— don't make me get violent.

— То есть, от тебя сбежал Итан Уинтерс? Молчание. Звук короткой, немного нервной затяжки и смех. — Именно, — с неприкрытым раздражением ответил мужчина на том конце провода. Альсина Димитреску сидела на двуспальной кровати, устроившись на нескольких мягких подушках и вытянув ноги. Она держала в руке бокал с вином, но ни разу ещё к нему не притронулась. Горело всего две свечи, которые стояли рядом с кроватью на высокой тумбочке, и большая часть спальни была окутана темнотой. Женщина улыбалась уголком губ, немного обнажая белые острые зубы. По её лицу было видно, что ей приносит некоторое удовольствие волнение и раздражение со стороны собеседника. — Вот ты молчишь, а я через трубку чувствую, как ты сейчас надменно скалишься, — мужчина вздохнул. — Давай я поясню. Он сбежал только потому, что я так захотел, — снова короткая затяжка. — Ты же сама знаешь, что я мог убить его любой железной трубой за доли секунды. — Да, да, оправдывайся сколько хочешь, Карл, — Димитреску закатила глаза, пусть и понимала, что собеседник не увидит этого. Но он обязательно поймёт её интонацию. — Но это не изменит тот факт... Она сделала паузу, слушая возмущённое дыхание в трубке. — ...Что ты всё ещё дитя, —с нескрываемым превосходством завершила Альсина. Хайзенберг сжал двумя пальцами оправу очков, но внезапно успокоился. Он понимал, что старшая сестра со своей манией величия всегда пыталась показать, что она лучше него. Лучше всех. Но ему было давно было плевать, из-за чего Альсина с каждым их разговором всё чаще указывала ему на возраст, на рост, на то, что "он мужчина" и прочий бред. С начала их "родства" Карл пытался вести себя более доброжелательно, чем сейчас. Но эта высокая ненасытная вампирша постоянно опускала его при всей новой семейке. Вскоре не только Димитреску, но и все эти люди, которые так просто наплели родственные связи между собой, стали вызывать только раздражение и отвращение. Он лучше проведёт всю жизнь на своей фабрике, чем ещё хотя бы раз проведёт один вечер в компании этих идиотов. Хотя, Моро и Донну он считал нормальными, относясь к ним как к младшим брату и сестре и старался их радовать как только мог. — Что-то ты затих, — уже без усмешки и с прикрытым беспокойством (которое, конечно же, Карл пропустил мимо) произнесла Альсина. — О чём задумался? — Знаешь что, — внезапно довольно громко начал Хайзенберг. — Если ты найдёшь Уинтерса, верни его мне. Я придумаю, что с ним сделать, но больше не отпущу его. Женщина, уже чувствуя разрастающуюся головную боль, просто согласно хмыкнула. — Я тебе сообщу, если он решит объявиться. До следующего разговора, Хайзенберг. Не дожидаясь ответа, она положила трубку, та громко звякнула. Альсина сжала переносицу тонкими пальцами. Перчатки она больше не надевала после ванны. Ванна.... Вот сейчас совсем не до сожалений. Но всё-таки поступок не из лучших. Почему она всегда думает о своих ошибках только после того, как совершает их? — Альсина... — обращаясь к себе, женщина вздохнула и решила наконец-то лечь. — Почему ты ведёшь себя как человеческая особь во время пубертатного периода? Решив оставить это на лучшие времена, Димитреску помассировала виски пальцами и закрыла глаза. Она не хотела забираться под одеяло, просто нужно было полежать так, в тишине, очистить мысли от всего, что накопилось за за последнее время, потому что Альсина не хотела больше показывать себя всем как злую, уставшую суку. — Мама! Дверь в спальню распахнулась, вошли Даниэла и Кассандра. Выглядели они взволнованно, но не настолько сильно. По крайней мере, до панических атак не дошло и ладно. Женщина поднялась, пытаясь натянуть маску доброжелательности. Срываться на родственников не хотелось. — Да, девочки, что-то случилось? Они стояли и пихали локтями друг друга в бока. Альсина терпеливо смотрела на них, ожидая хотя бы каких-то действий. — В общем, мам, — начала Кассандра, — пару часов назад мы нашли Белу... Она... Не в лучшем состоянии. Кажется, кто-то пытался её убить. Альсина сильно сжала челюсть. — Итан Уинтерс... Всё же пришёл, — сквозь зубы шепнула она. — Что с Белой? Она— — Нет, мама, всё хорошо. Сейчас она отдыхает в нашей комнате. Мы укрыли её одеялом. Она правда дышит, она жива, — с придыханием протараторила Даниэла. — Ч... Что мы сделаем с этим... Итаном? Альсина неожиданно для всех в комнате засмеялась, а затем подозвала дочерей к себе. Те сели рядом и тут же оказались в объятиях. — Девочки, я пообещала вашему дяде Хайзенбергу, что передам "нарушителя" ему... — немного кривая улыбка не сходила с её лица. — Но он не уточнял, в каком состоянии нужно отдать Уинтерса. Сёстры сразу поняли, о чём говорит мать, но всё же дослушали её короткий монолог до конца. Даниэла прижалась к Альсине, крепко обнимая её. Она давно не чувствовала мать так близко, поэтому сейчас просто упивалась теплом. — Пойдём, Даниэла... — Кассандра полностью разделяла чувства сестры, но... — Нас ждёт Бела. Мы должны быть с ней. Девушка оторвалась от Альсины. — Сладких снов, мам, — прошептали девушки и, взявшись за руки, покинули комнату. Леди Димитреску устало улыбнулась. Взаимодействие с дочками приносило ей настоящую радость. Скорее всего, из всего положительного только это у неё и осталось. Может, как-нибудь устроить семейный вечер?.. Альсина снова легла и закрыла глаза, но уже накинула на себя одеяло. Теперь, наконец-то, она может уснуть. * * * Даниэла первее сестры добралась до их комнаты и тут же прильнула к Беле, которая уже спала. Скорее всего, она уже успела один раз очнуться, потому что лежала она по-другому, завернувшись в одеяло. Она не вставала, это точно. Даниэла забралась под одеяло к сестре и обняла её, стараясь не разбудить. Кассандра тихо зашла в комнату. — Спит? — кивок в ответ. — Хорошо. Кассандра легла рядом с ними, тоже забираясь под одеяло. Она улыбнулась, пусть в темноте это было не видно. Завтра будет легче.