Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История первая. Потерянная гувернантка.

Гувернантки не оказалось на своём месте. Аня сказала, что она отпросилась до вечера. У неё возникли какие-то срочные дела. Штольман нахмурился. До сегодняшнего дня никаких дел в городе у неё не наблюдалось. Сонечка явно приметила всё верно, что-то происходило с мисс Кларенс. Женщина производила впечатление особы уравновешенной и отчасти несчастной. Яков сам не мог сказать, почему он так думал, но каждый раз, как он видел, как гувернантка смотрела на детей, он чувствовал, что она их любит, но при этом будто испытывает сильную боль. Документы, рекомендации и прошлое Элизабет Штольман тщательно проверил, поэтому был уверен, что она опытный педагог и добропорядочная женщина, и он мог доверить ей Алекса и Соню. Старшие дети уже не нуждались в наставничестве, они посещали лицей, но Гастон и Марта тоже нашли общий язык с мисс Кларенс и часто проводили время в её компании. Особенно девушка, которая увлекалась рукоделием. Узнав, что Элизабет сама вяжет свои шали и воротнички, Марта усердно впитывала секреты хитрых петель или изящного узора. Так что же происходит? Штольман был недоволен. Он не любил откладывать дела в дальний ящик, особенно когда речь шла о тех, кто живёт в его доме. У него остались ещё дела — вчера они с детьми устроили поездку на кораблике по Сене, потом пошли гулять, а после в кафе. Домой вернулись совсем поздно, поэтому вся бумажная работа была отложена на сегодня. Штольман вновь вернулся в кабинет. Последнее письмо дожидалось ответа. Писал Володя. Он заканчивал досрочно гимназию, потому как на два курса обогнал своих сверстников. Его ждали в Санкт-Петербургском лесном институте и готовы были даже принять без платы за содержание. Штольман улыбнулся. Он был рад, что талантам этого мальчика нашлось применение, и он отыскал свою стезю в жизни. Это было важно. Все эти годы они держали переписку, и Володя очень ценил советы Якова. С возрастом юноша осознал роль Штольмана в истории с Ниной, как, впрочем, и вообще всю ситуацию целиком. Будь он брошен и забыт, он мог бы создать себе иллюзию безупречной матери и начать искать виновных, но, по счастью, он был ребенком сообразительным, и Штольман, который его не бросил, помог сберечь состояние, дал хорошее образование и не оставлял общением, стал для него очень важной фигурой в жизни. Отца он не знал, мужчин, которые принимали в нём настоящее участие, не было, разве что учитель химии, который искренне любил сообразительного мальчика. Поэтому всё это время юноша тянулся к человеку, который, как он теперь понимал, отказался от многого в своей жизни, чтобы ему, Володе, жилось неплохо. Штольман платил ему взаимностью, жалея, по сути, сироту и посылая ему письма с завидной регулярностью. Запечатав конверт, Яков услышал в коридоре шум, топот и громкие возбуждённые голоса. Мужчина улыбнулся: перепутать эти звуки с чем-либо невозможно — его сын возвращается с тренировки. Перед дверью гам прекратился. Раздался стук — азарт азартом, но входить к отцу без приглашения и в неприличном виде Александр не смел. Получив разрешение войти, Гастон и Алекс, взмокшие и нагруженные снаряжением для фехтования, вошли в кабинет. Увидев Штольмана, его сын не выдержал — сгрузил всё на диван и бросился к нему. Отца он очень любил, а сейчас ему просто невозможно было молчать, внутри столько слов устроили хоровод, что нужно было выплеснуть скорее из себя их всех, иначе они там пустятся в пляс и уморят его. — Папа, я так рад тебя видеть! — обнял мальчик Штольмана, тараторя с совершенно Аниной интонацией. — Мне столько нужно тебе рассказать. Сидеть на месте он не мог, поэтому, соскочив на пол, принялся расхаживать из стороны в сторону, оживлённо жестикулируя. Гастон, который к этому моменту вполне сносно понимал и говорил (правда с ужасающим акцентом) по-русски, улыбнулся. Он искренне любил этого ребенка, который отвечал ему тем же. — Я сегодня победил в трёх схватках! — продолжал Алекс. — Первые две были так себе — противники спали, и я легко заработал очки. Было неинтересно. Последним против меня поставили Филиппа, он тяжёлый соперник, хорошо дерётся. Мы долго друг к другу примеривались, и вот я понимаю, что совсем устал. Ещё пару минут, и я не смогу достойно сопротивляться! Понимаю — сейчас или никогда. Делаю финт, вот так! Потом пируэт, ещё один! Нижний батман — и я побеждаю! Он такого не ожидал! Глаза Алекса светились триумфом и гордостью. — Я знаю, папа, что ты скажешь, что не следует так восхищаться своей победой, что скромность важнее похвальбы! Ты совершенно прав! Но ведь ему почти девять лет, а мне только-только исполнилось шесть. И он дольше меня занимается! Да! И я тебе рассказываю не потому, что хвастаюсь, а потому что мне хотелось с тобой поделиться! — запутавшись в обуревающих его эмоциях, закончил мальчик. Штольман подозвал к себе сына. Александр подошёл и посмотрел ему в глаза. Яков второй раз за день был вынужден задержать дыхание: на него смотрели Анины глаза. А когда его сын слегка сжал губы, сердце Якова совершило стремительный кульбит — в Алексе промелькнул его собственный отец. Поразительно, как дети не только дают тебе взглянуть в будущее, но и связывают тебя с прошлым ещё крепче, чем ранее. Обняв мальчика за плечи, Штольман проговорил: — Ты прав, хвастаться нехорошо, но сейчас совершенно не тот случай. Тебе хочется рассказать о своей победе, это обычное дело после удачной схватки! Я рад был услышать, что ты одолел такого серьёзного противника! Ты большой молодец, Алекс. Мальчик просветлел лицом. Отец его понял, впрочем, он так делал всегда: не судил сгоряча, а старался понять, что движет его детьми. Ещё минут десять они с Яковом и Гастоном обсуждали тренировку и сложные приёмы, которым его нынче научил месье Лебрюн, а потом Алекс пожелал найти маму и рассказать ей обо всём тоже. Попрощавшись со Штольманом, мальчишки пошли искать их прекрасную фею. Гастон рассказал своему младшему товарищу, как он попал в дом, и почему считает Анну волшебницей. Александр долго размышлял над этим вопросом и решил, что полностью согласен с юношей: на обычную женщину его мать никак не смахивала, скорее всего, фея она и есть. Вечер выдался шумным и весёлым. Марта показывала младшим кукольный спектакль, а Гастон веселил всех забавными репликами и комментариями. Дети просто со смеху покатывались. Марта в конце концов сказала, что поколотит юношу, если он не перестанет срывать представление. Гастон был вынужден замолчать. Сердить его возлюбленную — а он до сих пор остался верен своим словам — было неправильно, да и рука у неё была тяжёлая, это он успел узнать за столько лет. Мисс Кларенс вернулась домой, и на вопрос Штольмана о произошедшем в парке отвечала, что всё было в порядке, а сама она ходила на почту, чтобы отослать письма родственникам. Сославшись на сильную головную боль, женщина поднялась к себе. Яков не был удовлетворён ответами, но решил, что завтра на свежую голову они поговорят ещё раз. Гувернантка явно нервничала, не желала говорить, и мотивы её отсутствия сегодня так и не прояснились. Зачем ходить на почту самостоятельно, когда наутро можно отправить письма с домашней корреспонденцией? Утром мальчики снова ушли на тренировку. Послезавтра их ждал турнир, и они не хотели терять даже лишнего часа. Анна сегодня принимала пациентов в первой половине дня, а Штольман завершал дело о краже в доме одного банкира и ждал его на встречу. Девочки и мисс Кларенс решили вновь прогуляться, потому как погода стояла прекрасная, и Соня хотела покормить голубей на площади. Все разошлись по своим делам. Час спустя Штольман закончил все формальности с господином Депье и отправился в дом. На крыльце он обернулся и увидел, что крайне взволнованные Марта и Софья входят во двор. Гувернантки с ними не было. — Девочки, что случилось? Почему вы пришли одни? — встревоженно спросил Яков, беря на руки Сонечку, которая потянулась к нему. — Мы потеряли мисс Кларенс, папочка! — проговорила его дочь, обнимая Штольмана за шею. — Что значит потеряли? — совершенно ничего не понимая, но подозревая худшее, спросил Яков. Марта объяснила, что случилось. — Мы гуляли с ней на площади. Она оставила нас кормить птиц, а сама отошла купить воды. Мисс Кларенс сказала, что вернётся через десять минут. Мы ждали десять минут, потом двадцать, потом полчаса. Она не пришла. Мы решили посмотреть вокруг. Её нигде не было, у киоска с напитками тоже. Поскольку мы не знали, придёт она или нет, ведь уже час прошёл, мы отправились домой, вдруг что-то случилось, и она здесь. Дома мисс Кларенс не оказалось. Штольман, который холодел при мысли о том, что могло бы быть, если бы Марта решила остаться дома сегодня, как она и собиралась, организовал поиски. Вскоре стало понятно, что Элизабет Кларенс бесследно исчезла из людного места посреди бела дня, не оставив после себя ни малейших следов.