесомо, еле дотрагиваясь к кровоточащей ране в области живота товарища, одиночка почувствовал на кончиках пальцев густую, словно смола, кровь. Всё было не под контролем — он это прекрасно понимал. На глазах выступили прожилки слез.       — Прошу, потерпи. Я рядом, слышишь? Я здесь. Ты выживешь. Обещаю, — вытирая глаза рукавом, промолвил Меченый.       В темноте сталкер мигом нащупал свой рюкзак, подтянув к себе, расстегнул и принялся рыться в поиске армейской аптечки, которую он припас на вот такой, особый случай. Бренчали разные вещи, но нигде не было самого нужного. Это была неудачная идея.       — Будь добр, посвети сюда, а то как иголку в стоге сена… — недоговорив, процедил сталкер.       Услышав позади нервное копошение и просьбу о помощи, мужчина в капюшоне резко обернулся, направив свой взор в то место, откуда доносился шум. Подойдя поближе, на расстояние метра, он убрал винтовку за спину, потер руками и присел рядом.       Резкий свет от фонаря был ожидаемым для Меченого, но он оказал наиболее неприятное ощущение для глаз, которые до этого видели лишь мрак. Одиночка постепенно привыкал к освещению, стараясь не ослепнуть. Вдруг, будто потерявший дар речи, сталкер протянул дрожащую руку к мужчине в плаще. Неизвестный понял намёк и, сняв со своего лба фонарь, передал его. Меченый поблагодарив кивком, надел на себя устройство и принялся уже не в слепую осматривать товарища.       Открывшаяся перед ним картина заставила его впасть в ужас ещё больше — теперь он мог видеть всю сложившуюся ситуацию в деталях. Незнакомец лишь неподвижно наблюдал. Оклемавшись от внутренней агонии, сталкер осветил дно дополнительного отсека рюкзака.       — Нашёл! Вот она где была, родная! — с радостью в голосе воскликнул Меченый, взяв армейскую аптечку в руки: — В ней должно быть всё необходимое. Помню, даже пинцет в ней есть. Главное им вытащить… пулю, — с неуверенностью представил одиночка, смотря на свои дрожащие ладони.       — Хреновое у тебя состояние. Ты навряд ли сможешь помочь ему. Если и вообще есть опыт в залатывании ран, — отрезал было молчаливый дядька, попятившийся вперёд. — За годы обитания в Зоне я кое-чему научился. Спасти его — дело благое. Но, учти, шанс того, что он выживет —минимален. Вероятно, он уже на последнем издыхании, — протянув руку к шее и проверив пульс, незнакомец убедился, что Крот всё ещё жив.

***

      Прошла минута, две… час, два часа… Сколько? Время просачивалось как в масле, медленно и тягуче. Меченый, присев рядом с ловко орудующим пинцетом человеком, уже и не думал вовсе. Ему хотелось скрыться из виду, провалиться под землю. Почему из-за него страдают.? Ведь это не его вина, но воспринимать её он продолжал как свою, чувствуя до дрожи на спине.       Что ж этот в капюшоне там так долго? Хотя возиться с ранением, это не просто заделывать дыру в стене. Пускай там используют стройматериалы, а здесь — материалы первой помощи. Вот только последствия различны. Стена то неживая, ей всё равно — она не умрет. А вот человек… Почему такие бредовые мысли лезли в голову?       — Так, закончил. Помощь нужна… В четыре руки дотащим его до избушки быстрее, более целым и невредимым, — с облегчённой интонацией проговорил мужчина.       Встав с колен, он обошёл одиночку, оставшись стоять позади него, и, нагнувшись, зафиксировал предплечье одной руки и просунул руки подмышки, дав своеобразную опору.       — Чего стоишь как будто электра ошпарила? Давай быстрей!       Вскрик незнакомца привёл Меченого в чувства. Подойдя поближе, тот аккуратно взял Крота под колени, потихоньку поднимая.       — Давай, насчёт раз. И-и… раз! Потащили! — вскрикнул мужчина, поднимая пострадавшего.       Меченый последовал его примеру и по сравнению с ним, довольно низко поднял Крота. Тот был довольно тяжелым, так что добиться баланса и равновесия при переноске было трудно из-за разницы в росте. Шагая вперёд, одиночка мельком увидел очертания лица «напарника», хотя тот почти что отвернулся. Из-за фонаря и капюшона толком ничего не было видно. Бросив затею что-то разглядеть, сталкер старался смотреть под ноги. Из любопытства или даже переживания он периодически осматривал лицо потерпевшего. Морщины разгладились и улыбка исчезла. Просто в отключке. Держись, Крот — мы почти у цели.

***

      Расстояние от дома не было шибко дальним. Уже через восемь минут они успешно преодолели порог хаты. Ввалившись в неё, Меченый чуть не споткнулся о прогнившую, вылезающую наружу древесную балку на полу. Но, слава обстоятельствам, обошлось без происшествий.       Войдя в покои владельца лачуги, они уложили его на ближайший матрас, на котором ещё Меченый успел поваляться после пьянки.       — Дотащили, — коротко отрезал дядька, размяв руки.       — Он будто из стали сделан… На нём даже броника нет! — хрустнув пальцами и поясницей, Меченый почувствовал себя на мгновение дряхлым дедом.       — Тебе так кажется из-за твоей силы. Как понял, она иссякла, — тонко намекал он.       — Ещё потешаться решил. Ну-ну, — буркнул одиночка и скрестив руки на груди, продолжил: — Жить будет хоть?       — Если сопит и не морщится — значит будет. Мне на руку, что отключился. Не рыпался, не взвывал — идеальный пациент! — саркастично прогудел мужчина.       — Благодарю за помощь. Пока не смогу отплатить достойно. На кармане ничего… Пусто, — нервно сказал Меченый.       — Что ж, в долгу будешь. Записывай: «Наёмник Шрам. Надо отвалить тугриков за помощь товарищу. Срок выполнение — до пяти дней. Дальше —хуже». Думаю, всё ясно? Уходить мне надо, задержался я тут с вами. Хотя, отправлюсь в четыре утра. Задержусь немного… на часик-два. Дела подождут. Выброс предполагаемый. В этой халупе есть подземка?

***

      «Наёмник?! Да ещё и Шрам, о котором.?! Да что за черт…» — стоял в ступоре сталкер, ошарашенный такой новостью.       Зияющая стальная бочка с яркой пометкой «Радиоактивно» вмиг вылила свою ядреную кислоту на иссохшую кожу Меченого. Содержимое обжигало, покрывая каждую часть тела. Вот-вот превратится в ничто — и не оставит и следа. Таким «ничем» на данный момент ему и хотелось быть.       Он увяз в глубочайший схрон своих мыслей, дверцу которого порой закрывал на титановые замки, не реагируя на внешний мир: «Связаться с наёмником было наихудшим раскладом для меня. Так ещё и в долгу быть. Он конечно спас Крота, но теперь это казалось удручающим. Вдруг он не по случайности сюда нагрянул? Если сложить кусочки пазла, то дело дрянь. Откуда-то взялся с глуши леса, именно в тот момент, когда нам хотели прострелить головы. Героически подмял под себя наёмников, вынудил из них нужную ему информацию, затем и нам руки развязал — для справочки. И тогда этот… Шрам должен был уже с нами распрощаться. Но нет же, сука, он этого не сделал! Он волочился с раненым, хотя для него это пустая трата времени. Согласился помочь, даже не смотря мне в глаза. Он надеялся на оплату? Возможно. Все наёмники работают за шекели. Услуга за просто так? Очень смешно».

***

      Открывая врата из муторных размышлений в настоящий мир, тело Меченого нехотя подалось вперёд. Увидев тумбу со светильником, тот направился в противоположную часть комнаты и, достав из глубокого кармана зажигалку, одарил фитиль искоркой, что тот воспламенился. Легкий огонёк нагревал масляную лампу и глухо освещал просторное помещение.       Но чувства уюта не появлялось. Вязкое напряжение наполняло комнату. Стены, обвешанные разными белыми карикатурами, исписанные чернилами листы, сквозняк через щели — придавали обстановке нагнетающую атмосферу. Будто оккультные ритуалы Крот себе устроил. Поэт, всё-таки… Искусствовед наверняка.       Но главной причиной некомфортабельной обстановки это человек, которому доверить заказное убийство, устранение улик, добычу документов, флешек и прочего за, естественно, кругленькую сумму — раз плюнуть. А доверить себя как личность, как наставника или товарища такому человеку — не слишком хочется.       Меченый зыркнул в сторону наёмника, ожидав увидеть что-то неожиданное, например, пулю в лоб. Ан нет, тот спокойно расположился на кресле, положив вещмешок возле своеобразного ободранного кофейного стола, и натачивал нож о брикетик кирпича почти без шума. Удивительно.       Шрам уловил на себе пристальный, пронзающий кожу взор. Тот отвлёкся от своего дельного занятия, посмотрев на сталкера снизу вверх:       — Эй, слушай, как именуют? А то как-то не комильфо: своё уж проболтал, — с легкой улыбкой сказал наёмник.       — Меченый, — проронил одиночка, отводя голову в сторону лежащего на матрасе Крота.       — Меченый… Я б настаивал на прозвище в стиле «Мистер-проницательный-взгляд». На охоту брать нельзя, всю животину спугнешь, — тот, улыбнувшись уже чуть ли не до ушей, заметил недоуменное лицо собеседника. — Не дрейфь, шучу я, — наёмник комедийно широко развёл руками.       После возгласа Шрама последовало неловкое молчание. Видимо, только для него. Стриженный изначально не хотел вступать в диалог, но игнорировать тоже не выход. От головореза можно ожидать всякого. Неужто поганец и поговорить не хочет? Заставим клыком у глотки! Может, Меченый преувеличивает? Скорее да, чем нет. Шрам, видя что разговор не клеится, отложил нож с кирпичиком на стол и пододвинул к себе рюкзак, принявшись что-то искать.       Меченый невольно обратил внимания на издаваемый шум, похожий на бренчание стекла. Не плохо бы сейчас пригубить стаканчик, а то и другой… Но в компании с секир-башкой — не было желания абсолютно! Одиночка раздумывал о том, как его непринужденно подстёгивали. Кулаки то чешутся за такие фразочки, ещё непонятно от какого паршивца-шутника. Но в пир, и в мир, и в добрые люди… Главное держать язык за зубами.       — «Казаки» есть — две бутылки. И два стакана в наличии. И с горла дозволено. А то вижу, слова не складываются. Будешь? — достав громко гремящую водку на стол, тот легким движением руки свинтил крышку.       — В прошлый раз я оклемался за день… Откажусь пожалуй, — стоя у стены, возразил сталкер.       — Слабенький ты, «проницатель», — исковеркал слово наёмник, выпив глоток спиртного, после добавил: — Или из-за моего мнимого статуса разделить бокальчик не хочешь?       — Ты над всеми новоявленными людьми так потешаешься? — проигнорировав его вопрос, Меченый не выдержал, сжав кулаки.       — Редкость. Настроение шебутное, от и всё. Як ше развлекаться как не шутя? — и сглотнул деловито залпом ещё грамм пятьдесят.       — Западло. Стрелка колеса фортуны показала на меня, — почесав затылок, одиночка отпрянул от стены и сел в ближайшее кресло напротив наёмника.       — Не я зажатый, ты уж извини, — причмокивая, тот пил уже с горла. — Зря отказываешься. Хорошее пойло.       Меченый вздохнул, теряя надежду нравственности дядьки. Глушит не спеша, растягивая время. Но для чего? Выжидает момент? Теребя костяшками, одиночка не утерпел и всё же потянулся к второй бутылке. А наёмник, даже не шелохнувшись, продолжил разговор:       — О, знаешь, что вспомнил… Прочитал тебя. Сравнить есть. Характерный взгляд, как будто бюрера увидел, — с лёгкой хрипотцой заявил Шрам.       Тот словил на себе полное недоумение со стороны Меченого.       — Один из самых удивительных порождений матушки Зоны. Всё в одном — и телекинетик, бросающий в тебя всё, что попадётся под руку, прям как разгневанная женушка на кухне. Только словами успокоить не удастся, а очередью из крупнокалиберного. И выглядит отвратно, будто в фекалиях искупался. И смердит, кстати, как труп недельной давности, — представив это вновь, он махнул перед собой рукой и чуть скривил лицо, напоследок добавив: — В общем, комсомолка и просто красавица.       Меченый заливая в глотку горяченького, широко улыбнулся, одним глазом поглядывая на спящего. Пробудится ещё, а тут алкаши распивают. А наёмничек то умеет в юмор. «Всё же встрял с ним — то лучше носом не вертеть, хотя б в диалог вникать. И не слечь. А-то ещё сболтну лишнего. Отключусь — буду уязвим», — принял решение сталкер, аккуратно откладывая гранёный стакан в сторону:       — Откуда такая свирепая неприязнь? — взглянув уже ему в глаза, спросил сталкер.       Меченый наконец увидел лицо наёмника под тусклым освещением лампы. Так вот почему его кличут Шрамом — его выдавало резко обрывающиеся углубление на переносице. Хоть его не оттяпали, уже свезло. Серые, мертвые глаза. Описание было точнейшим.       — Часто с ними сталкивался. Эти карлики спокойствия не дают. Везде пролезут, даже там, где их вовсе быть не должно! По следам идут, черти драные, — мужчина принялся постукивать пальцами по подлокотнику и, вновь взявшись за остатки водки, тем самым, видимо, снимая напряжение.       Меченый заметил это и перевёл тему в другое русло:       — Я о тебе здорово наслышан от шепчущих ласточек. Говорят, многие побаиваются тебя. Даже матёрые. Всякие истории рассказывают, что у новичков лицо перекашивается, коленки дрожат, и пот со лба не пропадает, — снова упершись о стену, заявил Меченый. Даже страшно усмехаться, вдруг — что.       — Чушь какая-то… Я не злее псевдособаки, если и вообще корректно сравнивать, — поддаваясь вперёд, сгорбившись, допив содержимое и поставив бутыль рядом с креслом, наёмник сложил пальцы на руках в замок: — Байки ходят о многом и о многих. Одни — слухи устоявшиеся — на уровне таблицы умножения в школе. Другие временные — опровергаются молодцами, развеивающими миф — мгновенно забываются людьми. А иная часть — внезапно появившаяся, будто гнилая подлянка, окутавшая весь периметр и держащая в неподдельном страхе всё разумное население Зоны. Последняя разновидность вероятно перевоплотится в любой из ранее перечисленных мною фактов и слухов. Всё исходит из опыта обитателей и порой их здравых рассуждений. Это райское местечко не требует перемен, но многие факторы самостоятельно решили исправить Зону, — натянув улыбку, тот, разжав замок, завёл руки за голову. — Наведут шуму, а потом хрен знаешь: правда мудреца или выдумка болвана. Доверяй — но проверяй! — заверил Шрам.       — Содеял ли ты что-то такое, за что, по рассказам, на тебя многие обозлились? Впредь знаю, личное, но… — одиночка, не договорив, ощутил першение в горле.       Не дав и закончить, Шрам, прокашлявшись, продолжил свою тираду:       — …Коль брать мой пример, то моя слоняющаяся душонка по этой свирепой земле не более чем капля в море. Упомяну злые языки, доносящие обо мне всякую дребедень на фоне слухов о моей кровожадности и садистских наклонов. Прям вездесущая смерть в обличии наёмника. Мол, свести счёты со мной проще, чем достучаться до луча света в обрамлении моей же холодной души. Но это не так!       Жизненные обстоятельства порой дают тебе подзатыльника. Столь болезненного и колющего, что появившаяся красная отметина уже не пропадёт. Мне пришлось несладко последние месяца. Нынче работёнку очень редко подкидывают крупные шишки с Большой земли, связанную непосредственно с торговцами. Внушительный объём дохода от их «хотелок» перекрывает мои еженедельные ходки за артефактами и простейшие для меня заказы. Знающий высокопоставленный люд о моих прошлых деяниях зачастую обращается ко мне за услугой киллера. Поставлена задача умертвить лицо теребящее нервишки заказчика? Не брезгливо пойду на это.       Нескольких? Запросто.       Знакомых? Да.       Сколько жизней я вогнал в могилу? Не сосчитаю.       Шрам поник. Это было видно. В расстроенных чувствах и вдобавок, под легким опьянением, он поднёс руки к лицу и закрыл его ладонями.       — Кануло предчувствие, не за милую ли душу они отправились на тот свет? — с наивной ноткой спросил Меченый, околдованный печальной судьбой наёмника.       — Не имею понятия. Прежде не задумывался. Теперь — это уже не имеет смысла, — убрав ладони с лица, тот вмялся в кресло и покрутил пальцем у виска.       Меченый почувствовал на своей шее проникновенный холодок. Ставни окон постукивали благодаря усиливавшемуся сквозняку. Натужно гас огонёк, сверкая на последнем издыхании. Одиночка отметил — у наёмника развязан язык. Крепок дядька, не сильно опьянел от одной. Неужто доверил такие откровения какому-то проходимцу? В знак настоящей благосклонности? Появившийся шанс не стоит упускать.       — Не сойти ли запросто с ума, перебираясь в шкуру откровенного чистильщика?       — Мимолетные трупы перед взором то ли дело мерцают. Души убитых не успокоить.       — Набирают избранных или невзыскательных?       — Все в счёт. Все в угоду.       — На кой ляд им это надо? У них на Большой земле не сыскалось подготовленных смертников?       — Мы для них — пушечное мясо. Нас не жалко отправить, а своих — отказывают. Поделом для них. Привереды нанизывают на вертел с каждым заданием, ведь сейчас люд оттуда требует что-то ценное, редчайшее. Бирюльки, встречающиеся сплошь да рядом, их уже не интересуют! Им на блюдце подавай бриллиант, покрытый пылью и не тронутый. Смельчаки полезут в самый Ад с намерением добыть антиквариат. После пары вылазок, шанс остаться изуродованным, как физически, так и ментально — высок до серых небес! Отчаявшиеся также идут на верную смерть, только по-свойски. Ликвидирование полчищ пси-излученных и разношёрстных опаснейших мутантов, каковых даже тертый перец побаивается? Пожалуйста, у нас этого навалом. Не у нас же подыхают на глазах толпы высококлассных сорвиголов, ломовых товарищей и атасных добряков, купившихся на эту себестоимость. У нас главная задача отдать вам гребаные деньги и поскорее забыть о вашем существовании! Сделка состоялась — вот и славно! Но какой, сука, ценой?! — издался гортанный вой вполголоса.       Наёмник шептал себе почти в нос, но Меченый всё равно услышал его слова:       — Тот день я запомнил. Я был тогда не один. Безумец, Гречка, Щавель. Все полегли. Никого не осталось. Толковые, бравые, молодые, смышлёные… полезшие за мной… в самое пекло.       Меченый был потрясён до тонких извилин души. До боли в области грудной клетки. Неужели так подействовал спирт?       Наёмник при первом появлении вызывал у Меченого только страх и отстранение. Теперь он, непробиваемый и грозный весельчак, напоминал сердобольного, побитого судьбой человека. Потолковав с ним час, а может и пару, сталкер просветился. Шрам не привык выдавать свои истинные эмоции. Сейчас же — на его лице читалась чёрная боль. Меченый пропёкся его страданием и поддался сопереживанию. Внутри себя наёмник поскуливал как несчастная собака, узнавшая о смерти своего хозяина.       Он не срывался с стальной цепи. Он не срывался на яростный крик. Шрам держал это всё в себе, как коллекционное мачете в лимитированном чехле, не обнажавшее эмоции.       Сталкер повернулся к открытому, обрамлённому дряхлыми досками окну. Ставни уже не скрипели. Ветерок стих. Рука легла на скулу. Светало.       Сколько они здесь просидели? Следил ли кто за временем? Не имело значения.       Меченый не смог сказать ни слова.

***

      Наёмник, утихомирив свою внутреннюю агонию, внезапно, будто из недр своего тела, достал хриплый голос:       — Запомни, Меченый, — глядя тому прямо в глаза, положив руку на сердце, — удачи в Зоне нет. Не суйся туда, куда не просили. Не испытывай судьбу. Если мы умрём, знаешь, что произойдёт? Ничего. Правильно! Ничего не изменится, — разведя руками, тот потянулся к второй недопитой бутылке.       Одиночка лишь навострил уши, не упуская каждую сказанную деталь, казалось было ранее пугающего для него человека. В какой момент ему стало важно мнение своего рода киллера, сидящего напротив, задвигавшего опьяненные, но такие сокровенные мысли пережившего некоторого дерьма человека? Да, ему стало по нраву слушать его.       Наёмник, потянувшись на кресле чуть вперёд, отставив водку, схватился руками за голову и резко продолжил:       — У каждого из нас довольно-таки не унылая история: заслуги, разной степени паршивости, передряги, стоявшие чью-то жизнь, и непритворные, душевные моменты у костреца. А если мы сгинем — то всё вместе с нами! После моей смерти малая часть зададутся немым вопросом: «Наёмник этот, звали Шрам, говорят. Да кто он такой? Бес в трико или накольщик эдакий?» — теперь это неважно.       Меченый пораскинув всем сказанным наёмником, утрамбовав в кору головы, взмахнув рукой вверх, напоследок добавил:       — Чахоточный опыт обретается с пережитых тяжеловесных кошмаров, проталкиваясь сквозь заросли терзающих кишки страданий, разрываясь на части и склоняясь над судорожными потерями. С каждым днём мы теряем рассудок. Многие это замечают, но слишком поздно. Приходится жить дальше, пока не близок конец, — выдвинув речь, одиночка вскакивает с кресла и обходит его, направляясь к оконцу.       Ставя руки на подоконник, Меченый смотрит на просыпающийся лес. Тихое местечко для Зоны выбрал Крот. Блаженный вид.       — Не знают о тебе ласточки, Шрам. Я в этом убедился. Настоящего человека скрыли, отрезали от мира. Вынули с корнями. Слухи о тебе меркнут, как узнаешь правду. Никто даже не подозревает, каков ты настоящий. И я этого до конца не знаю… Толком и начала, — Меченый умолк.       — Рассудительный парень ты, Меченый. Давно в Зоне таких не видел. Ещё одно доказательство, что водка — эликсир добротных речей! Мы поладим, — уверенно заявил наёмник, облокачиваясь на спинку кресла.       — Польщен, — натянул легкую улыбку сталкер, повернувшись в сторону дальнего кресла.       — До вскрытия карт ты был обо мне иного мнения, — вопросительно, то ли утвердительно заверил Шрам.       — Верно, — стоя около ближайшего кресла, тот немного попятился назад, вытягиваясь.       — Твоя прямота убивает, — вздохнул Шрам, сделав гримасу.       — За раскрытие души перепадает несладко, — развёл руками тот.       — Звучит ванильно.       — Придираешься.       Раздался протяжный стон в противоположном углу помещения. Матрас скрипнул, прокряхтел, и кости захрустели. Не составило труда догадаться, что это был Крот.       — О, оклемалась спящая красавица. Как раз вовремя, — наёмник достал ПДА из кармана, глянул на время и мельком на сообщения: — Едрит-мадрид… Уже пятый час пошёл. Непорядок. Засиделись мы.       — Куда-то спешим? — поинтересовался Меченый.       — Я по делу. Но придется тебе пойти со мной. А этого тащить ещё. Предполагаемый выброс. Через час, полтора. Валить отсюда надо.       Меченый, кивнув, затрещал рукой чем-то в кармане. Нож, КПК, фонарь и… Точно! Он и позабыл вовсе. Шрам увидел негодование в глазах сталкера и напомнил:       — Ты хоть это, свою и его снарягу со двора забери, если не утащили ещё бармалеи. Соберусь и окликну. Только в темпе вальса. А я пока узнаю… ближайшее укрытие, — открыв ПДА, внимательно оглядев карту, он заявил: — Выходит на Тёмную долину, прямая дорога на юго-восток. В баре отсидимся. В общем, Меченый, думаю, план ясен?       — Ясен, — коротко ответив, тот обратил внимание на крутящегося Крота.       Выйдя из-за кресла, тот, подойдя поближе к матрасу, смотрел на обеспокоенного сталкера, странно вылупившегося на него.       — Я в сознании? Или это чертов сон? И я уже давно умер… — Крот потянул руку к своему лицу.       — Подходящее первое. Выживший. Рад, что ты снова на плаву.       — Помню только темноту, свет, выстрел и потом… — тот будто не слыша Меченого, думал о своём.       — Объясню всё позже. Сейчас ситуация обстоит так: мы должны поскорее укрыться от незамедлительно пребывающего выброса. Встать можешь?       Собеседник, поставив локти на матрас, подался туловищем кверху. Приняв сидячую позу, он резко схватился за живот, еле держась на одной руке, чтобы не упасть на койку. Оскалился. Меченый придержал того за спину, укладывая того обратно на матрас.       — Паршивое ощущение, колющее внутри. Не могу контролировать… И встать тоже, — объяснил ситуацию Крот, размеренно вздыхая.       — Придётся нести.       — Рехнулся?! Лучше оставьте…       — Никак нет. Справимся, — заверил, чуть улыбнувшись, сталкер.       Не теряя больше и минуты, Меченый помчался по скрипучей древесине, шагая мимо своеобразных украшений владельца стен, прямиком к выходу. Через стену было слышно возню Шрама и голос Крота. Дверь оказывается была не заперта. Притащили и не закрыли. Доброжелатели.

***

      Сквозило не по-детски. Ветер никак не унимался, будто звал за собой, беспокоя листья деревьев, а те, громыхая, громко шуршали. Неприятно пованивало трупом бывшего лидера: над ним уже слетелись мухи и изучали тело.       Ступая аккуратно по жухлой земле, помня о подкопах, сталкер чуть не напоролся на один из них. Да, отличающие черты есть, главное — внимательность. Тот искал глазами вещмешки и валяющееся неподалёку оружие. Одиночка окинул взглядом окрестность. Так и было.       Найдя свой рюкзак и АКВ-74 рядом с ним, что валялись в грязи, он встряхнул их. Надел рюкзак, продев руки через лямки, и, повесив оружие на себя, тот принялся искать вещи товарища. Они лежали неподалёку, около самого входа в дом, под передними окнами. Одиночка забрал потрёпанный, немного треснутый по швам рюкзак Крота себе, положив перед тем в сумку ГП-7. Непригоден уже для стрельбы. И хозяин его пока, увы, тоже.

***

      — Ну что ты там, идёшь? — с раздражением в голосе спросил наёмник.       Около него стоял бледный как смерть Крот, колыхаясь из стороны в сторону, но придерживаясь за плечи Шрама.       — Не так уж и просто тащить на себе дополнительный тяжеленный груз, — тот поднял руку с рюкзаком чуть вверх, якобы намекая.       — У нас нет времени трепаться! — окрикнул его наёмник.       — Меченый, оставь… Забери папку с документами и пластиковые баночки с лекарствами. Они находятся во втором отсеке. Остальное — брось, — сипло сказал Крот.       Стриженный сделал то, о чем его попросили. Расстегнув замок, тот легким движением достал красную папку с доками. Были слышны гранулы, если провести рукой вот здесь… Вот оно! Баночки тоже есть. Всё это добро Меченый уместил в своём вещмешке. Бросив рюкзак Крота, тот торопливо снарядился стволом, перезарядил заранее и воскликнул:       — Теперь уж точно — в путь!