Я скотина, но пацифистская

      — Он никак не может быть отцом ребенка! Я не поверю, пока не увижу тест ДНК!       На следующее утро Эмма после душа, переодевшись в черные широкие джинсы и ярко-красный топ, которые принес Санс, смотрела запись какой-то программы, включенной Альфис для того, чтобы отвлечь человека, пока изучает душу. Девушка с распущенными чуть лохматыми волосами, сложив ноги под себя, сидела на диване в большом помещении, отличном от того, что напоминает больничную палату. Здесь и правда была видна «лаборатория»: белый широкий стол и стеклянные стеллажи, уставленные склянками, баночками, порошками, какими-то бумажками с записями. Рядом с доктором Альфис кружил Меттатон, а на диване с брюнеткой сидел Санс, ожидая, пока закончится это «краткое пятиминутное ознакомление с новым материалом исследования».       — Удивительно, как разнообразны человеческие души, — под нос озвучивала мысли ученая. — Она абсолютно белая, прямо-таки белоснежная, без единой примеси.       Душа брюнетки парила возле ее груди. Белое сердечко измерили лентой со всех сторон, делая записи, сравнивая с физическими данными других душ. Сегодня ничего сверхъестественного не намечалось, только кратко записать физические характеристики: размер, цвет, статы, черту… С которой возникли проблемы.       — Санс, но это точно не его ребенок, правда! Я же вижу, — возмущалась девушка, совсем не обращая внимания на махинации с ее душой.       Ящерка не задавала вопросов по поводу уровня души, она в целом не обращала как такого внимания на самого человека, лишь на его душу.       — Альфис, ты говорила, что это на пять минут, а прошло полчаса, — поторапливал ее скелет.       Она метнула в монстра недовольный взгляд, без слов возвращаясь к человеческой душе, игнорируя парня. Но почти сразу она, закончив измерение, отошла к своему столу, делая пометку, закрывая тетрадь.       — Я же не знала, что у нее шрам на душе и такой огромный уровень. Ничего страшного, сложно подождать что-ли? Помрешь от безделья? Ой, тогда уже давно бы по ветру развеялся, — закатила глаза ученая, вытягивая руку, в которую робот без слов вложил книгу.       Эмма заметила, что Меттатон словно читает мысли, без объяснений понимая, что от него хочет Альфис.       — Все, проваливайте, — сказала она, небрежно махая им рукой. — Дальше сама разберусь.       Санс резко поднялся, будто только этого и ждал все эти долгие минуты. Он протянул девушке костяную ладонь, подтягивая к себе для телепортации.       — Хорошо! Удачи, Альфи, — улыбнулась брюнетка, дружелюбно махая ей рукой.       Она схватила с дивана свою черную куртку с желтым замком, вспоминая, что в их пункте назначения довольно прохладно, и парочка исчезла в красном тумане.       Это место ничуть не изменилось. Частокол сосен окружал узкую, покрытую толстым слоем снега, тропинку. Стволы высоких плотно прижатых друг к другу деревьев чернели, создавая ощущение, будто тебя здесь с двух сторон прижимает непроходимая темная стена. Снег все также скрипел под ботинками и блестел серебром под слабым светом камней желаний. Эмма уже забыла, как ощущается солнце на коже. Этот мир стал таким привычным, родным, ничуть не пугающим. Сам воздух будто был наполнен свежестью, искрился в медленном танце снежинок, что падали на голову, щеки, ноги и тут же таяли.       — Прошло около двух недель с того момента, как я попала в Подземелье. Помнишь, как мы встретились? — улыбнулась голубоглазая, вызывая у монстра теплые эмоции от воспоминаний, затем заканчивая свою мысль, — ты хотел меня шокером убить, сказал, что сдашь королю, и пошутил, что я буду принадлежать тебе.       Монстр неловко посмотрел в сторону, не встречаясь с насмешливым взглядом человека, вспоминая, как вел себя в первую встречу.       — Эх-х, мне нечего сказать в свою защиту, — сдался скелет, понимая, как высокомерно и нахально выглядел все время.       Эмма звонко рассмеялась, приставив кулачок к губам.       — Да я же не в укор это сказала! Было весело, — объяснила она, а затем, погрустнев, добавила: — Флауи постоянно твердил опасаться тебя. Он все время… заботился обо мне.       Монстр и человек стояли возле массивной, потертой временем, фиолетовой двери, окруженной мощными колоннами, что вела в Руины, но никак не могли закончить разговор.       — Флауи больше не появлялся? У тебя нет догадок, что он хотел узнать? — беспокоился скелет, зная, как девушка переживает о своем цветочном друге.       Она нахмурилась и поджала губы, помотав головой.       — Я больше не видела его. Не знаю… Но мне это не дает покоя. Вдруг с ним что-то случилось? — С этими словами воображение подкинуло сотни печальных сценариев с Флауи в роли жертвы… Нет. Этот цветок не так прост, чтобы погибнуть. — В любом случае, сомневаюсь, что могу сделать хоть что-то в этой ситуации. Так что сейчас важно другое.       Взгляд многозначительно застыл, разглядывая фиолетовую дверь. В подземелье есть лишь один вход, через который Ник точно должен был пройти, а значит и столкнуться с хранительницей Руин. Хотя судя по той встрече в лавке в Снежнеграде, он тут провел достаточно много времени… Удивительно, как тот сумел не выдать своего присутствия без чьей-либо помощи. Если брюнетку приютили братья-скелеты, то Ник выживал в Подземелье самостоятельно.       — Так мы идем проведать королеву Подземелья? — вновь переспросил Санс, не веря, что встретится с этой женщиной, известной своим безумием и жестокостью. — Правда, в черепе не укладывается, что она просто приютила тебя, окружив заботой, и добросердечно подсказала путь к барьеру.       Эмма сжала губы, скосив взгляд в сторону, что утаилось от скелета. Нельзя же говорить ему, что, пока гостила у Ториэль, наелась отравленной еды, углей, с трудом выбралась оттуда?..       — Тори хорошая, — улыбнулась брюнетка, — и добрая. Просто это нужно разглядеть.       Рука человека коснулась двери, надавив, и та поддалась. Как и сказала Тори в сообщение, она откроет дверь для них.       Парочка находилось в темном каменном коридоре, где еле-еле на стенах горели магические стеклянные лампы с огоньком внутри. В отличие от мороза снежного города, в Руинах, казалось, всегда была осень. Так же сыро и прохладно. Стук шагов по полу раздавался эхом в коридоре, пока человек уверенно шагал по знакомой дороге.       — Санс, каким образом можно будет найти монстра с душой Ника? — Задумчивый взгляд смотрел в пол, пока голову наполняли одни и те же мысли, раз за разом прокручиваясь, не находя ответ. — Он и правда стал так силен просто от того, что завладел душой человека? То есть… Каким образом ее планируют вернуть? Какие намерения могут быть у того, кто это сделал? Просто… Этот барьер… Он же головная боль для всех, верно? Я думала, все монстры будут счастливы его сломать.       Скелет сжал острые зубы, прикрывая глазницы.       — Его нужно убить, — холодно произнес он тоном, ни на секунду не дрогнувшим сомнением. — Наш мир более жестокий, чем тебе кажется, малышка. Каждый монстр, что тебе встречался, не был настроен решительно негативно, верно? Многие даже не знали, что ты человек, вовсе не пытаясь навредить. Папс, он… тоже не дрался в полную силу. Но на деле мы, монстры, вполне можем… убить друг друга. — Глаза человека испуганно распахнулись, уставившись на спутника. — Враждебность направлена не только на людей. Тот, кто забрал его душу, вполне может ненавидеть и себе подобных, представляя опасность для Подземелья. Поэтому души хранились у короля Азгора. Каким бы мудаком он ни был, но можно уверенно сказать, что сломать барьер — дело всей его жизни, так что… В какой-то мере, в это плане, мы доверяем ему.       В процессе беседы они прошли весь тоннель, наконец придя к деревянным ступеням, ведущим в дом Ториэль.       — Значит этот монстр может преследовать собственную эгоистичную цель, забрав и остальные шесть душ? И лишив этот мир последней надежды, — заключила голубоглазая, складывая пазл. — Тогда первым делом Азгор должен спрятать души получше, для чего Андайн и послала сообщение.       — Что-то вроде того. Теперь лучше разобралась? — улыбаясь, сверкнул золотым клыком монстр.       — Ага. Просто раньше, — начала Эмма, остановившись на лестничном пролете, рассматривая узор на дереве, — я не особо интересовалось, как здесь все устроено. Мне казалось, что это не слишком касается меня, ведь нужно просто выбраться на поверхность любым способом, чтобы… закончить начатое. Но постепенно я узнавала, как устроено Подземелье, и только сейчас поняла, что это целый отдельный мир.       — Раз с Ником покончено, то тебя больше ничто не тянет на верх? — решил удостовериться Санс.       Она отрицательно покачала головой.       — Я останусь с тобой, — тепло посмотрела она на монстра, добавив, — да и Альфис сказала, что душа человека не достаточно сильна, чтобы пересечь барьер. Так что я в любом случае никуда не уйду. И не хочу.       Эмма глянула на часы, к своему удовлетворению отмечая, что пришли они как нельзя вовремя. Девушка быстрым шагом преодолела ступеньки, оказываясь в коридоре, с ностальгией осматривая этот дом, который стал началом ее путешествия, подметив, что ничего не изменилось: все тот же начищенный паркет из светлого дуба, обои цвета крем-брюле, стоящая в углу тумба из эбенового дерева, а на ней оттенка горького шоколада стоит керамическая ваза с засушенными цветами.       — Ториэль! — громко позвала гостья хозяйку дома, которая давно ждала их. — Я рада тебя видеть.       Со стороны кухни торопливо шагал монстр, чьи ализариновые зрачки в лимонных белках сверкали пламенными искрами, неверяще изучая человека перед собой, который, как ей казалось, несмотря на яростные отрицания, давно погиб в этом жутком и жестоком месте. Крепкие мохнатые лапы сомкнулись на спине гостьи объятиями.       — Спасибо, что пришла навестить меня. — Отодвинувшись, бывшая королева положила пушистую лапку на голову человека, ненавязчиво взъерошив челку. Затем взгляд, напоминающий окрасом свечение раскаленного до семи сотен градусов железа, словно опалил жаром скелета, стоящего возле лестницы. — Что за херню ты привела с собой, дорогая? — с натянутой улыбкой произнесла козочка жестким металлическим голосом, который липким морозом пробежал по костям.       Эмма недовольно нахмурилась, в несколько шагов преодолела расстояние до скелета, схватив того за запястье, и дернула вперед.       — Это Санс, — с почти сквозящей в голосе обидой объявила брюнетка. — Я вроде написала, что приду не одна… Извини, если забыла предупредить.       — Нет-нет, ты написала, что придешь не одна. Это я неправильно предположила, что речь о том цветке. Санс, да? Ну проходи, раз пришел, — произнесла Ториэль с тщательно подавляемой неприязнью, которая даже так отражалась в каждом слове.       — С-спасибо. Рад знакомству… — замялся скелет, мечась между, как казалось, одинаково неправильными вариантами обратиться к ней «ваше величество» или же «Ториэль», — рад знакомству с вами.       Удивительный по своей надменной презрительности взгляд был мимолетно брошен на Санса, когда хозяйка дома, деликатно подтолкнув девушку в спину по направлению к кухне, позвала гостей за стол.       — Ты написала, что у тебя важные новости, Эмма? Расскажешь, когда сядем за стол?       

* * *

      Бывшая королева Подземелья монстров ошарашенно застыла, во все глаза вытаращилась на брюнетку, рассказавшую события за последние недели, вскользь упоминая знакомство со скелетами в Снежнеграде, опасные приключения в Водопадье и, наконец, подробно познакомив с произошедшим в Жаркоземье. Рассказала ей все, почему так хотела выбраться на поверхность, почему так рвалась расквитаться с Ником в стремлении отомстить за Мэриан, почему на теле все еще незажившие раны, а по Подземелью бродит монстр с поистине ужасающей силой человеческой души.       В чертах лица королевы отразилось искреннее беспокойство, а во взгляде сквозило непонимание.       — Так… Кто-то присвоил седьмую душу? — повторяла вслух Ториэль, — а Ник мертв.       Серьезный взгляд кристально-прозрачных топазовых глаз следил за переменами в эмоциях женщины. Эмма сделала глоток излишне крепкого черного чая, наконец задавая вопрос, который так долго мучил ее:       — Ториэль, скажи, как Ник вышел из Руин? Ты не ранена, а значит… — не успела она договорить, как монстр поспешно перебил ее.       — Это я помогла ему. — Вкус горького чая на языке смешивался с не менее терпкими нотками вины, которая теперь одолевала козочку. — Он сказал, что ищет тебя, что хочет вместе вернуться на поверхность, потому что… — Хранительница замялась, царапая ручку стеклянной кружки, с сомнением глянув на скелета впервые за все то время, что гости провели в Руинах. — Потому что вы влюблены друг в друга.       Девушка порывисто вскочила со стула, с силой ударив по столу ладонями. Взгляд потемнел яростью, а душу плотно окутал жгучий гнев, словно ветви терновника впились в нее колючками, вызывая смесь острой боли и бешеного гнева. Как этот мудак вообще посмел открыть свой поганый рот, чтобы плести эту херь про «любовь»? Парень, впервые слыша подобные заявления, не погруженный в подробности того разговора между Ником и Эммой, что засняли камеры Жаркоземья, с черными, как смоль, глазницами прокручивал услышанное.       — Уебок, — сквозь плотно сжатые зубы выплюнула она, — мудозвон ублюдский. — Она нахмурилась, сжимая ладони в кулаки, ощущая нарастающее желание вытащить эту мразь из ада и прикончить еще с десяток раз. Прикрыв глаза, девушка шумно выдохнула, опускаясь на стул. — Нет, он солгал, ни о какой любви и речи идти не могло. Просто фантазия поехавшего крышей сына приезжей шлюхи.       Санс знал о том мужчине только то, что вчера рассказала брюнетка, и впервые слышал от нее столько мата. Он помнит, какой озадаченной, испуганной и злой девушка была на камере, разговаривая с Ником, но теперь ему все больше и больше хотелось узнать, что же так ее задело. Возможно, именно эти слова?       — Прости, Эмма, — поникнув, вымолвила Ториэль. — Если бы я не помогла ему… Ничего бы из этого не случилось.       Человек откинулся на спинку стула, расслабленно изучая взглядом потолок, покачиваясь на стуле, потушив в душе огонек ярости.       — Да нет, Тори, в этом нет твоей вины, — спокойно сказала она. — Что толку рассуждать о возможных исходах? Имеем, что имеем. Так что брось, все в порядке. — Девушка села ровно, вновь вперив серьезный взгляд в хозяйку дома. — Мы хотели узнать у тебя, — перевела она тему, глянув на Санса, которого так откровенно и без нотки смущения игнорировала королева, — кто может точить зуб на короля?       На мохнатой мордочке отразилась тень недовольства, что тема разговора перешла к бывшему мужу, однако дымка презрения к воспоминаниям того козла не должна мешать беседе. Это важно, нельзя же воротить нос от неотвратимого прошлого?       — Наверное ты знаешь, что раньше монстры не были такими жестокими и безжалостными, — начала Ториэль свой рассказ с самого начала, размеренно вертя чашку в руках, наблюдая, как на дне плавают листики цветов, которые она нашла в Руинах для изготовления чая, к своему сожалению понимая, что тот излишне горчит. — Но после проигрыша в Великой Войне и заточения под землей, наша надежда таяла как лед по весне. Азгор, король Подземелья, очень… изменился, стал жестоким, начал попытки внедрения новой политики «убей или будь убитым». Я разочаровалась в нем, но для меня по прежнему во всем мире было важно только одно — наш сын, Азриэль. — В глазах матери засквозило искреннее тепло от воспоминаний о своем ребенке, пусть теперь эта память и доставляет боль, напоминая об утрате. — В такой обстановке было трудно вырасти хорошим монстром, он имел довольно заносчивый характер, но даже так я видела его истинную доброту. И вот однажды… В Подземелье упал человек, Чара. Она стала Азриэлю сводной сестрой, а мне — приемной дочерью. Мы любили человека, она была таким чудным ребенком, своим появлением Чара принесла в эту холодную пещеру немного света с поверхности. Но… Азгор. — Тори сделала паузу, невольно предаваясь воспоминаниям о человеческом дитя, чьи зеленые глаза напоминали сверкающие на солнце изумруды. Это было так давно. — Азгор отравил ее, и человек заболел. Чара высказала последнее желание — увидеть золотые цветы из своей родной деревни. Но это было невозможно, так как пройти сквозь барьер можно только с помощью силы души. А на следующий день… Она умерла. — Глаза невольно намокали, но женщина стойко сдерживалась, понимая, что нужно рассказать до конца. — Подавленный Азриэль поглотил ее душу и стал достаточно силен, чтобы преодолеть Барьер. Он исполнил желание Чары, но жители деревни, ошибочно полагая, что это он убил человека, начали атаковать его. При желании Азриэль мог бы убить их всех, но он… понес Чару обратно в Новый Дом, где вскоре… умер от полученных ранений. — Голос сорвался, послышался всхлип, а полные боли слезы скатились по щекам. Сколько же страданий за собственных детей она вынесла… — Тогда я ушла от Азгора и скрылась в Руинах, пытаясь отгородиться от ненавистных мне монстров этого проклятого Подземелья. — Ториэль смахнула капельки слез с меха на мордочке. — Я рассказала вам это, чтобы вы понимали. Кто угодно может ненавидеть Азгора, абсолютно каждый желает выбраться отсюда, и всем до единого в этом отвратительном месте плевать друг на друга. Вопрос «кому может быть выгодна смена власти, или воровство всех семи душ, дабы сбежать отсюда в одиночку, бросив остальных монстров гнить в пещере, или же просто уничтожение всего подземного мира?» не верен. Потому что ответ — всем и каждому.       По спине колючими мурашками пробежал холодок, проникающий под кожу тысячами иголок, заставляя по венам течь лишь одно — страх. Страх, окутывающей душу, страх, который принуждает подозревать всех и каждого, как и сказала Ториэль. Может Альфис сама сломала свою камеру, а душа ей необходима для продолжения своего исследования, которое прикрыл Азгор? Может Меттатон, который был подозрительно тихим, как только ученая появлялась в поле зрения? Может Догго? Бэтти? Андайн? Монстренок? Фроггит?       — Х-хэй, сахарок, — дрогнувшим голосом позвал девушку Санс, замечая ее мрачную перемену в лице, чьи глаза на миг показались безжизненными стеклянными бусинами. — Не все монстры одинаковые, — мягко улыбнувшись, напомнил он, коснувшись щеки человека костяной ладонью, такой же теплой, как и все его прикосновения. — Ведь я же тут, правда? — расплылся он в довольной улыбка, словно кот, обнажая клыки, получая в ответ так полюбившуюся ему солнечную улыбку.       — Верно. Я доверяю тебе, — пропела она, прильнув к прикосновению.       Королева удивленно наблюдала за милой картиной, приятно осознавая, что монстры и люди все еще могут ладить. По крайней мере эта парочка — тому вещественное доказательство.       — Тори, спасибо, что рассказала все. Мне жаль, что пришлось заставлять тебя вспоминать это…       — Не глупи, я сама решила разворошить прошлое. Да и ты ведь тоже вспомнила не самые хорошие вещи, да? — сочувствующе смерила она взглядом брюнетку, намекая на Ника.       — Правда спасибо за все. И твой пирог стал таким вкусным! Ну, не в смысле, что он был плохим, а просто… — сбилась Эмма.       — Спасибо, я много тренировалась, — посмеиваясь, отвечая хранительница. — Вам уже пора, да? — догадалась она.       Человек неловко кивнул со словами благодарности за теплый прием, обещая вновь навестить Ториэль в будущем. Парочка попрощалась, по настоянию Тори забрав с собой остатки пирога, и испарилась в бордово-красном тумане, очутившись в Водопадье. Они стояли на небольшом песчаном берегу, окруженном каменным сводами, глядя на медленно текущую куда-то реку.       — Хм? Почему мы не вернулись в лабораторию? — удивилась девушка, шагая к реке.       — Я хотел поговорить, — неожиданно тихо отозвался он.       В воздухе витал запах моря и влаги, наполняясь почти неслышными звуками капающей с потолка воды.       — О Нике, да? — догадалась Эмма, хмыкая, опускаясь на серовато-дымчатый песок.       Санс приземлился рядом, следя за устремленным на водный поток взглядом небесно-голубых глаз, которые изучающе смотрели на идеально ровную стеклянную поверхность водоема, отмечая, что вода в этом месте довольно странная, насыщенно-лазурная, словно кто-то обронил в нее краску, и светящаяся, будто в ней плавают сотни светлячков.       — Да ничего такого и не было, — пожав плечами, невзначай проговорила брюнетка. — Ник сказал, что «освободил» меня от лишнего груза в виде заботы о младшей сестре, убил ее из любви ко мне. Не знаю, откуда взялась эта одержимость, но выглядело до жути отвратно, хах. Да и все, в общем-то. Не так интересно, как ты ожидал? — ухмыльнулась девушка, скосив глаза на монстра, неприятно уколов его своим тоном.       — Я спросил, потому что беспокоюсь, Эмма. — Костяная ладонь легла на макушку человека, притянув к себе, отчего нос щекотал мех его куртки. — Тебе не нужно притворяться, что все хорошо, что это не задело тебя, ладно? Хотя-бы при мне… не притворяйся, — прошептал он таким молящим голосом, словно одновременно просил и успокаивал, зарывшись костяшками в темные пряди, перебирая их, играясь с чужими волосами, невесомо выводя кончиками пальцев узоры. — Знаешь, милая, ты настоящая актриса. — Санс расплылся в игривой ухмылке. — Словно ощущаешь себя главным героем только тебе известной постановки, играешь так искусно, что моя душа сладко трепещет от одной мысли разоблачить такую врунишку, как ты, заставив образ расколоться, — проникновенно говорил скелет, спустившись по длине темно-каштановых волос цвета кофе без молока, отделив одну прядь и поднеся ее к черепу, невесомо поцеловав, а затем хищно глянул горящими алым глазами на смутившегося человека. — Меня заводит сама мысль, что не единое существо под землей не знает, что на деле творится в твоих мыслях. И ощущать, что я оказался ближе всех, сводит меня с ума, — выдохнул он, опаляя покрасневшие уши горячим дыханием, затем отстранился с веселой улыбкой. — Так что будь добра, побольше честности, сахарок. Я же не укушу.       Монстр одарил брюнетку многозначительным взглядом, прекрасно замечая раскрасневшееся лицо, вздымающуюся грудь, с удовольствием наблюдая за картиной.       — Блять, Санс, ты это специально… — выдохнула она с притворным недовольством, глядя на довольный оскал монстра.       Рывком Эмма запрыгнула на скелета, поваливая того на песок, нависая сверху. Пальцы рук, расположившихся по обе стороны от черепа, утонули в прозрачно-серых крупинках песка. Снежно-белые скулы монстра покрылись красноватым дымком румянца, а на лице была крайней довольная улыбка. Парень надавил на затылок человека, опуская вплотную к себе, сминая губы в страстном сладком поцелуе. Железная хватка, Санс не давал отстраниться, без усилий подавляя любые попытки девушки разорвать поцелуй, лишь с большим напором играясь с язычком, проникая глубже. Крепкая хватка ослабла, спускаясь ниже, проведя коготками по шее, оставляя чуть заметные белые линии на коже, огладив небольшую грудь через одежду, касаясь талии. Эмма разорвала поцелуй, болезненно скривившись от прикосновения к ране на животе.       — Тебе не следует перенапрягаться, — напомнил парень, поднимаясь на локтях, принимая сидячее положение. Брюнетка оказалась на его бедрах, обнимая монстра за шею, глядя затуманенными глазами на скелета, который неспешно приблизился, оставив легкий поцелуй на лбу. — Нам пора возвращаться. — Заметив недовольный взгляд, он усмехнулся, положив руку на чужую макушку, легонько спутывая пряди. — Поспишь, отдохнешь, а завтра еще погуляем.