Во благо ли спасение?

      — Госпожа врачеватель! Вы слышали последние новости?! — раздался громкий и уверенный басистый голос со стороны окна.       Я повернула голову в сторону шума и отметила, что голос принадлежал местному старосте. Встав из-за стола и подойдя к вышеупомянутому окну, я отворила ставни и сверху вниз посмотрела на мужичка. Он весь словно бы светился изнутри, значит новости хорошие.       — Что такое? Неужели наши войска вернулись с победой в столицу? — предположила я.       — Всё то вы знаете, госпожа врачеватель. Наконец-то после долгой борьбы с Йогакулой наши люди смогли вернуться в родные земли. Дьявольские потомки получили по заслугам. — сказал староста, демонстративно ударяя себя кулаком в грудь.       Я, с улыбкой на лице, опёрлась подбородком на кисть руки.       — Я очень рада это слышать. Все в деревне уже об этом знают?       — Конечно! Только вот вам осталось сообщить, и я как староста деревни, взял на себя роль вашего вестника, госпожа врачеватель.       — Спасибо, что так напряглись, не смотря на то в каком отдалении я живу. Кстати, — вспомнила я. — помнится мне, что многие сыны здешних супружеских пар, добровольно отправлялись на войну. Надеюсь они все вернуться в целости и сохранности.       — Эт да, — резко посерьёзнел крепкий мужичок и скрестил руки на груди, важно кивая, соглашаясь с моими словами. — Все ждут не дождутся возращение молодняка. Повестка о смерти мигом всё счастье от победы разрушит.       — Нам остаётся только молится об их благополучном возвращении. — также серьёзно произнесла я.       — Но с другой стороны, нашей деревушке повезло больше чем кому-либо другому. Госпожа врачеватель, вы ведь уже слышали о неконтролируемом пожаре на границах между Мильдани́ей и Йогакулой? Благодаря окружающему нас огромному и непроходимому лесу, пожар не смог навредить нам. — вернув бодрое расположение духа, словно бы похвастался староста.       Да, густой лес является нашей местной гордостью. Он окружает нашу небольшую и малочисленную деревушку с трёх сторон, что конечно же, затрудняет перемещение и общение с людьми из центра королевства, но также является просто прекрасной естественной защитой. Поэтому ужасы войны нас фактически не коснулись.       — Дайте угадаю. То были не пожары, а намеренные поджоги. — ляпнула я.       — Именно!!! — резко гаркнул мужичок. — Представляете, что сделали потомки дьяволов?! Эти отвергнувшие Бога нечеловеческие создания!!! Они, чтоб подавить боевой дух, начали поджигать близлежащие деревушки, стараясь нанести наибольший ущерб!!! Только думаю об этом, а уже кровь кипит, а кулаки так и чешутся всю дурь из них выбить!!! Слава Богу нашему, милостивому, что мы смогли победить. Королевская семья Йогакулы пала от такого же дьявольского меча, как и они сами.       В порыве чувств этот, пусть и не слишком молодой, но всё ещё крепкий мужчина ударил кулаком по брёвнам моего дома.       — Я понимаю ваши чувства, староста, но это не повод рушить мой дом. — раздался мой спокойный голос.       — Ой, извините госпожа врачеватель. Сами понимаете, чего я так разбушевался. Приношу свои извинения.       Я тяжело вздохнула, махнула рукой и староста, расценив этот жест как прощание ретировался обратно в центр деревушки, где находился его дом.       Почему жителей Йогакулы называют дьявольским отродьем? Всё просто, они самые настоящие потомки дьяволов. Все жители Мильдании их боятся, вернее боялись, ведь после окончания войны между нашими королевствами, дьяволы в человеческих обличиях вряд ли к нам сунуться. Надеюсь.       Пройдя вглубь дома, я снова тяжело вздохнула. Использование проклятого меча для умерщвления членов королевской семьи Йогакулы, слишком жестоко даже по меркам демонов. Но, в любом случае, это лишь мои мысли. В конце концов, я не воин, а врач. Врачам каждую букашку жалко.       Тем не менее, если я хочу продолжить заниматься лечением жителей своей деревни, то мне стоит сходить в лес и пополнить запасы лекарственных трав. Мои запасы начинают подходить к концу. Перед зеркалом я расчесала и заплела в косу свои длинные тёмные волосы, а после на льняную нательную рубашку надела тёмно-зелёное наружное платье, расшитое на рукавах и подоле красивыми вышивками из нити, издали напоминающей серебряную. Хотя тёмно-зелёное не совсем подходящее слово, ведь от зелёного в этом платье осталось лишь слово. Это был скорее грязно серый цвет с каким-то отблеском зелёного, но большего для похода в лес и не надо. На ноги были натянуты грубые сапоги до колена, а после я быстрым движением руки накинула на себя тёмно-серую накидку с капюшоном. Капюшон я естественно натягивать на голову не стала. Дождя в ближайшее время не ожидалось. Плетеная корзина на руке, а в корзине травник на случай нахождения неизвестных трав и вот я готова к выходу.       В лесу было прохладно и я внутренне порадовалась, что была в накидке. Хотя эта прохлада не морозила до костей, в попытках убить незадачливых путников, а скорее приятно охлаждала и придавала сил. Все нужные мне травы как назло располагались в самой дальней части леса, почти на самой границе двух королевств: моего и дьявольского. Сама не знаю почему, но от этой мысли у меня возникает очень странное чувство. Надеюсь, ничего страшного не произойдёт.       Остановившись на протоптанной тропе, я сложила руки в молитвенном жесте и попросила Бога уберечь меня от несчастья. Напоследок, сжав в кулаке крестик, висящий на шее, я продолжила бродить по лесу.       Неожиданно краем уха я услышала какой-то шорох в кустах, на некотором отдалении от основной тропинки. Мурашки сразу пробежались по моему телу. Дикий зверь? А может выживший из Йогакулы? Прямо вижу, как этот кто-то вылетает из кустов и рвёт меня на части, оставляя лишь лужицу крови да бренные кости. Может быстро пройти мимо?       Только я уже решила трусливо сбежать, как снова услышала тихий шелест в кустах и стон. Погодите, стон?! После послышался глухой удар о землю. Я окончательно впала в ступор. Лёгкая волна паники нахлынула на меня. Вдруг там человеку плохо?! А я просто стою здесь?! На моей практике подобное впервые. Ладно, сначала посмотрю, что в кустах. Может мне просто послышалось и там ничего нет.       Какого же было моё удивление, когда в кустах я разглядела человеческий силуэт. Судя по телосложению, это был юноша и он лежал лицом на земле. Похоже, он потерял сознание. Неплохо было бы его перевернуть, чтоб провести первичный осмотр. Надо сказать, что переворачивание его на спину, делом было очень сложным, так как моё телосложение весьма хрупкое. С горем пополам и побочкой в виде отдышки, я перевернула его на спину и только тогда поняла, что одно из моих предположений было верно. Этот юноша, судя по цвету кожи, был из Йогакулы. Смуглая кожа, напоминающая по цвету молочный шоколад (я никогда не видела его, но именно такой цвет у шоколада в моём представлении) и серебристые волосы. Внешность нетипичная даже для дьявольских потомков, хотя это лишь из-за волос. В общем и целом, он выглядел как человек из Йогакулы. Какова вероятность, что он выживший воин страны-врага?       Несколько секунд я просидела на коленях в нерешительности. Стоит ли мне спасать этого человека? Резко выдохнув, я приступала к своей работе врачевателя.       Юноша дышал, его сердце билось, что не могло не радовать. После проверки таких очевидных параметров я обратила внимание на пятно крови около живота. Моему взору предстала ужасная рваная рана, в некоторых частях которой кровь уже свернулась, в то время как в другой всё ещё продолжала идти. Во дела. Похоже на боевое ранение. Для начала неплохо было бы остановить кровь и обеззаразить рану. Вот только у меня нет никаких нужных материалов под рукой.       Немного поскрипев мозгами, я приняла решение порвать свою нижнюю льняную рубашку, на некое подобие бинтов. На первое время сгодится. Повезло что нижняя рубашка длинной доходила до самых щиколоток и оторванной ткани должно хватить на временную перевязку.       Раздался треск одежды и мне сразу стало как-то прохладнее от частичного удаления одного единственного слоя одежды. Но перед тем как перевязать рану, стоит обеззаразить. Сняв цепочку с крестиком и свесив серебряное распятие над юношей, я приготовилась читать заговор. Не знаю, как повлияет божественная сила на потомка дьявола, но попытка не пытка. Собравшись с мыслями, я зашептала:       — Земля к земле, вода к воде, огонь к огню, воздух к воздуху. Хворь заразная к жизни тянется, да всё никак не дотянется. Через меня, раба Божьего, от страдальца к древу перетекает да там и остаётся.       От моих слов крестик замерцал, заискрился и мягкий тёплый свет окутал раненного юношу. Через пару секунд свечение мягко потухло. Заговор сработал. Вытерев пот со лба тыльной стороной ладони, я надела крестик на шею и перевязала рану на животе.       Теперь осталось только решить, как его до дома дотащить. Жителей деревни позвать не могу. Они, как только увидят цвет его кожи разбираться не будут и поминай, как звали паренька. Сама же, я его не дотащу, но вот если юноша проснётся и сможет двигаться, то было бы легче. Вот только я не знаю в каком состоянии он был, когда падал в обморок. Явно на исходе сил.       Хотя, один вариант есть, но тут уже вопрос, хватит ли у меня сил. Но в виду отсутствия других вариантов иного выбора, кроме как сделать это, у меня нет. Вновь сняв с себя цепочку с крестиком, я вложила его в руку своего пациента и представила, как жизненная сила из меня, словно вода, вытекает и через крестик перемещается в юношу.       Как я захотела, так и произошло. Буквально через несколько мгновений, юноша встрепенулся, кашлянул и завертел головой, пытаясь понять, где находится. Тут же я заговорила:       — Нет времени объяснять. Моих сил надолго не хватит. Нам нужно успеть дойти до моего дома, а там спи себе спокойно.       Паренёк уставился на меня своими алыми глазами и лишь молча кивнул, пытаясь встать с холодной земли. Естественно, даже если я передаю ему свои жизненные силы, рана на животе очень мешает передвижению, хотя бы из-за боли, но раз уж этот юноша от границы Йогакулы забрался аж сюда, то до моего дома он дойдёт.       Подставив плечо и подхватив рукой за подмышкой, я стала некой опорой для, уже порядком уставшего, жителя Йогакулы. Вот в таком вот виде мы и добрались до моего деревянного домика, войдя в который я сразу же повела пациента в свою комнату на кровать. Как только его спина коснулась матраца, а голова подушки я перестала поставлять жизненную силу и через несколько секунд парень, издав страдальческий стон снова оказался в беспамятстве. Забрав у него крестик и повесив его себе на шею, я тяжело вздохнула и осела на пол. Слава Богу мне хватило сил, но как же это было тяжело.       Сделав буквально пятиминутный перерыв, чтобы хоть немного восстановить силы, я встала с пола и отправилась в своё хранилище: царство всех лекарственных трав и других приспособлений для лечения людей. Пусть комнатушка называлась хранилищем, по факту это была переделанное под него помещение без единого окошка. Хотя даже без света я спокойно ориентировалась и могла найти всё что мне нужно. А нужна мне была сейчас нить с иглой. Рана того молодого человека не могла срастись даже при помощи заговоров и лекарственных трав, по крайней мере в таком состоянии, в каком я его обнаружила. Поэтому мною было принято решение сшить края раны, дабы ускорить заживление, хотя сначала было бы неплохо смыть запёкшуюся кровь и поменять одежду на юноше.       Оставив нить с иглой в комнате спящего, я вышла на улицу с деревянным ведром, дабы набрать воды из реки, которая протекала рядом с моим домом и продолжала своё движение прямо в лес. Чистые бинты хранились прямо в моей комнате, на случай разных бытовых травм и впервые в жизни я так радовалась своей предусмотрительности. Будучи уже в своей комнате и ещё раз мельком взглянув на пациента, я подошла к комоду у самой стены и открыла верхний ящик. Там лежала старая одежда моих родителей, которую я ещё не успела выкинуть за недостатком времени. Надеюсь этому, как я полагаю, воину подойдут вещи моего отца. Присев рядом с кроватью, сняв повязки, наложенные в лесу я отмечаю, что кровотечение вновь началось. Похоже, стоит повторить заговор, проговоренный в лесу. Не успев даже подумать об этом, как я сразу выполняю это действие. Вот теперь можно смывать спёкшуюся бурую кровь.       Осторожными движениями, чтоб не задеть злосчастную рану, разрезаю ножом ткань на юноше. Снять одежду привычным способом не представляется возможным, да и не было необходимости из-за огромной дыры в области ранения. Моему взору предстала оголённая смуглая кожа, от которой исходило приятное тепло и можно было ощутить слабоватый запах пота вперемешку с железным запахом крови. Грудь пациента вздымалась и опускалась, явно указывая на живучесть вышеупомянутого. Моё предположение о том, что подобранный житель Йогакулы был воином, оказалось верным. Его достаточно развитые мышцы ног, рук и всего тела в целом, указывало на явное умение держать меч в руках.       Наконец, кровь была стёрта, а вода в ведре, как и тряпка, которой я работала окрасились в красный. Спокойно выдохнув, и вдев нитку в ушко иголки я принялась зашивать рваные края раны. Честно, это хорошо, что юноша в данный момент спал, потому что все, кому бы я не зашивала раны корчились от боли и кричали, словно бы я их калечу. В любом случае, страх перед подобной болью явно их подначивала более не получать таких серьёзных повреждений, что упрощало мне работу.       Через несколько мучительных часов рана была зашита, а на юноше красовалась нательная рубашка моего отца. Уткнув одеяло поплотнее, я вынесла из комнаты ведро с тряпкой, испачканную в крови ткань для первичной перевязки в лесу, нить и иглу. Всё из того же хранилища я вынесла маленький серебряный крестик, чтоб надеть на пациента. Сейчас его организм ослаблен и всякая нечистая сила может посметь позариться на его тело. Судя по заговору, божественная сила на потомков дьяволов действовала также как на обычных людей, так что можно было не переживать. По пути в спальню я произнесла заговор на крестик:       — О серебро, что от нечистых сил защищает и зло распугивает, помоги рабу Божьему очиститься, в себя прийти и здоровым быть. Душу защити, разум защити, тело защити, якоже мать дитятко своё защищает и избави нас от Окаянного.       Уже в самой комнате, я повесила заговоренное серебро на шею пострадавшему и с усталым вздохом осела на стул. Солнце за окном уже касалось своим боком горизонта, а значит за лечебными травами идти было уже поздно. Ну ничего, завтра схожу. Сейчас было главным о больном позаботиться. Его рана будет затягиваться около двух месяцев и всё это время мне нужно будет наблюдать за ним на случай всяких осложнений. Надеюсь, всё пройдёт хорошо.       Мысли о завтрашнем дне монотонно носились в моей голове, как стайка жужжащих пчёл и постепенно убаюкивали. Конечно, сегодня я затратила много сил и очень устала. В итоге, даже не заметив, я заснула прямо на стуле.

***

      Тьма. Настолько непроглядная и тёмная, что даже ночь по сравнению с ней, казалась днём. В этой тьме не было видно ни единого лучика света, ни единой надежды на спасение. У меня не было ощущения земли под ногами, но я и не падала в неизвестность. Вместе с пониманием этого факта пришёл страх, хотя не сказать, что он появился только от этого. Даже вытянув руку перед собой, я её не видела.       Но всё вышеперечисленное не пугало меня так сильно, как преследующий повсюду взгляд. Я чувствовала: кто-то смотрит на меня, и я не вижу этого кого-то. Куда бы я не повернулась в этой тьме, глаз, так пристально наблюдающих за мной, словно хищник выжидает нужного момента для нападения, я не могла найти. Может никакой тьмы вокруг и нет вовсе? А я просто ослепла? Думаю, в таком случае, я бы испугалась меньше.       Не было слышно ни звука. Где же это я? И, что более важно, кто я?       Я проснулась. В момент, когда меня полностью поглотил самый настоящий животный страх, я проснулась. Я вспомнила, кем являюсь и сам факт этого знания, приносил спокойствие. Никогда бы не подумала, что такой простой факт может так радовать. Но, что же это был за сон?       Потирая лоб в раздумьях, я подняла взгляд и столкнулась со взглядом алых глаз. Юноша уже проснулся и с интересом смотрел на меня, опираясь на изголовье кровати. Вчерашние воспоминания вихрем закружились в голове и я, вскочив со стула, почти срываясь на крик, затараторила:       — Тебе не стоит так легко шевелится! А вдруг швы разойдутся? Если тебе не жаль себя, пожалей хотя бы мой труд!!!       В алых глазах смуглого паренька промелькнуло удивление, а брови дёрнулись вверх, но через секунду на его лице начало красоваться спокойное, и даже умиротворённое выражение. Не взирая на моё недавнее предупреждение, он тихо сказал:       — Вот уж не ожидал, что вы и вправду меня спасёте.       Напускная обеспокоенность, созданная в целях приведения пациента в чувство и налаживания подобия дружеских отношений, вмиг превратилась в спокойствие.       — Пусть я так и не выгляжу, но я всё же врачеватель, — опустилась я обратно на стул.       Похоже, он не ждал от меня спасения, когда в прошлый раз пришёл в сознание. Я что, выгляжу настолько ненадёжной?       — Я вас оскорбил? Прошу прощения. Я не так выразился, — посмеялся паренёк. — Спасибо вам, что спасли мою жизнь.       Я лишь вздохнула, разведя руки в стороны, мол, это моя работа, и вновь встала с бедного стула. Все мышцы затекли от того, что всю ночь я провела на этой разновидности мебели. Да ещё и переодеться вчера не успела. Но сначала, пациент.       — Как самочувствие? Рана не болит?       — Когда вы так сказали, — задумался юноша. — То действительно, побаливает немного, но терпимо.       Я осторожно положила руку на лоб пациента, чтобы понять, есть ли у того температура, хотя по нему и так было видно, что всё в порядке. Думаю, на завтрак стоит приготовить овсяную кашу. С такими мыслями я уже направилась к выходу из комнаты, как меня окликнул голос:       — Куда вы?       — Завтрак приготовить, да и домашними делами стоит заняться. В лес там сходить, на рынок, работой заняться, в конце концов. Кстати, — вспомнила я. — Как твоё имя?       Молодой человек, явно не ожидавший такого вопроса, ещё несколько секунд сидел неподвижно, а после, слабо улыбнувшись проговорил:       — Илиа. Моё имя Илиа. Могу я чем-нибудь помочь?       — Лежи больной, — добавила я строгость в голос. — Больным полагается лежать и отдыхать. Вот когда встанешь на ноги, тогда и поговорим о помощи.       С этими словами я вышла из комнаты. В течении часа я уже вовсю гремела на кухне посудой, пытаясь сготовить две порции овсянки. Переодетая, умытая, с заплетёнными в тугой хвост волосами я вовсю хлопотала у печи. Наконец, каша была готова и положив порцию Илии в чистую тарелку, я понесла её пациенту.       Он, вопреки моим словам, стоял прямо посреди комнаты, пытаясь ровно шагать. Мне захотелось ударить себя по лицу, от его упрямости, но руки были заняты.       — Это будут твои проблемы, если швы разойдутся. Будешь сам зашивать. — высказала я, как бы ненароком, мысли вслух.       Илиа лишь повернул ко мне голову со спокойной улыбкой на лице.       — Хорошо, госпожа Врачеватель.       Обычно после таких моих слов, пациенты сами ложились в кровать и отказывались вставать с неё даже после своего выздоровления. Не понимаю, что творится у него в голове.       — А где мы находимся, госпожа Врачеватель?       — В моём доме, — пояснила я. — Если уж ты встал, то пойдём к обеденному столу. Коли ты вот спокойно стоишь и даже можешь двигаться, то нечего в моей комнате сор разводить.       И вот так, уже вдвоём, мы вышли из комнаты. Стол, две тарелки, два прибора для еды, два куска хлеба и два стакана молока. Как же давно я в последний раз завтракала вместе с кем-то? Наверное, со времён смерти родителей ни разу. Илиа некоторое время с подозрением смотрел на тарелку с овсянкой и стакан молока, а после спросил:       — Неужели молоко в вашей деревне достаточно дешёвое, что его можно позволить себе на завтрак?       — Нет. Это только у меня так. Я однажды вылечила единственную дочку здешнего фермера. Она тогда очень серьёзно болела, и никто не мог её вылечить. Когда, после назначенного мною лечения, она поправилась, то этот фермер долгое время благодарил меня. У него уже тогда было несколько коров и многие близлежащие деревеньки могли получать молочные продукты только от него. Мне же он доставляет их бесплатно до сих пор.       Рассказывая эту историю, я невольно улыбнулась. Фермер до сих пор в ножки мне кланяется и не устаёт благодарить при каждой нашей встрече, несмотря на то что, случай с болезнью его дочери произошёл уже несколько лет назад.       — Надо же. Это весьма мило с его стороны. — оперся о кисть руки Илиа, переведя взгляд с овсянки на меня.       — Что правда, то правда. — согласилась я и отправила ложку горячей каши себе в рот.       Илиа, словно опомнившись от моего действия, также приступил к еде. Когда я уже перестала обращать на него внимание и полностью сосредоточилась на еде, неожиданно послышался его голос:       — Вы ни о чём не хотите меня расспросить?       Я оторвала взгляд от тарелки и посмотрела в алые глаза своего собеседника. Только сейчас, видя всю эту поистине адскую усталость в его глазах-рубинах я могла признать в нём раненого. Значит, ранее он лишь храбрился. Видимо, он мне не доверяет.       — А ты хочешь, чтоб я расспросила?       Отвечать вопросом на вопрос, конечно, не красиво, но это лучший ответ на данный момент. Только услышав эти мои слова, спокойствие вновь вернулось на лицо Илии, и он, слегка усмехнувшись, вновь приступил к еде. Пожав плечами, я последовала его примеру. Кажется, я только что получила пару очков доверия.