В последний раз. For the last time

Акутагава проснулся в холодном поту, вздрогнув от боли, пронзившей вдруг его бок. Он не знал, где находился, однако он лежал на красном диване, а на лбу его был холодный компресс. Под ним лежало полотенце, но Аку подозревал, что оно было полностью пропитано его кровью. Чей бы диван это ни был, он был уже безнадежно испачкан. — Проснулся-таки? — раздался голос за спиной Рюноске, и парень чуть шею не сломал, разворачивая голову в сторону, откуда раздался звук. Уста Дазая, вошедшего в комнату, тронула лёгкая улыбка, когда он остановил свой взгляд на мальчишке, что ныне лежал в его гостиной. Глаза Акутагавы были готовы вылезти из орбит, а сердце билось так сильно, что он был уверен, Дазай может слышать эти аритмичные удары. — Что я здесь делаю? — выдохнул Акутагава, не оставляя попыток сохранить спокойствие в своём голосе. Дазай пожал плечами и прошёл вглубь комнаты, присаживаясь на диван рядом с Акутагавой. — Я нашёл тебя на улице, лежащим без сознания, — просто сказал Дазай, поднося руку ко лбу парня, чтобы убрать компресс, лежащий там до этого момента. Он был уверен, что бок горел до сих пор. Акутагава вздрогнул, закатывая глаза в понимании того, что Дазай над ним сейчас просто издевается: — Это не объясняет того, почему я здесь. — Я не мог тебя оставить умирать, ведь ты еще пригодишься в кое-какой работе, — мурлыкнул Дазай, вновь поднимаясь и запусая свои пальцы в волосы Акутагавы. Акутагава опять вздрогнул, вздыхая, когда понял, что Дазай в очередной раз играет с ним. — Опять, — проворчал он. Дазай остановился, убирая руку: — Мы должны обработать твою рану, прежде чем ты умрешь и мне придётся объяснять агентству, почему у меня в квартире находится мёртвый член Портовой Мафии. Сними пока что рубашку, а я схожу за аптечкой. Дазай последний раз взглянул на потрепанного мальчишку, лежащего на его диване, и вышел из комнаты, прошествовав по коридору в ванную. Акутагава мог слышать, как старший роется в вещах, предположительно, разыскивая упомянутую ранее аптечку. Он не верил ушам своим. Снять рубашку? Обработать рану? Он не смог бы сейчас справиться с этим самостоятельно. Дазай вернулся, немного посмеиваясь: — Я должен был быть внимательнее, — пробормотал он, устанавливая аптечку на полу и протягивая руку Акутагаве. — Пожалуйста, позволь мне помочь себе, сядь, — прошептал Дазай. Акутагава колебался, всем нутром противясь чужой помощи. Тем не менее, он понимал, что, если с раной немедленно что-то не сделать, есть вероятность того, что он в итоге умрёт. Он протянул старшему руку, позволяя нескольким слезинкам скатиться по впалым щекам, пока Дазай помогал ему привстать на постели. — Чёрт, — выругался мальчишка, прикрывая глаза. Дазай мягко улыбнулся, надеясь, что его мимика соответствует ситуации: — Всё хорошо. Теперь подними руки. Я постараюсь быть аккуратней. Акутагава сделал попытку поднять руки, снова скуля, когда он в самом деле поднял их: — Мне жаль, дьявол, я правда не могу. Дазай поймал его руки, прежде чем те безвольными плетьми упали вдоль тела парнишки, другой рукой освобождая Рюноске от его рубашки. Акутагава простонал, когда рубашка отлепилась от его раны, вызывая очередное кровотечение, которое, вероятно, означало, что рана снова открылась. — Все хорошо, выше нос! Готов? — Дазай осторожно опустил руки младшего, когда наконец снял с него рубашку. Старший закатал рукава и отбросил ненужный элемент гардероба на край дивана. Акутагава снова всхлипнул, когда Дазай помог ему обратно принять горизонтальное положение. Брюнет осторожно перевернул его на левый бок, чтобы обработать рану, что находилась справа. — Это было не так уж и плохо, правда? — пропел Дазай, опускаясь на колени и протягивая руки к аптечке. Акутагава тяжело вздохнул, пытаясь восстановить сбившееся дыхание: — Заткнись. Почему ты вообще это делаешь? Ты никогда не пытался заботиться обо мне, когда я умирал до этого. Дазай снова остановился, глядя в аптечку и неосознанно прикусывая губу. Он возобновил свои поиски, извлекая из аптечки иглу и хирургическую нить, которая могла бы ему пригодиться, спиртовые салфетки, марлю и бинт. Он начал что-то напевать себе под нос, расставляя все эти предметы перед собой и отбрасывая аптечку куда-то в район столика для кофе за своей спиной. — Ты стал сильнее, Акутагава. И ты нам нужен в этом бою, — прошептал он, вскрывая зубами упаковку со спиртовыми салфетками. Он вынул салфетку, предлагая свою свободную руку младшему: — Будет немного больно. Можешь держаться за меня, если так тебе будет легче. Акутагава мог чувствовать, как вновь становятся влажными его закрытые глаза. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, прежде чем открыть их, снова зажмуриваясь. Что Дазай подразумевал под этим? Если агентству нужна была его помощь, они могли просто нанять Портовую Мафию, не используя технику обратного шантажа, как это делал Дазай. Он не любил, когда ему лгали. Он не ощущал, что стал лучше в этом отношении. Каким образом можно было его обмануть? Как правило, причиной того, что он попадал в подобные ситуации, становилась его самоуверенность, о которой Дазай не забывал ему напоминать. Осаму, не предупредив младшего, начал вытирать от крови ранение Акутагавы, вынув из пачки первую салфетку. Акутагава задержал дыхание, ожидая адской боли. Однако больно не было: Дазай не дотрагивался непосредственно до самой раны. Младший обнаружил, что держит руку Дазая в ожидании. Он хотел, чтобы это уже поскорее закончилось. Дазай взял следующую салфетку, сжимая крепче руку младшего и начиная обрабатывать уже саму рану, вырывая из уст мальчишки громкий крик: — Чёрт! Пропади оно всё пропадом! Акутагава сжал руку бывшего наставника, вновь закрывая глаза. Дазай прикусил губу, продолжая очищать рану, после чего так же отбросил вторую салфетку. — Рю, сейчас мне понадобится моя рука, — прошептал Дазай, ожидая, пока Акутагава выпустит его, чтобы после взять иглу и начать зашивать рану. Акутагава отпустил руку и тотчас вцепился в плечо Дазая. Старший широко улыбнулся, доставая иглу, прежде чем сдвинуться несколько ниже, чтобы лучше видеть ранение. Он слегка оттянул кожу, протыкая её насквозь иглой, когда Акутагава снова застонал сквозь плотно сжатые зубы. Дазай не сказал ни слова, когда сделал следующий стежок, затягивая второй шов с тем, чтобы перейти к третьему. — Чёрт побери, Дазай! — бормотал Акутагава, рыдая навзрыд, пока старший протыкал его кожу иглой в четвертый раз, вслед за этим перемещая руку на теле младшего и снова оттягивая его кожу. — Почти готово, — певуче прошептал брюнет, наблюдая, как игла проходит сквозь кожу Рюноске в пятый раз. Акутагава ещё сильнее сдавил плечо Дазая, впиваясь ногтями в материю его пальто и хныча. Дазай в последний раз прострочил кожу Акутагавы и затянул шов, наклонившись, чтобы откусить зубами остатки от хирургической нити. Он завязал узелок, делая его не слишком тугим. Затем развернулся, чтобы достать медицинские ножницы из аптечки, и обрезал кусочки нити, которые ещё торчали. — Я это ещё раз обработаю, прежде чем окончательно закончить. Хочешь, снова дам свою руку? — пытаясь только поднять настроение мальчишке, до сих пор напряженно сжимавшему его плечо, сказал Осаму. Акутагава усмехнулся, прикрыв лицо ладонью: — Зат-кнись. Дазай издал короткий смешок, покачав головой и взял очередную спиртовую салфетку. Он бережно обработал теперь уже закрытую рану, не желая причинять младшему боль, большую, чем та, которую ему уже пришлось пережить сегодня вечером. Он отбросил за плечо последнюю салфетку, прежде чем взяться за бинты и марлю. Дазай закончил перевязку и немного улыбнулся, делая завершающий виток бинта вокруг раны младшего. Старший вздохнул и вновь вернул своё внимание в аптечке, чтобы взять ещё несколько бинтов и обернуть их вокруг талии Рюноске. — Сейчас тебе придётся снова сесть. Затем, я думаю, мы должны перенести тебя в спальню. Тогда я смогу хотя бы попытаться отмыть эту кровь от моего дивана. Акутагава хмыкнул, протягивая Дазаю руку в ожидании, что тот, как и в прошлый раз поможет ему подняться. Дазай, увидев его движение, принял руку младшего, не предпринимая попыток помочь последнему встать. — Теперь твоя рана обработана и зашита. Ты можешь использовать меня как опору, но вставать ты будешь уже сам. Акутагава дерзко улыбнулся и, не удержав короткого всхлипа, заставил себя принять горизонтальное положение. Дазай начал накладывать повязку, вновь помогая себе зубами в те моменты, когда бинты надо было обрезать, совершенно забыв про ножницы, хоть те и лежали справа от него. Завязав два конца в незамысловатый узел, он проверил, плотно ли бинты прилегают к телу. Помимо прочего, кровообращение не должно было быть нарушено. Налюбовавшись своей работой, Дазай упаковал все медицинские принадлежности обратно в аптечку, возвращая последнюю на кофейный столик. Акутагава сейчас не мог поднять головы. Он не мог посмотреть старшему в глаза. Он был здесь. В квартире Дазая. Хоть и за неимением выбора, но он взаправду позволил бывшему наставнику подлатать себя после проигранного боя. Дазай вздохнул и опустился рядом с ним, чтобы приобнять Акутагаву за плечи. Он помог младшему подняться, придерживая Акутагаву за талию. А когда колени младшего подогнулись, то Осаму просто взял его на руки. — Давай, Рю. Ты должен идти сам, если хочешь быстрее восстановиться. — Дазай сделал маленький шажок, когда Акутагава вновь встал на ноги. Медленно покинув гостиную, они прошли мимо зала, остановившись у спальни. Дазай медленно положил его на кровать, помогая младшему безболезненно опуститься сверху одеяла. После этого Осаму, не говоря ни слова, ушёл прибираться в гостиной.