Просто почему?

            Легкий скрип входной двери, щелчок замка, звон ключей, которые опустились на тумбу в прихожей. Именно такие звуки рассыпались по абсолютно пустой квартире, в которую вошла Тони. Девушка окинула взглядом коридор и кусок гостиной, которая виднелась в дверном проеме. Сердце отчаянно сжималось в груди, а ком в горле становился в разы больше, угрожая вырваться неудержимым потоком слез. Она впервые за прошедший месяц оказалась здесь, в этой маленькой квартире в одной из ничем не примечательных высоток этого серого и угрюмого города, где каждый слишком занят своими проблемами. Девушка всё ещё боялась сделать хоть шаг вперед, словно боялась увидеть то, что так не хотелось. Но здесь не было никого, совершенно. Теперь здесь стояла мертвая тишина. Она поселилась здесь навсегда. Всё было как раньше, практически. На тумбе стояла фотография, где две девушки крепко сжимали друг друга в объятиях; над зеркалом всё ещё висела гирлянда, которая здесь оставалась независимо от времени года за окном; обувь в легком беспорядке стояла на полке; в шкафу всё ещё висели легкие шарфы и джинсовая куртка, хотя температура перевалила за отметку +25 градусов по Цельсию. Здесь просто остановилась жизнь, она зависла в том самом ненавистном дне, в дне, когда всё изменило свой дурацкий ход. Сделав глубокий вдох, девушка всё же скинула обувь, хотя на полу был небольшой слой пыли. Здесь не убирались целый месяц. А сотрудники полиции не заботились о чистоте. Они выполняли работу, чтобы дать как можно больше ответов на огромное количество немых вопросов. Но Тони отодвинула туфли с прохода, ведь она так привыкла. Именно так её научила Шерил. Шерил… Имя больно отдалось где-то в груди, заставило сердце сократиться больнее, а руки сжаться в кулаки. Босыми ногами она ощущала прохладу пола и медленно двинулась в гостиную. Всё было на своих местах. И это пугало. Прошло тридцать дней. Тридцать бесконечных, однотипных, утопающих в боли и отчаянии дней. Но в этой комнате ничего не менялось. И это было страшно. В самой квартире все еще ощущался легкий запах лаванды, он был тут всегда, с первых дней, он был главной ассоциацией и признаком умиротворения. Вот только теперь он ощущался иначе и стал ненавистным. На пол падали лучи заходящего солнца, раньше Тони делала красивые фотографии своей девушки, хотя та чаще всего пыталась этому сопротивляться, утверждая, что она не фотогенична. Но Топаз имела свои точки давления, она всегда могла уговорить возлюбленную. Вот только месяц назад что-то пошло не так. И Тони всё еще терялась в догадках. Она не могла сопоставить события, не могла ничего собрать воедино. Она просто ненавидела всё вокруг, а в частности эту квартиру. Окинув ещё раз взглядом пространство, девушка медленно вышла. Она словно боялась заходить в главную комнату, а точнее в спальню Шерил, а на каком-то этапе ставшую уже их общей. Она знала, что там ничего уже не остановит её эмоций, ничего не сможет сдержать слезы. Она знала, что когда зайдет туда, то окончательно убедится, что все закончено, что ничего не будет как прежде. Опустошенная спальня только подтвердит, что имя Шерил Марджори Блоссом навсегда останется только в едва бьющемся сердце Тони Топаз и на холодном граните, где под ним мелкими цифрами обозначены рамки жизни, которая так рано и по совершенно немыслимым причинам закончилась. Дрожащей рукой мулатка провернула дверную ручку и слегка ее толкнула. Она зажмурила глаза, словно боялась встретиться с реальностью. Но реальность никого и никогда не щадила. Она не спрашивала разрешения, она просто была такой какая есть. Жестокой, холодной и невыносимой. Тони пожалела, что не прихватила с собой что-то крепкое выпить или успокоительных таблеток. Она даже никому не сказала, что будет здесь. Все друзья даже не догадывались, через какие муки ада она проходила каждый день. Её жизнь резко потеряла смысл, когда по телефону ледяной голос, с четкой расстановкой сообщил ей, что что-то случилось. Она не помнила, как ехала сюда, не помнила, как кричала, как дралась с работниками полиции и медиками. Ничего. Только огромную лужу крови и абсолютно бледное лицо своей девушки. Теперь же она стояла одна посреди пустой спальни и безучастно рассматривала все вокруг. На туалетном столике всё ещё стояли разные баночки с кремами, духи, лежали заколки, резинки и прочая женская дребедень. В шкафу оставались все её вещи, кровать была не застелена до конца, лишь сверху было кинуто красное тонкое одеяло. Не хватало только уютного и мягкого ковра, который отсюда изъяли. Думаю, что причину говорить нет надобности. Всё выглядело так, словно сама хозяйка в душе и скоро выйдет. Но такого не случилось бы. И Тони знала это. И от этого было невыносимо. В животе что-то больно резало её, а в груди сжималось. Она чувствовала, как ей не хватает катастрофически воздуха, как хочется кричать и всё крушить. Здесь не мог оставаться такой практически идеальный порядок, когда в самой жизни наступил абсолютный хаос. Хаос, из которого уже не было выхода. Девушка рухнула на кровать, оголенными участками кожи чувствуя приятное одеяло. Воспоминания её захлестнули с головой, не давая шансов мыслить рационально.

***

— Эй, ну прекрати, ну Шер! — Тони хохотала уже минут тридцать, потому что её рыжеволосая девушка щекотала её. — Мне нравится слушать твой смех, — улыбалась в ответ Блоссом, не переставая водить кончиками пальцев по животу мулатки. Они дурачились в кровати, словно дети, словно вокруг них не было холодного и злого мира. Пока они были друг у друга, всё замирало вокруг, теряло свое прямое значение и выглядело лучше.

***

— Я люблю тебя, милая, — шептала Шерил, убирая непослушные розовые пряди за ухо своей девушки. Свет давно был потушен, а комната освещалась лишь фарами проезжающих на улице машин. Девушки лежали на этой же кровати, укрывшись лишь тонким покрывалом, абсолютно обнаженные и счастливые. — А я люблю тебя больше, — в ответ прошептала Тони, прижимаясь сильнее к обожаемому телу, которое буквально несколько минут назад содрогалось под ней в приятных ощущениях. — Почему ты всегда так отвечаешь? — с легким возмущением спросила рыжеволосая, приподнимаясь на локтях и внимательно рассматривая довольное лицо напротив. — Ну, смотри. Я же выше тебя, а значит люблю тебя больше, во мне больше клеточек, которые переполнены чувствами к тебе! — Браво, Тони. Эти пару сантиметров ничего не решают! — практически обидчиво проговорила девушка, поджимая губы. — И вообще, я старше тебя, а значит я люблю тебя сильнее, и точка. — Ты ж моя прелесть, — залилась смехом мулатка, уже вовлекая в объятия и легкий поцелуй свою обидчивую девушку.

***

— Когда-нибудь я постригусь налысо! — громко заявила Блоссом, стоя у зеркала и тщетно пытаясь придать волосам хоть какой-то вид и собрать их в прическу. Но из-за плохой погоды они совершенно выбились из-под контроля, утягивая за собой и эмоции девушки. — Не думаю, что тебе пойдёт, — спокойно улыбнулась Топаз, оказываясь позади Шерил и слегка касаясь её обнаженных плеч. — Ты прекрасна, конечно, в любом виде. Но волосы не виноваты и не надо принимать такие радикальные изменения. Давай я тебе помогу. Тони всегда отличалась каким-то удивительным спокойствием, которого так всегда не хватало Блоссом. Она аккуратно принялась прядь за прядью приводить их в порядок, говоря время от времени какие-то милые прозвища своей девушки и оставляя невесомый поцелуй на ее плечах или щеке. И такая идиллия, казалось, не сможет быть нарушена ничем.

***

— Эй, детка, ну ты чего? — мулатка только приехала домой после довольно сложного рабочего дня и обнаружила любовь всей своей жизни всхлипывающей на кровати. — Кто посмел тебя обидеть, милая? — она уже присела рядом, беря рыжеволосую за руки и отодвигая их от лица, чтобы заглянуть в карие и заплаканные глаза. — Я не знаю, что такое, Тони, — едва слышно проговорила девушка, шмыгая носом. — Но я больше не могу справляться с этой тревогой, не могу справляться со всем, что вокруг. Мне просто тяжело даже вставать по утрам, понимаешь? — Вот ты только сейчас не обижайся на меня, — она слегка замялась, — но может, мы все-таки сходим к специалисту? Я тоже пойду! Нас проконсультируют двоих. Как тебе такая идея? — она медленно гладила Шерил по запястьям, убеждаясь, что они были абсолютно чистые и без всяких следов. Ведь какое-то время девушка жаловалась на не самое лучшее состояние, а Тони всячески старалась ей помочь и постоянно следила за ней. — И я думаю, что причина в твоей стрессовой работе. Вот когда ты отдыхала вообще? Когда ты спокойно засыпала, милая? Ты не замечаешь, но даже во сне ты ужасно напряжена, — Тони водила вдоль тонкой руки, замечая как по ней уже разбегаются мурашки. — Я бы очень настаивала на отпуске. Я даже тоже могу взять отпуск. И мы просто проведем время вместе. — Почему ты такая хорошая, Ти-Ти? — как-то удивленно спросила Шерил, опуская голову на плечо своего самого родного человека. — Я такая только для тебя, малыш. И причина до безумия проста — я просто тебя люблю.

***

— Мне правда лучше, Тони! Тебе не о чем беспокоиться! — достаточно радостно говорила Шерил, крепко обнимая свою возлюбленную. — Ты уверена? — девушка оставила поцелуй на макушке, ощутив приятный запах миндаля. — Конечно, уверена. Психотерапевт прекрасно справляется, она даже меня хвалит постоянно, говорит, что я делаю успехи. Тебе правда не о чем беспокоиться, и стоит поехать на эту встречу. Это же всего лишь два дня, да? — Да, всё верно. Может, поедешь со мной? — Топаз сама не понимала почему, но она ощущала некий подвох во всей ситуации. — Нет, Тони. У меня есть куча незаконченных дел. Но вот на выходные мы обязательно съездим на природу, как и договаривались, — улыбка Шерил была искренней, но что-то все равно не давало Тони покоя.

***

— Мисс Топаз? — мужской холодный голос с диким равнодушием раздался в трубке, когда Тони вышла в коридор, извинившись перед партнерами. — Да, я вас слушаю. — В душе поднималось дикое беспокойство, такое, которому она просто не могла сейчас найти объяснение. — Вас беспокоит сотрудник полиции. Мистер Джексон. Где вы находитесь на данный момент? — Я…я на рабочей встрече в Рочестере. Что-то случилось? — она совершенно теряла контроль над эмоциями, чувствуя, как её руки начинали трястись. — Вам нужно как можно скорее вернуться. Вот по этому адресу, — сердце Тони замерло, когда она услышала адрес своей девушки. На остальные вопросы полицейский не мог отвечать по правилам. Всё нужно было обсудить при личной встрече. Он лишь предложил, что мулатку могут сопроводить местные полицейские, что должно было быть в разы быстрее. Она согласилась. Всю дорогу она пыталась дозвониться их общей подруге Веронике, но это не имело успеха.

***

— Кажется, это для вас, — угрюмо проговорил мужчина, который звонил накануне, протягивая сложенные в несколько раз листки бумаги. Тони стояла в полной прострации в объятиях такой же растерянной Вероники. Она бездумно протянула руку и взяла эти листы. Она медленно развернула их, подмечая, что всё было исписано черными чернилами и не совсем аккуратным почерком. Но узнать почерк было несложно. Он принадлежал её девушке. Девушке, которой больше не было. В квартире резко стало тихо, голоса стихли, рации перестали пищать. Мулатка опустилась прямо на пол, не обращая внимания больше ни на что. Глаза пытались сфокусироваться, но это выходило очень сложно. А написано было следующее:

Дорогая Тони, я не знаю, сможешь ли ты когда-то простить меня за этот поступок. Но постарайся, пожалуйста. Я не знаю, как выразить всё, что так хочется, но я должна постараться. Я хочу остаться для тебя хоть немного понятной. Хотя, мне кажется, это невозможно при любом раскладе. Мне правда было легче какое-то время на сеансах со специалистом. Но потом я их бросила. Но тебе не сказала. Да, я уезжала из дома на эти полтора часа и пропадала где угодно, но только не в кабинете психотерапевта. Я просто потеряла смысл во всем. Я поняла, что не смогу принести ничего хорошего в этот мир, а в частности тебе. В первую очередь, тебе. Я была обузой, я была комком какого-то негатива и слез. И я не хотела такой жизни для тебя. Мои детские травмы взяли вверх, моё прошлое настигло меня в самый неподходящий момент. Извини. Я не могла больше так продолжать. Но я безумно благодарна тебе за всё. За всё, что ты делала для меня. Ты всегда была лучшим человеком в моей жизни. Ты лучшее, что вообще со мной случалось за эти двадцать два года моей никчемной жизни. Но я не могу больше тратить твое время. Ты заслуживаешь лучшего. Лучшего, чем я и мои бесконечные проблемы. Ни одно событие из прошлого я так и не смогла отпустить. К сожалению. Они настигали меня в ночных кошмарах, настигали меня днем в приступах тревоги. Я просто молчала. Я терпела. Я старалась быть для тебя лучше. Но я не справилась. Извини… Я потеряла саму себя. Прости меня , пожалуйста...

Листы были исписаны полностью, Тони читала их быстро бегая глазами по строчкам, в некоторых местах слегка прищуриваясь, чтобы разобрать буквы, слегка поплывшие от слез, которые на них накапали. Она читала словно это было не для нее, словно это не была последняя записка, которую посвятила ей Шерил. Она не отдавала себе отчёт в этом, она даже не понимала, что вообще происходит вокруг. Почему в квартире было так много сотрудников экстренных служб, почему они задавали ей такие дурацкие и однотипные вопросы, почему они просто не давали увидеться с Шерил, почему…просто почему…

***

— Поехать с тобой? — неуверенно спросила Вероника, беря под руку Тони, которая не переставала плакать, хотя уже и не замечала этого. — Нет, спасибо. Вероника, ты и так сделала невозможное. Я просто поеду домой. Я хочу побыть одна, — голос звучал отчужденно. — Точно? — Тебе не о чем переживать, правда. Брюнетка только кивнула, привлекая девушку с черным платком ближе к себе. Она не знала, какие слова могли бы ее утешить. Ведь в этой всей ситуации ничего не могло утешить. Боль хотела, чтобы её чувствовали, а горе требовало проживания в полной мере. — Просто знай, что я всегда на связи, — тихо проговорила Лодж, на что Тони нашла в себе силы лишь кивнуть.

***

      Воспоминания роились в голове, захватывая разум полностью. Тони потерла глаза, ощущая, как сильно они болят, ведь они были переполнены мелкими красными порванными капиллярами, которые сеточкой обрамляли её радужку. Она была переполнена болью, отчаянием и какой-то ненавистью. Ни записка, ни заключения полиции, ничего не дало ей ответ на единственный вопрос «Просто почему?». Она даже в самом страшном сне не могла представить себе такую ситуацию, в которой она лежит на этой кровати и осознает, что больше никогда не увидит Шерил, не услышит её голос. Она отстранилась по максимуму ото всех людей вокруг, которые неловко молчали, бормотали слова сочувствия, говорили, что время может вылечить. Топаз смотрела на них с полным недоумением. Разве хоть что-то в этом дрянном мире могло восполнить пустоту, которая образовалась? Разве хоть что-то могло заменить Шерил? Шерил, ту девушку, от вида которой внутри всё переворачивалось, ту девушку, которая открыла в ней новый спектр чувств, ту девушку, которая делала её счастливой и переполненной жизнью. Для Тони теперь всё окунулось в кромешную тьму, всё потеряло краски, солнце больше не светило для неё. Она сглатывала непрошенные слезы, но иначе было нельзя. Она знала, что должна была вернуться в эту квартиру, знала, что должна что-то делать, как-то решать все оставшиеся проблемы. В своих последних словах Блоссом умоляла Тони не делать глупостей и жить. Как это странно, когда человек, уходящий из жизни, просит тебя жить… Разве это теперь жизнь? Мулатка сомневалась в том, что готова была ответить положительно на данный вопрос. Она продолжала лежать, прокручивая в голове моменты последних событий. Она не могла понять и простить себе, что уехала в тот день. Шерил была такой убедительной. Она правда казалась веселее, она в самом деле делала успехи. И Топаз не понимала, на каком этапе это было игрой, на каком этапе она потеряла бдительность и оказалась слабее смерти. Она прокручивала некоторые фразы в голове, придавая им теперь совершенно иной смысл. Блоссом словно знала о том, что так будет. Но так тщательно прикрывала это уверенностью в завтрашнем дне, что это не вызывало сомнений. Поездка на природу была точным пунктом. Рыжеволосая самолично выбрала им место, где они поживут, спланировала все до минуты и с диким восторгом рассказывала это своей девушке, вызывая у той улыбку и ощущение покоя. Они должны были ехать на машине в это прекрасное место к озеру, но вместо этого Тони ехала в черной машине на кладбище. И она ненавидела себя за это. За эту беспомощность, которая окутала её. Теперь ничего нельзя было вернуть назад. И это злило, заставляло просто кричать. Но легче не становилось. Она медленно повернула голову в правую сторону, которая всегда была местом рыжеволосой. На прикроватной тумбе стояла фотография. Очередная. Это теперь было единственным, что сохраняло в себе некую радость и счастье. Любовь же сохранялась по-прежнему в сердце Тони, хотя и разъедала его невыносимой болью. — Я не понимаю, Шерил, — прошептала она, рассматривая глянцевую поверхность фотографии, которую она сама же и сделала около года назад. — Почему ты просто не рассказала всё мне, почему мы просто не решали это вместе…почему черт возьми! Просто почему? Всё могло бы быть иначе! Мы бы справились! Я бы вытащила тебя оттуда…я бы никогда от тебя не отвернулась…никогда… — глаза застилала пелена слез, отчего силуэт девушки становился размытым и терял свою четкость, она исчезала также быстро, как и исчезла из жизни, не оставив после себя ничего, кроме исписанных листов и глубокого следа в душе девушки, которая теперь до побеления костяшек сжимала темную рамку. — Я просто так сильно тебя любила. И буду любить. И ничего в этом мире не сможет стать лучше тебя, не сможет заменить тебя или заполнить пустоту… Я выполню все твои просьбы…всё, что ты просила. Ведь теперь я стану той, благодаря кому тебя никогда не забудут. Девушка прикрыла глаза, прижимая холодную рамку к своей груди и окончательно понимая, что всё кончено. Холодная и суровая реальность настигла её полностью, проникая в подсознание. Комната окунулась в звуки истерики, которая могла бы дать хоть минутное облегчение.