белые розы

- ты никто. у тебя никогда не будет друзей и близких просто потому, что это ты. ты никому не нужен, и нам тоже. убирайся. "здравствуйте, меня зовут бэ джинён. пожалуйста, позаботьтесь обо мне", - повторяет одни и те же слова, которые даже не произнесёт, как мантру, чтобы наверняка не забыть. сегодня первый день в его новой школе, но он особо ни на что не надеется. все окружающие пугаются его холодной и мрачной ауры, боятся подходить первыми, а сам парень не горит желанием контактировать с социумом. он просто молится на то, чтобы в этом месте не нашёлся индивид, который заинтересуется в знакомстве; самому бэ это ни к чему, а ближнему от этого будет только хуже. в голове будто один вакуум, который вот-вот раздавит мозги в черепной коробке. сложно соблюдать самообладание и давать отчёт о своих действиях в такой угнетающей обстановке. плохие мысли снова поглощают разум джинёна, и ему страшно жить каждую секунду, не зная, что случится, ведь от людей можно многого ожидать, а он не ждёт. бэ джинён всего лишь закомплексованный, замкнутый в себе мальчик, который оказался никому не нужен в этом мире. даже самому себе. он заходит в класс, полный глаз, которые моментально устремились на появившегося. сколько много внимания к его незаметной персоне. парню стало некомфортно, а внешне даже бровью не повёл, всё также бездушно глядя то в сторону девочки, сидящей прям у него под носом на первой парте, которая до появления лёгкой суматохи занималась рисованием каракуль на полях тетради, а теперь сама глаз не может отвести от новичка, то на того, что пробудился ото сна по той же причине, непонимающе глядя вокруг себя и на бэ. джинён всё ещё не издал ни звука с тех пор, как вошёл в помещение, приманив к себе интерес многих. именно то, что не любит джинён. всё быстро встаёт на свои места, стоит только учителю сказать всё самому вместо новенького ученика и приказав тому сесть на свободное место, и все остальные снова принялись заниматься тем же, что и до этого. ничего необычного, пройденный этап. парень уселся рядом с какой-то девицей, которая перешёптывалась о нём на соседние парты и изредка поглядывала на него. "он такой красивый... такое маленькое личико, может попросить у него номер?" - обычно это и слышит бэ, если его вдруг увидят люди, а он не обращает на это внимания, предпочитая игнорировать и делать вид, что говорится не о нём. джинён начал смотреть своим стеклянным взглядом в глаза этой девушки, из-за чего она смутилась и прекратила перешёптываться. лёгкая суета утихла и теперь на новенького никто не обращает внимания. всё идёт хорошо и как надо, он по-прежнему никому не нужен и ему от других ничего не надо. джинён просто смирился со своей ролью тени среди людей.

***

первый учебный день подходит к своему неизбежному концу неплохо и бэ потихоньку собирается домой. эта школа находится дальше прежней, и появилась необходимость пользоваться общественным транспортом, чаще автобусами. совсем скоро парень снова останется наедине с собой в своём розарии. учёба не ставится в приоритет, это не самое главное в его жизни, он без особых усилий получает хорошие отметки. джинён в какой-то степени гениален, но не подозревает этого, или ему лень пользоваться своим умом. нет, в глубине души он верит, что всё-таки он необычный, просто не было рядом того, кто мог бы сказать об этом. мальчик не может перестать думать о прошлом, пытается найти переломный момент, не понимая, что он уже родился особенным не совсем в хорошем плане. просто хочется чувствовать себя хоть кем-то или чем-то, что есть в обычном человеке, а не пустотой и сгустком обид. думать над такими вопросами стало каждодневной рутиной, но лучше бы делать это не здесь, в школе, где вокруг идёт жизнь и тебя могут потревожить. парень скорее направляется к главному выходу из здания, желая вместе с остальными покинуть это здание, ступает тяжелыми шагами и буквально волоча свой рюкзак по полу прямо к дверям, как вдруг его останавливают, окликнув по имени. звук идёт из-за спины, кто-то с лестницы. - бэ джинён, стой! - неизвестный быстро сходит со всех ступеней, направляясь к новенькому. тот даже не повернулся, только остановился и стоит, как вкопанный. - юн хёнсок, твой новый одноклассник, приятно познакомиться, - теперь уже знакомый встал спереди от бэ и выпрямился во весь свой великий рост, - наш класрук попросил меня показать тебе школу. ты только-только перевелся сюда спустя месяц официального начала учёбы и не разберёшься в этом муравейнике, если тебе кто-то не поможет. поэтому, предлагаю прогуляться. джинён клянётся, что не видел этого мальчика, когда заходил в класс, и даже на протяжении всего учебного дня. что он снова упустил из виду? - у меня нет времени, меня ждут дома, - хотел было обойти новенький, только вот его схватили за руку, но бэ не понравилось это действие и одернул свою кисть, наконец-то поднял голову, чтобы увидеть собеседника, - не трогай. - я тебя прошу. нам обоим дадут люлей, если не обойдём тут всё хоть раз "ради галочки", - хёнсок изменился в лице с наполовину радостного на слегка осуждающее, скрестив руки. - у меня нет выбора, веди.

***

- бэ джинён, сколько тебе лет? - семнадцать. - о, так ты для меня хён, потому что мне шестнадцать... круто, что мы в одном классе, хён! - хёнсок слегка улыбнулся. - я не видел тебя в классе, когда представлялся. - ох, ну я это, в медпункте был, а потом ты просто не видел меня, потому что я сидел сзади. мне сказали, ты привлёк внимание всех. ты красивый, хоть и выглядишь немного пугающим и холодным, но я вижу, что ты хороший и безобидный, просто замкнутый в себе немного, это пройдёт. вот слева туалет, прям на углу, там недавно одна парочка прямо в кабинке... - увлёкся своим рассказом. - ты всегда так много болтаешь? - спрашивает джинён, пока они с хёнсоком идут по корпусу школы, осматривая всё вокруг. - и потом их повели к директору писать объяснительные... что, прости? - юн увлечённо рассказывает недавние происшествия в школе и пропустил вопрос. - понятно, забудь, - парень остановился посередине коридора. никого, кроме них, в школе уже не было. - стой, повтори пожалуйста, хён... я не буду так много разговаривать! - сок прошёл вперед и заметил, что рядом с ним нет новенького. первый обернулся и подбежал к тому, положив его ладонь в свои, будто бы извиняясь, глядя в глаза ближнего невинным и жалобным взглядом. все люди в жизни джинёна так делали, а ему не нравилось и не нравится по сей день. бэ всего лишь безразлично посмотрел на него и снова одёрнул руку. - пошли дальше. тут всего два этажа? - угу, и мы сейчас на втором, где находятся аудитории, поэтому нам нужно на первый. может, побежим? - новый одноклассник опять потянул того за руку, утягивая за собой. ничего не остаётся делать, кроме как повиноваться. они бежали слишком быстро, а хёнсок не заметил ступени. глухой удар тела о кирпичную, без сомнений, стену. джинён лежит на груди хёнсока, а тот находится в полусидячем вынужденном положении. боль пронизывает ноги в области колен и голова трещит от внезапного измения положения. они оба слетели с лестницы. старший в порядке, а вот хёнсок... - хён? боже, мы упали... - юн хочет встать, но неприятные ощущения отдаются импульсами в затылке, говоря о том, что произошло, скорее всего, сотрясение мозга и потеря контроля над телом, и всё, что он мог делать - с трудом говорить, практически не двигаясь. джинён понял что к чему, испуганно слез с одноклассника на корточки и пытается осмотреть, что именно случилось с соком и почему он такой. - сиди и не шевелись, у тебя... - джинён не успел договорить и осмотреть младшего, как хёнсок завёл руку назад и потрогал под теменем. - кровь! хён, у меня кровь! тут никого нет, звони в скорую, блять! - его как током прошибло, когда он увидел свою руку, полностью мокрую и алую: он повредил голову. сразу и не было заметно, но когда юн немного отодвинулся от стены, она пятном была испачкана этой биологической жидкостью, и тонкими дорожками стекала на пол. зрелище не самое приятное и красивое. старший судорожно вытаскивает телефон из рюкзака, который всё это время висел на плечах, и набирает номер неотложки, пытаясь вспомнить адрес школы. пока шли гудки, бэ сел на пол и придвинулся к хёнсоку, укладывая уже к себе на грудную клетку лицом к ней, ибо у пострадавшего разбит в кровь затылок. новенький пытается успокоить одноклассника поглаживаниями по спине, но тот дёргается в конвульсиях из-за шокового состояния. тому страшно. а джинёну всё равно, он просто делает то, что по идее должен в такой ситуации. - хён, я не хочу умирать здесь и сейчас... пожалуйста, помоги мне... - и цепляется за плечи своими руками, глубоко дыша и почти плача. бэ джинён дождался конца гудков и назвал заветные слова к пути спасения, откинул телефон вместе с рюкзаком куда-то подальше из-под ног, продолжая как-то успокаивать младшего и нашёптывать "всё хорошо". старший почти не волнуется и ему фиолетово на ситуацию и состояние одноклассника, но старался понимать, что происходит и что нужно делать, скорее, это состояние можно было назвать поверхностной прострацией: он вроде осознает, что произошло, но и старается не принимать всякие переживания себе; его не слишком заботит чужая и такая ненужная ему жизнь, хотя она буквально находится в его руках. остается только ждать.

***

- м, так именно из-за гемофилии ты так трясся и говорил, что не хочешь умирать, - раздумывает вслух джинён, - но сейчас же всё в порядке? - да, только всё ещё больно, хотя мне и прикладывали пузырь со льдом и замотали голову так, будто древнеегипетскую мумию, но в целом жить могу, спасибо за помощь, хён, - на их счастье, прошло не много времени до приезда кареты скорой и до того, чтобы повреждения оказались слишком серьёзными, оказывая негативные последствия. они только-только вышли из перевязочного кабинета какого-то стационара, где хёнсоку оказали достаточно квалифицированную и быструю помощь, несмотря на то, что это была бесплатная районная больница, находившаяся рядом с джинёновым домом, ибо их обоих отвезли именно туда. старший отделался ушибами и синяками, потому что его падение смягчил сок, поэтому, особой помощи не поступило. - честно, со мной впервые случился такой сильный шок, что я не мог двигаться и соображать... я испугался, потому что рука, она была вся красная, бр-р-р. прости, что был таким беспомощным, и что доставил столько неприятностей, хён, - младший опустил руки по швам и сделал низкий поклон в качестве извинений за предоставленные неудобства. для джинёна это показалось таким неискренним, что кровь в жилах стынет. но юн умеет очаровывать людей своей невинностью. только на новенького это не распространяется. ему так же всё равно, как и до этого инцидента, прям до лампочки, он просто хочет домой в свой мирок. хотя, ему кажется, день окончится не просто так. - теперь я могу идти домой? - старший наконец "включается" для внешнего мира и поглощения информации, так как говор одноклассника приходится фильтровать, а иногда, выключать звук насовсем. - хочу проводить тебя домой. - я живу недалеко. сейчас уже поздно и за тебя волнуются родители. - они не волнуются. в смысле я даже не живу с ними, а один. то есть, я не боюсь темноты и домой особо не спешу, поэтому могу пойти с тобой. - м, ну пошли. надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе, - джинён хотел, чтобы это звучало двусмысленно и кажется, у него получилось это сделать. ближний лишь непонимающе посмотрел в реакцию на эту фразу, схватил вещи обоих и они снова отправились в путь. - почему ты перешёл в нашу школу? что-то случилось в старой или тебя заставили? - не прекращая интересоваться жизнью нового одноклассника, донимал вопросами хёнсок по дороге. - мне захотелось. точнее, мне надо было. школьный класс гудел и дрожал, пока ребята во всю разговаривали и дурачились, в то время как учитель ушёл на внеплановое, но срочное совещание. кто-то болтал ни о чём, кто-то пытался повторить домашнее задание, кто-то даже успел подраться, а он просто сидел один за своей партой и наблюдал за кипящей жизнью вокруг него. мальчику снова было завидно, что его снова обделили вниманием, даже не то, что обделили, просто не удостоили. среди одноклассников было ещё несколько ребят-изгоев, но даже они смогли втянуться в какие-то мини-компании сверстников. а он просто сидел за первым столом третьего ряда и смотрел в доску, висящую на стене, стараясь абстрагироваться и побыстрее прожить столь скучное время ожидания. всё это соответствовало его статусу одиночки. атмосфера давила на сознание, хотелось кричать от непонимания несправедливости этого мира. хотелось встать и прервать общий маленький праздник. хотелось разбить всем лица, чтобы стереть улыбки; вырвать языки, чтобы не слышать смех; уничтожить всех, чтобы не видеть счастье. сделать всё, чтобы всем было плохо настолько, насколько и ему. почему всем хорошо, а ему нет? что за избирательность сверху? все так старательно делают вид, что его не существует. надоело. - я что, приведение? - огласил джинён всему классу. - да, тебя тоже не существует, - с издевкой сказала девочка с парты соседнего ряда и все громко засмеялись. бэ клянётся, что почти заплакал в тот момент, но пытался быть сильным и не показывать внешне. он обратно повернул голову и продолжил смотреть уже будто сквозь стену опустошённым и разочарованным взглядом. тяжело терпеть этот буллинг игнорированием. мальчик решил, что пора кончать с этим и искать другую жизнь: заберёт документы после занятий, перейдёт в другую школу, и, быть может, там найдутся неравнодушные. а пока, оставалось только дожить этот чёртов день с утягивающим в пучину переживаний чувством ненужности. он начал ненавидеть всех людей с новой силой.

***

джинён и хёнсок медленно продвигаются по широкой пустынной улице заброшенного района для бедных. удивительно, что здесь частные не густо расположенные постройки, а не плотно прижатые друг к другу многоэтажки, что присуще такому городу, как сеул, но и регион, в котором они находятся, был не центром этого мегаполиса, а скорее окраина. именно тут живёт семнадцатилетний парень. они подходят к участку, ограждённым каменным забором, как в каких-нибудь небылицах про античность, и открывается вид на неухоженный одноэтажный дом, будто там никто не живёт. юн начал шагать медленнее и с предосторожностью глянул на новенького, говоря взглядом что-то вроде "и ты здесь живешь? тут безопасно?", а бэ всего лишь мотает головой, зазывая в своё "логово". нён открывает уже не каменную калитку и нехотя впускает гостя на свою территорию. везде были густые, заросшие деревья, сквозь ветки которых мало что видно, а учитывая то, что уже поздний вечер, разглядеть что-либо проблематично, но хёнсоку удалось понять строение двора. домик с выбитыми окнами находится по правую сторону, а впереди левее - сад с каменными скамейками, под стать забору. теперь же это всё имеет вид сказочного средневекового парка. страшно и красиво. - мы сразу в дом пойдём или ещё воздухом подышим перед сном? - спросил джинён. - о, ты хочешь предложить мне ночлег? я не против, но давай ещё походим тут? вижу там у забора какие-то цветочки и хочу посмотреть! - видно, что хёнсок по-детски заинтересован узнать что-то новое. всё та же невинность, - только давай оставим рюкзаки на углу крыльца, чего их лишний раз тягать. юн идёт вперёд к каменной лавочке, с изумлением глядя по сторонам - везде белые розы, разных видов и размеров, и не было никаких растений, кроме этих бутончиков. одни были на мёртвом заборе - плетистые, другие - покоились в виде отдельных клумб, третьи - возле вышеупомянутого места для сидения. всё в этом дворе дышит только за счёт этих вечнозелёных насаждений. а бэ всё это время просто шёл следом. - у меня вопрос, - останавливаясь у особо крупного куста с колючими розами и рассматривая их возгласил хёнсок, - ты живёшь один? дом не выглядит так, будто в нём кто-то живёт... - ах, да, я живу один... ты так подумал из-за окон? я недавно их разбил и пока нет денег на замену, - приходится соврать, лишь бы перестал задавать новые вопросы, которые, по сути, он не должен озвучивать. - а родители или кто-нибудь ещё? - младший повернулся в сторону одноклассника, встав в задумчивую позу, держась пальцами левой руки за подбородок. - хёнсок, тебе не стоит вот так сразу задавать вопросы, это неприлично, - злится. ему не понравилась эта навязчивость. почему юн хёнсок такой? задаёт одни вопросы, требующие ответов, не выдавая всей своей индивидуальности, сливаясь с кучей людей на земном шаре. - давай-ка теперь я начну загадывать, - подходит к нему ближе, смотря в глаза, - как ты думаешь, хёнсок, что есть величайшая иллюзия жизни? - - хён, что это значит? я не понимаю. что ты делаешь? - старший гладит ладонью щёку ближнего, смотря то в глаза, то на разные части лица. - почему ты такой глупый... знаешь свою проблему? а я скажу - ты задаёшь много вопросов, а почему? - старший потянулся к уху, чтобы прошептать: "невинность, брат мой". одним ловким движением джинён переводит свои руки с хёнсоковского лица на его корпус, разворачивает спиной к себе и толкает в тот самый колючий куст белых роз. силы бэ хватает, чтобы младший упал и не смог подняться. хёнсок лежит в шипах, которые становятся виной кровотечений, настолько грозящих жизни юна. тот лежит и вопит от боли, ведь колючки не просто царапают кожу, а пронизывают её даже через толщу одежды, помогая появлению глубоких, хоть и маленьких, ранок по всему телу. младший не в состоянии помочь себе из-за болевого шока, лоза густая и колючая, в ней легко запутаться и трудно выбраться. он просто плачет, дёргается, запутываясь в лозе окончательно, орёт и не понимает, как спасти себя ещё раз, уже второй раз за этот грёбаный день. - теперь моя очередь сотрясать воздух. я не хотел, чтобы ты умирал на моих руках не по моей вине, - начал свою речь джинён, - поэтому просто помог тебе начать убивать себя самого. мне тебя жаль. хотя нет, не тебя, а твою оболочку. ты красивый и я бы не хотел уродовать тебя собственноручно, потому что я бы сделал это со всей жестокостью, пусть заместо меня это сделают мои единственные близкие. только недавно нашёл свою тонкую ниточку жизни в выращивании роз. всё это время они были единственными, кто меня понимал и которым я был нужен. я забочусь о них, а они обо мне, скрашивая моё запущенное одиночество, начатое людьми. как хорошо всё оборачивается: у тебя гемофилия и ты умираешь от скорой потери крови, не в состоянии помочь самому себе, а я избавляюсь от груза в виде тебя. знаешь, на секунду я подумал, что мы похожи. ты сказал, что тебя тоже никто не ждёт дома, что тебе некуда спешить и показалось, что ты также одинок, но я заметил в тебе то, чего не хотел - желание воспользоваться мной, это было последней каплей к срыву. - ты не можешь так говорить... аааа! - боль даёт о себе знать, а хёнсок дёргается в надежде выбраться, да только делает себе хуже, ведь его конечности уже в плену ветвей растений, а порезы продолжают расцветать на нежной тонкой коже, в чём убедился сам джинён пару минут назад. - не тебе дано судить, что я могу говорить, а что нет. посмотри, до чего довёл твой язык и человеческий фактор. я не люблю внимание, дорогой юн хёнсок, а ты по своей милости мне его оказал. надеюсь, что ты жалеешь о своём выборе, человечишка, пожинай плоды дел своих и страдай. - мне больно, помоги мне-е-е-е-а-а-а! - последние слова растягиваются в вой, смешанный с плачем. бэ остаётся на месте и смотрит на мучительную агонию одноклассника. - моей мечтой было сделать так, чтобы люди понимали на своей шкуре, как больно было мне. все так эгоистичны, и я не исключение. каждый раз, когда я чувствовал себя никем, ощущал свою ненужность, игнорирование со стороны, в моё сердце будто иголки впивались насквозь, а я терпел и принимал, пытаясь зализать все свои раны. точнее, нет, я пытался исправить положение, найти себя и тех, кто был бы милостлив ко мне, но я всё равно был один, совсем один в омерзительном состоянии, когда тебе никто не может помочь и ты сам себе не можешь, а боль и апатия, вперемешку с переживаниями и самобичеванием, сжирают тебя изнутри. уверен, сейчас ты чувствуешь себя точно так же, как я описал. знаешь, ты сдал себя ещё в самом начале нашего знакомства, сказав, что "нужно обойти всё для галочки", то есть, ты даже и не задумался бы о моём существовании, если бы не просьба учителя и его угроза наказанием, вау. я разочарован, но не удивлён, - теперь джинён решил подойти поближе ко всё ещё дёргавшемуся телу, - нравится? - младший раскрыл глаза и встретился с этим взглядом, теперь раскрывшимся в другом свете: в них видно всю злость и боль. - ты... - весь истекающий собственной кровью, которая не собирается останавливаться, пытается что-то выговорить юн. - плохой? омерзительный? чокнутый? да, вот что со мной сделали люди и таящаяся годами обида, - джинён подходит ещё ближе и садится на корточки, разглядывая изувеченную тушу перед собой. - сколько сейчас, полночь? если ты продолжишь дёргаться, то умрёшь уже к часу ночи, а если включишь свой атрофировавшийся от шока мозг, то пролежишь до пол второго. тебе решать, как долго ты хочешь прожить. - п...помоги мне-е-е быст...рее уме...реть... - тянет к нему руки, обрамлённые лозой, как мольбу о помощи, которую ему не окажут. - я мучался семнадцать лет, а ты всего час. нужно быть сильным, даже если ты таишь в себе боль, потерпи. сладких снов, юн хёнсок, умри адской смертью, - последние три слова джинён произнёс особенно чётко, выплёскивая всю ненависть и злобу. он встаёт, последний раз улавливая постепенно затухающий смертью взор младшего, засовывает руки в карманы брюк и уходит, будто ничего и не было. старший видит, как розы багровеют из-за крови, становясь красными.

***

четыре утра. бэ джинён стоит в своём розарии на том же месте, где и ночью, в совершенно домашней одежде, явно только-только проснувшись, чтобы полюбоваться на умиротворённо покоящееся тело некогда его одноклассника. увечья были на каждом миллиметре кожи, которая была красной от засохшей крови, как и одежда. его лицо было красивым даже в безжизненном виде со всеми порезами от шипов роз, они очень аккуратно расположились. лучи поднимающегося солнца красиво играли на его изуродованной физиономии. видимо, он мальчик последовал совету и перестал шевелиться, предпочёл лежать в более естественной позе, но всё равно быстро погиб из-за своей физиологической особенности. джинён подносит рядом лежавший кусочек разбитого стекла домовых окон, чтобы точно убедиться - такое же сухое и холодное, значит, не дышит и не живой. - да, было верным решением кинуть его в густовьющийся куст. ах, мне придётся купить новые побеги, потому что эти лозы раздавлены весом тела и они в крови, некрасиво. быть на грани между жизнью и смертью дважды за день нужно постараться. он умер в хреновый день. мёртвый хёнсок так красиво лежит в рваной, промокшей алой жидкостью одежде, хотелось оставить лежать его прямо так. парень доволен своей работой. джинён заново разочаровался в людях, а хёнсок, даже в таком образе, сохранил свою сладкую людскую иллюзию - невинность. если бы я встретился лицом к лицу смерти, то сказал бы ей, как ненавижу её. потому что я ненавижу всё то, что связано с людьми.