Из огня

Тории в четыре человеческих роста возвышались перед самой лестницей вверх. Чёрного цвета столбы украшены алыми симэнава, на каждом листке которых начертаны символы «Кровь», «Проклятие» и «Зло». На каждом листке именно так, красными чернилами. И того же цвета была крыша тории. Столько яркий контраст с привычными цветами сразу бросается в глаза и от этого становится не по себе. Не получается забыть постоянно встающие перед глазами Зло, Проклятие и Кровь. Из-за этого не сразу замечаю одну странность эти тории — их перекладины рассечены посередине. И из-за этого страшнее всего, кто-то сломал врата, открыв дорогу из мира духов в мир живых. — Это ты украл рукопись? — выводит меня из размышления вопрос Сен-Жермена. Я сначала не понял к кому он обратился, пока не заметил сидящую на самом верху врат человеческую фигуру, сливающуюся с тенями. — Эх, мне так жаль, что меня нашли. И сломали мою любимую куколку. Эй, девчонка, как ты посмела сломать стража врат? — в вопросе интонация неизвестного человека сменилась на угрожающую. — Я не буду отвечать убийце тысяч человек, — её глаза блестели сталью, а в голосе также зазвучали угрожающие нотки. Действительно, кто ещё может спокойно жить в городе, кроме как устроитель всего ужаса? — Я думал сделать из тебя куклу, ты бы подошла для одной сильной кидзё. Ладно, подождите ещё немного и врата в ад откроются. Луна почти чёрная. Я оглядываюсь и понимаю, почему стало темнее вокруг. Едва разгоняя темноту ночи, в небе осталось лишь тонкое кольцо, ещё недавно ярко светившей луны. — Он воспользовался ритуалом Арс Гоэтия и переделал его под свои знания как я понимаю. И зачем же вам это надо? Не понимаю для чего может потребоваться вызов такого количества демонов. — Анри говорил странно, словно и с нами и нет. Размышлял вслух, но объясняя нам. — Я хочу сломать этот мир. Ты читал ту книгу? Наш мир – это свалка всякого мусора неизвестно откуда и неизвестно где. Мы то, что существовало, но кем-то было отброшено за ненадобностью. Поэтому я разобью все Листы, я не хочу больше жить на помойке истории! С каждым словом его речь становилась всё более эмоциональной. Он искренне верил в то, о чём говорил. Но говорил о об очень странных вещах. Наш мир свалка? Помойка? Что это значит? Становится всё темнее и наконец тьма окрашивается багровым цветом. В нём тории вновь становятся целыми, и из центра, прямо в воздухе, появляется рука. После чего вышагивает огромная нога, а следом и всё остальное. — Они́… — невольно вырывается у меня, когда я вижу палицу, чёрную кожу и рога на жуткой голове с пастью, из которой торчат огромные клыки. Намного выше нас, они́ оглядывается и принюхивается, а после смотрит на алый диск в небе. — Мясо, — рычит он и размахивается палицей. При попытке защититься меня отбрасывает в дом, и я проламываю несколько перегородок. Слышу шорох песка, и он забивается в глаза и нос. Анри устроил песчаное облако, не подумав об опасности для меня? Заглядываю в будущее — опасности смертельной нет, значит они́ отвлекли, поэтому пытаюсь очистить глаза. Одновременно пытаюсь дальше нащупать опасность в грядущем. Ничего кроме страдания от песка забившего глаза и рот. При попытке прозреть в более отдалённое будущее меня отвлекают громоподобные звуки, после которых по местности раскатывается оглушительный рык. Землю трясёт, и улица частично разрушается, погребая меня под перегородками и обрушившейся крышей. Пока пытаюсь выбраться из-под завалов, тратя много жизненной силы для усиления тела, снаружи что-то происходит. Грохот продолжается, и я начинаю подозревать кто в этом виноват. Каната явно использует какие-то особые удары, отчего и раздаётся этот звук, звуки. Что делает Сен-Жермен не знаю. Ползу под тяжестью крыши, одновременно отплёвываясь от песка. И в этот момент обдумываю всё что видел. Правда ответов я не нахожу, почти. Один вопросы: кто был тот человек? О чём он говорил? Почему наш мир помойка? Но похоже, что мой новый знакомый явно знал на что тот был зол. Причём тот призыватель был явно яматаец. Пока я полз, крыша надо мной начала приподниматься. Спустя секунду она взлетела и обрушилась на они́. Слева что-то пролетело, а впереди раздался грохот рухнувшей крыши. Но у они́ сил больше чем у людей, поэтому крыша разлетается по сторонам, оставляя несчастного мага с его тростью наедине с гигантом. Я применяю тот же метод, что спас меня от глаз онрё и ускоряюсь. Превышая человеческие ограничения, превосходя законы мира силой души, в мгновение оказываюсь перед ним и отрезаю палицу духовным клинком. — Ты, ранил меня? Гадо, ты меня обманул! Ты обманул нас! — с жутким рёвом он швыряет обрубок в сидящего на тории человека. Тот с лёгкостью отклоняет оружие и спрыгивает на землю. — Сжёг город, отдал его гаки и где обещанное мясо? Маги невкусные! Спрыгнувший человек явно начал злиться, потому что вокруг него начали распространятся слабозаметные волны огня. — Проклятье, возвращайся обратно в ад, пусть Сютэн пришлёт кого-нибудь ещё! — Сютэн-додзи лжец! — разгневанный они́ обратил всё своё внимание на того человека, а я стоял и пытался найти выход из сложившейся ситуации. Как я успел заметить, мой призрачный клинок пролетел до самих врат и не поцарапал их. Может быть мне удаться их сломать, приложив куда больше сил? Ведь именно так и я победил онрё. А значит мне понадобится куда больше ударов в один момент. Не десять, не сто, а намного больше. — Хяку, ман, тё, оку, бесконечные клинки! — мимо бывших союзников проносится ударов больше, чем живёт людей в столице. Больше, чем звёзд на небе. Мой спутник позади и смотрит с удивлением, которое я чувствую спиной. Где-то слева чувствуется взгляд Канаты. Проклятые тории вспыхивают и в мгновение ока исчезают, рассыпаясь растворяющимся в воздухе пеплом. Удар по ним пришёлся одномоментно и со всех сторон. Я чувствовал, как трещал сам мир в тот момент, когда наносил удар. Простой прямой замах превратил проклятые врата в пыль. Они треснули с грохотом содрогнувшим землю и отбросили участников перепалки далеко в разные стороны. А я, лишившись сил рухнул на колени. Они покидали меня словно вода вытекает из худого ведра, и уже хотелось прилечь прямо здесь, на омертвелом песке сожжённого в крови города. — Это было невероятно, Асихиро-сама, — меня подняли чьи-то руки перекинули через плечо. — Согласен, — раздался второй голов позади, после чего тихий стук. — Пожалуй, мне стоит вернутся обратно в Париж и предупредить орден. А вам полагаю вам стоит приступить к тренировкам, потому что вы должны… Нет, обязаны повысить свой запас сил иначе против того человека у вас не и будет и шанса. Он зашагал к месту, где располагались тории и пригнувшись, взял какой-то предмет. Взял он его, словно смахнув что-то с дороги. Этим чем-то оказалась разваливающаяся на глазах рукопись. — Он использовал её возможности до конца. Карл будет расстроен. И Алессандро думаю тоже. Я до последнего не хотел верить, что это будет опять Гадо, но увы. Он повернулся к нам. У меня в глазах всё то плыло, то становилось нормальным. Сейчас его лицо не было напряжено как ранее, словно угроза миновала. Он сделался благодушным человеком, каким вероятно и был. — Позвольте вас поблагодарить в содействии и уничтожении его творения, — он протягивает мне руку сняв перчатку, отчего я недоумённо смотрю то на руку, то в глаза. — Прошу прощения, вы же не знакомы с нашей традицией. Надо пожать руку в знак дружбы или, как сейчас, благодарности. — Я думал, вы плохой человек, — честно высказываю ему что о нём предположил во время первой встречи. — У меня нет намерений сходится с простыми людьми, но вы ими не являетесь. Если бы вы согласились отправится со мной, то сразу бы стали членами ордена. — Что ж, а теперь позвольте отклонятся. Меня ждут герр Крафт и сэр Кроули. Насчёт того демона и сотворившего это с городом можете не беспокоится, они наверняка сбежали. Один точно. Он отвесил поклон сняв шляпу и пошёл по стихшей ночной улице, растворяясь в тенях от луны. В момент, когда я разрушил тории, она вновь покрыла всё серебристым, а не кровавым цветом. Мы с Канатой развернулись и пошли тем же путём что и пришли. Мы оба чувствовали… нет, знали, что в тот момент исчезли и все злые духи, которые пришли через эти врата. Они не они́ и не способны приходить в наш мир по своей воле. — Куноити клана Амори, самурай даймё Огамона предлагает тебе поступить к нему на службу, — усмехнулся я, смотря себе под ноги. — Я, я-я, не знаю, — её благодушное настроение от одного моего полушуточного предложения сменилось на смущённое. — Если мои навыки устроят господина самурая и его даймё, я могу спросить об уходе из клана. — Мне бы хотелось поближе узнать тебя, Тонада-сан. — всё ещё плетясь без сил, свисая с плеча этой сильной девушки пробормотал я, всё больше погружаясь в забытьё. — Если вы этого хотите, Асихиро-сан. Я буду счастлива стать вашей ученицей в кэндзюцу. — Она встряхнула меня, прогоняя сонливость, а приятные руки словно бы придавали сил. — А я буду рад стать твоим учеником в дззюдзюцу. Мы шли, преисполненные надеждой, что кошмар этого города, длящийся уже больше тридцати лет наконец-то завершился. Жизнь в это место уже не вернётся, но жители смогут упокоится с миром, отмщённые сегодня мной. Над городом медленно ночь сменяло утро, знаменуя конец кошмара Мёртвого Пламени.