— don't make me get violent.

Итан уже пятнадцать минут всматривался в каждую стену, в каждый угол, в каждую пылинку этой комнаты. После той стычки в столовой он больше не встречал ни одного живого существа, кроме пары мороаек в подвале. И это, честно говоря, сильно напрягало. Уинтерс уже давно понял, что выбраться ему помогут те статуи перед двойной массивной дверью, и даже нашёл некоторые их головы. Он прошёл очень многое здесь, но сейчас его решимость поубавилась, оставляя место эмоциям и усталости. — Где, мать его, последний колокол, — прошипел он сквозь зубы и в итоге просто сел на пол возле огромной картины с изображением Димитреску. Он устал шататься по этому замку в поиске каких-то там частей статуй. Ему хотелось выбраться и спасти дочь, но в то же время имелось желание лечь и сдохнуть прямо тут, на ковре в какой-то странной комнате, как доживающий свои дни дворовый пёс. Но Роза... Да, допустим, Итан понял, что ребёнка здесь нет, хорошо, он выберется. А дальше что? Он понятия не имел, куда пойдёт и что будет делать в этой проклятой деревне. Кто такая Матерь Миранда? Где найти Розу? Он видел ещё каких-то существ во время того, как решалась его судьба. Ещё кто-то, кроме Димитреску. Кукла, рыба и... кто-то наиболее похожий на нормального человека. Правда, он был ходячим магнитом... Но всё же как человек. И этот кто-то, можно сказать, оставил его в живых... Что ж, странно думать обо всём этом, когда ты сидишь на полу в огромном замке, где тебя может убить любая пролетающая мимо муха. Буквально. К тому же, Итан, кажется, убил одну из тех девушек, состоящих из насекомых. Поэтому, скорее всего... — Мне пиздец, — выдохнул Уинтерс, проводя немного окровавленной рукой по лицу. Нет. С таким настроем он точно далеко не продвинется Не может же Итан вот так просто тут сдохнуть. Он пережил грёбаную Луизиану, переживёт и это. Ради Розы... и Мии. Мия... Ему очень её не хватало. Хотелось снова почувствовать её руки, тепло обвивающие шею, и услышать голос, залечивающий любые душевные раны... Чёрт. Последнее время у них не всё было гладко в отношениях. Они чаще ругались, и казалось, что их связывает только Роза... Итан встал с пола и быстро поднялся по небольшой лестнице. Ну конечно. Видимо, слова о том, что колокольчики в ЭТОЙ комнате, были не совсем правдивы. Самый последний красовался над ближайшей крышей, прямо за стеклом. Уинтерс достал LEMI и выстрелил в него, после чего на пол посыпались многочисленные осколки. Потом бы не пораниться, а то Итан с его вечной усталостью мог спокойно прилечь туда и разодрать кожу так, что целебной водички пришлось бы потратить слишком много. Теперь надо прицелиться в колокол. Он постарался унять дрожь в руках. — Давай же, ты не тряпка, Итан, ты можешь всё, — психическое состояние мужчины балансировало над тёмной пропастью, но, к счастью, пока разбиваться не собиралось. Он всё же выстрелил и, на удивление, попал, пусть в самый край. Раздался звон. Мелодия была приятной, но у Итана раскалывалась голова, ему было совсем не до того, чтобы оценивать сейчас музыку колокольчиков. Мужчина спустился вниз. Большая картина дёрнулась, заставив многолетнюю пыль осыпаться. Итан всё же чихнул. Он наблюдал за тем, как двигается золотая рамка, открывая ему путь и давая надежду. Не всё потеряно. * * * Её сильно трясло. Кэролайн уже давно переоделась в свою тёмно-синюю пижаму и завернулась в тёплое одеяло, но это не помогало. Она перебинтовала рану, не задумываясь о том, заживёт ли, но было до сих пор больно. Девушка не могла уснуть. Странно, но чем сильнее расплывалась боль по плечу, тем больше это раздражало Кэр. Она сильно злилась. И на госпожу, и на себя, и на эту жизнь. К этому гневу примешалась тоска по матери, из-за чего девушка хотела встать, бросить стул в стену и расплакаться. — Да что ж такое... Она всё-таки встала, швырнув одеяло на пол, но за стул пока не хваталась. Ей нужно попасть к Димитреску. Слишком необдуманно было бы врываться в комнату к той, кто буквально управляет этим замком, но чёрт с ним. Кэр взяла небольшую свечу и вышла из комнаты, стараясь не шуметь. Она успела хотя бы немного запомнить план замка и точно наизусть знала путь к покоям госпожи. Кэролайн об этом пожалеет. Но это будет потом. Поэтому сейчас девушка твёрдо намерена поговорить с Димитреску, чего бы ей это не стоило. Главное — не сорваться, не перейти на эмоции, выключить их по щелчку пальцев... Стоя перед крупной дверью, девушка сделала глубокий вдох и вошла, не постучавшись. Открыто. Удивительно. — К... Кэролайн Паркер? — Альсине не спалось, поэтому она сидела на своей кровати и листала книгу, вероятно, написанную на румынском, потому что по обложке Кэр не могла понять её названия, но отдалённо оно напоминало только этот язык. — Что ты тут забыла, девочка? — У меня вопрос. — Ты могла подождать до утра— — Нет, — отрезала Кэр. — Не могла. Альсина загнула уголок страницы и отложила книгу, вставая с кровати. — Хорошо, я тебя слушаю, — видимо, женщина хотела показать своё превосходство, смотря на девушку сверху вниз. — Не будем задерживать друг друга. — Какая тут задержка, — фыркнула Паркер себе под нос, — Вы всё равно не спали... — Ты что-то сказала, дитя? — Ничего. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт. Почему ей так сложно? Почему именно сейчас её захватили мысли, которые сдавливают горло? Невозможно нормально вдохнуть... Лишь бы не выступили слёзы. Это слабость... Снова мысли о смерти. Что с ней не так? Что с этим миром не так? Или это всё только в голове? Снова слабость. Выдержав небольшую паузу, чтобы унять дрожь в голосе, Кэр посмотрела в сверкающие жёлтые глаза. — Почему Вы меня не убили? В воздухе повисла гнетущая тишина, Какой-то отголосок тревоги поселился в груди Кэролайн, заставляя чувствовать себя неуютно, неправильно... до ужаса неправильно. А ей казалось, что всё это ушло полгода назад... Тишину разрезал мягкий голос Альсины. — Для тебя уже не новость, чем мы — я и мои дочери — питаемся каждый день. Но, понимаешь, в основном для утоления голода мы используем мужскую плоть и кровь и лишь иногда можем напасть на девушку, — женщина уже не смотрела на Кэролайн, она подошла к книжному шкафу и бесцельно водила рукой по полкам.— Чаще всего, их кровь уходит на ванны и на моё самое дорогое вино, в других же случаях служанок просто убивают, и они становятся рабами этого замка навсегда, превращаясь в... существ, подобных человеку, но также пьющих их кровь... Кэролайн не слушала. Не хотела слушать. В ней снова закипала ярость и расплывалась печаль, из-за чего боль в плече чувствовалась ярче, а слёзы все же начинали оставлять тёмные следы на одежде. Она вытерла их рукой и, вскинув голову, прервала речь вампирши: — Замолчи! Ты не понимаешь, — девушка не заметила, как её голос стал менее дрожащим, но более хриплым, истеричным, с затуханием к концу предложений. — Я не хочу слышать этот бред, мне нужны другие слова! Почему? по какой причине ты решила оставить меня в живых, если до этого убила другую служанку? Почему я не могла оказаться на её месте? — она уже просто кричала, не замечая реакции высокой женщины. А та стояла с нечитаемым выражением лица, сжав губы в тонкую полоску. — Я могла бы сейчас быть со своей матерью! А ты бесчувственный, самовлюблённый монстр, которому лишь бы пожрать! Её речь прервалась. Кэролайн не сразу осознала, что произошло. Она отшатнулась, слезинки резко вылетели на ковёр. Щека начала гореть, из-за чего Кэр инстинктивно прижала к ней свою руку. Ей только что дали пощёчину. Альсина Димитреску продолжала стоять на том же месте со слегка поднятой рукой. Было видно, что она сдерживалась, чтобы не выпустить девушке кишки прямо сейчас. Она молчала и смотрела куда-то в стену. Кэролайн поняла, что сидит на полу, поэтому быстро поднялась. Её движения выглядели нелепо и резко. Ей было плохо, ужасно плохо, она сказала много всего, чего не нужно было говорить. Какого чёрта её вообще потянуло к этой женщине в спальню, о чём она думала? Глупая, слишком глупая... По её лицу уже катились слёзы, горло снова болело, его сжимало, а любой вдох заставлял его гореть. Это случилось снова. Очередной ненужный срыв. Почему Кэролайн вообще решила, что когда-нибудь всё наладится? Для того, что произошло тогда, она была слишком чистая, слишком добрая, слишком наивная, а её психика — слишком детская... Всего в ней было слишком. В душе она ещё тот ребёнок, вечно нуждающийся в матери. Терпеть это больше не представлялось возможным, смысла стоять перед высокой женщиной и испытывать её терпение не было. Кэролайн сорвалась с места, распахивая двери, и как можно быстрее убежала к себе. Леди Димитреску села на кровать и опустила лицо в ладони, громко выдыхая. Тишина.