Défectueux.

— Пак Чимин, — немного нервно и с дрожью в голосе произносит Юнги, — если я залетел, то это конец. На столе перед ним лежат два теста, причём лицевой стороной вниз, потому что омега догадывается, что оба положительные, но подтверждать свою догадку боится. Дело далеко не в том, что они с Паком встречаются всего полтора года и не в том, что они даже ещё не живут вместе. С тем же доверием всё прекрасно, потому что альфа и словами, и поступками доказал, что намерения его абсолютно серьёзны. Чимин же, уловив в голосе младшего испуг, притягивает несопротивляющееся тельце к себе на колени, обнимает, поглаживая по спине и целуя в скулу. Он не собирается начинать скандал по типу «ты не хочешь ребёнка от меня», потому что это глупо, ведь Мин хочет, но не сейчас, да и вообще, они не планировали и не обговаривали моменты, связанные с беременностью. — Юнги, малыш, переживать в твоём положении вредно, но ты и сам это знаешь, однако продолжаешь, — Пак целует в плечо, забирается под футболку, ненавязчиво оглаживая ещё плоский животик. — Скажи мне, почему сразу конец? Только честно, хорошо? Не прокатит «ещё рано», потому что суть проблемы явно не в этом. — Я переживаю, что не смогу стать хорошим родителем, — надрывный вздох. Тема, которую омега не хотел поднимать, крайне неприятна — она оставила парочку глубоких шрамов на сердце. — Мне жаль, что я не сказал сразу, но надеюсь, ты поймёшь. Помнишь, когда мы ездили к твоим родным? Ты, спасибо тебе огромное, спросил про знакомство с моими всего один раз. Старший начинает догадываться, к чему ведёт его любимый, поэтому продолжает расслабляющие поглаживания, откидываясь на спинку дивана и укладывая Мина полностью на себя. Он также не забывает о поцелуйчиках и решает взять того за руку, переплетая пальцы. Альфа выпускает феромон, укутывая в него омегу, чтобы он не чувствовал дискомфорт, и внимательно слушает, потому что про своих родителей тот действительно не сильно распространялся. — Они бросили меня ещё в раннем возрасте, оставив на попечительство папиной сестры, — признаётся младший, прикрывая глаза и позволяя себе ненадолго отпустить страх. — А она ужасный человек, потому что ежедневно поливала меня грязью, мол, со своей внешностью я никому не нужен, даже родители отказались, а потом начала цеплять мою мечту, касаемую поступлением в медицинский. — Ох, котёнок... — Я боюсь, что могу в какой-то момент стать таким же, хоть и понимаю, что это невозможно. Я бы хотел быть хорошим родителем для нашего ребёнка. И это, казалось бы, простое местоимение «нашего» в сердце Чимина разливает столько тепла, заставляя трепетать. Он так обожает своего парня, что обычных слов не хватит для выражения всех чувств, переполняющих его. — Для нашего ребёнка ты будешь лучшим папочкой, даже не забивай себе голову подобными мыслями. В тебе столько нежности, заботы и желания защищать слабых, что сомневаться в своих родительских качествах для тебя равно совершению греха, — спокойно объясняет Пак. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, но отныне и навсегда я буду тем, кто будет рядом, чтобы поддержать и защитить от всяких придурков. Юнги улыбается, с меньшей напряжённостью, но всё ещё трясущимися руками берёт два теста и переворачивает, нервно выдыхая, когда видит в сумме четыре полоски. Он ойкает, когда его альфа подскакивает, держа его на руках, и целует, сминая губы, а после выкрикивает: — Я стану отцом! — Поздравляем! — слышится из кухни, дверь которой открывается, а оттуда выходят Тэхён с Чонгуком. Детей они оставили на собственных родителей, потому как собирались устроить посиделки со своими друзьями, с которыми не виделись около месяца из-за постоянной занятости. — Сколько недель? — спрашивает младший, любопытно щуря глаза. Ему, как омеге, который дважды успел родить, очень интересно поболтать с Мином. — Около шести, — задумчиво хмурится тот, легонько постукивая по плечу Чимина, чтобы тот наконец опустил его. — Нет, семи. — Это надо отметить, — говорит Ким, притягивая своего мужа к себе. — Мы там принесли морепродукты... Не успевает Тэ договорить, как Юнги начинает чувствовать рвотные позывы из недр желудка лишь от одного упоминания еды, из-за чего ему приходится приложить ко рту ладонь и побежать в туалет. Омега, очищая желудок, надеется, что его альфа не станет свидетелем столь отвратительного процесса, однако уже через пару секунд ощущает на спине успокаивающие поглаживания и лёгкий чмок в затылок. Боже, ему никогда не было так неловко (даже когда он в первый раз принимал роды). — Чимин-а, ну зачем, — бурчит младший, смывая то, что раньше называлось едой. Он умывается холодной водой, в надежде остудить покрасневшие щёки, чистит зубы, а сразу после попадает в объятия, тычется носиком в шею, шумно вдыхая любимый запах петрикора с персиками. — Не делай так больше, ладно? Мне неловко. — Сахарок, я не хочу оставлять тебя один на один с плохим самочувствием, — Пак раскачивает Мина в своих объятиях. — Вспомни, как ты помогал мне на утро после великой попойки. И ведь возился со мной, от которого перегаром несло за километр, ещё и всё выпитое выходило прям в тазик около кровати, а ты носом не воротил, так что даже не надейся. О да, эта «великая попойка» состоялась спустя месяц после рождения второго ребёнка в семье Ким. Они отмечали вчетвером, но Чонгук не пил и по понятным причинам, Юнги тоже, но в поддержку своего друга и из-за не особой любви к спиртным напитками, а вот альфы тогда решили, что напиться за своих любимых будет хорошей идеей. На следующий день Тэхёну здорово досталось, когда Гук с утра наорал за то, что тот напился до состояния нестояния, а виновник лишь морщился от звуков и буквально умолял своего мужа не орать, потому что «солнце, я сейчас откинусь на этом холодном полу, а ты останешься вдовцом». Мин тоже обиделся на своего парня за то, что тот нажрался вусмерть, но не орал, а спокойно заботился, и когда Чимин отошёл, убивал того своим молчанием. — Я наверное посижу с вами немного, потому что чувствую себя очень не очень, — хныкает младший, смотря в глаза альфе. — Мы просто не будем засиживаться. Нам хватит и часа, а нашим прекрасным друзьям явно найдётся чем заняться наедине. Перед тем, как они возвращаются в гостиную, Пак зацеловывает животик омеги под смущённые взвизгивания. Тэхён умудряется извиниться, хотя Мин убеждает его, что тот ни в чём не виноват, а после Гук утягивает его на диванчик, беспокоясь за друга, так как в своё время пропустил токсикоз через себя дважды. Альфы решают не вмешиваться в омежьи разговоры, поэтому уходят на кухню, чтобы поболтать о своём. — Юнги, ты счастлив сейчас? Эта новость, конечно, радостная, но всякое бывает знаешь ли... Мы с тобой так давно нормально не общались, и мне от этого грустно, — вздыхает Чонгук. — У тебя сейчас любимый муж, дети, так что нефиг грустить. Поболтать мы всегда успеем, — отвечает тот. — На самом деле мне всё ещё волнительно от новости, но я думаю, что через пару месяцев это пройдёт. Я видел многих омег, которые боялись беременности по разным причинам, но все в конце концов плакали от счастья, когда узнавали пол своего дитя. — А с Чимином у вас как? В начале вы не очень ладили, а сейчас как женатики себя ведёте. — Чимин лучший альфа, которого я встретил в свои тридцать с лишним, — признаётся Юнги, вновь краснея. Кажется, что стеснение стало его вторым именем. — Он постоянно заботится обо мне, говорит кучу милых глупостей и уже неделю предлагает съехаться. У вас с Тэхёном как? Поменял своё отношение к браку? — Поменял ещё в первые дни после свадьбы, — Гук улыбается своим мыслям. — Тэхён принял меня таким, каким сторонились другие, так что эти отношения ещё с самого начала склонялись к браку. У нас по дому бегают маленький альфа и ещё совсем крошечный омега, мой муж любит меня, а после рождения Манхи он, приходя уставший после работы, помогал с детьми. Это на самом деле бесценно, я раньше даже не мечтал о подобном. — Я так рад, что ты наконец счастлив, — Мин, неожиданно для самого себя, обнимает друга, чувствуя ответные объятия. — А я рад за вас с Чимином. Уверен, вы станете хорошими родителями. Позже Юнги извиняется и спешит скрыться в спальне, потому что его начинает клонить в сон. Он не может заснуть, ворочаясь, поэтому через небольшой промежуток времени слышит, как хлопает входная дверь, как в спальню заходит Чимин, ложится рядом и притягивает к себе, обнимая. — Прости, я испортил всё, — младший вздыхает, прижимаясь ближе. — Тебе не за что извиняться, потому что они сами ушли, захотев уединиться, — Пак целует своего парня в носик, слыша умиротворённое сопение. Уснул. Завтра они обязательно поднимут тему совместного проживания, а сейчас остаётся лишь наслаждаться таким податливым омегой, не давая тому повода для сомнений, и окунать его в постоянную заботу.