— don't make me get violent.

Хайзенберг стоял посреди комнаты, опираясь рукой на какой-то стол. У него сильно болела голова, да и ноги всё ещё плохо держали его тело в вертикальном положении, несмотря на то, что прошло уже минут пять (или все десять? ну нет, максимум семь) с его пробуждения. Мужчина уже держал в руке сигару. Никто никогда не понимал, откуда она появляется, — не из воздуха же материализуется! — но это происходило всегда в нужный (читать: нервный) момент. Мужчина сжал зубы и закрыл глаза, стараясь как можно быстрее вспомнить, как он оказался в таком состоянии и что произошло до этого. Карл чувствовал, что он должен сделать это. Хотя бы потому, что предчувствие, которое не обманывало его десятилетиями, сейчас било во все тревожные колокольчики. Он повертел сигару в руках. На полу валялся нож, в каких-то местах виднелись небольшие, почти незаметные капли крови: непонятно, кому именно они принадлежали, но Карл не посчитал их чем-то важным. Кажется, способность думать и вспоминать постепенно возвращалась. Дочки Димитреску. Итан Уинтерс. Связанный. Пытался драться. Сбежал. Карл положил сигару на стол в какой-то небольшой бокал. Он уже даже мог сделать пару шагов, не придерживаясь за стены или какие-то предметы. Через минуту он рассмеялся. То ли от своей глупости, то ли просто из-за того, что так отреагировал организм на некоторый стресс. В любом случае — тупая ситуация. Мужчина потёр висок и вышел из комнаты, опять доставая сигару из пустоты. Ему нужно было идти. Не для того, чтобы "отомстить" Итану. Карл стоял на пороге, постукивая пальцами по двери. От его прикосновений в воздухе летали крупицы пыли, оседая на волосы и шляпу. Шляпа. Её, кстати, он обнаружил под кроватью в такой же пыли. Видимо, его племянницы редко прибираются и пускают к себе служанок. Может быть, дело в том, что они постоянно перемещаются в форме мух. Или просто неряхи. К чему вообще эти мысли? Хайзенберг обвёл взглядом коридор, спустив очки чуть ли не на кончик носа, а затем нацепил их обратно. Он медленно втянул дым в рот, смотря уже в потолок, и зашагал вдоль этого самого коридора, касаясь кончиками пальцев стены. Сейчас очень сильно хотелось виски или чего-то такого... Наверное. Он снова потёр висок, только уже сильнее, сдирая засохшую корочку крови. До этого мужчина её не замечал. Сейчас же небольшая струйка крови снова потекла по щеке. Или это был пот... Хотя Карлу было плевать. Он просто шёл и ни о чём старался не думать. А потом услышал. Выстрел. Он прозвучал как-то глухо, сначала Карл принял бы его за обычный посторонний шум: мало ли, может вальномии опять на чердаке неудачно влетели в окно, может, мороайки гремят своими "острыми игрушками" в подвале. Если бы не всё то, что произошло в замке, то Хайзенберг так бы и подумал. Ну, на крайний случай — девочки нашли какой-нибудь старый пистолетик и балуются с оружием, пробивая потолок. Но сейчас... Сейчас это было другое. Ноги сами понесли Карла туда, куда нужно. Он дошёл до комнаты Димитреску за пару минут. Пару раз пришлось петлять в коридорах... Карл до сих пор не запомнил, как расположены комнаты в этом замке. Он просил карты у Альсины, но всегда "терял" их среди своих многочисленных чертежей, а потом снова приходил к сестре и виновато скалился. Та лишь вздыхала и доставала из стола очередную копию. Странная внезапная ностальгия пробила разум мужчины, что она даже не заметил, как пришёл, куда надо. Но вот он. Стоит в нескольких шагах от той самой двери, которая сейчас была открыта. Из комнаты доносились голоса. Карл медленно подошёл к дверному проходу, стараясь быть незаметным. Он видел Итана. И Альсину, стоящую прямо перед ним. *** Кэролайн широко распахнула глаза. Она слышала выстрел, но ничего не чувствовала. Просто дёрнулась. Выстрел оглушил её на пару мгновений, но потом её словно обратно забросило в реальность. Боли она до сих пор не чувствовала, только страх. Вообще, жизнь, как говорят, пролетела у неё перед глазами со скоростью звука. Звука того выстрела. Она правда не боялась умереть. Просто стояла и дышала, удивляясь тому. что всё ещё способна на это. Дышать не больно. Даже так часто, выбрасывая весь воздух из лёгких и почти ничего не вбирая в них на вдохе. Она начала беспокоиться из-за того, что случится с госпожой. И с её девочками. Этот Итан... Он же не остановится. Он будет добиваться своего до самого конца, расчищая себе путь к своему ребёнку. И он точно убьёт их всех... Ну, так думала Кэролайн. Но сейчас она стояла с открытыми глазами и видела перед собой часть спины самой Альсины Димитреску. Затем девушка услышала ещё выстрел. И ещё. И ещё, ещё, ещё. А потом глухие щелчки. Уинтерс несколько раз нажал на курок, но больше ничего не произошло. — Чёрт! — почти истерично прошипел мужчина и поднял глаза с пистолета на женщину, стоящую перед ним. Альсина Димитреску стояла и не двигалась. Она молча смотрела на Итана в ответ, словно не замечала, как на её платье расцветают ярко-красные цветки. На мгновение Кэролайн поймала себя на довольно глупой мысли о цвете крови (какая-то часть её разума решила, что кровь может быть чёрной), но тут же прогнала её. Потому что ну совсем сейчас не до такого. Женщина наконец-то пошевелилась. Она подорвалась к Уинтерсу, схватив его за руку, в которой был пистолет. Итан выпучил испуганные глаза и поднял голову вверх, смотря прямо в лицо Димитреску. В его голове промелькнуло уже несколько сотен мыслей о смерти, которые разбавляли другие мысли. Мысли о той жизни, которую он уже потерял. Но и это выбилось из головы ровно в тот момент, когда пистолет с грохотом упал на деревянный пол. Кажется, это был самый громкий звук из всех, что были до. Или так казалось только Итану... Только он вздрогнул и бросил быстрый взгляд на упавший пистолет. Сейчас снова наступила гнетущая тишина, которая неприятно давила на уши. Рука Итана дрожала даже в сильной руке Альсины. Она продолжала молча смотреть на Уинтерса сверху вниз, наблюдая, как в его глазах копятся слёзы. Женщина не понимала, что с ним происходит, но продолжала держать его запястье, удивляясь, как ещё не сломала ему кости. Хотя сейчас это меньшее, что она хотела сделать прямо сейчас. На второй руке очень медленно вырастали чёрные ногти, которые сейчас с радостью бы оказались в маленьком тельце и вывернули ему все внутренности. Лицо же, напротив, не выражало никаких эмоций, оно было расслаблено, с холодно сверкающими золотистыми глазами. Но всё равно по ней было видно, что она в шаге от того, чтобы разорвать Итана прямо тут. Но держать себя в руках казалось ей более приоритетной задачей. Она посмотрела за спину Итана и расслабила плечи. А затем почувствовала, как сзади кто-то дотронулся до её руки, обвив её своими небольшими (если сравнивать с самой Димитреску) ручками. — Ладно, — Альсина выдохнула, но Итана не отпустила. — Хайзенберг. Мужчина перестал сливаться со стеной и двинулся в сторону Димитреску. Все, кто не знал, что он находится в комнате, уставились на него, Бела даже приоткрыла рот, пытаясь как-то выразить всё, что хотелось сказать прямо сейчас, но Кассандра положила ладонь ей на плечо. Девушка закрыла глаза и сделала шаг назад. Вопросов задавать не стали. Альсина, снова переводя взгляд на Уинтерса, продолжила: — Забери человечишку. И в этот раз уж постарайся, чтобы он никуда не делся, — голос её звучал ровно, но Итан дрожать не переставал. Она выдержала небольшую паузу, чтобы смысл слов дошёл до всех в этой комнате. — Я всё сказала. Карл сделал пару неуверенных шагов к ним, затем, опять надевая маску напускного безразличия, спокойно взял Уинтерса за плечи, отводя от Альсины. Тот вздрогнул, но сопротивляться не стал. В его голове сейчас было пусто. Он и так увидел слишком много. Или слишком мало, чтобы понять хотя бы что-то и подумать. Поэтому он предпочёл подчиниться, пусть всё его нутро буквально кричало ему о том, что сейчас надо бежать. В спину толкнули, заставляя сделать шаг. Итан снова напрягся, но продолжал молчать. Его снова толкнули. — Давай, Уинтерс, шагай уже, — шикнул Хайзенберг, закатывая глаза. — И расслабься, вытащи палку из задницы, за тебя уже всё решили. Итан ничего не ответил, просто вскинул голову, взглянув горящими глазами на мужчину, а потом вышел из комнаты. Кэролайн наконец-то смогла нормально дышать. Было тепло и спокойно, в нос проникал особый запах, с которым ассоциировались забота и любовь. Мгновенное спокойствие окутало тело. Девушка всегда разделяла запахи и описывала их такими словами, которые были неподходящими. Так говорили люди, с которыми она обычно общалась... Возможно, они просто не были способны понять. Альсина крепко обнимала молодую девушку, прижимая к себе, поглаживая по голове, заплетая свои пальцы в её волосах. Свои раны её уже не волновали, кровь на одежде — тем более. Её дочери тоже прижались к ним со всех сторон, заключая в кольцо объятий. Они все закрыли глаза. Бела уткнулась в шею Кэр, Кассандра укрылась под рукой матери, а Даниэла скрылась где-то под боком Паркер рядом с ногой Альсины. Было хорошо и спокойно. Наконец-то. — Девочки, — раздался тихий голос леди Димитреску. Её дочери одновременно подняли головы, смотря на мать приоткрытыми глазами. — Вам стоит вернуться в свою комнату. Вместе. И поспать. Девушки недовольно пошептались, но признали, что сейчас лучше провести время в постели. Уинтерс принёс в это ранее спокойное местечко слишком много паники. За ним тянулось дыхание смерти, от которого нужно поскорее очиститься, о котором просто нужно забыть. Они покинули комнату в то же мгновение, держась за руки. — Тебе тоже стоило бы поспать. Кэролайн слышала то, что ей говорила Альсина, но слишком поздно поняла, что ей нужно было что-то ответить. Её глаза медленно закрылись, позволяя обостриться другим чувствам. Девушка подняла руку, укладывая её на грудь Димитреску, где ощущалось медленное, но сильное биение большого сердца. Из лёгких снова выбили воздух. Глаза пришлось открыть, чтобы избавиться от внезапного головокружения. Лицо Альсины находилось всего в паре сантиметров от лица Кэролайн. Только теперь девушка поняла, что её просто подхватили на руки, не дождавшись ответа. Леди Димитреску хотела сказать что-то ещё, но рука Кэролайн уже коснулась щеки госпожи, а сухие губы прижались к чужим, покрытым алой помадой губам. Поцелуй не был требовательным. В нём совмещались простое желание любви и лёгкие покусывания, не заставлявшие совершать каких-либо резких движений, которые сбивали бы дыхание, но они обе всё равно не дышали сейчас. Казалось, что это всё испортит, да и тело сейчас словно совсем не нуждалось в спасительном кислороде. Они стояли так совсем недолго, но этот момент казался бесконечно долгим, тянулся, словно мёд, и был таким же сладким. И этого казалось слишком мало. Альсина всё же отстранилась первой. Кэролайн судорожно выдохнула и глотнула новую порцию воздуха, но старалась сделать это незаметно. Женщина улыбнулась, и в этой улыбке можно было увидеть многое. — Давай, — Альсина развернулась на каблуках и зашагала в сторону своей кровати, — я тебя уложу. Девушка положила свою голову на плечо госпожи. Впервые за долгое время она чувствовала себя правда хорошо. Даже волнение, так часто преследовавшее её, расплывавшееся в животе и выступавшее на коже холодным потом, отступило, позволив наконец укрыться в спокойном сне и любви. Альсина опустила девушку на кровать, а сама легла рядом, укрывая их обеих большим одеялом. Она прикрыла глаза на мгновение, а затем склонилась над уже спящей девушкой, целуя её в лоб. И вот теперь можно выдохнуть спокойно.