Рождественская месса.

9:07 am. 17 декабря, четверг. Штат Миннесота, Миннеаполис. Здание ФБР. Криминально следственный отдел. Минут 15 назад курьер принёс посылку. Небольшая коробочка, а внутри диктофон с одной единственной записью. Голос Энолы, она умоляла помочь ей, сквозь крик чувствовалось, что она плачет. Это точно её голос. Курьера сейчас допрашивали, он клянётся, что ничего не знает. Отправитель был анонимным с пересылкой. Никакой информации. —Грегори, Грэг. —девушка сидела с ним на одном диване и дотронулась до плеча, он повернул голову в её сторону. Её голос был спокойным, робким. —Кто она? —Что? —Энола. Кто она? —Моя близкая подруга. —сказал он и сразу сделал жадный глоток виски из стакана, который налила немного ранее Одри. —Ты за всех друзей так переживаешь? —Не понимаю о чём ты. —Скажи мне правду. —Я тебе уже говорил, перестань лезть в мою личную жизнь. Это моё дело. —Это перестало быть твоим делом, как только коснулось нашего расследования. Я тебя в этом не виню, но из-за твой «личной жизни» —на последних словах она сделала характерный жест, скобочки, и закатила глаза. —мы упустили единственную зацепку. Они оба молчали. Грегори свою вину, в том что они упустили Мишель Браун. А Одри испытывала угрызение совести за свои слова, хоть и понимала, что абсолютно права. —Чего ты хочешь знать? —прервал Грэг тишину. —Всё. Кто она; чем так дорога тебе; где она сейчас и подобное. Мужчина тяжело вздохнул, поднял глаза к потолку, допил содержимое стакана одним глотком и начал рассказывать Одри всё, как грешник кается священнику. —Прости, святой отец, ибо я согрешил. Она легонько хлопнула его по бедру и он рассмеялся. —Ладно, а если серьёзно? —Мы действительно только друзья. Мы года четыре работали водном отделе, пока я не перешёл на должность окружного прокурора. Года два я её люблю. С ней не легко в общении из-за её прошлого, но меня это не останавливает. Я знаю многое, даже то, что, наверно, не стоило бы знать. Я приезжал к ней среди ночи и успокаивал истерики, оставался до самого утра, чтобы убедится, что она в порядке. Выводил её ночами на улицу и гулял до самого рассвета, чтобы отвлечь от навязчивых мыслей, даже если мне с утра на работу. Вывозил в обед в поля, чтобы так же отвлечь от мыслей и попытаться привести её в порядок. И это лишь малая часть всего, что я делая для неё. —Ты любишь её, а она? Она тебя любит? —Если только как друга. —с досадой произнёс Грегори. —Влюбляется в мудаков, которые ей разбивают сердце, а потом рыдает тебе в плечо? Мужчина рассмеялся, но этот смех был не очень естественным. Чувствовалось, что он смеётся, чтобы не заплакать. —Если бы. У неё затяжная депрессия, поэтому мне и приходится её успокаивать и отвлекать от дурных мыслей. А касательно мудаков, она лесбиянка. И я это знал с самого начала. Но сам не заметил, как влюбился. По правде говоря, я надеялся, что она может быть бисексуальной. Но нет. Либо я не в её вкусе. Грегори сейчас сам держался от слёз, но сильно удивился, когда повернулся лицом к Одри и увидел слёзы, скатывающиеся по её щекам. —В чём дело? Что я сказал? Ты в порядке? —Знаешь, ещё пару часов назад я думала о том, что ты бабник, меняешь девушек как перчатки и не во что их не ставишь. —Но это так и есть. —перебил её он. —А мне кажется, это всего лишь маска, которую ты так часто надевал, что сам начал в это верить. Я думаю, что внутри ты чувствительный, ранимый и любящий. Я поняла, почему ты всех отталкиваешь и меня в том числе, ты боишься. Боишься, что привяжешься к кому-то так же сильно, как к Эноле. Ты не хочешь быть уязвимым, поэтому играешь роль. Я права? Но Грэг ничего не ответил. Он и сам не понимал до конца. Он старался об этом не думать, из-за того что эти размышления доставляют ему боль. —Мне кажется, ты прекрасный человек и достоин ответной любви. —Спасибо. —дальше он молчал, к горлу подступил ком. Грэг всегда избегал этих мыслей. Напивался, бывало употреблял, играл в азартные игры, беспорядочный и необдуманный секс. Всё что угодно, лишь бы забыться до утра, а там работа. Каждый день похож на предыдущий и последующий. Кажется, это называется день чурка. Но я не буду утверждать наверняка. —Мне никто такого никогда не говорил. —Значит я буду первой. —Одри мягко улыбнулась, но испугавшись, что это может быть не уместно, быстро переменилась в лице, стала более серьёзной и деловитой. Грэг это ответил. —Где она сейчас? —В Лондоне. У отца моей подруги там очень хорошая психиатрическая клиника. Положили на месяц-другой, для профилактики. —Значит ты можешь позвонить туда? —По сути, да. Вообще, я хотел её оттуда забрать. —А это безопасно для неё сейчас? Подумай, ты заберёшь её сейчас, а что будет с ней потом? И главное, они могут вам найти где угодно. Может лучше сначала поймать этих уродов, а потом забрать её. Да и вообще, поедет ли она с тобой? —Не знаю. Она поймёт всё, она должна понять. —Так ли ты ей нужен, как она тебе? —Не уверен. Просто, я действительно волнуюсь за неё. Тебе не понять. —Ты прав, не понять. Но ты расскажи, я попробую, честно. —Я знаю что нужен ей. —Это она тебе такое сказала? —Нет, но… У неё никого не осталось. —Ты единственный её друг? С кем ещё у неё близкие отношения, есть такие? —Нет. Есть, конечно. Джон, Кэмерон… их, не считая меня, четверо. Это из очень близких. А так ещё двое. Общается хорошо она со многими. Очень общительная и открытая. Плюс какая-то бабушка, живёт в её подъезде этажом выше. Иногда я приезжал после звонка этой соседки, потому что Эни была не в состоянии и всё на что ей хватало сил, подняться к этой бабульки. Ну и психотерапевт её. Они какое-то время хорошо общались, а потом он, зная её проблемы, предложил ей пробный сеанс. —Но ты считаешь, что нужен ей именно ты, хоть она прямо тебе об этом и не говорила? Грэг молчал. А что ему было ответить? И где-то внутри, он понимал, что Одри, наверно, права. Но признаться это - значит признать, что он идиот, не понятно на что, надеющийся. —Ну и что мне теперь делать, по твоему? —Для начала, понять, что у неё своя жизнь и вы просто друзья. А ещё, позвонит в клинику, отцу твоей подруги, и попросить, чтобы за Энолой лучше следили. Чтобы никто не мог ей навредить. Мужчина сидел и кивал, в знак согласия со всем, что сказала Одри. Девушка смотрела на него всё это время, не отводя глаз, а сейчас почувствовала дикое желание его обнять, прижать к себе, может даже поцеловать. Но последнее было бы до жути неуместным. Она попробовала обнять Грегори и сначала ей это показалось неловким, но он прижал её к себе в ответ. И хоть он это и не видел, стоит отметить, что Одри улыбалась в этот момент. А потом добавила: —Ты справишься. Если что, я рядом и готова выслушать и поддержать. —Спасибо. Он выпустил девушку из объятий и встал с дивана. —Пожалуй, нам нужно вернуться к работе? —Да, конечно. —Она заправила за уши, выбившиеся пряди из низкого и, теперь, растрёпанного пучка. Пожалуй, этот пучок уже вообще стоило бы распустить. Она наскоро собрала его, когда позвонил Спаситель, чтобы волосы не мешали. Одри встала с дивана и отошла к своему столу. В кабинете повисло душное молчание, как в маленькой комнате, которая освещается свечами, было трудно вздохнуть полной грудью. —Можно я кое-что скажу, прежде чем мы вернёмся к работе? —Конечно. —одна его рука в кармане брюк, а которой он поправил волосы назад. —Я сказала, что тебе важно понять, что у неё своя жизнь. Но ещё важно понять, что и у тебя своя. Твоя жизнь не обязана вращаться вокруг неё. Твоя жизнь не заканчивается на Эноле. Она лишь одна из многих её составляющих. Понимаешь? —Это чрезвычайно важные слова, которые мне и правда, нужно было услышать. Последнии месяцы я начал выпадать из жизни, а по настоящему живым я чувствовал себя на работе или рядом с ней. А прочем, я чаще был с ней имени на работе. Так что. За весь рабочий день они больше не возвращались к этой теме. И оба шуршали некую неловкость после этого разговора. 3:07 pm. 17 декабря, четверг. Италия, область Ломбардия. Провинция Варес, город и коммуна Бусто-Арсицио. Улица Виноградная, дом 4. Сергей закрыл ноутбук и потянулся на стуле. —Сделай мне чаю. Софи, ты слышишь? Из спальни на кухню зашла девушка. Сегодня её короткие волосы были собраны, но сзади, у шеи, не достаточно длинные пряди выбились. —Чем ты там занимаешься? —Зеркало и пыль вытираю. —она подняла вверх жёлтую тряпочку, которая была у неё в руках. —Сделай мне чай. —Ты серьёзно? Я занята. Ты и сам можешь подняться и нагреть чайник, а потом кипятком залить заварку. Это не трудно. —Ну вот и сделай, раз не трудно. —А если бы меня не было в квартире? Что тогда? Остался бы без чая или меня стал ждать? —Сам бы сделал, наверно. —Так и сделай сам. —с диким возмущением крикнула Софи. —А ты для чего? —То есть, я тебе нужна только чтобы готовить еду и заваривать чай-кофе? —Ну…не только. —со смятением промямлил парень. —Ах, да, забыла. Ещё чтобы трахать и срывать злость. —она вскинула руки к потолку и опустив с характерным выдохом, хлопнула себя по бёдрам. —Чего ты завилась? —с возмущением и непониманием спросил он. —Ничего! Ничего! Всё в порядке! Сергей встал из-за стола и подошёл к девушке, всё это время стоявшей в дверном проёме, а вот самой двери тут не было уже лет 20. —Ну, чего ты? —он подойдя положил руку девушке на плечо и перевёл на щеку. —Ну же, не злись. —парень подтянул Софи и хотел её поцеловать, но она оттолкнула его и отошла вглубь кухни. —Как мне не злится? —она вскинула руки и вопрошающе посмотрела на Сергея. —Я сегодня встала пораньше, чтобы приготовить тебе эти русские вареники. Я думала тебе это понравится, но ты даже спасибо не сказал. Софи всё больше начинала выходить из себя и Сергей, конечно, это заметил. —Спасибо. —бросил в пустоту он. —Я целыми днями тебе тут прислуживаю, терплю твои заскоки и все выходки. А чего ради? Мне это надоело! Надоело такое отношение ко мне! Я заслуживаю лучшего! —Прости..? —неуверенно протянул парень. —Мы сюда посланы Мессией, будь он не ладен, как равноправные члены команды, напарники. А что в итоге? Ты постоянно общаешься со мной с позиции «сверху». Типо ты тут самый главный. Но это, мой милый, вовсе не так! —Хватит. Замолчи. Чего ты добиваешься? Чего хочешь от меня? Не знаю, что ты там себе на фантазировала, но я тебя не люблю и не буду. —При чём здесь это? Ты всерьёз думаешь, что я бешусь из-за этого? Я хочу нормального к себе отношения. Так сложно, да? Сергей стоял молча, не глядя на напарницу. Он не собирался отвечать, так как считал этот вопрос риторическим. Софи хотела выйти из кухни, может даже вновь уйти из квартиры, чтобы как следует обо всём подумать, но перед уходом захотела закончить начатое. —А касательно любви, я уверена, что ты не способен любить. Ты жалкое подобие человека. Подобие, потому что лишён главных человеческих качеств. Ты монстр! —Таким ты меня видишь? На удивление он не был в ярости и обозлён на любовницу. Софи сразу же, как это сказала, испугалась. Говорила то она решительно, но где-то внутри боялась, что парень сейчас начнёт на неё кричать, может даже стукнет. Но его голос, напротив, был очень спокоен, даже несколько подавлен. Сергей повернулся лицом к ней и тогда Софи увидела солёную плёнку на его глазах. Всё же есть чувства? —А это не так? —поумерив свой пыл, спросила девушка. Но ответа она не стала дожидаться и бросив, наконец, эту чёртову тряпку, она накинула куртку и вышла из квартиры. Тем самым оставив Сергея в уединении со своими чувствами, которые, как не странно, есть и сейчас полезли наружу. Неужели есть причина для такого скотского поведения? Некая предистория - оправдание. В любом случае, это должно быть что-то весомое. 3:35 pm. 17 декабря, четверг. Штат Калифорния, Лос-Анджелес. Департамент полиции, третий отдел. —Хочу признаться, последнее время я чувствую себя дико некомфортно на работе. —прошептала зеленоглазая красавица, склоняясь к уху друга. —Почему? —спросил Бернард не особо заинтересованный в этой беседе. Спросил, вроде, между делом. —Ну не знаю, раньше для меня работа была вторым домом и все как семья. Но вот ушёл Грэг, Энола на лечении, Джон стал гораздо реже заходить, обедать он ходит куда-то с Рони. Вот даже сейчас, только ты и я. Так не привычно. —Заказывать на тебя порцию? —будто не слышав Кэмерон, парень продолжил о своём. —Да. —быстро ответила она и вернулась к своему размышлению. —Раньше приходила Эйноллия и рассказывала о всяких новостях… —Сплетничала. —перебил её Берни. —Называй как хочешь, сути моих слов это не меняет. Так вот. Энола рассказывала всякие новости. А сейчас? Я понятия не имею у кого что в жизни и как вообще кто поживает. —Пошла да спросила бы. Кэмерон покосилась на парня таким взглядом, будто он сказал глупость из разряда: «2•2=5» или «земля плоская». —Даже Вероники как-то не хватает. —продолжала девушка. —Тебе же она никогда не нравилась? —Ну…на первый взгляд она мне и вправду не понравилась. Но потом мы с ней пообщались пару раз, она милая. —девушка так зачарованно обо всём этом говорила, что в конце даже улыбнулась. Бернард совершенно не вникал в чуть этого диалога и отвечал как-то между прочим. Но после того, как его подруга всё это договорила, он призадумался над её словами. —Подожди, но ведь ещё есть Мари и Мюрель. Ты ничего про них не сказала. —Есть то они есть. Но вот только где они? —девушка театрально осмотрелась по сторонам, будто и правда могла их увидеть, найти. Хотя прекрасно знала, что они в кабинете одни. —Они постоянно вместе. Встречаются или типо того. —Ты ревнуешь? —уточнил парень у собеседницы. —Типун тебе на язык. Кого мне ревновать? —Ну, мне показалась, у вас с Мюрелем есть прошлое. Не так? —Прошлое на то и прошлое. Что прошло, то прошло. —лицо парня при этих словах Кэмерон, исказила гримаса пренебрежения и непонимания. Глупое заключение получилось. —Она, ну то есть Мари, настолько к нему прилепилась, что хочет от меня уйти под его подчинение. Представляешь? —в её взгляде было показано насколько она изумлена и ошеломлена этой мыслью. —Прилипла к нему, как банный лист к жопе, прости Господи. —она перекрестилась, чем удивила парня. —Она решила уйти в подчинение к другому из-за личных интересов, хоть первый её всему научил с нуля? Так сказать, пригрел? —Именно! Как так можно? Что за люди не благодарные пошли… —Тебе это действительно ничего не напоминает? —с саркастично - язвительной усмешкой на губах, уколол её Бернард. —Серьёзно? Ты вспомнил это? —девушка быстро пришла в ярость. —Да пошёл ты! —и кинула в него блокнотом со стола. Кэмерон попала в плечо парню и он рассмеялся. Потом он поднял блокнот, который отлетел от его руки и упал на пол, и вернул на стол подруги. —Да ладно тебе, не злись. Бернард подошёл не только, чтобы вернуть блокнот, но и обнять девушку, помириться, чтобы она не злилась. Он уже начал подбирать слова для извинений, но в этот момент постучали в дверь и Кэмерон пошла открыть. —Это доставка. —прокомментировал он коллеге. —Так быстро? —удивилась девушка, но скорее сказала это самой себе. Кэмерон прикрыла дверь и повернулась лицом к коллеге. —А где еда? —спросил Бернард и подошёл к подруге. —Это письмо, мне. Криминалист взял в руки и покрутил конверт, осматривая. —Тут нет обратного адреса и оно не заказное. —прокомментировал он и вернул письмо девушке. —Ты уверена, что оно тебе? Это безопасно? Может я проведу экспертизу? —Всё в порядке. Если что, я обращусь к тебе. —Не уж то кто-то ещё пишет письма. —удивился он и вернулся к столу Мари, за которым он сидел, задрав ноги, всё это время. В груди у Кэмерон всё сжалось, было плохое предчувствие. «А ведь как хорошо начинался день» —пронеслось у неё в голове. Девушка самолично осмотрела конверт и достала ножик из стола, маленький перочинный нож. Он ей достался от отца. Конечно, это не такая ценная вещь, чтобы хранить. Он не раритетный и не фамильный, но это одна из малочисленных вещичек в её квартире и жизни, которые напоминали о родном доме и хранили воспоминания из прошлого. Девушка, одним резким движением руки, вскрыла конверт письма ножом и достала сложенный лист, само письмо. Само письмо представляло собой выцветший и пожелтевший тетрадный лист бумаги в толстую линию. Толстые, круглые, местами не соединяющиеся буквы, расположились на строчках. Слова, сложённые из этих букв, казались растаявшими из-за того, как широко были написаны и расположены буквы в них. Слова тоже располагались в предложениях не близко друг к другу. Казалось, что знаки препинания были отдельными и самостоятельными частями этого текста, так как были написаны отдельно от слов. Широкий, размашистый почерк занимал почти две страницы, но на обратной стороне до Гизу оставалось несколько пустых строк, может 3 или 4. Написано всё тёмно-синей шариковой ручкой, которая, было видно, так же нежно писала по этому пожелтевшему листу, как острый нож отрезает тёплое сливочное масло, лучше не бывает. Почерк знакомый, его не с каким другим не спутаешь и он, уж точно, ничего хорошего не предвещал. Сердце сжалось в груди с характерной болью, участилось дыхание и стало более трудным. Казалось, в помещение просто не хватает воздуха или он спёртый. «Открыть окно», —вновь пронеслось в голове девушки. Он подошла и собиралась это сделать, но резко потемнело в глазах, будто кто-то выключил свет или как в старом мультике, крокодил съел солнце. —Что с тобой? —тут же подлетел Бернард, до этого рассматривающий носки своих кроссовок. —Я в порядке. Откроешь окно? Парень поддержал Кэмерон за руку и помог сесть обратно в кресло, после чего открыл сразу два окна. А сама девушка быстро убрала письмо в конверт и в сумку. Лучше она прочитает его дома. Не успел Бернард опомниться, чтобы что-то спросить про самочувствие подруги, ведь это уже второй случай за несколько дней, когда ей становится плохо. В прошлый раз она вообще потеряла сознание и ему пришлось оказывать первую помощь, чтобы привести Кэмерон в чувство. Спросить про самочувствие или письмо, от кого оно?; что там написано?; связано ли письмо с её ухудшением в здоровьи? Не успел спросить, потому что, как только он открыл окна, принесли доставку их обеда. Кэмерон тут же завела разговор о чём-то своём, чем перевела тему и Берни забылся об своём намерении и, вновь, немного безучастно её слушал.