Кодекс Истинности

      Конец сентября был ещё тёплым, хоть и приходилось уже одеваться в пиджаки поплотнее, чтобы не замёрзнуть от ветра, который иногда поднимался.       Чимину на свадьбу король Тхэджо и Феликс подарили рыжего коня с чёрной гривой. Омега был очень удивлён такому щедрому подарку, ему понравился конь, который поначалу брыкался, но позже, привыкнув к тому, что Чимин часто приходил его кормить яблоками, принял его как своего хозяина и даже позволил однажды прокатиться на нём. Коня он назвал Рикки. По его мнению, оно ему очень подходило, потому что молодой жеребец постоянно поднимал голову, показывая своё превосходство.       И в данный момент Чимин идёт с небольшой корзинкой, наполненной яблоками и морковкой, чтобы покормить своего питомца. Омега надеялся, что встреча с Рикки поднимет ему настроение. Час назад Чимин был на осмотре у королевского лекаря, который заметил изменения в организме омеги. И не самые хорошие. Чимин увядает… Как ему объяснили, если долгое время истинный омега не испытывает тактильного контакта истинного альфы, то у него начинаются проблемы со здоровьем: низкое давление, головная боль, слабость, потеря аппетита. Как правило, омега сам чувствует, кого из истинных, если их двое, ему не хватает. И Чимин знает, что ему не хватает Чонгука.       Когда Чимин станцевал на именинах наследного принца, Тэхён высказал ему своё недовольство, что его омежка танцует перед всеми и демонстрирует свою фигуру, на которую не смеют заглядываться. А после той тренировки и ужина с альфами Тэ потребовал сократить с Чонгуком общение, которого и так не было. Альфа словно избегал Чимина, а последний не решался даже заглянуть к нему в тайную комнату, где он рисует. Также омеге досталось и от Феликса, который отругал его за непристойное поведение, негоже замужнему принцу танцевать перед альфами двора как какая-то кисен. Чимин выдерживал все нападки, все замечания, но его душу грело то, что он заметил тогда, как заворожённо на него смотрел Чонгук. Значит, ему понравилось.       — Привет, Рикки, — улыбается Чимин и тут же подходит к загону, где его ждёт рыжий жеребец. Тот склоняет перед ним голову, дав возможность погладить его.       — Ваше высочество, давайте, я помогу, — говорит стоящий рядом Ёнджун и берёт корзинку из рук принца.       Чимин, не обращая внимания на стоящих у входа в конюшню фрейлин, берёт из корзинки яблоко и протягивает коню. Конюх в тёмно-зелёной форме стоит рядом и следит, как бы чего не случилось.       Когда Рикки доедает последнюю принесённую ему морковку, Чимин поворачивается в сторону Эйдана, который стоит в загоне напротив и тянет к нему морду.       — Ты тоже хочешь полакомиться? — спрашивает Чимин у коня Тэхёна и тут же подходит к его загону, протягивая яблоко. Эйдан с удовольствием кушает из его рук, пока Чимин поглаживает его серую шерсть. — Хороший наш. Эх, Тэхён не взял тебя с собой, уехал по каким-то государственным делам. А ты тут скучаешь, да? Но ты не один, у тебя есть Рикки. А также… а где Винсент? — Чимин обращается к конюху.       — Наследный принц забрал его на прогулку, ваше высочество, — говорит с опущенной головой конюх, но потом слышит топот копыт и поднимает глаза на Чонгука. — Ох, а вот и они.       Чимин смотрит в сторону Чонгука, сидящего на коне чёрного окраса. Огромное грациозное животное громко ржало, показывая передние зубы, когда встал на задние копыта перед воротами в конюшню. Мощные ноги жеребца топнули по земле, а затем вальяжно зашли внутрь. Винсент – так звали коня – любил показывать свою мощь и силу, он мог бежать очень быстро и долгое время без остановки по рассказам придворных, которые видели однажды жеребца на скачках, что устраивают обычно в начале мая. Чонгук и его Винсент никогда не проигрывают.       Чимин заворожённо смотрел на то, как Чонгук замечает омегу, затем спрыгивает с седла, хлопает своего питомца по бедру и отдаёт поводья в руки подбежавшему конюху, чтобы тот завёл жеребца в загон, помыл и накормил.       — Ты тоже здесь? — дарит лёгкую улыбку Чонгук, подходя к омеге и снимая перчатки.       — Да, пришёл навестить Рикки, — отвечает Чимин, улыбаясь и кивая в знак почтения.       Фрейлины, что стояли позади, включая Ёнджуна, поклонились и отошли в сторонку. Чонгук подходит к загону Рикки и гладит его между ушей.       — В следующем году Рикки может смело участвовать в скачках. Только потренироваться нужно.       — Ох, я не смогу на нём ездить на скорость. И так страшно, — робко произносит Чимин, подходя ближе к альфе.       — Ты можешь найти хорошего наездника, он поучаствует вместо тебя.       — Я никому не могу доверить своего Рикки.       — Понимаю, у меня то же самое с Винсентом. Да и он не подпускает к себе чужаков.       Чонгук ещё немножко гладит Рикки, а затем внимательно смотрит на Чимина, вглядываясь в его лицо. Омеге стало не по себе от его пристального взгляда, отчего он даже отшатнулся.       — Давно у тебя круги под глазами? Ты весь бледный. Ты заболел?       — Всего лишь лёгкое недомогание, — Чимин отворачивается. Ага, не говорить же, что ему не хватает его как альфы. Чимин не имеет на это права.       — Недомогание? Ты меня за дурака держишь?! — альфа хватает его за локоть, отчего омега ахает. Он и так сейчас в предобморочном состоянии. В голове туман даже от этого касания через одежду. — Говори, что с тобой!       Его не на шутку взволновало состояние Чимина, который, похоже, кое-как на ногах стоит. Он не был таким. Его румяные щёчки стали пропадать, под глазами появились тёмные круги, кожа стала бледной, и вообще Чимин похудел. Какого хрена?!       Чимин показывает глазами, что он не хочет говорить при посторонних, поэтому Чонгук громко рявкает:       — Все вон! Живо!       Ёнджун хотел остаться, но видя грозный взгляд наследного принца, решил лучше оставить истинных наедине. Вряд ли они навредят друг другу.       Вскоре все испарились из конюшни, даже её работники. Остались только Чимин с Чонгуком и лошади в загонах.       — Говори, — чуть спокойнее просит Чонгук. Делает шаг к омеге и аккуратно касается его плеч. — Тебя Тэхён как-то обижает?       — Что? Нет, как Вы могли такое подумать?!       — Тогда что?       — Я… мне стыдно о таком говорить, — Чимин не смотрит принцу в глаза, у него ком к горлу подкатывает. Его трясёт даже от простых прикосновений истинного альфы, который не прикасался к нему со дня свадьбы.       — Чимин, я твой супруг, я сделаю всё, чтобы тебе помочь. Говори, что случилось.       — Мне… мне не хватает альфы, — тихо выдыхает Чимин, чувствуя, как слёзы всё же полились из глаз, которые он поднял на принца. — Лекарь сказал, что такое бывает у омег, которые долго находятся без близости с истинным альфой.       — Эм… Тэхён не исполняет свой супружеский долг или что?       — Нет, Тэхён всё хорошо исполняет, но мне этого мало. Точнее… моей сущности. У меня два истинных, а близко ко мне только один. Ах, простите, я не должен о таком говорить Вам.       — Что? — теперь альфа загнанно дышит, переваривая новую информацию. — Я не знал, что у истинных такое бывает. Так тебе нужен…       — Тактильный контакт. Хотя бы объятья, но Тэхён запрещает мне к Вам подходить. Он очень ревнивый. А я… мне… — Чимин плачет, задыхаясь в эмоциях, которые он постоянно сдерживает. Он не понимает, зачем вываливает всё на Чонгука, которому наверняка до него и дела нет. Он ведь не настаивает на общении, они редко видятся, хоть и живут рядом. Иногда Чимин замечает на себе долгие взгляды Чонгука, хочет к нему подойти, но его успевает перехватить Тэхён и вовлечь в разговор, будто специально отгораживая своего истинного от брата.       В кодексе сказано, что альфы не могут запрещать друг другу прикасаться к омеге, но что делать, если самому омеге запрещают трогать второго альфу? Куда обращаться? Доложить в органы правосудия на своего же собственного мужа?!       В один миг Чонгук притягивает плачущего омегу к себе и крепко обнимает. Чимин поднимает руки и обнимает альфу за шею в ответ, прижимаясь к нему. Аура Чонгука такая мощная, она такая насыщенная, так сильно сейчас ощущается, внушает силу, но Чимин привыкает к ней, ему уютно, а запах альфы так вообще сводит с ума рецепторы, которые давно не ощущали этого яркого аромата хвойного леса.       — Боже мой, ты только скажи, что тебе нужно, я всё сделаю. Чимин, я же не чужой тебе всё-таки, — брюнет замечает, как сильно бьётся его сердце рядом с Чимином, как ему до жути хочется защитить этого омегу, заласкать, накормить, спрятать от всей печали. — Только попроси.       — Побудьте со мной, — говорят ему куда-то в плечо. — Мне нужны объятья, Ваше тепло. Ах… Тэхён ругаться будет, когда узнает.       — Не будет, я ему не позволю! Что же он с тобой сделал, а? Придурок!       Гук вдруг почувствовал дикую злость на брата, который посмел так обращаться с Чимином, запрещать ему видеться с истинным. Совсем чокнулся со своей ревностью.       Чонгук мигом берёт Чимина на руки и уносит его в сарайчик с сеном, раз он боится, что их увидят и всё доложат Тэхёну, раз омегу это так сильно беспокоит. Он садится на тёплый пол, усыпанный сушёной травой, а сверху себе на колени сажает всё ещё всхлипывающего Чимина, который сжался в клубочек на его руках. Чонгук поглаживает его по спине, пытаясь успокоить, пока омежка тычется мокрым носом ему в шею и часто дышит.       — Ты весь дрожишь. Т-ш-ш, всё хорошо. Не плачь, маленький, — Чонгук сам в шоке от той нежности, которую испытывает к Чимину. Он вдруг хочет подарить ему всю ласку мира, окружить заботой и увидеть его улыбку, а не слёзы.       Альфа шумно выдыхает, когда вспоминает, что с Бэкхёном он давно не проводил ночи, поэтому запаха омеги на нём нет. Возможно, из-за воздержания у него возникли такие непонятные чувства рядом с Чимином.       Чимин часто дышит, без стеснения обнюхивая супруга, едва касаясь кожи на шее губами. Так хочется лизнуть её, попробовать на вкус. Чонгук же пытается подавить свои низменные желания, продолжая обнимать омежку и укачивать его в своих руках.       — Ты должен сразу говорить мне о таких вещах, — строго произносит Гук. — Если тебе что-то нужно, сразу иди ко мне, я тебя всем обеспечу. Буду обнимать столько, сколько нужно. Моя обязанность заботиться о своём супруге.       — Я не могу отвлекать Вас от дел, — бурчит омежка ему в шею, цепляясь ручками за плотный пиджак из бархата.       — Да плевать на все дела, когда ты в таком состоянии! Чтобы больше я тебя не видел таким, понял? Хорошо кушай, приходи ко мне, если тебе нужна… близость.       — Тэхён будет против.       — Ты, наверное, забыл, что в нашем союзе я главный.       Чимин замолк, перестал всхлипывать. Он на минутку задумался. Тэхён его очень любит, одаривает заботой и вниманием больше, чем остальные альфы своих омег в Ханъяне, хоть у него и дел полно. Но Чимину нужна и другая энергия, которая сейчас вливается в него, пока сильные руки Чонгука поглаживают его талию.       — Тебе лучше?       — Угу, — отвечает омега, положив голову на плечо альфе. — Вы такой тёплый.       Чонгук улыбается на это, затем валит его на сено, отчего омега взвизгивает. Теперь они лежат на полу и обнимаются. Чонгук расстёгивает на себе пиджак, вытаскивает из-за пояса края белой рубахи, потом берёт ладошки Чимина и засовывает себе под рубашку, чтобы омега грел свои маленькие ручки об его горячий торс.       Чимин чувствует крепкие мышцы под подушечками пальцев, с наслаждением оглаживает их двумя руками, просовывая их под чужую рубашку всё дальше.       — Теперь точно согреешься.       Чимин прячет смущённую улыбку, прижимаясь к альфе и трогая его пресс. Они лежат так ещё какое-то время и, на удивление, их никто не тревожит. Чонгук гладит омегу по бокам, пока носом утыкается в светлые волосы, по которым жутко скучал.       — Ты не пахнешь моим братом.       — Да? Странно, — тихо говорит Чимин. — У меня же его метка, все её чувствуют.       — Я не чувствую. Словно ты нетронутый. Будто только я с тобой живу. От тебя запах груши идёт и больше ничего. Хотя я замечаю на тебе чужой аромат посторонних альф, с которыми ты мог разговаривать. А вот Тэхёна не чувствую.       — Хм, даже не знаю, с чем это связано. Тэхён тоже говорит, что я пахну только грушами. Будто только он меня метил. Вашей метки он тоже не чувствует. Я думал, что это с Тэхёном что-то не так.       Чимин задумывается и решает узнать ответы у Хосок-хёна, который тогда приходил к Феликсу. Тот говорил, что многое знает про истинность, надо с ним как-нибудь встретиться.       — Я поговорю с Тэхёном.       — Не надо, пожалуйста, — омега шевелится в чужих руках.       — Он тебя обижает?       — Нет, но он очень ругается, злится. Говорит, что общением с другими альфами я приношу ему боль. И даже к Вам он меня не пускает.       — Я вообще-то тоже твой истинный альфа.       Чимин на это горько усмехается:       — Помнится, Вы говорили, что для Вас это не имеет значения.       — Я… я тогда был легкомысленным. Сейчас я понимаю, какая обязанность на моих плечах. Забота о тебе.       И это правда. Потому что Чонгук стал вдруг ощущать внутри себя странные чувства, словно с каждым днём их связь как истинных становится всё ярче и отчётливее. Иногда у альфы болит знак лилии на груди, напоминая о наличии пары. И Чон не может это контролировать.       Чимин глубоко вздыхает и тихо говорит:       — Простите, что требую от Вас слишком много.       — Прекрати так говорить. Ты мне не безразличен.       — Правда? — омега поднимает глаза на альфу и ищет в них подтверждение сказанных слов.       Чонгук гладит рукой щёку Чимина и смотрит прямо в его голубые глаза. Какой же он всё-таки милый, нежный комочек, просящий ласки. Совсем не тот соблазнитель, что танцевал на день рождения. Эти эмоциональные качели выбивают Чонгука из колеи, он не может понять, как Чимину удаётся притягивать его к себе, всё чаще заставляет думать о себе.       Хочется сжать его в объятьях и никогда не выпускать. Дело даже не в истинности. Хотя в ней тоже. Но… в чём-то ещё…       Если присмотреться, Чимин просто мягкий и теплый. И тянется к нему. Просит заботы, внимания. Он просто прекрасный. Сладкий мальчик.       Альфа склоняется к нему, смотрит исключительно на эти полные губы, зазывающие в самое пекло разврата. Так хочется искупаться с этим омегой в море похоти, удовлетворить своего внутреннего зверя. Но нельзя. Чимин – это табу. Чонгук обещал, что не тронет омегу брата. Но блять! Это и его омега тоже. Так какого хрена он должен сдерживать себя?! Кто смеет запрещать наследному принцу, главному альфе тройственного союза, трогать своего истинного омегу? Никто!!!       Чимин затаил дыхание, невольно потянулся навстречу к Чонгуку, их губы были в жалком сантиметре друг от друга. Омега чувствовал горячее дыхание на своих губах, отчего он позабыл обо всём на свете. Даже своё имя. Есть только истинный альфа, что прижимает его к себе, смотрит на его губы и тянется поцеловать.       — Ваше высочество, у Вас всё в порядке? — раздаётся голос за деревянной дверью.       Чимин вздрагивает и отодвигается от Чонгука, словно ещё чуть-чуть и он совершил бы преступление. У Чонгука желваки напряглись от того, что их отвлекли. Испортили такой момент!       — Чего вам надо?! — рявкает принц.       — Ах, простите, ваше высочество, но начинается дождь. Лучше вам обоим зайти во дворец.       Чимин отряхивает себя от сена, встаёт на ноги, но его руку ловит Чонгук, который всё ещё сидит на полу.       — В любое время приходи, если буду нужен.       — Хорошо, спасибо, — омега кланяется и выскакивает за дверь.       Чонгук бьёт ладонью по деревянному полу и шипит сквозь зубы.

***

      Через три дня Чонгук позвал Тэхёна и Чимина на общий обед. Они трапезничали за овальным столом в одной из гостевых комнат. Чимин сидел напротив двух братьев, которые молча ели мясо печёной утки. Омега кожей ощущал некое напряжение в воздухе, однако физически он чувствовал себя хорошо. Ему стало заметно лучше после тактильного контакта с Чонгуком в конюшне, о котором естественно никому не известно. Ёнджуну пригрозили отрезать язык, если посмеет проболтаться. А тот поклялся в своей верности Чимину.       Чимин встречается глазами с Чонгуком, когда делает глоток белого вина. Ему было неловко после того, что произошло. Чимин чувствовал вину перед Тэхёном, когда омега хотел поцеловать Чонгука. Чимин пытался списать всё на истинность, на минутное наваждение от близости с истинным альфой, однако, Чимину стал сниться Чонгук и не всегда в одежде. Он всё ещё помнил его крепкое тело, смуглую кожу и жаркие поцелуи во время консумации. Порой омега вспоминал тот день и ловил себя на мысли, что ему хочется повторить. Но такого, конечно же, не произойдёт. Тогда его альфы согласились на тройное безумие в постели из-за ритуала и постановки метки. Сейчас же альфы очень осторожны и даже редко пересекаются.       — Вы стали реже общаться, — решил нарушить тишину Чимин. Он рискнул сказать о том, что его сильно беспокоит. — Вы же братья, а я вас редко вижу вместе.       Тэхён отрывает взгляд от тарелки и улыбается мужу:       — Тебе кажется. Мы с Гуком встречаемся в кабинете с министрами.       — У нас много дел, Чимин. Не всегда хватает времени на отдых. Но мы всё ещё хорошие братья. Правда, Тэ? — Чонгук с улыбкой хлопает брата по плечу.       Старший прочищает горло водой и кивает.       Они и вправду довольно давно не общались как братья. Всё время какие-то дела, заботы. Тэхён чувствовал, что между ними с Чонгуком возникла стена, которую трудно сломать. Они словно сами держат конструкцию с двух сторон, отгораживаясь друг от друга.       — Ты сегодня хорошо выглядишь, — говорит спустя время Чонгук, глядя на омегу. Он отправляет в рот смачный кусок пирога, что им принесли на десерт, и продолжает глядеть на парня в упор.       Чимин поднимает на него глаза и улыбается:       — Спасибо, ваше высочество. Вы тоже. Я заметил, Вы стали распускать волосы, — блондин смотрит, как тёмные волосы альфы теперь не собраны в хвост, они красиво уложены, объёмная чёлка удачно подчёркивает все черты лица Чонгука, что заглядеться можно. Что постоянно и делают придворные омеги и фрейлины, когда видят принца.       Чимин сталкивается с глазами Тэхёна, который испепелял его взглядом. Он даже есть перестал, только смотрел на Чимина так, чтобы тот без слов понял, что ему не нравится этот обмен любезностями. Чонгук замечает это, особенно то, как Чимин обиженно опускает глаза в свою тарелку и продолжает через силу поедать десерт.       Чонгук вытирает рот салфеткой, затем отбрасывает её и отодвигается от стола:       — Я хочу показать Чимину зеркальные покои.       — О, я совсем забыл про них, — говорит Тэхён.       — Зеркальные покои? У вас есть такие? — поднимает взор омега.       — Да, во дворце много тайн. Не зря же о нём детишкам на рынках болтают.       Чимин на это хихикает, а Тэхён говорит:       — Я покажу ему, не утруждай себя, Чонгук.       — Сиди, Тэхён, — Гук встаёт из-за стола и давит на плечо брата. — Я как главный альфа в нашем союзе просто обязан показать Чимину все тайны нашего дома.       — Хочешь указать мне на моё место? — усмехается старший альфа, прожигая в Чонгуке дыру.       — Ты вынуждаешь меня это делать. Не забывайся, брат.       Тон Чонгука говорит о доминировании, требует подчинения, ему никто не смеет противиться, даже Тэхён. Брюнет протягивает руку Чимину, тот встаёт и вкладывает в неё свою ладошку.       — Тэхён-и, мы ненадолго, — бросает с улыбкой Чимин и уходит за Чонгуком, что тянет его к выходу.       Они идут по коридору, пока перед ними расступаются слуги и стража.       — Уверен, он хотел в меня вилку воткнуть.       — Не говорите так, — просит Чимин, держась за руку альфы. — Просто Тэхён…       — Ревнует? Ха-х.       Зеркальные покои находятся в другом корпусе, где есть королевская библиотека и несколько кабинетов министров. Доступ туда разрешён только приближённым к короне, даже не все слуги могут здесь обитать, чтобы прибраться.       Когда они входят в зеркальные покои, Чонгук отдаёт приказ страже никого сюда не впускать, даже слуг и фрейлин, что остались снаружи, пока их не позовут. Те кивают и послушно закрывают за вошедшими двери.       Чимин замечает, что это круглая комната, тут нет углов. Одна дверь и вдоль стен множество кривых зеркал, в котором человек отображается по-разному. Свет фонариков, что висят под потолком, помогает разглядеть всё вокруг. У стен на полу в маленьких корзинках растут пионы разных сортов и оттенков. А ещё с потолка по краям некоторых зеркал свисают стебли и белые цветы лианы.       Чимин стоит в центре, засмотревшись на красоту покоев. Он крутит головой в разные стороны, разглядывая всё вокруг и шумно выдыхая.       — Здесь очень красиво, — высказывается Чимин, поворачиваясь лицом к Чонгуку.       — Знал, что тебе понравится.       Чонгук идёт вдоль зеркал, заводя руки за спину.       — Почему здесь зеркала разные? — спрашивает парень, устремляя свой взор на альфу.       Брюнет делает шаги вокруг омеги и говорит глубоким голосом:       — Мой прадед король Хэсо заказал их у одного иностранного мастера для своего мужа-омеги. У него обнаружили болезнь, которая уничтожала его красоту. И прадедушка, чтобы не огорчать любимого, сделал эту комнату, чтобы заглянуть с ним в каждое зеркало, тем самым показав, что каждый человек некрасив в зависимости от угла обзора. Он утверждал, что внутренняя красота гораздо важнее, чем внешняя.       Чонгук обходит омегу, тщательнее рассматривая его, подмечая детали в виде светлых волос, голубых глаз и розовых щёчек. Он был рад, что Чимин приходит в норму, и что этому поспособствовал Чонгук. Ему было важно знать, что с омегой всё хорошо.       — Я знаю, что мой папа отругал тебя за те танцы на мой день рождения. Но если тебе так нравится танцевать, можешь делать это во дворце, даже здесь, в этой комнате тренироваться. Я даю на это разрешение.       — Правда? Спасибо, — с искренней благодарностью говорит Чимин и хлопает в ладоши, радуясь, как ребёнок. Эта комната своими большими размерами позволяет танцевать и от всей души размахивать руками.       Чимин на радостях кружится вокруг своей оси, вспоминая движения в танце. С улыбкой подпрыгивает, видя, как Чонгук наблюдает за ним.       Потом, немного успокоившись, Чимин подходит к обычному зеркалу, без изъянов, которых здесь тоже немало, и смотрит на себя, одетого в повседневный костюм из фиолетового бархата с широким вырезом, который открывает ключицы с двумя метками в виде чёрных ветвей дерева. Ему очень нравятся эти метки, Чимин частенько их разглядывает, всё никак наглядеться не может, он считает их главными украшениями, с которыми не сравнится ни одно ожерелье.       Затем омега чувствует, как сильные руки альфы обвивают его талию, видит, как Чонгук прижимается к нему сзади и сталкивается с ним взглядом через огромное зеркало.       — Мы с тобой тоже отлично смотримся, — выдыхает брюнет в изгиб омежьей шеи. Он замечает поставленную им же метку и целует её.       Чимин слегка вздрагивает и прикрывает глаза от удовольствия, что приносят эти мягкие губы. Его дыхание учащается, когда Чонгук буквально топит его в своей ласке, начиная покрывать его шею поцелуями. Он не понимает, почему позволяет ему это делать, но всё происходящее кажется таким правильным и нужным сейчас. Они ведь тоже истинные. Они же имеют на это право.       — Вы так считаете? — Чимин часто дышит, продолжая смотреть на альфу через зеркало.       — Обращайся ко мне неформально в обычные дни.       От этих слов Чимин облегчённо выдыхает. Маленький шажок навстречу. Ему очень хочется обращаться к Чонгуку по имени, все эти месяцы хотелось, потому что они супруги, какие, к чёрту, формальности между мужьями?! Чимин тает в тёплых объятьях, его коленки дрожат, кажется, вот-вот рухнет безвольной куклой, но от падения его удерживает Чонгук.       — Мх… Чонгук… — не удерживается от томного вздоха.       Чимин видит, как зеркала вокруг отображают их двоих. Они с Чонгуком стоят как парочка, они повсюду, в каждом месте, в каждом зеркале. От этого омега улыбается, чувствуя какую-то неведомую ранее эйфорию, а потом ахает, когда Чонгук разворачивает его лицом к себе и впивается в губы с жарким поцелуем. Руки Чимина по инерции поднимаются на плечи альфы, а губы с чувством отвечают. О, чёрт, как же Чонгук целует! Чимин чувствует всё: от отчаяния до нежности, от жадности до желания продлить и выпить до дна. Ощущения от мягких губ Чонгука чуть ли не ярче, чем от оргазма, что он регулярно испытывает с Тэхёном. Чимин сладко стонет в поцелуй, ероша приятные на ощупь тёмные волосы принца, создавая на его голове творческий беспорядок.       Это их первый поцелуй…       Без натиска, без обязанности перед гостями. Просто потому что хотят, потому что могут, потому что имеют право по законам природы. Даже по этому злосчастному кодексу.       Чонгук завершает поцелуй нежным чмоком в припухшие губы. Они оба загнанно дышат и продолжают обнимать друг друга.       Чимин, кажется, только сейчас приходит в себя и опускает глаза в пол.       — Что такое? — шепчет альфа, начиная волноваться. Он касается губами щеки Чимина и опаляет её горячим дыханием.       — Я не знаю, правильно ли это. То, что мы делаем.       — Правильно это или нет, только нам с тобой решать.       — Мне нужно подышать. Подумать, — омега поднимает глаза на альфу и шепчет: — Чонгук, отпусти меня!       И кажется он вовсе не об объятьях. Эта фраза задевает тему намного глубже. Отпустить? Насовсем? Блять. Нет. Никогда в жизни.       Чонгук хмыкает, но всё же выпускает Чимина из объятий, дав ему возможность выйти за массивные двери.

***

      Этот день настал…       Когда Чимин проснулся однажды утром от того, что ему стало невыносимо жарко, а живот начало скручивать, он понял, что с ним.       Течка.       Первая течка после встречи с истинными. Чимин метался по кровати, скулил от адской боли, пока из него вытекала смазка в большом количестве. Испарина появилась на лбу, Чимин еле дышал, сжавшись в клубок.       — Я сейчас же позову Его высочество, — тараторит напуганный Ёнджун. Он поправляет на себе ханбок и вылетает из комнаты, отдавая распоряжение слугам, чтобы отогнали от комнаты на большое расстояние всех работников-альф, чтобы те с ума не сошли от запаха Чимина, который просачивался сквозь стены.       Через десять мучительных минут в комнату Чимина врывается Тэхён. Он ещё в пижаме, ведь только рассвет ещё, весь дворец спит. Альфа протирает глаза и тут же подлетает к своему мужу, чувствуя насыщенный запах груши и феромонов омеги, что Чимин выбрасывал сейчас в воздух.       Чимин увидел его и жалобно проскулил:       — Тэхён-и!       — Иди сюда, малыш, — Тэхён забирается на постель, сбрасывая башмаки, и притягивает дрожащего омежку к себе.       Чимин обхватывает его всеми конечностями, забирается ему на колени и нюхает своего альфу, покрывает шею засосами, совсем не отдавая отчёт своим действиям.       — Все пошли вон отсюда! — рявкает на прислугу Тэхён.       Они остаются одни в покоях за считанные секунды. Чимин срывает с себя и с Тэхёна рубашки, он хочет чувствовать его кожей, инстинкты подсказывают, что делать, поэтому Чимин не думает, он чувствует, как ему нужен сейчас его альфа. Суставы будто выворачивает, кожа горит, скручиваются все внутренности. Тэхён быстро избавляется от своих ночных штанов, устраивается между стройных ножек, с эстетическим удовольствием наблюдает за тем, как аппетитная дырочка оказывается в полной доступности, пульсируя так беззащитно. Омежку переполняли эмоции, позволяя почувствовать всё — и тревогу, и смущение, и замутнённое желание.       Особо не церемонясь, альфа врывается в тесные стенки, которые в течку очень эластичные, что растяжка не требуется.       — Ах… — Чимин начинает громко стонать, ощущая член внутри себя. Он сейчас был необходим как воздух. Омежка цеплялся за плечи Ви, царапая их, подмахивал бёдрами, хотел сильнее, глубже. — М-м-м… Тэхён-и… ах, мой альфа… да…       — Тебе лучше, любимый? — спрашивает Тэхён, продолжая вдалбливаться во влажную пульсирующую дырочку. У Тэхёна до встречи с Чимином были омеги, с которыми он проводил их течки. Поэтому он знает, как обращаться с этими милыми созданиями, которые не могут себя контролировать в эти периоды. Как бы самому не потерять остатки рассудка, потому что он готов был признать, что он и в самом деле немного слетает мозгами, когда дело касается этого сказочного создания.       — Да… ах-х…       Альфа выбивал из него всё новые и новые стоны, дарил нереальное наслаждение своим набухшим узлом. В неге удовольствия Чимин выглядел ещё лучше. Открытый, разнеженный, что удержаться от поцелуя невозможно.       В сцепке они лежали полчаса, и омеге снова понадобился оргазм. Он был ненасытным, выпивал из Тэхёна всю энергию, но этим и распалял в нём жар, возбуждал ещё больше. Тэхён трахал его в самых разных позах, покрывая гибкое тело поцелуями. Они постоянно до этого занимались сексом, уже изучили особо чувствительные точки друг друга. Поэтому Тэ знал, как отправить Чимина на вершину удовольствия.       *       Чонгук всё это время был на охоте. Он хотел проветрить мозг, подумать над своими чувствами, посмотреть на ситуацию под другим углом. Альфа всё никак не мог забыть тот поцелуй в зеркальных покоях. Он промазывал в стрельбе из лука, не попав ни в одно животное, так как мысли его были далеки от охоты.       А когда он приехал обратно во дворец, у входа к нему подбежал Ёнджун и сообщил, что у Чимина третий день течки, которая, кстати говоря, выпала на день рождения омеги, отчего праздничный ужин решили отменить. Чонгук тут же сорвался с места и помчался к комнате своего истинного. Камергер побежал за ним, не слушая причитания Ёнджуна о том, что ему нельзя туда идти, ведь он альфа.       Когда Чонгук подлетел к дверям, услышал за ними мокрые звуки и стоны Чимина. Он выкрикивал имя Тэхёна, скулил и просил ещё.       Чонгук чуть на месте не рухнул. Сердце так сильно заболело, словно в него вонзили его же собственный меч. Он опёрся рукой о стену и смотрел на стражу бет, что стояли около дверей и не знали, пускать ли туда наследного принца.       Нельзя.       Он обещал.       А Чимин… как он может сейчас просить о ласке только Тэхёна? Чонгук ему не нужен? Тогда какого чёрта все эти дни он прибегал в кабинет к Чонгуку за дозой ласки? Просил обнять его, несмотря на то, что у принца были государственные дела. Чонгук всё бросал и дарил ему необходимое тепло. И тот поцелуй позавчера в зеркальных покоях. Он многое, блять, значил для них обоих. Да Чонгука рвало на части от их близости во время того поцелуя. А сейчас… Чимин стонет в объятьях другого.       Чонгук зажимает себе рот рукой, чтобы не закричать от отчаяния, которое накрыло его с головой.       Альфа убегает подальше отсюда. В другой коридор, где есть его кабинет. Влетает туда, распахивая двери, и кричит в пустоту.       — Тварь! — орёт Чонгук. Первое, что попалось на глаза, сбрасывает на пол, переворачивает столик у окна, кидая в стену.       — Боже, ваше высочество, что… — залетает в кабинет Дэйн, прикрывая за собой дверь. Не дай бог, кто увидит принца сейчас в таком состоянии.       — Ненавижу! Как он мог?!       Камергер подлетает к альфе и трясёт его за плечи, пытаясь успокоить, чтобы Чонгук не разгромил тут всё окончательно.       — Ваше высочество, успокойтесь, прошу Вас!       — Пусти меня, — вырывается принц, но истерика так сильно подкатила к горлу, что сил нет даже дышать, не то что отбиваться от чужих рук. Альфа просто падает на пол, придерживаемый камергером. — Как он мог заставить меня чувствовать? Постоянно вижу, как он обжимается с ним, как улыбается… А теперь стонет под ним. Дрянь!       Дэйн всё обнимает Чонгука, шепчет успокаивающие слова, чтобы он не кричал, чтобы держал лицо. Конечно, всем только и нужно это от Чонгука. Чтобы он достойно вёл себя и не показывал настоящие чувства. А ему надоело запирать их на семь замков, надоело видеть Чимина из окна, надоело видеть его влюблённые взгляды, которые адресованы не ему. Чёрт! Чонгук всё видит, всё слышит, всё замечает. Особенно когда засматривается на этого омегу, чей запах его теперь с ума сводит. С ним, определённо, что-то не так. Эта ебаная истинность въелась в мозг, впиталась в кровь, что сердце только и хочет выпрыгнуть из груди.       Чонгук морщится оттого, как начинает болеть то место, где есть знак лилии.       — Дышите, ваше высочество, пожалуйста, успокойтесь, — продолжает обнимать его со спины Дэйн. Он держит Чонгука в капкане рук и ждёт, когда дыхание принца выровняется.       — Я хочу его, понимаешь? Хочу, но не могу взять. Я обещал… Ах, я сам его отдал. Сам!       Да. Чонгук сам его отдал. Сам обрёк себя на муки, на страдания, которые никогда в жизни не испытывал. Он никогда не ощущал такой дикой ревности по отношению к кому-то. Это отвратительное чувство, оно сжирает человека изнутри и побуждает уничтожать всё вокруг.       До этих пор Чонгук не верил во все эти детские сказки, однако теперь на собственной шкуре испытал весь спектр чувств, что дарует истинность.       От нежности до бешеной ярости.       Чонгук зажимает себе рот рукой, кусает её до крови, но эта боль никак не может сравниться с душевной. Он ведь там. Его омега сейчас течёт… В такой ответственный период Чонгука нет с ним рядом, он стонет под другим. Под его братом. И похуй, что они истинные! Плевать!       — Он только мой! Он не имеет права, — рычит Чонгук, пока Дэйн рядом охает, увидев кровь на руке принца. — Я заберу его. Заберу! Я заберу своё!