Система "спаси-злодейку-сама" для второстепенного персонажа

С того самого дня многое изменилось в их жизнях. Теперь на столе всегда стоял букет прекрасных незабудок с белой лентой на стеблях, Синчэнь всегда могла без задней мысли обнимать Сюэ Ян, прижиматься к ней так сильно, как хотелось, получая в ответ мягкий довольный смех и руки на талии. Всё было просто прекрасно ровно до того момента, как Чэнмэй поняла — она недостойна своей милой цзецзе. Младшая всегда была… неправильной какой-то. Грубая, дерзкая, жёсткая. Такими девушки не бывают. Они должны быть как эфемерные цветы, ласковый свет луны, тихое журчание ручейка. Как Синчэнь. Сюэ Ян же была похожа на жгучее солнце в середине лета, сильный порыв ветра, сбивающий с ног, сорняк, который растёт вверх, несмотря на препятствия. И ей хотелось стать лучшей версией себя. Более заботливой, мягкой, учтивой, послушной, чтобы цзецзе была довольна и счастлива. Та ведь всегда о ней заботилась. В трудные времена, когда они только начали путешествовать вместе, бывало и так, что еды не хватало на обеих. Синчэнь отдавала ей последнее, прося не переживать. Ей, как заклинательнице, можно и не есть так часто, а вот Чэнмэй, тогда ещё малышке, кушать было нужно. Такие моменты заставляли сейчас уже взрослую злодейку устыдиться. Как же её такая… такая нежная и беззащитная, коей она никогда не была. Но в глазах младшей Синчэнь другой и не представлялась. О ней хотелось заботиться, хотелось оберегать от всего на свете, а порой и спрятать ото всех, чтобы никто не смел даже подумать позариться на её счастье. Но разве такое возможно? Чэнмэй откинула непрошеные мысли и повернула голову. На кровати лежала Синчэнь, что во сне мило хмурила брови и сжимала в руках одеяло. Шея старшей была осыпана красными маленькими отметинами, которые на утро придётся тщательно скрывать под одеждой. Младшая первое время дулась на такое, ведь ей очень хотелось выставить такую красоту на общее обозрение, а после получила подзатыльник от цзецзе, что от такого предложения залилась краской. Сейчас ей уже двадцать. Она давно перестала быть шаловливой забиякой, что не прочь лишний раз напакостить кому-нибудь. Чэнмэй хотелось чего-то большего. Чего-то… Серьёзного. Наверное даже семью. К таким мыслям она пришла совсем недавно, буквально пару месяцев назад. Просто хотелось, чтобы теперь они навсегда принадлежали друг другу. Хоть сейчас это и так… Но всё равно чего-то не хватает. И буквально на днях она поняла, чего же именно не хватает. Сюэ Ян хочет жениться на Сяо Синчэнь. По-настоящему пожениться. Со всеми церемониями, в красных свадебных одеждах, чтобы на голове старшей была полупрозрачная фата, а щеках румянец смущения. Но… разве может она помышлять о таком, если ещё не исправилась? Ох, сколько же работы ей ещё предстоит сделать. Младшая кинула последний взгляд на Синчэнь и пошла на рынок за незабудками. Уже начинали подрагивать первые краски рассвета на небе, а это означало, что лавочка с цветами уже открыта. Когда девушка пришла домой, старшая уже вовсю занималась готовкой. Пахло чем-то сладким. Сюэ Ян поставила цветы в вазу, предварительно налив в неё чистой воды, и подошла к возлюбленной сзади, положив руки на талию. По лицу Синчэнь тут же расплылась счастливая улыбка и она повернула голову в её сторону. — А ты быстро вернулась, — сказала старшая, запечатлев лёгкий поцелуй на её губах, — Всё почти готово, садись за стол. — Конечно, цзецзе, — с неизменной улыбкой ответила Чэнмэй и устроилась на стуле. Спустя несколько минут на столе лежала большая тарелка яичных пирожков, от которых младшая без ума ещё с того момента, как они познакомились. Синчэнь же любила готовить и не прочь побаловать её такими сладостями. За десять лет пребывания в этом мире она успела забыть многое из своей прошлой жизни, но любовь к готовке осталась с ней, будто даже въелась в её подсознание. Да и видеть счастливую улыбку любимой для неё было в радость. Кто бы мог подумать, что такую улыбку могут вызвать обычные сладости? С такими мыслями старшая с упоением наблюдала, как Чэнмэй поедает сладости, смакуя каждый кусочек. Она готова всё на свете отдать, лишь бы каждый день видеть такую картину. — Цзецзе, у меня тут есть вопрос… очень важный, — немного неуверенно начала младшая, доев сладости. — Говори, — сказала девушка, убирая грязную посуду. — Ты… хочешь пожениться, цзецзе? — спросила Сюэ Ян, чувствуя, как сердце пропускает удар. Синчэнь от этих слов пошатнулась, будто ей стало плохо, от чего посуда из её рук чуть не упала на пол. Младшая тут же подскочила к девушке и подхватила на руки, думая, что поторопила события и стоило промолчать. Цзецзе такая эмоциональная, с нежностью подумала Сюэ Ян. А после увидела на её щеках слёзы. — К-конечно хочу, — пробормотала старшая, обнимая её за шею. Эти слова будто гору сбросили с плеч Чэнмэй. А она так боялась отказа. Разве может цзецзе ей отказать? — Хорошо, цзецзе, как пожелаешь, — девушка улыбается на это ещё ярче и прижимается к груди. Сердце в ней стучит так гулко и быстро, Синчэнь слышит. А потом смеётся заливисто и накручивает на палец её локон волос, что выбился из неаккуратного хвоста. Волосы тоже теперь надо заплетать красиво, цзецзе любит всё красивое, сделала пометку в голове Сюэ Ян и несёт её в спальню. Хоть и солнце уже в зените, она не может удержаться и ложится со старшей в кровать. Та смотрит на неё счастливо, будто она — весь её мир, а младшая в ответ мягко сжимает в своих ладонях её лицо. — Я люблю тебя, но… — неожиданно начала старшая, от чего Чэнмэй напряглась, — Признавайся, что ты натворила? — В смысле? — не поняла Сюэ Ян. — Я знаю, что ты меня любишь, но такое явно не в твоём духе. И ты такая ласковая и послушная лишь тогда, когда хочешь загладить вину, — объяснила Синчэнь. Младшая и правда изменилась. Это видно даже по её взгляду. Обычно он наполнен бушующей и необузданной страстью, озорством и любовью, которая едва не льётся через края. А сейчас он был покорным, спокойным… словно чего-то не хватало. Будто это «что-то» очень усердно пытаются сдержать изо всех сил. Руки, под которыми Синчэнь всегда плавилась подобно маслу на солнце, стали более… не такими, как раньше. Сюэ Ян не может быть такой. — Или что-то случилось, — продолжила свою рассуждения девушка, — Будто ты зачем-то себя сдерживаешь. Вот только зачем? — Ну… Просто… — младшая была в растерянности. И как ей сказать правду? Разве она не глупая, эта правда? Но руки Синчэнь, что мягко и утешающе гладили её тонкие пальцы, придали ей немного уверенности и поэтому она решилась заговорить: — Я хотела стать для тебя хорошей девушкой и… — Чэнмэй не смогла продолжить, потому что смех старшей прервал её. — Ну и выдумала же ты себе чуши! — воскликнула та, ткнув ей пальцем в лоб, — Ты и без этого идеальна. Я люблю тебя такой, какая ты есть на самом деле. Взбалмошная, непредсказуемая, даже грубая, но любящая, нежная и страстная. Это всё Сюэ Ян, которую я люблю. И не смей становиться кем-то другим. Девушка так и замерла в её руках от этих слов. Ещё никто и никогда не просил её оставаться собой. Всем в ней что-то не нравилось, хотелось что-то поменять и подстроить под себя. А Синчэнь, с морем любви и заботы во взгляде, которое почти захлёстывает с головой, говорит, что любит её за то, что она такая, какой… какой любая девушка не должна быть. Всю жизнь ей казалось, что она какая-то не такая. Нескладная, жёсткая, настроенная лишь на выживание. Как загнанный в угол зверёк. Таких никогда не любят. А цзецзе плевать на это и она продолжает одаривать её своим светом. — Как скажешь, — тут же согласилась та, зарываясь носом в её волосы, что сейчас разметались по подушке. Синчэнь неожиданно потянулась к её губам, прикрыв глаза, и обвила руками шею. Чэнмэй лишь улыбнулась и притянула её ближе к себе, мягко отвечая на поцелуй. Они и правда друг для друга целый мир, наполненный счастьем, в котором нет места недоверию, ненависти или страху. И им обеим так это нравится.