Кодекс Истинности

      Вокруг была холодная сырость, туман проникал в густой лес, обволакивая собой каждое деревце, каждый куст. Волнение одолевает грудную клетку, заставляет часто дышать, а от увиденного на полянке дыхание останавливается. Посреди леса на мокрой траве среди диких ромашек лежит бездыханное тело. Чонгук подходит ближе и в ужасе зажимает рот рукой.       — Ч-чимин, — заикается альфа. Он падает на колени рядом с омегой, что лежал с закрытыми глазами и не дышал. Его лик был всё таким же прекрасным, но стоит прикоснуться – ледяная кожа уничтожает румянец на щеках.       Чонгук поднимает мужа за талию и прижимает к себе, начиная плакать от увиденного.       — Нет! Нет, Чимин, ты не умер. Ты не можешь умереть, — альфа хватал ртом воздух от эмоций, поглощавших всё его нутро. Он трясёт омегу над землей, но у того лишь задрана голова и глаза закрыты на веки вечные. — Чимин, проснись! Я приказываю тебе. Чимин, ты слышишь меня? Сейчас же открой глаза! Не умирай, умоляю. Ну же, маленький мой, проснись. Не оставляй меня! Чимин! Чимин!       Чонгук рыдал в голос, на шею будто удавку надели, в ушах стоял гул. Омега не отзывался на мольбы супруга, который внутренне умирал без него. Альфа стонал и кричал о том, чтобы Чимин немедленно открыл глаза. Однако всё было бессмысленно, потому что блондин лежал в его руках безвольной куклой и становился всё холоднее. Чонгук уткнулся носом ему в шею, но не почувствовал родного запаха груши, который он так обожает. Где его самый красивый и храбрый волчонок? Где его маленький омежка, способный осчастливить одной улыбкой?       — Чимин! ААААА… Не оставляй меня!       Чонгук просыпается посреди ночи. Едва открыв глаза, он судорожно хватает ртом воздух, чтобы прийти в себя, затем вскакивает с постели и хватается за сердце. Кожу щиплет в том месте, где изображена прекрасная лилия, оставленная губами Чимина.       — Чимин, — прошептал король, вспомнив приснившееся только что. Он лохматит свою чёлку и шумно выдыхает с неким облегчением оттого, что это был всего лишь сон. Или же?..       Альфа накидывает на себя длинный бархатный халат с традиционной вышивкой, обувается, берёт в правую руку зажжённый канделябр с тремя свечами и выходит за дверь. Около его покоев дежурят стражники и двое слуг. Они поклонились королю и спросили, что могут для него сделать в столь поздний час. Чонгук ничего не ответил и пошёл в сторону спальни Чимина, а слуги засеменили за ним.       Стража около покоев короля-омеги сказала, что спальня Его величества пуста, а личный слуга Чимина объяснил, что господин находится в покоях наследного принца. Чонгук немедленно понесся туда, так как сердце от волнения за мужа готово было выпрыгнуть из груди.       Когда Чонгук попадает в покои сына, то видит в тусклом свете, как на кровати спит Бомгю, лёжа на боку, а сзади его обнимает спящий Чимин. Они оба были укрыты одеялом и спали как самые прекрасные птенчики. Чонгук шумно вздохнул, поставил канделябр на комод и подошёл ближе к кровати, чтобы получше разглядеть своих мальчиков. Он медленно поднёс руку к лицу Чимина и провёл пальцами по нежной щеке. Тёплая. Слава Богу, он жив и с ним всё хорошо. Чонгук никогда не думал, что будет счастлив только от одного касания к тёплой щёчке истинного.       Из малой комнатки выбежал сонный Минхо. Чонгук остановил его с расспросами о том, что королю здесь понадобилось, иначе этот бета весь дворец разбудил бы. Альфа шёпотом спросил у него, почему Чимин спит здесь. Минхо объяснил, что они вместе читали записку от пограничников, где было сказано, что послезавтра приезжает Тэхён. Они долго обсуждали, что приготовить вкусненького к приезду Тэхёна, да так засиделись, что уснули вместе. Минхо только укрыл их одеялом и не стал беспокоить.       Чонгук отпустил бету спать, а сам подошёл к спящему мужу и заботливо поправил ему одеяло, чтобы его омега не замёрз. Боже, какой же упрямый всё-таки Чимин. Уже столько времени строит обиженную моську и игнорирует всяческие попытки Чонгука поговорить нормально, что альфа в итоге тоже встал в позу и не хотел идти первым мириться. К тому же, что он такого сделал? Всего лишь поставил его на место. Ибо нечего быть таким суровым из-за ревности к наложникам, до которых Чонгуку вообще-то нет никакого дела. Он всего лишь заботится о них, как король, но не более. Айщ, как же сложно всё стало.       Спустя пару минут наблюдений за любимыми малышами Чонгук понимает, что его знак на груди перестал щипать кожу. Альфа обошёл постель, чмокнул Бомгю в его тёмную макушку и покинул спальню, чтобы не нарушать сон своих мальчиков.       Ему, определённо, стоит задуматься о том, что он Чимина теряет. Во сне ведь он не просто так был холодным и не отзывался на его крики.

***

      Тэхёна встречали на улицах Ханъна как героя. Люди выкрикивали слова восхищения, осыпали конную процессию красными цветами. Тэхён ехал на своём жеребце с прямой спиной, но глаза его всё равно падали вниз от скромности. Ему было непривычно слышать в свой адрес восторженные крики и поздравления с победой. Это впервые, когда люди не презирают его, кидаясь словом «бастард», а пищат от радости и благодарят за обогащение страны и увеличение её территорий.       Во дворе королевского дома его встречали звуки игры на барабанах, танцовщики с лентами на голове кружили вокруг своей оси, а сами жители дворца ожидали его около лестницы, ведущей во дворец. Дул лёгкий августовский ветерок, разгоняя летнюю жару.       Тэхён, одетый в мундир со знаками военного отличия на груди, слез с Эйдана и пошёл прямиком к семье. Ему было очень приятно осознавать, что дома его всегда ждали родные люди. Он не раз перечитывал письма Чонгука и Чимина и каждый из них писал о том, чтобы Тэхён был осторожен и поскорее вернулся домой, так как они безумно скучают.       Нарядный король Чонгук спускался с лестницы навстречу своему брату и, встретившись с ним лицом к лицу, заключил в крепкие объятья.       — Приветствую, хён. Я так боялся за тебя. Наконец-то ты с нами, — с чувством прошептал Чонгук.       Братья Чон похлопали друг друга по спине, а затем отлепились. Тэхён встал на одно колено и вытащил из внутреннего кармана пиджака золотую печать с драконом.       — Ваше величество, эта печать – символ победы, а также знак того, что отныне территория Эльязской империи Ваша! — торжественно произнёс Тэхён.       Чонгук принял у него печать и попросил встать. Все военные, министры и остальные гости выстроились в ряды, ожидая слов короля.       — Мой дорогой брат, принц Тэхён, принёс победу нашему королевству. За это я присваиваю ему орден победоносца за боевые заслуги перед родиной, а также назначаю жалованье в размере одного миллиарда вон в год.       Все ахнули от услышанного. Это очень большая сумма для одного человека, но вклад Тэхёна в победу над Эльязом бесценен, ведь это благодаря его чётко разработанной тактике армия Чосона смогла подчинить себе целую империю.       Сам же Тэхён был удивлён не столько деньгам, сколько присвоенному ему ордену, ведь такой знак получают очень редко за особые заслуги перед страной и королём. Последний раз этот орден вручали при покойном короле Хэсо, когда один из его военачальников подчинил Чосону южные земли, значительно расширив и обогатив королевство.       На бархатной подушке слуги преподнесли орден, сделанный из белого золота в виде распустившейся розы и украшенный бриллиантами по краям. Чонгук сам прикрепил орден к одежде брата на уровне груди и тепло улыбнулся.       — Благодарю за оказанную честь, ваше величество.       — Это тебе спасибо, брат. За всё.       Бомгю, стоящий на возвышении, не выдержал и побежал навстречу дяде, который с улыбкой распахнул для него свои руки, чтобы в следующее мгновение гамма запрыгнул на него, как обезьянка.       — Я так ждал тебя, Тэтэ. Так скучал по тебе, — хныкал Бомгю, пока обнимал любимого дядю за шею.       — Я тоже скучал по тебе, зайчонок. Как ты тут без меня? Слушался родителей?       — Да. Честно-честно, — мальчик хихикал, чувствуя поцелуи Тэхёна на своих щеках. — А ты почитаешь мне сказку?       — Чуть позже, конечно, почитаю.       — Ура! Тэтэ, я тебя люблю.       — И я тебя люблю, солнышко.       Все остальные так и стояли, с улыбками наблюдая за тёплым общением двух принцев. Чонгук был рад снова видеть брата, которого ему чертовски не хватало. Рядом с Тэхёном он чувствовал себя лучше, и все тревоги улетучивались, брат одним своим присутствием внушал ощущение безопасности и умиротворения.       Чимин смотрел на мужа сквозь мокрую пелену, потому что захлёбывался от эмоций. Он не обращал внимания на стоящих рядом наложников, которые с восторгом перешёптывались о возвращении принца. Он не видел их завистливых взглядов, когда Чимин сорвался с места и побежал к Тэхёну на всех парах, насколько позволяло его состояние.       Чимин был чрезвычайно ослабленным, даже пару раз на этой неделе падал в обморок, но об этом, естественно, никому не рассказал. Лекари ничего не могли сделать, только хватались за голову и твердили, что причина его состояния заключается в увядании без близости с истинными. Чонгук не мог на это спокойно смотреть, пытался подойти и обнять мужа, но тот был слишком упрям и нарочно не подпускал его к себе.       Полы красного кардигана с яркими бусинками разлетались в стороны, пока Чимин бежал вперёд и совсем не переживал о том, что макияж от слёз может испортиться. Какая разница?! Его муж с войны вернулся. Живой.       — Минни, — Тэхён опустил Бомгю на землю и теперь принимал в свои объятья любимого супруга. Он со всей силы обхватил омегу до хруста в рёбрах и закружил над землей, утыкаясь носом ему в шею. Груша. Любимая груша так приятно ласкает рецепторы. Он так скучал по этому райскому аромату. — Мальчик мой. Малыш. Мой омежка.       Чимин ничего не говорил, так как сил не было на слова, он только плакал и хватался за шею мужа. Это ведь не сон? Он правда видит перед собой любимого? Господи, спасибо, что Тэхён вернулся домой. Эти долгие месяцы разлуки были мучительны.       Тэхён сейчас понял, что главная его награда не орден, а тот, кто сейчас находится в его руках. Любимый омежка, который ластится, просит защиты и тепла, который так нуждается в нём и готов отдать альфе всего себя. Вот, за что нужно бороться в этой жизни. Вот, ради кого стоит жить.       Принц и король-омега ещё некоторое время не могли отлепиться друг от друга. Краем помутнённого из-за близости с истинным сознания Тэхён понимал, что не стоит целовать Чимина на людях. Всё-таки следует сохранять приличие, с учётом того, что король Чонгук стоит рядом и наблюдает с министрами за тем, как его омегу лапает другой. Тэхён уважал Чонгука и не хотел, чтобы о нём говорили плохо, не хотел выказывать неуважение, поэтому мягко отодвинул от себя всхлипывающего Чимина, однако продолжил обнимать его за талию.       Далее Чонгук встречает Бан Шихёка, объявляет и ему благодарность в денежном эквиваленте, затем говорит о том, что остальные командиры, а также солдаты будут щедро вознаграждены за свои подвиги.       В городе по такому случаю устроили праздник, все пили, ели, танцевали и пели песни, радуясь окончанию войны.       Вечером после выслушивания поздравлений и разговоров с министрами Чонгук и Тэхён, наконец, смогли спокойно сесть за ужином, где их уже ждали Чимин с Бомгю.       Тэхён был польщён тем, что племянник и супруг приготовили его любимые блюда без перца, а на десерт побаловали грушевым пирогом, посыпанным корицей. Было очень вкусно, а на душе тепло, потому что все сидели за столом и увлечённо беседовали на различные темы. Тэхён отвечал на многочисленные вопросы Бомгю о том, как он захватывал дворец врага, как ловко орудовал мечом, и пообещал позже показать гамме парочку боевых приёмов. Чимин постоянно подкладывал мужу еду в тарелку, чтобы его альфочка набирался сил.       — Чимин, я так лопну скоро, — мотал головой Тэхён, откладывая палочки для еды в сторону.       — Ничего не лопнешь, тебе нужны силы. Особенно на сегодня, — Чимин опустил глаза и хитро улыбнулся.       Чонгук это заметил и сильнее сжал бокал с красным вином. Он весь вечер наблюдал за тем, как Чимин смотрел только на Тэхёна, разговаривал только с ним, смеялся над его шутками. Чонгуку он не подкладывал еду, а он, может, тоже хочет, чтобы супруг так за ним поухаживал.       — Тогда тем более мне нельзя переедать. Всё, я наелся. Спасибо большое, было очень вкусно.       Альфа поднимается из-за стола, вместе с ним встаёт и Бомгю. Малыш желает всем спокойно ночи и уходит с няньками в свою комнату, чтобы готовиться ложиться спать. Зато у Чимина другие планы. Он сегодня спать не намерен. Тэхён уловил настроение мужа и протянул ему руку.       — Куда пойдём?       — Всё уже готово, любимый, — Чимин облизывает свои губки и тянет альфу к выходу.       Тэхён оборачивается на Чонгука и желает ему спокойной ночи, только после улавливая резко изменившееся настроение брата.       *       Чимин очень ждал своего мужа, поэтому с самого утра гонял слуг выполнять его поручения. Омега основательно подготовился к сегодняшней ночи, которую собирался провести с любимым. Королевская купальня вся была украшена красными фонариками, пространство заполняли пары горячей воды, по которой плавали лепестки роз. В воздухе витал аромат сандала, что, когда супруги зашли сюда, сразу же вдохнули полной грудью восхитительные запахи.       Слуги заканчивают последние приготовления, оставляют вазы с фруктами на деревянных бортиках, кланяются супругам Чон и тихонько выходят за дверь. Чимин начинает соблазнительно раздеваться, насколько позволяли ему силы. Он снимает с себя всю одежду, бросая её на пол, а затем медленно ступает к купальне и погружается в горячую воду. Тэхён, наблюдавший за ним всё это время, стремительно выпрыгивает из своей одежды и присоединяется к своему омежке, который уже удобно расположился в воде, откинувшись спиной на бортик.       Тэхён тянет руку и мягко касается щеки Чимина:       — Ты такой ослабленный. Я это сразу заметил. Почему так?       Чимину в этот момент хотелось расплакаться, но он сдержался и выдавил из себя:       — Мне было очень плохо без тебя.       — Мой омежка, я наполню тебя своими силами. Иди ко мне, малыш.       Чимину повторять не надо, он в одну секунду запрыгивает на колени к своему мужу, обнимает его за шею и тянется к губам. Тэхён видит, как его малыш просит поцелуй, поэтому тут же его дарит ему. Ощущение языка любимого во рту слаще мёда из Арэма, приятнее, чем самый дорогой шёлк. Боже, Чимин так скучал по всему этому. По тому, как сильные руки сжимают его талию, как любимый нежно и страстно целует его, как бабочки в животе трепещут, как позже возбуждение нарастает, в паху завязывается тугой узел, что ягодицы омеги уже сами ёрзают по твердеющему члену альфы.       Тэхён хотел облизать своего мальчика всего, закусать каждый участок его восхитительной кожи, оставить множество засосов, но видя, как его малышу уже не терпится, как тот тает в его руках, как он слаб перед ним, альфа долго его не мучает, лишь позволяет себе облизать соски, втянуть прелестные горошинки зубами и послушать безумно красивый голос, издающий стоны удовольствия. Чимин как в бреду звал его по имени, просил большего, и Тэхён не мог его игнорировать, он быстро приподнял омежку за талию и насадил на свой член, словив губами судорожный стон.       Чимин начал двигаться, найдя в себе силы, чтобы получить желаемое. Он задыхался, соприкосновение влажной кожи отдавалось в каждой клеточке почти невыносимым удовольствием. Вода хлюпала, образуя вокруг них волны, а горячий пар с ароматическими маслами добавлял жару, особенно когда супруги стали чувствовать природные запахи друг друга, которые у обоих начали проявляться очень ярко от чувств. У Тэхёна скользили пальцы, когда он вцеплялся в округлые бёдра, рискуя оставить синяки. Впрочем, Чимин не оставался в долгу, вовсю расцарапывая ему спину.       Напряжение нарастало с каждым толчком, с каждым вздохом и нетерпеливым всхлипом омеги. Тэхён притянул его ближе, поймал его губы в каком-то отчаянном поцелуе. Он толкнулся языком в горячий рот, застонал, чувствуя отдачу и взаимность, сдерживать голос оказалось невозможным.       Они так скучали! Так скучали друг по другу… Столько месяцев не виделись, не ощущали друг друга кожей, что в происходящее сейчас просто не верилось. Они буквально сходили с ума от переизбытка чувств и эмоций, которые в данный момент испытывали. Будто вулканы взрывались, и даже если бы сейчас была какая-нибудь беда, Тэхён не смог бы оторваться от своего истинного. Чимин в нём столько чувств вызывает, аж страшно, но так и хочется прыгнуть за грань, отпустить себя и утонуть в море его ласки.       Когда терпеть уже не было сил, Чимин напряг спину, прогибаясь в пояснице, насаживаясь до упора. Тэхён схватил его за шею, застонал ему в рот, укусил нижнюю губу, сжимаясь конвульсивно и кончая внутрь него. Чимин кончил вместе с мужем, упал на него без сил, а потом почувствовал, как узел любимого запечатывает их связь, чтобы истинные никогда больше так надолго не расставались.       — Люблю тебя, — прошептал Тэхён, тяжело дыша.       Чимин приник к его лбу своим и ответил взаимно:       — И я тебя люблю, Тэхён-и. Больше не бросай меня так надолго.       — Никогда. Я не могу жить без своего ангела.

***

      После первой же ночи, проведённой в объятьях любимого истинного омежки, у Тэхёна начался сильный гон. После стольких месяцев воздержания его буквально прорвало, альфа горел в пламени страсти и затаскивал в своё пекло Чимина, который был только рад купаться в море желания. Тэхён не выпускал Чимина из постели целую неделю, каждый день вязал узлами, иногда замечая, как сильно помогал своему омежке восстанавливать здоровье. Чимин упивался его энергией, она проникала в кровь и заполняла организм омеги жизненной силой.       Супруги не сдерживали свои крики и стоны, которые выходили за пределы их спальни и которые слышал Чонгук, проходящий мимо. Король бесился каждый раз, когда слышал жалобный скулёж Чимина и звуки наслаждения после того, как Тэхён, вероятно, заполнял его тесные стеночки и целовал, целовал, целовал. Чонгук сжимал кулаки от злости, что Чимин даёт Тэхёну творить с ним всё, что тот захочет, а его, Чонгука, даже на пушечный выстрел к себе не подпускает. И дело вовсе не в том, что Тэхён заслужил такой подарок в виде круглосуточного жаркого секса, Чимин всего лишь продолжал держать в себе обиду на второго мужа.       Все эти дни Чонгук старался отвлечь себя делами, встречами и поездками в город, дабы проверить, как проходит строительство новых ведомств, но стоило приехать вечером во дворец, стоило только услышать звонкий смех Чимина за дверью спальни Тэхёна, и он снова по кругу ада петляет. Хисон как-то зашёл к Чонгуку в покои и предложил себя во всей красе, нарядившись в лучший шёлковый костюм и надушившись сладкими духами, но вместо ожидаемой страсти своего господина встретил яростный крик о том, чтобы омеги даже не смели подходить к нему, пока он сам их не позовёт. После этого Хисон затих и больше не решался своевольничать.       После ночей, проведённых с Тэхёном, Чимину стало намного лучше. Он уже не был похож на ходячий труп, его лицо приобрело естественный цвет, круги под глазами исчезли, а истощение начало отступать, возвращая омеге красивую фигуру. Однако, недомогание и частое отсутствие аппетита всё ещё присутствовало в его жизни, потому что омеге нужны были оба истинных, а не один. Чимин на все вопросы Тэхёна о его состоянии отвечал, что всё из-за разлуки с ним, он не говорил о ссоре с Чонгуком, решив оградить Тэхёна от всех этих проблем. Чимин лишь пожимал плечами и говорил, что скоро всё пройдёт, стоит почаще спать в обнимку с Тэхёном.       Так прошёл месяц и лето сменила прохладная осень, решившая скорее окрасить природу в золотисто-красные оттенки.       Эльязская империя перестала существовать. Отныне на всех документах завоёванные территории принадлежали Королевству Чосон и находились под властью Чон Чонгука. На торжественной церемонии, на которой присутствовало очень много гостей из-за рубежа, Чонгук официально объявил о присоединении завоёванных земель к территории их государства, за исключением тех, которые были обещаны Ким Намджуну. Последний приехал в Ханъян, чтобы лично подписать «Вечный мир» между Чосоном и Арэмом, где прописано и о том, какие земли бывшей Эльязской империи будут присоединены к Арэму в благодарность за помощь в войне.       Намджун, естественно, не мог уехать, не увидевшись перед этим с Сокджином, который только-только оправился после расставания с ним. Омега кое-как внушил себе, что нельзя крутить роман на стороне, ещё и с таким человеком, ведь проблем не оберёшься, если всё вскроется. Намджун лишь хотел одну несчастную минуту провести в разглядывании любимого омеги, но напоролся на выкрики «проваливать в свой Арэм», затем удары омежьими ладошками по своим плечам, слёзы на лице Сокджина, а после получил его поцелуи в губы. Чёрт! Намджун снова себя потерял, когда в этом запретном омеге растворился. Ругал себя, что не смог удержаться и опять поддался этому чувству, щекочущему грудную клетку. Они встретились тайно в старом заброшенном амбаре на холме, куда уже никто не ходит из-за рассказов о местных страшилках, связанных с этим местом. Сокджин хотел послать Намджуна куда подальше со своими чувствами, но сам себя обманывал, потому что ждал этой встречи целый год. С Канхёном у них всё как обычно, вполне нормально, но один взгляд на Намджуна, одно его касание к щеке, и смазка сама течёт, тело трясёт, а сердце стучит как бешенное. Они трахались прямо в этом амбаре. В перерывах между едкими выкриками Джина «ненавижу» в адрес Намджуна он сладко стонал, чувствуя внутри себя рваные толчки. Губы искусаны, кожа впитала запах чужого альфы, а дырочка была красной и просила ещё, но Сокджин смахнул с глаз пелену желания, взял себя в руки, дал пощёчину Намджуну и убежал в город, где нанял извозчика, который отвёз его к брату.       А тем временем большой праздник в городе продолжался, пиршества шли три дня, вино из бочек лилось во дворце династии Чон рекой, а подношения безумно радовали вкусовые рецепторы. По всем восьми провинциям развозили продукты питания и некоторые вещи для быта и раздавали в каждый дом положенный кулёк с подарком от Его величества в честь победы в войне. Кроме того, в каждую семью, где было двое и более детей, раздавали по одному скоту. Люди восторженно кричали и благодарили Его величество Чон Чонгука и восхваляли принца Чон Тэхёна, как великолепного полководца. В сам же Ханъян съезжались купцы со всего мира, открывали всё больше базаров, где ранее редких товаров, которые всегда трудно доставались, было очень много.       Дворец был заполнен послами других государств, они передавали подарки для королей Чон в знак уважения и крепкой дружбы с правителями, которые стремились укрепить отношения с Чосоном, так как весть о его великой победе разнеслась по всему свету. Навьюченные лошади и верблюды везли в Ханъян золото и драгоценности, как дары королю Чон Чонгуку. Шелка, фарфоровая посуда, меха и дорогая кожа – всё это бросали к его ногам.       В тронном зале жители дворца и гости города праздновали, пили и ели, общались друг с другом, а также с любопытством наблюдали за тем, что дарили королевской семье. Чимин, сидящий в своём кресле и одетый в ярко красный пиджак из дорогого бархата поверх чёрной рубашки в сочетании с того же цвета узкими брюками, задумчиво трогал свои серьги с рубинами, когда церемониймейстер громко объявил о приходе нового гостя:       — Прибыл его благородие посол заморских земель барон Мардефельд!       Низкорослый седовласый мужчина знатного происхождения почтенно поклонился Чонгуку и Чимину и объявил о том, как рад быть здесь и видеть пред собой короля Чон Чонгука с его очаровательным супругом, слухи о красоте которого ходят по всему миру. Ему, как и всем, было любопытно посмотреть на ту самую любовь истинных, о которой все так рьяно говорят. Однако, Чимин не показал своей любви к Чонгуку, лишь позволил мужу показушно взять себя за руку. Даже этого лёгкого касания было достаточно, чтобы тело прошибла грозовая молния, а взгляды двух упрямых супругов встретились. Чимин старался держать улыбку и не реагировать на нежные поглаживания по костяшкам пальцев так остро. Айщ, Чонгука ему очень не хватает.       — Наш повелитель султан Мустафа выражает Вам своё почтение и просил передать скромный презент, — барон указывает рукой в сторону дверей, в которые он давеча вошёл. Слуги заносят сюда огромную клетку с железными прутьями, а в ней сидят двое павлинов, которые как разнополые особи могут создать потомство.       Чонгук с улыбкой наблюдает за тем, с каким интересом Чимин разглядывает незнакомых ему птиц. Его глазки бегают по их длинным хвостам и ярко зелёным перьям. Чонгук говорит мужу, что позже даст ему возможность познакомиться с заморскими птицами поближе, на что Чимин тепло улыбается. Вот, что для Чонгука считается самым лучшим подарком. Улыбка истинного, который его столько времени отвергает, который так долго и упрямо не даётся в руки.       Чонгук благодарит барона и его султана за щедрый дар, однако, по мнению Мардефельда, павлины – это ещё не всё. Когда клетку с птицами уносят, в зал входят двое омег, одетых в шелковые платья. Их плавные шаги и прямые спины говорили о высокой культуре, об уровне образования в сфере наслаждений. Барон представляет каждого из них, заявляя, что эти наложники были специально отобраны для Его величества Чон Чонгука. Султан Мустафа очень надеялся, что смог угодить вкусу короля Чосона.       Тэхён, стоящий всё это время недалеко от пьедестала, только покачал головой, ведь он знает, как Чимин ревнив и как ему будет обидно, если Чонгук примет этих омег. Остальные наложники тихо перешёптываются между собой, с презрением оглядывая подаренных омег. Придворные тихо говорят с фрейлинами Чимина, обсуждая, какой взрыв опять ждёт дворец.       Чимин трясся от смешанных чувств, он схватился руками за подлокотники, чтобы унять дрожь и хоть как-то скрыть своё состояние. Он прикрыл веки и начал часто моргать, чтобы позорно не расплакаться у всех на глазах.       — Благодарю, ваше благородие, — кивает Чонгук, одаривая посла улыбкой. — Передайте своему повелителю мои наилучшие пожелания.       Барон Мардефельд кланяется и присоединяется к гостям, а заморских наложников уводят слуги в неизвестном направлении.       Весь день прошёл хорошо, Чимин улыбался гостям, разговаривал с омегами и альфами, а позже Чимин отошёл в туалет. По пути обратно в зал он решил заглянуть в зеркальные покои. Омега медленно подошёл к зеркалу с нормальным отображением, приложил пальцы к своим щекам и начал пристально рассматривать себя со всех сторон. Чимин подумал о тех заморских омегах, чья красота заставляла его задумываться о том, а насколько он сам красив? А так ли он хорош, как раньше? Он стал старше, а без близости с Чонгуком совсем ослаб. Уже появилась морщинка на лбу, и кажется, фигура уже не та. Столько разных мыслей крутилось в голове, отчего хотелось рыдать и лезть на стенку, скрестись когтями по паркету.       Боже.       Те омеги были так красивы, они так прекрасны, что Чимин рядом с ними чувствовал себя букашкой, самой некрасивой и ненужной. И Чонгук их принял. Принял. И что теперь? Он возьмёт их в свой гарем? Сможет ли Чимин это пережить? Он не станет лукавить, что регулярно спрашивает у слуг, проводит ли Чонгук ночи с другими омегами, но те уверяют его, что король отвергает всех омег дворца. Твердят, что альфа нервный из-за недостатка омежьей ласки, срывается на несчастных слуг по каждому пустяку. Чимин был внутри рад, что супруг остаётся ему верен, но сам на примирение идти не желает, всё ждёт, когда Чонгук сам упадёт перед ним на колени.       А теперь… Эти наложники… Чонгук может сорваться от такого большого количества красоты и вкуса.       — Даже не смейте думать об этом! — крикнул вбежавший в зеркальные покои Ёнджун. Он мигом подошёл к Чимину и схватил его за руку, оторвав от лица. Он вёл себя импульсивно, ведь не позволительно кому бы то ни было так дёргать короля-омегу, но Ёнджун настолько любил Чимина, как родного брата, что не мог спокойно наблюдать за тем, как его господин в таком состоянии. Омеги встретились глазами через зеркало, и Ёнджун прошипел: — Вы самый красивый омега на этом свете! Даже не думайте, что кто-то может затмить Вас. Сколько бы лет Вам ни было, сколько бы слёз Вы не пролили, Вы будете сиять ярче, чем сама Луна.       Чимин сглотнул ком в горле, шмыгнул носом и часто закивал, принимая заботу фрейлины. Ёнджун отпустил его руку и обнял Чимина за плечи, начав гладить его в успокаивающем жесте.       — Спасибо тебе, Ёнджун, но…       — Никаких «но»! — возразил омега. — Эти потаскухи никогда не смогут выйти из Вашей тени. И то, что Его величество их принял, это лишь знак вежливости на подарок от заморского султана, я уверен. Для своих истинных Вы всегда будете самым прекрасным и самым желанным.       После слов Ёнджуна король-омега чуть успокоился, взял эмоции под контроль и вышел обратно в зал к гостям, продолжив гордо держать прямую спину, словно ничего не произошло.

***

      На следующий день слуги вычищали дворец после бурных трёхдневных празднеств. Снимали флажки и фонарики, выносили лишние столы в сторону складских помещений. Чимин перед обедом гулял в саду, кутаясь в плащ из кожи, который с тёплыми подкладками изнутри грел его тело. Сапожки омеги ступали по сырой земле после дождя, жёлтая листва липла к подошве, а свежий осенний воздух радовал дыхание.       Чимин шёл в задумчивости, фрейлины и придворные омеги ходили за ним в десятке метров и о чём-то увлечённо щебетали. Король-омега, пребывая в своих мыслях, не заметил, как пришёл к манежу, где как раз прогуливался Винсент и явно издевался над бедным жокеем-бетой, который ухаживал за ним. Чонгук смотрел на это, стоя за пределами манежа, и хохотал, видя, как Винсент дурачится, не поддаваясь дрессировке посторонним людям, хотя к этому бете он уже привык, с недавних пор даже даёт ему себя мыть и кормить. Этот благородный, сильный и могучий конь до сих пор с опаской относится к Чимину, не позволяет ему к себе подходить, лишь изредка поглядывает в его сторону.       Чонгук хотел было что-то выкрикнуть, но остановился, завидев приближающегося к нему Чимина. Омега подошёл к нему ближе, пару секунд смотрел на Винсента, а затем уже обратил взгляд на мужа.       — Ты что-то хотел? — вскидывает бровь Чонгук.       — Да, — негромко отвечает Чимин спокойным голосом. — Я хотел поговорить.       — Оу, неужто я заслужил разговора с тобой? Вот щедрость то!       Чимин пропустил злорадство альфы мимо ушей, уронил взгляд в землю и шумно вздохнул. А Чонгук же продолжал смотреть на коня, будто он ему был гораздо интереснее.       — Я хотел спросить тебя, ты примешь этих заморских наложников? Возьмёшь в свой гарем?       — Может, и возьму. А может и нет. Я ещё не решил.       — Чонгук, ты таким образом хочешь позлить меня? Не самый лучший способ.       — Зато впервые за столько месяцев ты меня, наконец, заметил, — резко перебивает Чонгук и смотрит на омегу во все глаза.       Чимин уводит взгляд в сторону и часто моргает:       — Помнится, мы поссорились именно из-за омеги. Мало того, что я терплю твоих наложников, так ты ещё и пополняешь свой гарем.       Чонгук опустил глаза в землю, как провинившийся мальчик, потому что до него только сейчас стал доходить смысл слов мужа.       Нервная и хаотичная дрожь пронизывает ледяным холодком всё тело.       — Ты никогда не заботился о моих чувствах. Как меня вообще угораздило влюбиться в такого эгоиста?       — У тебя не было выбора, — бубнит альфа.       — У меня всегда был выбор! — вскрикивает Чимин, что даже фрейлины в стороне услышали их разговор. Он подходит к альфе вплотную, что тот невольно сглатывает от его манящей близости. — Ещё тогда, когда оставил тебе эту лилию, — омега прикладывает руку с обручальным кольцом к груди мужа, — я выбрал тебя. Только вот ошибся, наверное. Я же… мх-х…       Чимин уже не смог сдерживать эмоции, поэтому, особо не думая о последствиях, стремительно побежал к воротам в манеж. Он бежал по песку прямиком к Винсенту, который, завидев омегу, сразу же дёрнулся, но с места не ушёл.       — Ваше величество, что вы… — охал бета рядом, но Чимин грубо оттолкнул его в сторону.       Чимин схватился руками за поводья, всунул ногу в стремёна и перекинул через коня вторую ногу, мигом усаживаясь в седле. Всегда грозный и вздорный конь вдруг растерялся, что какой-то омега так бесстрашно взобрался на него. Вокруг кричали люди, чтобы Чимин спускался, ведь это неподдающееся чужой дрессировке животное в один миг может скинуть омегу так, что тот останется инвалидом на всю жизнь.       Но Чимин ничего не хотел слышать, он только плакал, когда крепче сжал поводья, наклонился к голове коня и прошептал:       — Винсент, увези меня отсюда! Пожалуйста.       Вороной конь будто услышал жалобный зов истинного омеги своего хозяина, что тут же встал на задние копыта, громко заржал и ринулся к главным воротам, ведущим за территорию дворца. И так быстро, что кожаный плащ Чимина поднимался на ветру.       — Чимин, остановись! — кричал вдогонку Чонгук, у которого сердце выпрыгивало из груди, ведь он знал, какой Винсент резвый и как может навредить Чимину, которого столько лет не принимал. Альфа бежал за ними, но уезжающая парочка его не слушала. — Винсент, стоять, я сказал!       Придворные омеги, фрейлины и слуги в изумлении наблюдали за всем происходящим, конюхи седлали лошадей, чтобы двинуться в путь за сбежавшими, а стража уже обнажила мечи, так как получила приказ короля немедленно догнать и остановить коня и Чимина, которому грозит опасность.       Крики были позади, когда гордый жеребец короля, чемпион конных скачек увозил омегу в неизвестном направлении за многие километры от дворца. Винсент уносил Чимина через лес. Всё дальше. И дальше.