Система "спаси-злодейку-сама" для второстепенного персонажа

      Вскоре они отправились в путь. Синчэнь обучала Чэнмэй заклинательству, взяв с неё обещание, что она не будет использовать свои силы для мести или других плохих вещей. Девушка зарабатывала на заказах простых людей, на которых нападала нечисть. А когда работы не было совсем, то просто убивала монстров и охотилась, собирала ягоды, а когда они задерживались на каком-то месте, то даже разбивала огород. Ей нравилась такая независимая жизнь на пару с юной злодейкой. Девочка схватывала все наставления на лету и со временем стала мягче, чем при их первой встрече. Но это лишь при своей цзецзе Сюэ Ян была милым ребёнком. В душе она всегда оставалась маленьким бесёнком, который не прочь кому-нибудь навредить.       Нередко Чэнмэй снились кошмары, где-то мерещились люди, что раньше её избивали, но та ни о чём не говорила до того момента, как Синчэнь сама это не заметила. Вид своей беззвучно рыдающей подопечной так сильно кольнул сердце, что та сама не удержалась от слёз. С того момента девочка всегда спала с ней, очень крепко обнимая и зарываясь носом в мягкие волосы заклинательницы. Девушка каждый раз не удерживалась и обнимала в ответ бедняжку, ласково гладя по спине, пока та не успокоится. Сюэ Ян очень умело пользовалась мягкосердечностью Синчэнь и каждую ночь становилась жуткой плаксой.       И всё же прошлое оставило свой след на девочке, из-за чего кошмары разрывали её изнутри, напоминая о пережитом ужасе. Порой от какого-нибудь шороха она может вздрогнуть или спрятаться за девушку, закрыв глаза. Синчэнь не знала, как ей помочь, но могла успокаивать, быть рядом и защищать от всех напастей.

[Пользователь, Вы просто отлично справляетесь! Все задания выполнены. Кроме одного, побочного. Желаете узнать?]

      Конечно, ответила девушка, нарезая овощи для супа.       Прошло вот уже семь лет, как она подобрала девочку и воспитывала её как сестру. Хоть Сюэ Ян уже семнадцать, а ей самой двадцать четыре, та не очень-то спешила отказываться от возможности спать с девушкой в одной кровати. А что Синчэнь может сделать? Ей и самой нравится обниматься, так что ничего странного в этом она не видит. Просто… они обе очень тактильные.

[Найти любовь для злодейки. Награда: пятьсот баллов]

      Девушка поперхнулась воздухом от таких новостей. Какую ещё любовь, с ноткой ревности переспросила девушка. Не хотелось ей отпускать свой цветочек к неизвестному мужчине. Ей же всего семнадцать лет, какая любовь? Нет уж, ещё лет… десять, точно, с ней побудет, а там и посмотрит. Она же такая… непостоянная, за ней глаз да глаза нужен, учинит ещё чего-нибудь.

[Так вопросы не ко мне, пользователь. Это желание самой злодейки]

      Как же… так, поражённо думала она, отложив нож на досточку. Неужели… её девочка уже выросла. И правда. Сюэ Ян уже стукнуло семнадцать. Из маленькой задиры она уже успела превратиться в прекрасную молодую девушку с очаровательными лисьими глазами. Но Синчэнь не хотела в это верить. Ей так нравилась их размеренная жизнь, где она воспитывала Чэнмин и растила с заботой, а девочка в ответ дарила ей всю свою любовь.       Что ж, и правда, она выросла, печально улыбнулась девушка и продолжила нарезку овощей. Скоро придёт Сюэ Ян, вечно голодная как тысяча волков, со своей фирменной улыбкой, которая в последнее время не даёт ей покоя. Нет, она точно уверенна, что просто переживает за неё. Мало ли сколько извращенцев и маньяков ходит вокруг, а они не знают. И то, что от каждой такой улыбки теперь у неё замирает сердце, а порой и щёки краснеют, совсем не важно.       Система на это лишь мерзопакостно похмыкивала. — Так бы и прибила, зараза, — раздражённо прошипела девушка, сжимая нож в ладони.       Но вот громко хлопнула дверь, стукнулись корзины, полные продуктов, о стол, а внутрь вошла радостная, как и всегда, Чэнмин. — Что цзецзе готовит? — спросила младшая, заглянув Синчэнь за плечо. — Боже ты мой! — от неожиданности воскликнула она, снова отбрасывая нож в сторону, — Не надо так меня пугать, я же говорила, — попросила старшая, — Суп я готовлю. А ты, бездельница, иди хотя бы приборы да тарелки достань. — Хорошо, цзецзе! — весело ответила Чэнмэй, совсем невесомо, будто даже случайно, касаясь своими пальцами её шеи.       От этого Синчэнь вздрогнула, скинув такую мелочь на неаккуратность, которой Сюэ Ян никогда не страдала, и закинула уже нарезанные овощи в кипящую воду с кусочками курицы. И плевать, что сейчас она смущается как в шестом классе, когда её звали потанцевать на дискотеке. Ей уже нечего так стесняться, в конце концов.       Старшая через двадцать минут уже осторожно разливала готовое блюда по тарелкам, почему-то упорно избегая хитрого и мягкого взгляда воспитанницы. Все её мысли были заняты новым заданием системы. Всё же она не хотела принимать того, что некогда маленькая Чэнмэй уже достигла того возраста, когда уже хочется влюбляться или делать что-то посерьёзнее. Хотелось ещё так пожить: только они двое, ночные охоты и сон в объятиях друга. И никого лишнего! Как же Синчэнь не хотела её отпускать...       От таких тяжёлых дум на её лицо будто тучи набежали, а сама стала выглядеть такой несчастной и уставшей, что Сюэ Ян почла бы за грех хотя бы не поинтересоваться о причине такой резкой смены её настроения. — Цзецзе, что-то случилось? — спросила девушка, всё ещё очень внимательно рассматривая лицо Синчэнь. — А? Нет, всё в порядке, просто… — неуверенно пробормотала старшая, в руке которой едва заметно дёрнулась ложка, что не ускользнуло от Чэнмэй. — Просто что? — Просто я не выспалась, — с виноватой улыбкой наконец закончила она, приступая к трапезе и старательно рассматривая плавающую в тарелке морковку.       Ох, что-то с ней точно не так, вздохнула про себя младшая и тоже принялась за еду, ненадолго оставив свои раздумья. Спустя несколько часов старшая лежала на кровати, всё раздумывая над ответом для системы. Награда никак её не привлекала. Баллов уже перевалило за две тысячи, так что смерть пока не грозила. Но счастья для Чэмэй ей всё же хотелось. Всё же она правда слишком выросла для того, чтобы жить с такой старушкой, с печалью подумала Синчэнь, погружаясь в полудрёму.       На улицу спустилась ночь, лёгкие редкие облака не закрывали полной луны, что проникала своими лучами в небольшую спальню и освещала лицо старшей. В этот момент Сюэ Ян облокотилась о дверной косяк и стала с любовью рассматривать силуэт лежащей на кровати Синчэнь. Та была просто идеальна в её глазах. Мягкая улыбка на устах, даже во сне, добрые руки, что всегда готовы ласково прижать к себе, и… вся она была прекрасна. Даже с утра, с растрёпанными волосами и заспанными глазами. Её приятно обнимать, ведь та всегда была тёплой. И ловить заинтересованные, порой даже похотливые, мужские взгляды на своей цзецзе ей ой как не нравилось. Они явно не корзину ей хотят помочь донести до дома, а что-то большее. А на что-то большее могла претендовать лишь она сама.       Любовь уже давно расцветала в ней мягким, но укрытым шипами цветком. Это чувство было непонятным и даже страшным, но потом стало приносить лишь радость. Теперь казалось, что она создана для того, чтобы любить Синчэнь и помогать ей во всём. Та была первой, кто проявил к ней доброту и заботу, приютив у себя. Девушка воспитывала её без упрёков и ссор, порой лишь ласково журя и разочарованно вздыхая, что было хуже любых криков. Через какое-то время смотреть на раскрасневшееся от смущения лицо цзецзе стало уже чем-то привычным и родным. Чэнмэй любила это больше всего потому, что такое видеть могла лишь она. Это осознание приносило столько счастья, что буквально заставляло порхать. — И что же всё-таки случилось? — совсем тихо прошептала младшая, проведя ладонью по щеке Синчэнь.       А после легла рядом, привычно уложив свои руки ей на талию и спрятав нос в шелковистых волосах.       Синчэнь в эту секунду просто надеялась, что не умрёт от смущения и очень… да-да, желанных рук на себе. Всё же сердце иногда бывает право. Как, собственно, и в этот раз — она, похоже влюбилась. В девушку, что на семь лет младше неё. В моём мире меня уже посадили за такое, с немного неловким смехом подумала старшая, очень осторожно покрывая ладони Сюэ Ян своими, что очень по-хозяйски лежали на её талии.       С утра вставать очень не хотелось. И не только потому, что это было утро. Одна из, наверное самая важная, причин была в том, что Чэнмэй ещё не ушла. А уходила та всегда до пробуждения старшей, чтобы продуктов взять или просто дурью помаяться. А сейчас, когда солнце уже почти в зените, она до сих пор спит, так и не соизволив убрать руки, но прижав к себе так крепко, что вырваться из таких объятий будет сложновато. — Сюэ… Ян, — немного сдавленно прохрипела старшая, пытаясь разорвать замок ладоней на своём животе, — Вставай, соня. — А кто сказал, что сплю? — раздался обжигающий шёпот со стороны левого уха. — Го… споди, — в страхе от неожиданности пролепетала Синчэнь, отскакивая на другой конец кровати, — Ты… ты… — Что «я», цзецзе? — с улыбкой на всё лицо вежливо поинтересовалась младшая, очень вольяжно развалившись на кровати. — Чэнмэй, марш за продуктами! — в смущении воскликнула она, очень надеясь за время небольшой передышки восстановить свой нормальный облик. — А я уже, цзецзе, — тут нашлась Чэнмин. — И что ты тогда делаешь в постели? — пытаясь дойти до истины, спросила Синчэнь, потерев переносицу. — Ты так мило спала, цзецзе, что я просто не удержалась, — ответила девушка, очень хитро смотря на старшую. — Значит просто сгинь с глаз моих, бесстыдница! — снова смутившись и залившись краской, крикнула она. — Что же во мне бесстыдного? — совсем невинно поинтересовалась Сюэ Ян, искренне наслаждаясь раскрасневшейся возлюбленной. — Просто… просто дай мне… несколько минут, иначе на одну цзецзе в этом мире станет меньше, — поспешила отмахнуться от назойливой девушки Синчэнь, выставив её за дверь и тут же её захлопнув.

[Пользователь, так вы принимаете задание?]

      Если ты ещё раз об этом меня спросишь ближайшие пару часов, то, клянусь, я тебя на винтики и шпунтики разберу, зло отмахнулась от системы та, приглушённо пища в подушку. А Чэнмэй, не в силах стереть с лица довольной улыбки, направилась за незабудками, которые Синчэнь очень любила. Всё же злить её было как-то нехорошо, хоть и весело.       Синчэнь, всё же взяв себя в руки, приготовила еды на скорую руку и уселась на край стола в ожидании младшей. И кому я теперь отдам эту маленькую лису, с горечью подумала девушка. Влюбляться в этого человека было хоть и приятным, но не лучшим решением. Кто вообще знает, взаимно ли это? Старшая прекрасно понимала поведение Сюэ Ян. У неё переходный возраст, гормоны ударяют в голову, а девать куда-то всё это надо, вот ей и прилетает, так как никого поблизости нет, кроме как неё. Но всё же если бы они и правда были вместе… Тебе, блин, уже тридцать, если не больше, а ей семнадцать, какие отношения, тут же одёрнула себя Синчэнь, похлопав ладонями по щекам.       И правда, ей ведь, в общей сложности, уже за сорок. Пятьдесят один, если точнее. Но в душе всё равно цветёт юношеская весна, полная надежд, веры и любви. Но вот что с этим теперь делать она не знала. Да и знать не хотела. Лучше пусть такие моменты смущения и любви наполнят её жизнь, чем одиночество.       Из мыслей её выдернула ворвавшаяся в дом младшая с букетом незабудок в руках, что был аккуратно подвязан белой ленточкой. — Это тебе как извинение за моё поведение, цзецзе, — с неизменной улыбкой вручила ей в руки подарок девушка, ласково на неё смотря.       На лице Синчэнь расцвела мягкая улыбка при виде любимых незабудок, которые она уже осторожно прижимала к груди. В ту секунду Чэнмэй очень хотела поцеловать её, но только небожители знают, каких сил ей стоило сдержаться. — Спасибо, мне очень приятно, — поблагодарила старшая Сюэ Ян, ставя цветы в вазу с водой. За улыбку, которой она её одаривала в те мгновения, Чэнмэй была готова бросить ей в ноги весь мир и себя в придачу. — Хочешь… буду каждый день их носить? — вырвалось изо рта младшей, которая немного удивлённо смотрела на девушку. — Только если хочешь, — кивнула Синчэнь, сев на стул, — Садись кушать, я всё разложила. — Конечно, цзецзе, — уже привычно хитро ухмыляясь согласилась та и устроилась рядом.       Почему-то она чувствовала, сегодня тот самый день, когда пора прояснить все недомолвки между ними.       Наступила ночь, стоило закату отгореть своими последними лучами заходящего солнца, обе девушки улеглись в кровать. Между ними возникла какая-то неприятная тягучая неловкость, но старшая всё равно позволила Чэнмин сложить на себя руки и прижать ближе, чем обычно. Сердце первой зашлось в бешеном стуке, что было таким непривычным. Таким же непривычным, как и то, что Сюэ Ян выше неё уже на целых два с половиной цуня. Почему-то такая разница в росте ей даже нравилась.       Когда Синчэнь почти уснула, как руки Чэнмэй скользнули под её нижние одежды, пуская по всему телу табун мурашек. И было бы логично скинуть такие действия на гормоны, если не слова, что последовали через секунду: — И что это значит, мэймэй?       Смущение и краска на бледном лице не заставили себя ждать, поэтому старшая лишь спрятала лицо в одеяло, что как раз было у её подбородка. Ответ из себя выдавить не удалось. — Не молчи, — прошептала младшая, касаясь губами её молочной шеи. — А… а ч-что я м-могу сказать, — тихо пролепетала девушка. Голос её заметно дрожал, так как руки Сюэ Ян никуда не убрала. — Ну, допустим «прочь, бесстыдница» или «уйди немедленно», — хмыкнула она. — Не скажу, — возразила старшая, с опаской трогая пальцы Чэнмэй. — Что? — немного стушевавшись спросила девушка, не отдёргивая ладони. — Я скажу, что люблю тебя, — сказала Синчэнь, уже уверенно взяв младшую за руку.       Ладони Сюэ Ян в эту ночь больше не лежали без дела и безжалостно вырывали тихие стоны из Синчэнь, что хваталась за её шею...