Кодекс Истинности

      — Я жду объяснений, Чон Чимин, — строго говорит Сокджин, когда они идут по аллее, где мало народу. Джин поглядывает на плетущихся за ними двух слуг, а рядом с ними замечает Ёнджуна. Все они были переодеты в неброскую одежду горожан.       — Пап, я просто захотел погулять.       — Погулять? Почему я не удивлён?! Ты с ума сошёл, без особого повода выезжать из дворца, так ещё и всего лишь с тремя людьми. Где стража?       — Я её не взял, — дует губки Чимин, поправляя на себе рукава пальто. Он тоже шёл в мантии с капюшоном, надеясь, что тот спрячет его. Но не получилось, когда капюшон случайно спал и его увидел папа.       — Почему не взял?       — Потому что я сбежал из дворца.       — В каком смысле сбежал? Тебя там обижают?       — Нет, пап! Я просто… захотел погулять. Мне уже надоело сидеть во дворце безвылазно. Постоянные уроки по этикету, чтение, беседы с наложниками, которых я терпеть не могу. Мне скучно, захотелось глотнуть свежего воздуха, вот и вышел погулять.       — Кто-нибудь ещё, кроме этих троих, знает, где ты?       — Нет.       — Господи, ты опять за старое! Чимин, ты хоть понимаешь, в каком ты положении сейчас? Ты теперь не просто сын Пак Канхёна, который может выбегать на пару часов с друзьями. Ты супруг принцев Чосона, будущий король-омега, а ведёшь себя как шпана необразованная. Какое легкомыслие! А когда они тебя хватятся, знаешь, какой шум поднимут?! Подумают, что с тобой что-то случилось, и войска в город выпустят.       — Об этом я не подумал, — Чимин опускает глаза на свои руки, продолжая идти по аллее из жёлтых листьев. — Мне кажется, им всё равно. У всех свои заботы. Тэхён из-за того, что провёл со мной все дни течки, теперь ездит по городу, выполняя поручения короля Тхэджо, видите ли надо проверять границы, чтобы народы с севера не проникли на наши территории.       — А Чонгук? Как у вас с ним?       Блондин пожимает плечами:       — Ему не до меня. У него есть прекрасные наложники, которым нужно уделять внимание.       — Ох, мой мальчик, — Сокджин обнимает сына за плечи и целует в висок через ткань капюшона. — И всё равно я рад тебя видеть. Ты и не представляешь, как я скучаю по тебе. Постоянно волнуюсь, всё ли у тебя в порядке. Ты кстати хорошо питаешься?       — Да, не беспокойся. У меня всё хорошо.       Они идут дальше по каменистой дорожке, а потом Чимин всё-таки спрашивает, почему Джин плакал, когда они встретились на рынке.       — Я просто ударился об дверь склада. Мы там с одним торговцем искали одну ткань, но так и не нашли.       — Мм, ну ты аккуратнее будь, пап.       — Конечно, милый.       Джин не хочет кого-либо посвящать в события того безумия, что творилось часом ранее. Намджун наверняка уже уехал, возможно, он увидел Джина, что тот не один пошёл дальше по рынку, поэтому не увязался за ним. И слава богу.       — Эх, разлетелись вы по разным сторонам. Так быстро повзрослели, — вздыхает омега, обнимая сына за плечи. — Ты вот замуж вышел, Джихён постоянно в институте пропадает.       — Но мы ведь всё равно рядом. Я тут не очень и далеко живу, — Чимин хихикает.       — Угу. Но я всё жду, когда ты меня порадуешь внуками.       — Па-а-ап…       — Что? Что я такого сказал? Ты с двумя альфами живёшь, а до сих пор не бежишь ко мне с радостной вестью о том, что ты беременный.       — Потому что я не беременный.       — И почему же?       — Не знаю.       Чимин отводит взгляд на прохожих и поджимает губки:       — Феликс постоянно меня спрашивает, когда я забеременею от Чонгука.       — От Чонгука? Хмм, понятно, что Тэхёна он не жалует.       — Не жалует. Вообще делает вид, что его нет. Только и твердит мне, что я должен родить наследника-альфу.       — Ой, вот тут вообще не важно. Я и омежку, и альфочку нянчить буду.       — Даже не сомневаюсь, пап.       — Ну а вообще, почему ты всё-таки не беременный? Альфы что-то делают не так?       Не так? Хм, один запрещает подходить к другому. А этот другой ещё ни разу его не обнял после того, как течка закончилась. Ходит, сдержанно здороваясь, и всё. А на Празднике Дома вообще провонял течным омегой. Чимин тогда всю ночь проревел в подушку. Это очень большое «не так». Но Чимин решает о своих проблемах промолчать. Лучше он сам с этим разберётся.       — Всё так, пап. Меня даже лекарь осматривал, сказал, что организм в норме, я могу рожать. Сказал, пить какие-то отвары и чаще проводить время с альфами.       — Тогда следуй рекомендациям лекаря, а потом пиши мне о радостной новости.       — Непременно, — улыбается Чимин, а потом вспоминает, что договаривался встретиться с Хосоком на торговой площади. — Ой, пап, мне пора.       — Уже? Я думал, мы зайдём к нам домой, ты покушаешь, отдохнёшь.       — Нет, прости, но мне пора. Я… я поеду во дворец, а то хватятся, будет плохо.       — Ты на карете?       — Да, она стоит неподалёку, — Чимин поворачивается к тем, кто шёл за ними следом и зовёт Ёнджуна. Тот быстренько подбегает и говорит, что карета ждёт их. — Пап, я лучше поеду. А ты аккуратно доберись до дома.       — Конечно, солнце, не волнуйся. Тут же недалеко от территории нашего поместья, я дойду пешком за двадцать минут.       — Хорошо.       Чимин чмокает папу в щёчку на прощанье, обещает как-нибудь обязательно заглянуть в гости, а потом скорее бежит на площадь, придерживая на себе капюшон.       Хосок уже ждал его, стоя с заведёнными за спину руками. Конечно, Чимину как замужнему омеге королевского дома запрещено гулять с посторонним альфой, именно поэтому он встретился с Хосоком тайно. Хоть его и знают во дворце, но Чимину хотелось задать ему пару личных вопросов без свидетелей. Во дворце даже у стен есть уши. Достаточно того, что вокруг него постоянно увиваются фрейлины и придворные.       — Хосок-хён, — улыбается блондин, когда подходит к альфе.       — Здравствуйте, ваше высочество, — шепчет Хосок, чтобы прохожие не узнали их. — Вы хотели поговорить со мной?       — Да. Давайте пройдём к пруду.       Они идут по тропинке рука об руку, но не касаясь друг друга. Дело в том, что к Чимину отныне никто, даже из самых знатных альф, не имеет права прикасаться без особого на то позволения. А если какой-нибудь посторонний альфа посмеет взять его за руку или приобнять, его могут даже казнить. У Хосока хоть и нет подобных намерений, однако, ему дорога его жизнь.       — Вы что-то хотели узнать про истинность, я прав? — начал Хосок, когда они вышли к пруду.       — Да. Я не так много знаю про всякие такие вещи. И в кодексе далеко не всё объясняется понятным языком. Вы говорили, что многое знаете о таком феномене.       — В некотором роде. Я изучал такую тесную связь между людьми на духовном уровне. Высшие силы природы безграничны, и каждое столетие она нас чем-то удивляет.       — И каким образом Вы это изучали?       — Я шаман, ваше высочество. У меня есть множество способов, чтобы обратиться к высшим силам и разобраться в этой магии истинности.       — Магии?       — Да. Разве Вы не считаете, что с Вами и Вашими альфами произошло настоящее чудо? Природа даровала вам всем троим возможность быть вместе вечность. Многие готовы душу продать, лишь бы удержать связь с любимым. Но вот истинные душу продать не могут.       — Правда? А почему?       — Потому что она Вам не принадлежит.       — А кому принадлежит? — смотрит на него Чимин.       Хосок улыбается уголками губ и чуть наклоняется:       — Тем волкам, что у Вас на запястьях.       Чимин замолкает, инстинктивно трёт запястья через ткань одежды и продолжает гулять по дорожке, усыпанной жёлтыми листьями. На улице холодно, но одежда на них обоих тёплая, поэтому можно ещё немного поговорить и не замёрзнуть.       — Я хотел спросить кое о чём, — произносит Чимин, вглядываясь в деревья вокруг. — Тэхён и Чонгук сказали, что не чувствуют на мне метки и запахи друг друга. Это нормально?       — Это более, чем отлично, ваше высочество. Нет никаких оснований для беспокойства. Природа не просто так придумала тройственный союз, ведь она дала возможность двум альфам не испытывать дискомфорта во время близости со своим истинным омегой. А вот на остальных альф две альфьи метки на омеге сразу будут действовать угрожающе. Метка истинного не может быть перекрыта другой меткой, эта особая сила будет защищать Вас. К примеру, если кто-то из чужих альф, прости меня Луна, захочет посягнуть на Вашу честь, то он сразу почует двойную силу меток истинных, которая укажет на стойкую принадлежность двум альфам. Надо быть дураком, извращенцем и просто мерзавцем, чтобы накинуться на меченного истинного омегу. Ваши альфы защитили Вас со всех сторон.       Чимин незаметно улыбнулся. Это так приятно осознавать, что его истинные альфы защищают его. Правда, есть обратная сторона медали. Своим поведением и отношением к нему, они его медленно убивают.       Также омега хотел узнать ещё кое о чём, что начало тревожить его не так давно. И об этом он мог спросить только Хосока, который внушал доверие.       — Ещё у меня… во мне происходят какие-то странности. Знаете, вот когда я с Тэхёном, я становлюсь каким-то беззащитным котёнком, милым и ласковым. А с Чонгуком… во мне проскакивают искры уверенности на смелые действия. Иногда я веду себя более раскрепощённо с ним, чем с Тэхёном. Почему так происходит?       Хосок немного задумывается, продолжая идти с заведёнными за спину руками, а потом говорит:       — Быть может, всё из-за того, что сущность омеги часто подстраивается под сущность альфы. Полагаю, Ваша сущность даёт своим истинным альфам то, что они хотят. Как бы ещё больше удовлетворяя вкусы обоих альф, то, какие омеги им нравятся, Вы становитесь таким.       — Ох, как бы самого себя не потерять. Я ведь не могу разорваться на две части, это меня тяготит. Я хочу… чтобы они любили меня таким, какой я есть.       — Хм, знаете, в чём секрет вечной жизни, ваше высочество?       — И в чём же?       — Фокус вовсе не в том, чтобы жить вечно. А в том, как остаться самим собой навеки.       Уголки губ Чимина дрогнули от таких слов, а Хосок остановился и повернулся к нему:       — Я дам Вам амулеты с заговорами, чтобы Вы не потеряли самого себя. Они придадут Вам сил, — альфа достаёт из кармана два треугольника из кожи, зашитых нитками. — Пришейте их к своей одежде.       Чимин берёт маленькие предметы в руки и рассматривает их:       — А они помогут?       — Не верите? Тогда отдайте мне.       — Нет, что Вы, — отшатнулся омега и захихикал.       — Значит, помогут.       На улице начинает вечереть и Чимин говорит, что уже пора возвращаться во дворец. Но перед этим предлагает зайти в церковь к Юнги. Чимину было любопытно понаблюдать за этими двумя, понять, правда ли Хосоку понравился их священник. Хосок на такое предложение фыркает, потому что он, как шаман, не бывает в церкви, но стоило услышать имя Юнги, то сразу же передумал. Один раз можно и потерпеть.       Вскоре на карете Чимина они доезжают до центральной церкви, откуда до дворца рукой подать. Зайдя в помещение, наполненное запахами ладана и зажжённых свеч, можно догадаться, что только что закончилась вечерняя служба и священники собираются домой.       Чимин поправляет на себе капюшон и смотрит, как бы Хосок не отстал от него. Юнги как раз выходил в зал в простой белой рубашке и чёрных брюках.       — Ваше высочество, что привело Вас в столь позднее время? — тихо говорит Юнги.       Омега кланяется и целует его руку:       — Я пришёл поставить свечку за здравие. Кстати, познакомьтесь, это мой друг Хосок, — Чимин поворачивается к другому альфе, который замешкался, оглядываясь по сторонам. Ему тут некомфортно находиться, но стоит ему столкнуться с глазами Юнги, так сразу все неудобства сходят на нет.       — Добрый вечер, ваше святейшество.       — Я пойду свечку поставлю, — Чимин быстренько уходит в дальний угол, к стеллажу со свечами.       Альфы остались наедине, если не считать парочки служителей, что ходили вдоль стен.       Хосок улыбается и тянется к Юнги, чтобы поцеловать его руку, но тот отшатывается.       — Я знаю, кто ты и чем ты занимаешься. Нечестивец! Как ты посмел прийти в святую обитель?! — шипит Юнги.       — За Вашим благословением. Ваше святейшество, позвольте покаяться в грехах.       В голосе Хосока была слышна усмешка, но злых намерений у него сейчас и впрямь не было. Он только и делал, что пожирал этого альфу глазами. Эти лисьи глаза, эти милые щёчки и тёмные как смоль волосы были достойны восхищения.       — Шаман решил покаяться в грехах? Не верю ни одному твоему слову. Такие как ты не знают, что такое совесть.       — Разве я делаю что-то плохое? — Хосок делает шаг к Юнги, наступая. Вот только не надо его сейчас оскорблять. — Я помогаю людям, а не кормлю их обещаниями о райской жизни, как ты.       — Ты грешник, обращающийся за просьбами к дьяволу.       — Ты ничего обо мне не знаешь, Мин Юнги, — Хосок подходит слишком близко к священнику, так близко, что почти дышит ему в губы. — Но у нас есть шанс узнать друг друга получше.       — Что? — поражённо выдыхает Юнги. Он на секунду опускает взгляд на чужие губы, а потом снова смотрит в карие глаза.       — Хочешь, я покажу тебе, что такое настоящее грехопадение?       — Ты настолько прогнил, что уже заглядываешься на альф? Ха-х, и полсотни молитв на паперти не хватит, чтобы очистить твою грешную душу.       Юнги отворачивается, делает шаг и собирается уйти, но его хватает за руку Хосок:       — Нет уж, подожди! — он схватил его за предплечье.       Альфы инстинктивно держали друг друга за руки, а когда посмотрели друг другу в глаза, то их обоих ударило яркой вспышкой зелёного света. Оба судорожно вздохнули и ошарашенно посмотрели друг на друга.       Они разъединили руки и отступили на шаг. В полном шоке они ещё минуту тупо пялились друг на друга, не веря в произошедшее.       Хосок трогает руку, за которую держался ранее Юнги. У альфы и омеги нужно руки оголить, чтобы проверить… Может, у альф это по-другому работает. Хосок с таким не сталкивался, он многое видел и слышал, знал, что и между альфами случается истинность, но такое происходит раз в двести лет. Сам он ещё никогда подобного не испытывал. Он уже наплевал на свой шрам истинности на груди, не найдя омегу по вкусу. Но он никак не ожидал, что его истинным окажется альфа, что такой редкий случай произойдёт именно с ним. У Хосока были контакты с альфами, но ни с одним отношения не складывались, только секс и ничего более.       Истинный. Альфа. Да ещё и священник. Уму непостижимо! У природы отвратительное чувство юмора.       Юнги отмирает от ступора и быстро убегает за первую попавшуюся дверь, не взирая на то, что в церкви нужно вести себя тихо.       — Что случилось? — появился рядом Чимин. Он положил руку на плечо Хосока. — Хён, что произошло? Вы так громко спорили.       — Мы… мы с Юнги истинные, — поражённо выдохнул Хосок, находясь в каком-то туманном состоянии. Вдруг сердце начало быстро колотиться и появилось непреодолимое желание броситься вслед за Юнги, но ноги будто стали тяжёлыми, не слушались совсем.       — Что?! Как такое возможно? Вы же альфы!       Хосок почувствовал внезапную слабость, его ноги подкосились, и альфа рухнул на скамейку в полнейшем бессилии.