Кодекс Истинности

      — Ваше величество, какой неожиданный сюрприз! — восклицает Канхён, запыхавшись. — Что привело Вас в нашу скромную обитель?       — Разве скромную? По-моему, у Вас добротный дом, господин Пак.       Намджун одаривает хозяина поместья улыбкой и машет рукой своему камергеру, который передаёт слугам Канхёна корзину с экзотическими фруктами.       — Уж простите, что так внезапно. У меня появились дела в Чосоне, вот и решил заодно к Вам заглянуть. Тем более на свадьбе принцев Вы сами звали меня в гости.       — Да, конечно я помню. Я очень рад, что Вы решили почтить нас своим присутствием. Прошу, проходите в дом, — Канхён жестом приглашает гостей, заходя с ними в дом. Когда они идут по коридору, Пак быстро отдаёт распоряжение Минхо, чтобы подготовили всё в обеденной зоне.       — Вы один дома? Где Ваш супруг? — Джун оглядывается в пространстве, отмечая высокие потолки и вполне уютную атмосферу. Конечно, дом Паков не сравнится с дворцом в Арэме, но тут становится лучше дышать, стоит уловить знакомые нотки запаха сирени, которой пахнет Сокджин. Намджун теперь никогда не забудет этот запах.       — Джини сейчас на кухне. Создаёт очередной кулинарный шедевр. Я всё говорю ему, чтобы готовкой занимались слуги, но этому омеге трудно отказать в чём-либо.       — Да уж, очень трудно, — бурчит себе под нос альфа.       Они проходят в просторную гостиную, где много света из огромных окон. Джун садится на диван, откидывая края фрака назад, и смотрит, как Канхён волнуется из-за его присутствия. Конечно, не каждому может так в жизни повести, чтобы принимать у себя дома самого короля Арэма.       — Вы пока располагайтесь, а я пойду позову мужа.       Канхён убегает из комнаты. Камергер, пара слуг и стража Намджуна стоят поодаль и всегда настороже. Джун же чувствует себя свободно, как и всегда, где бы он ни находился. Он всегда уверен в себе, в своих людях, которых тщательно подбирает, и в любой момент может убить, если кто-то даже допустит мысль на него напасть. Но видя, как Канхён трясётся перед ним, здесь явно можно выдохнуть. Тут ему точно никто вредить не будет, несмотря на то, что это другое государство.       Через десять минут в гостиную входит Сокджин. Тот был немного взволнован, по его дыханию было видно, что он спешил. Наверняка, быстро приводил себя в порядок, смывая муку с рук и лица. Он был одет в брючный костюм сиреневого цвета, в ушах были серьги, но зато на лице не было радостной улыбки.       — Здравствуйте, ваше величество, — делает омега присест. — Вот уж не ожидал, что Вы приедете к нам.       Канхён хлопает мужа по руке, чтобы он не смел дерзить такой важной персоне как Ким Намджун. Да за такие речи их всех казнить могут в два счёта. Но Джин не обращает на него внимания, а только испепеляет взглядом прибывшего альфу. Тот был полностью расслаблен, на его лице играла лёгкая улыбка, но за всем этим спокойствием скрывался настоящий ураган.       — Господин Пак сказал, что Вы что-то готовили на кухне. Можно и мне кусочек? — Намджун сидит на диване, широко расправив плечи и не спуская глаз с омеги. Он следил за каждой его реакцией и откровенно забавлялся.       — Да, конечно, — выдыхает Сокджин и отводит взгляд первым.       — Вот и славно. Джини, милый, распорядись, чтобы накрыли в обеденной комнате.       Омега кивает и уходит.       Канхён и Намджун ещё немного разговаривают, Ким рассказывает, какие торговые дела сейчас пытаются наладить Чосон и Арэм, а Джун это всё тщательно контролирует.       После их зовут к столу. Все трое рассаживаются за столом, остальные слуги и стража ждут за аркой. Во главе стола сидит Канхён и увлечённо рассказывает обо всём на свете, пытаясь увлечь дорогого гостя. Но Намджун слушает его вполуха, он только и делает, что смотрит на Сокджина, сидящего напротив него, и просчитывает как быстро можно перебить весь персонал поместья и украсть одного конкретного омегу.       — Этот пирог готовил Сокджин, попробуйте, ваше величество, — предлагает Канхён.       Джун улыбается и кивает, когда прислуга отрезает ему в тарелку кусочек малинового пирога. Сокджин наблюдает за тем, как король откусывает десерт и прикрывает веки.       — Мх, боже, ничего в своей жизни вкуснее не пробовал! — Намджун с удовольствием жуёт лакомство и откусывает ещё.       — О, ваше величество, это Вы ещё не пробовали его торты с клубничным кремом. Там можно и душу продать за один кусочек. Сокджин-и у меня очень талантливый повар, — Канхён кладёт руку на ладонь мужа, получая от него улыбку.       Намджун замечает их держание за ручки и хочет прямо сейчас вытащить свой меч из ножен, чтобы никто не смел прикасаться к Сокджину. Блять, этот омега сводит его с ума. Какого чёрта такая бурная реакция?! Альфа сам не понимает своей внезапной злости на любовь между супругами вообще-то. А Джин ещё так мило улыбается Канхёну, он его и вправду любит?       Король Арэма делает глоток травяного чая из чашки, а потом спрашивает:       — А где ваш младший сын Джихён? Он здоров?       — Да, с ним всё хорошо, ваше величество, — отвечает ему глава семейства. — Джихён сейчас в Институте благородия. Он усердно учится, чтобы быть достойным омегой Чосона.       — Мм, похвально. Выпускники из Института благородия и впрямь прелестны. Думаю, Джихён, когда отучится, сможет стать удачной партией моему сыну.       Канхён и Сокджин посмотрели на короля с удивлением, у обоих спёрло дыхание от услышанного.       — Ваше величество, мне нравится ход Ваших мыслей, — аккуратно говорит Канхён, боясь упустить добычу. Это ведь такая возможность, чтобы и Джихёна удачно выдать замуж, и не просто за уважаемого альфу, а за наследного принца Арэма.       — Думаю, это не очень хорошая идея, — тихо произносит Сокджин.       — Милый, что ты такое говоришь? Его величество оценивает нашего сына по достоинству, поэтому перестань говорить глупости.       Пак быстро затыкает мужа, выпучив на него глаза, чтобы он даже и не смел сейчас всё испортить. Джин замолчал и уткнулся глазами в тарелку.       Вскоре хорошо пообедав, Намджун подзывает своего помощника, чтобы тот внёс подарки для семьи Пак. Несколько рулонов редкой ткани, которую трудно отыскать в Чосоне, некоторые атрибуты зарубежного декора и броши для Джихёна и Сокджина. Последний только закатил глаза, но принял подарки с благодарностью.       — Я очень редко бываю в Чосоне. Хотелось бы погулять по городу, — Намджун поворачивается лицом к хозяевам дома. — Господин Канхён, надеюсь, Вы не будете против, чтобы Ваш супруг сопроводил меня и показал красивые места в Ханъяне.       Альфа не спрашивает, он скорее утверждает. И это Сокджину совсем не нравится.       — А-м, ваше величество, я могу и сам Вас сопроводить. Я знаю множество отличных мест, которые стоит посетить.       — Не надо. Если мы с Вами появимся на публике, поползут неверные слухи, которые отразятся на политике. Словно мы с Вами что-то недоброе затеваем, — Джун наигранно хихикает.       — А то, что Вы будете с замужним омегой, думаете, будет лучше? Слухи будут уже другого характера.       — Мы наденем плащи с капюшоном.       — Но…       — Дорогой, я пойду, — вмешивается Сокджин, чтобы эти двое не затеяли ссору на ровном месте. Тем более, ссориться с королём Арэма чревато ужасными последствиями. — Мы оденемся в одежду простолюдинов. Я покажу Его величеству город и вернусь до заката.       — Эм, ну хорошо, — замялся Канхён. Он вроде и волнуется за своего мужа, и не хочет злить Ким Намджуна. Все знают о его жестоких пытках над теми, кто посмел сказать ему «нет». Сейчас Намджун не несёт в себе прямой угрозы, а просит об одолжении.       — Я верну Вашего супруга в целости и сохранности. Можете не сомневаться.       Повисла тишина. Но потом Канхён выдохнул и кивнул, однако, предупредил, чтобы Намджун не заставлял его волноваться за них двоих. Жизни их обоих очень дороги.       Вскоре Сокджин и Намджун переодеваются в одежду попроще и уезжают на двух каретах со стражей, которая тоже переоделась в простолюдинов.       Остановившись около торговой площади, Джин предложил погулять по рынку, а затем сходить к маленькому водоёму, где вода ещё не замёрзла, так как сейчас только конец октября.       Слава богу, их никто не узнаёт на улице за капюшонами ежевичных плащей. Они гуляют вдоль улиц, за ними неспешно идёт охрана, оставаясь для обычных жителей невидимками. Сокджин и Намджун иногда останавливаются у прилавков. Джин рассказывает то, какой традиционный товар есть только в Ханъяне как в столице с огромными преимуществами в отличие от других провинций.       — Смотрю, торговля идёт полным ходом, — говорит Намджун, заведя руки за спину.       Джин идёт рядом и кивает:       — Да, ведь люди закупаются шкурами животных, чтобы сшить шубы, дабы не замёрзнуть в холода. Все потихоньку готовятся к зиме.       — В такое время года лучше греться друг о друга. Тело к телу. Тепло к теплу. Вы не находите?       Омега встречается с золотистыми глазами и несколько секунд пропадает в них, а потом тихо произносит:       — Вы правы. Мой муж отлично меня согревает зимой. А я его. Вы это хотели услышать?       Намджун смотрит в его глаза, затем на эти зазывающие к грехопадению губы и снова в глаза. Он подходит к омеге непозволительно близко и отвечает:       — Даже сама мысль о том, что он прикасается к тебе, будит во мне зверя.       Джин мнётся под его напором, но собрав всю свою волю в кулачок, он говорит:       — Не смейте говорить со мной в таком тоне и обращаться неформально!       Омега идёт дальше вдоль улицы, а его догоняет Намджун, хватая за рукав:       — Я уже предлагал тебе называть меня по имени и общаться неформально.       — Хорошо, как угодно, — Джин тормозит шаг. — Тогда какого чёрта ты здесь делаешь?       — Хмм, общаться неформально, а не дерзить. Если хочешь поговорить начистоту, давай уйдём в нелюдное место.       Альфа оглядывается по сторонам в поисках какого-нибудь места, где можно поговорить без свидетелей. Омега предлагает идти за ним, он знает, где можно поговорить откровенно.       За рынком есть небольшие склады, где торговцы часто оставляют там тот товар, который не поместился на прилавки, так как товара бывает очень много. За складом никто не следит, поэтому, бывает, и воруют оттуда.       Склад представляет собой большое хранилище, разделённое на секции. Там, где нет товара, секции открыты. В одну из них и заходит Сокджин, снимая с себя капюшон. Намджун приказывает своей охране ждать на улице, а сам закрывает за ними дверь на крючок.       Потоптавшись на деревянном полу и поглядев на маленькое окошко под потолком, Джин спрашивает:       — Зачем ты пришёл в наш дом? Отвечай честно, пожалуйста.       — Хотел увидеть тебя, — Намджун так и стоит, глядя в спину омеги. Он тоже снял с себя капюшон.       — То есть у тебя нет никаких дел в Чосоне?       — Почему же, есть. Только ими обычно занимаются мои доверенные люди, но я ухватился за эту возможность, чтобы навестить тебя.       Сокджин поворачивается к нему лицом и глядит с уверенностью:       — Навестил? Теперь можешь уезжать.       Омега делает шаг к двери, но ему преграждают путь мощной фигурой.       — Пропусти. Я возвращаюсь домой.       — Мы ведь ещё не везде погуляли.       — Не притворяйся, Ким Намджун! Плевать тебе на Ханъян и на его окрестности.       Омега снова идёт к двери, но уже увереннее отталкивая альфу, однако тот ловко останавливает его, зажимает в объятьях и припирает к деревянной стене, чтобы у Джина не было шанса к отступлению. Намджун впивается в губы омеги, о которых уже несколько месяцев со дня свадьбы принцев мечтает. Которые пытался представить, когда целовал своих наложников. Ни одни из тех губ, что он перепробовал, не были столь восхитительны, как губы Сокджина.       Джин по инерции отвечает на поцелуй, но всего лишь на пару мгновений, после которых, опомнившись, бьёт кулаками по широким плечам, пытается вырваться. Вскоре Джун отрывается от него и тут же получает сильную пощёчину, отчего он отшатывается, не ожидав такой реакции.       — Как ты смеешь?! — рявкает Сокджин, тяжело дыша.       Альфа прикладывает руку к месту удара и не верит в происходящее. Ещё никто и никогда не поднимал на него руку. Никто из омег даже не смел сказать в его сторону что-то нелицеприятное. А этот… на язык дерзкий, внешне восхитителен, глаза и губы с ума сводят, так он ещё и ударил его. Да за такое незамедлительно казнят на месте.       Джин загнанно дышит, потихоньку начинает понимать, что ударил того, кто может стереть его и весь их род в порошок. Чёрт. Омега мечется глазами по маленькой секции склада, а потом снова смотрит на короля.       — Вы ведёте себя неподобающе, ваше величество! — язвительно шипит Сокджин. — Не знаю, как у вас в Арэме, но в Чосоне никто не смеет приставать к замужним омегам. У меня муж и двое детей. Я не те молодые омежки, готовые быстро раздвинуть ноги перед королём. Ваше поведение сродни преступлению.       Намджун выпрямляется и усмехается:       — Иные полагают, что страсть оправдывает все их преступления.       — Страсть?       — Да, — альфа вновь прижимает омегу к стене, расставив руки по сторонам на уровне его головы. — Страсть. Ещё скажи, что я тебе не нравлюсь.       Сокджин молчит.       Нравится. Ещё с той встречи на свадьбе. Нравится, чёрт возьми! Но Джин никогда этого не признает вслух.       — Я хотел написать тебе письмо, но подумал, что Канхён может причинить тебе вред, случайно прочитав его.       — Я бы сжёг все письма, не читая.       — Даже не сомневаюсь, сладкий, — скалится альфа.       — Ты чёртов извращенец, — Джин возвращает своему голосу былую уверенность. Он часто дышит, боясь сделать шаг, иначе он снова окажется в тесных объятьях этого альфы. — Я меченый омега, ты не имеешь права прикасаться ко мне!       Омега остервенело расстёгивает ворот своего пальто, чтобы продемонстрировать метку на своих ключицах. Её поставил Канхён в день их свадьбы.       Намджун опускает взгляд на метку:       — Детка, ты ещё не видел настоящих извращенцев, — а потом без всяких церемоний касается губами светлой кожи на шее, отчего омега ахает, теряясь от действий альфы.       Его феромоны так сильно подавляли его волю, возбуждали, чёрт возьми, что сопротивляться было крайне трудно. Сокджин ненавидел себя за внезапно возникшую слабость. Это всё Намджун, он специально это делает!       — Вы с Канхёном неистинные. Значит, моя метка может перекрыть его метку.       — О чём ты… Боже, прекрати! — омега толкает его в плечи, но альфа сильнее физически, он продолжает оставлять мокрые поцелуи на его шее. — Это неправильно. Я замужний омега. Это скандал для двух государств.       — Да к чёрту их всех! — рычит Намджун, уже смело прижимая омегу к себе за талию. Блять, он так мечтал обнимать его, целовать его, трахать его.       Сокджин толкает его от себя, отходит на шаг, быстро застёгивая на себе пальто.       — Сходи в дом кисен и возьми себе любого омегу, которого только захочешь.       — Я хочу тебя.       Джин поднимает на короля взгляд и отказывается верить в его слова. Кажется, что всё это происходит не с ним. Он закрывает лицо ладонями и вертит головой в разные стороны. Потом чувствует, как его снова обнимают.       — Джин, я приехал за тобой.       — Что? — омега убирает от своего лица руки и теперь ошарашенно смотрит на мужчину.       — Давай сбежим? У меня всё готово, прямо сейчас мы седлаем лошадей, доезжаем до границы, там нас ждут мои люди, и мы в кратчайшие сроки доезжаем до Арэма.       — Ч-что ты несёшь вообще?! — омега вырывается из капкана сильных рук и ерошит свою чёлку. — Ты сошёл с ума! С чего ты взял, что я с тобой куда-то поеду?       — Потому что я так хочу.       — Ха-х, если все и пресмыкаются перед тобой, то я не в их числе.       — Именно поэтому я до безумия хочу тебя, — Намджун снова припирает омегу к стене, но теперь держит крепче, бёдрами прижимается и лицом к губам склоняется. — Так хочу, что готов пожертвовать многим, наплевав на то, что ты замужем за уважаемым человеком.       — Пусти, — шипит Сокджин, испепеляя альфу взглядом. На свадьбе Джун был таким обходительным, просил прощения за дерзость, а сейчас показал другую свою сторону, которая, похоже, не терпит отказы.       — Так хочу, что еле сдерживаюсь, чтобы не трахнуть тебя прямо сейчас, — на этом омега замирает, а король продолжает: — От порыва взять тебя силой меня удерживает уважение к тебе.       — Уважение? О каком уважении ты говоришь?! Ты себя со стороны видел? Что ты творишь?!       Намджун улыбается уголками губ, склоняет голову вбок, когда большими пальцами вытирает дорожки слёз Сокджина, который не сдержал эмоции. Альфа вдруг понимает, что Джин прекрасен, даже когда плачет.       — Я люблю своего мужа.       — Ложь, — спокойно говорит Джун, продолжая гипнотизировать омегу глазами. — Запомни, я всегда получаю то, что хочу. И если ты вскоре окажешься моим самым сладким ядом, я не пожалею о своём решении.       — О каком решении? — тихо спрашивает Сокджин.       Намджун склоняется к его ушку и шепчет:       — Забрать тебя, — «а ещё бросить весь мир к твоим ногам». Этого альфа конечно же не произносит.       Сокджин пользуется тем, что мужчина чуть ослабил хватку, он отталкивает его со всей силы и бежит к двери, которую мигом открывает, но прежде чем вылететь из здания склада, он кричит:       — Исчезни из моей жизни, Ким Намджун! И больше никогда не появляйся!       Джин выбегает на улицу, минуя взволнованную охрану. Он надевает на себя капюшон, затем прикладывает запястье ко рту, чтобы не закричать в голос. Он сгорает в непонятных чувствах, не понимает, почему Намджун в нём такую бурю поднял. Нагло вторгся в его жизнь, в его тихую гавань и устроил там настоящее цунами.       Омега всхлипывает, стараясь не привлекать к себе внимание зевак, а потом замечает у прилавка со сладостями знакомую фигуру в неприметной одежде. Блондинистые волосы парня говорят о том, что это его сын.       — Чимин? — тихо пищит Джин, тут же подбегая к парню. Одёргивает его за рукав и поворачивает лицом к себе.       — Папа? — Чимин удивлённо смотрит на Сокджина, открывая рот.       — Что ты тут делаешь? Почему ты не во дворце?       — Эм… А ты почему тут? Пап, ты что, плакал?       — Айщ, — старший омега, заметив, как на них поглядывают торговцы, хватает сына под руку и уводит в другое место, пока их не узнали прохожие.