Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История первая. Потерянная гувернантка.

Собрались во взрослой гостиной. У детей была своя собственная, чтобы принимать гостей и собираться вечерами, занимаясь своими делами. Дети устроились в креслах и на диване напротив камина, а Яков и Анна не садились, меряя пространство около каминной полки. Нужно продумать план действий, успокоить ребят и перестать беспокоиться самим: мисс Кларенс жила у них уже год, они успели проникнуться к ней добрыми чувствами. К тому же Аню очень беспокоил вопрос, не связано ли её исчезновение с Алексом и Соней. Вдруг что-то угрожает их детям? Она поделилась своими подозрениями со Штольманом, он их отверг, желая её утешить, но Аня видела, что её муж напряжен и не может до конца отринуть такой вариант. Сонечка вдруг сползла с дивана и подошла к отцу. Глаза её были на мокром месте, нижняя губка оттопырилась, и она была готова зарыдать. Девочка прижалась к ноге Штольмана, он наклонился и поднял её, вытирая скатившуюся слёзку. Соня знала, что папа не может долго ей сопротивляться, и при желании она могла бы вить из него верёвки. К счастью, врожденное чувство справедливости не позволяло ей заставлять отца выбирать между долгом и любовью, и она никогда не прибегала к каким-либо уловкам, чтобы достичь желаемого. Как любая женщина, пусть и маленькая ещё, она знала о своей власти. Знала, но не использовала это оружие. Сейчас она плакала просто потому что любила свою гувернантку и желала ей помочь. — Папочка, мы же будем искать мисс Кларенс, правда? Штольман, который не мог выносить слёз своих девочек, больших и маленьких, погладил дочь по голове и уверил, что он всё сделает, чтобы женщина вернулась домой невредимой. — Ты скажешь нам, что мы должны делать, чтобы тебе помочь? — Вы должны делать? — растерянно спросил Штольман. — Конечно, папочка, ты же не думаешь, что мы будем просто сидеть в стороне и ничего не предпринимать? — склонив голову набок, спросила Софья. Штольман обвёл глазами детей, читая в лице каждого из них готовность к протесту и возражениям, если он решит, что втягивать их в опасное дело недопустимо. Алекс упрямо выпятил вперёд подбородок, так напомнив Якову Аню во время их первых дел в Затонске, что Штольман понял: нужно будет очень постараться, чтобы их занять, не подставив при этом под удар. Переведя взгляд на жену, мужчина укоризненно покачала головой. «Они упрямые совершенно как ты!» — прочитала Аня в его глазах. «Только как я?» — подняла она брови. Штольман поджал губы. Признавать, что половину своей настойчивости и непреклонности Алекс и Соня унаследовали от него, ему не хотелось. Да и Гастон с Мартой сформировали характер под их совместным влиянием, тут и говорить нечего. Пока взрослые вели безмолвный диалог, Алекс вдруг заметил, что слева от него, в углу из стены постепенно проявился прозрачный мальчик. Александр не испугался. Он уже два раза видел подобное, когда духи приходили к его матери. Он не сказал ничего Анне, потому что слышал однажды, что она говорила отцу о своём беспокойстве по этому поводу. Никакого желания бояться, или боли, или нервического напряжения — что там ещё мама говорила? — он не испытывал. Любопытно было, почему он пришёл к ним в дом, а ещё — отчего Аня его не видела. Алекс аккуратно сполз с кресла вниз и сел за его спинкой. Взрослые ничего не заметили, потому как были всё ещё заняты своей им одной понятной беседой. — Ты кто? — прошептал мальчик призраку, который заметно оживился, когда увидел его. — Я Питер. Мне нужна помощь, — взволнованно проговорил дух, подлетев к Саше. — А я Алекс. Как я могу тебе помочь? Он помнил, что мама говорила, что мёртвым часто нужна помощь, и необходимо её им предложить, потому что только медиумы могут их видеть. Совершенно спокойно ребёнок признал себя одним из духовидцев, и коль уж так случилось, то он поможет Питеру. — Нужно спасти мою маму. Она без сознания, но ещё жива. Алекс открыл рот. Бедный малый. Умер таким маленьким, а мать его в живых ещё. Вот уж незавидная судьба. Неизвестно, кого жальче. Мальчик представил, что Аня остается одна без него, и остро страдал за неведомую ему женщину. — А кто твоя мама? И где её искать? — Ты её знаешь. Её зовут Элизабет Кларенс. Алекс открыл рот от удивления. У их гувернантки был сын? И он умер! Бедная, бедная мисс Кларенс! Как же ей тяжело, наверно, работать с детьми, зная, что её собственный ребенок никогда не засмеется вместе с ней. И не будет кормить голубей на площади! И не будет есть печенье с молоком на кухне поздно ночью! Ой-ой-ой, как же так! Анна, Штольман с Сонечкой на руках и старшие дети обсуждали сейчас, что они будут делать завтра. Решено было привлечь Поля Мартена и начальника местного отделения полиции, с которым Штольманы уже наладили прекрасные отношения. Яков как раз сказал, что необходимо узнать, жива ли мисс Кларенс, была похищена, или же уехала сама, когда вихрастая голова его сына вынырнула из-за кресла и сказала: — Она без сознания, где-то в тёмном месте. Питер, её сын, который призрак, сидит вон там. — Алекс показал рукой. — Он пришёл, чтобы мы ему помогли её спасти и найти. Он не знает, где она. Он может быть либо там, либо в этом доме, он много раз пробовал - в другие места не получается. Говорит, что приходил на неё смотреть раньше, и у него выходило. Немая сцена, разыгравшаяся в гостиной, была достойна пера самого талантливого автора. Дети во все глаза смотрели на младшего товарища. Штольман с Соней на руках замер в изумлении. Аня прижала руку к губам и почти упала на диван. Она подозревала, что её дар мог перейти к кому-то из детей, но надеялась, что это их всё же минует. Она впилась глазами в сына. Он не выглядит испуганным, ему вроде бы не больно. Её мальчик вообще, кажется, даже не волновался. Знай себе посматривает на них и блестит глазами. На плечо её опустилась горячая ладонь Штольмана, и Анна внезапно успокоилась. Всё будет хорошо, они со всем справятся. Для их семьи подобная ситуация не была чем то из ряда вон, скорее наоборот. А Алексу они помогут научиться управлять собой. Яков, который уже пришёл в себя — он был с самого начала готов к чему-то подобному, просто сын застал его врасплох — вдруг спросил: — Сонечка, а ты его видишь? Девочка повернула голову в угол, на который показал её брат и нахмурила бровки. — Не вижу, папочка, но чувствую, что там кто-то есть. Вот значит как. Интересно, вырастет это в полноценное видение мёртвых или останется на уровне интуиции? Внезапно все отмерли и забросали Алекса вопросами. Мальчик решительно подошёл к матери и обнял её. Это нужно было сделать в первую очередь, потому как он видел, что она беспокоится за него. Ответить на вопросы можно и позже. Аня, обняв своего сына и вдохнув его родной запах, окончательно успокоилась. Подумаешь, духи! Она с ними каждый день говорит, и ничего. И с ним всё будет в порядке. Теперь можно и поговорить. Алекс сказал, что Питер видел только тёмное помещение, с какими-то ящиками, пахнущими чем-то сладким. Мисс Кларенс лежит там связанная и в себя не приходит. Он боится, что она умрёт, ведь она даже не двинулась за всё это время. Все остальные расспросы пропали втуне. Питер исчез, а Александр не мог больше ничего сказать. Спать укладывались долго. Все были взволнованы и засыпали плохо. Наконец, дети улеглись, а Штольман и Аня, выяснив, что это не первый раз для их сына, когда он видел духов, что он вообще ничего не боится — ведь мама их тоже не опасается, так ему зачем тогда это делать? -успокоились немного. Когда дети заснули, Яков и Анна вернулись в гостиную. Потрясение ещё не прошло до конца. Штольман, стянув удавку галстука, швырнул его на диван. — Мне нужно, нет, прямо-таки, необходимо выпить рюмку коньяка. А лучше две, — серьёзно сказал он, смотря на жену. — И мне налей, — не менее озабоченно проговорила Аня. Штольман поднял брови, но ничего не ответил и разлил янтарную жидкость из пузатой бутылки из бара. Протянув жене рюмку, Яков опрокинул свою залпом. Горячая волна разлилась внутри, снимая напряжение. Аня сделала так же, но она привычна к такому крепкому алкоголю не была, поэтому открыла рот и активно задышала, пытаясь избавиться от жжения в горле. Обжигающий эффект прошёл, и стало тепло. Женщина прислонилась к мужу, обнимая его за талию. — Ты знаешь, а я совсем за него не боюсь, — вдруг произнесла она. Штольман, прижав жену рукой, задумчиво проговорил: — Я тоже, как бы странно это не прозвучало. Он в надёжных руках, ты сможешь ему помочь, ведь ему повезло родиться в семье, где этот его дар не будет считаться странным или постыдным. Мы не дадим его в обиду, и не будем вредить ему сами. Аня вспомнила своё детство, в котором только дядя принимал её, и горячая волна любви, благодарности, восхищения своим мужем захватила её целиком. Она вывернулась из-под его руки, оказалась перед ним, и, опалив дикой смесью, плещущийся в её глазах, поцеловала его, вложив в поцелуй всё, что она чувствовала. Воздух кончился, но им было наплевать. Зачем он нужен, когда есть губы и руки любимого человека. Им всё же пришлось оторваться друг от друга: перед глазами плавали цветные круги, и продолжать в том же духе в гостиной не представлялось возможным. — Не жалеешь? — вдруг хрипловато спросила Аня. — О чём? — откашлявшись, спросил Штольман. — Что твои дети родились от женщины, которая видит мёртвых? Штольман усмехнулся. Всё же глубоко в ней сидела эта неуверенность. Он внезапно озлился на людей Затонска, на развёрнутую когда-то Ребушинским травлю в газете, на Анненкова и на всех тех, кто когда-то был недобр к его Анечке. — Нельзя ожидать от необыкновенной женщины обыкновенных детей, радость моя. А ты помнишь, что ещё в самом начале нашей истории, я вам сказал, Анна Викторовна, что никогда вы не будете обыкновенной. Глаза Ани подозрительно заблестели, но она решила, что слёзы тут вообще некстати, а лучше она опять его поцелует. Во-первых, ей этого очень хотелось, а, во-вторых, ей просто жизненно необходимо было ему показать, как сильно она его любит. Так она и сделала. Им нужно многое продумать, распределить обязанности, заявить в полицию, начать расследование, выяснить, почему Аня не увидела дух мальчика, попытаться с ним связаться и много чего ещё. Но это всё подождёт! Пока есть только он и она, а всё остальное можно отложить!