Род Поттер и Тайная комната

— Они меня достали! — громкий хлопок двери разрезал тишину обустраевоемого ими кабинета, когда в него вошел ее младший брат и со всего размаху захлопнул несчастную деревяшку, на зачарование которой Анора потратила дохрена и еще столько же времени. Вероника отвлеклась от подпиливания ногтей отдолженой у Леи пилочкой и обратила свой взор на чуть ли не дымом исходящего от гнева младшего, которого, кажется, окончательно заебало всё и все вокруг. У Гарри покраснели щеки, глаза лихорадочно сверкали, а руки тряслись, словно от желания не совсем нежно обнять кого-то за шею — редкое зрелище. На самом-то деле последний раз она его таким видела полтора года назад, когда после трех дней без сна тот напоролся на дебильную ловушку тройняшек и те вместе с портретом отца за плохой пример для подростающего поколения (Лили тогда разумно перешла на другую картину, стоило ей только увидеть состояние сына. Все таки Гарри от нее перейнял умение чувствовать приближающийся пиздец, Ника в этом уверена на все сто двадцать процентов) едва не были сожжены до состояния кучки пепла. Все таки годовые по боевке — охренеть какой сложный и нервносжираемый процесс, от которого половина их дома хотела повеситься, а другая — пустить себе Аваду в висок, чтоб не мучатся и тихо и быстро сдохнуть, не слушая о своих "талантах" и "таких оригинальных идеях" от преподавателя. — Что случилось? — главная модница их семейки отвлеклась от эссе по чарам, поправляя очки, в которых привыкла писать подобные домашки на два фута. — Они совсем обнаглели! — крик души брата был на секунду остановлен Даниэлем, впихнувшему в руки Гарри чашку чая с несколькими каплями Умиротворяющего. — Спасибо, Дан. — Ага, — когтевранец кивнул, принимая благодарность, а после вновь лег на колени Авроры, что тихо напевая песенку себе под нос перебирала рыжие пряди близнеца. — Так кто тебя достал? — Все, — брат сделал огромный глоток горячего чая и, чудом не подавившись, продолжил. — Грейнджер меня скоро доведет! Она считает, что я должен пробраться под Обороткой в гостиную Слизерина и выведать у Малфоя, не является ли он наследником Слизерина! Более того, я с Уизли — какого хрена его, спрашивается, вообще приплетают, — должен ограбить кладовку Снейпа на дорогостоящие ингредиенты! — Она совсем охренела, — цикнула Ника, откладывая пилочку и берясь за лак. Какой бы цвет выбрать? Красный или голубой? Или лучше вообще бесцветный? — Давай я ее спущу с лестницы, все равно никто не заметит, а нам радость будет — тишина в гостиной хотя бы на пару дней. Она предлагала это вполне себе серьёзно, так как своими нотациями девчонка успела достать всех Поттеров, что учились на Гриффиндоре. Со слизеринцами им общаться нельзя, изучать что-то вне программы нельзя, материться даже когда ты сам в коридоре нельзя, и носить артефакты с собою тоже (сюрпри-и-из!) нельзя. А еще надо безоговорочно следовать правилам, уважать всех профессоров и верить в то, что Альбус Персиваль и так далее Дамблдор великий и светлый волшебник, а значит они должны ему быть благодарны за возможность быть переведенными в сам Хогвартс! При этом еще стоит добавить привычку умничать и самомнение размером с Эверест, и получим в итоге типичную обнаглевшую заучку, которую нужно поставить на место, ведь самостоятельно она с этим не справиться. В итоге Грейнджер превратилась для них всех в заманчивую такую мишень. Да что там для них! Вон, гриффиндорцам памятник почета за жизнь с такими личностями надо ставить памятник на веки вечные — те с ней год прожили бок о бок и до сих пор не убили, ограничиваясь одними только мелочными пакостями. Ей такое не под силу — Вероника сразу отправляет в лазарет, чтоб жизнь медом не казалась и все кому не лень от нее начинали все шарахаться, дабы не попасть под горячую руку и темное проклятье. Бабушка Дорея называла это блэковским темпераментом и просила себя сдерживать, если она не хочет доставлять Гарри проблем. А она не хотела, поскольку лучше уж возвращаться вместе со всей семьей в уютный мэнор с кучей портретов и домовиками, чем в захламленную и пропахшую сигаретами квартиру, где чуть ли не сутками ее мать трахается с очередным любовником в своей спальне за неплохие такие деньги и хлещет противозачаточные зелья, как воду. Причем из-за ее способностей к легелименции, которая у нее работает на стыке с эмпатией, она получает еще и половину эмоций, от которых ее тошнило прямо на пол своей спальни — липкая похоть, алчность и что-то гадкое, выворачивающее буквально наизнанку, от чего ей самой было дурно и она старалась как можно больше времени проводить подальше от матери, которая была готова перед любым богатым папиком раздвинуть ноги на абсолютно любой поверхности. Чего только отец в ней нашел? Неужели сперматоксикоз совсем замучал? Самому-то ее не противно было трахать? Последние несколько недель для нее вообще были адские, поскольку амулет, блокирующий ее способности декан отобрала и не возращала вплоть до серьёзного разговора с Конрадом. Ее прелесть была возращена Нике лично в руки и самую старшую Поттер на Гриффиндоре просили больше так не подставляться ради собственного же здоровья. Вот за что очень любила Конрада Ника, так это за то что он прекрасно понимал невозможность ее изменить. И не просил за другие, так как прекрасно знал, что ей на них просто плевать. — На нас сразу же подумают, — отмахнулся брат, хотя на секунду его лицо стало таким мечтательным, что Вероника уже понадеялась на согласие. — Нет, ну серьёзно, какого драккла она ко мне приципилась? Она совсем того? — брат постучал по виску, словно не желая произносить нужное слово. — С башкой не в порядке, вот и вся проблема, — пожала плечами девушка, разочарованно вздыхая. — Таким проще дать и она, возможно, отъебется, а может и прилипнуть пуще прежднего. — С твоих уст это звучит особенно извратно, — хмыкает жующий яблоко Крис. Одновременно с этим он стоял спиной к ним всем и искал какую-то книжку на книжных полках (она даже вспоминать не хочет, как трудно было переносить по коридору этот гребанный шкаф посреди ночи). — Ай, больно вообще-то! — Тогда следи за языком, сволочь, — прошипела Ника, проверяя вес второго лежающего рядом учебника. Второй — потому что первый прицельно кинула в затылок обнаглевшему старшему брату, а меткость у нее всегда была на высоте. — Успокойтесь оба, — потер виски вошедший в кабинет Эдриан и плюхнулся рядом с Гарри. — Итак, у меня ко всем вам вопрос. — М? — Идем мы на матч Слизерина против Гриффиндора, или сидим в замке, как все нормальные люди? Все дружно посмотрели на окно, точнее на вид за ним. Тяжелые серые тучи ни у кого хорошего настроения не вызвали. — Ну, Лукас точно идет, — нахмурился Гарри. — Я тоже буду. А вот Аврора?.. — Буду! — мелкая едва не подпрыгивает на месте от предвкушения. Все-таки это первый матч, который она увидит в этой школе. — Понятно, спасибо за ответ, — кивнул Эдриан. При этом он выглядел совсем недовольным. — А я так надеялся посидеть в замке... Будто тебе это позволят, — фыркает она про себя зная, что о ее присутствии в своем разуме Эд прекрано осведомлён. Но я так надеялся, знала бы ты только. Там же дождь будет, а нам сидеть там не меньше часа. Нам? Ага. Ты самая старшая на Гриффиндоре, так что будешь сидеть в качестве сторожа возле главы рода и нашей младшей сестры, пока я буду стеречь Лукаса. Сволочь! У меня планы на сегодня еще есть! Цитирую тебя же. Будто бы тебе позволят. Так что встала и пошла в темпе вальса за младшими, пока я не предал тебе ускорения.

***

Дождь и вправду начался. Более того — ей пришлось накладывать чары на младшего брата и сестру, чтобы те не промокли и не простыли. Потому что бегать в лазарет ей совсем не хочется, а бегать придётся — она спать нормал но не сможет, пока не убедиться, что с Гарри все хорошо и ее помощь (хотя чем она помочь-то может? Лечение не является ее специальностью) не нужна. Но главная проблема началась еще когда пошла третья минута матча и летящий в сторону нового ловца Гриффиндора бладжер резко сменил траекторию на прямо противоположную — в сторону трибун алознаменного факультета, а точнее, прямо в лицо ее брата. — Сука! — щит получилось поставить на чистых рефлексах, да и то — несчастная куполообразная стенка начинала тихо трещать под давлением зачарованного мяча. — Да мать вашу, уберите этот гребанный мяч! — Мисс Поттер, следите за языком! — воскликнула МакГонагалл, каким-то образом услышавшая ее с такого растояния. Но сделать что-то с бладжером ничего не спешила. — Да какая сейчас к ebennyam раздница?! — даже не подумала сменить тон девушка. — Гарри, живо меня подменил, я не смогу долго эту хрень удерживать. — Мисс Поттер! А мячь тем временем пошел на второй заход, на этот раз врезавшись в щит брата. На губах Вероники появилась хищная усмешка. — Бомбарда! Под возмущенные крики преподавательского состава и практически всех студентов бладжер взорвался, от чего на душе мгновенно стало солнечно вопреки погоде. — Мы сейчас же уходим, — тихим низким голосом произносит Ника, схватая младших за локти и игнорируя преподавателей. — Вижу вы совсем обнаглели после победы своего брата! — прошипел гадюкой Снейп ей в спину. — Что вы, — сладко оскалилась она, с зубов практически капал яд. — Я просто не хочу навещать младшего брата и еще половину школьников после того, как им переломает кости взбешенный бладжер. И, как я заметила, никто из вас даже не почесался, чтобы разобраться в происходящем! — Двадцать баллов с Гриффиндора за неуважения к преподавателю! — Да плевать мне на ваши баллы! И вы пока ничего не сделали, чтобы заслужить мое уважение! — Ника, — дернула ее за рукав мокрой мантии дрожащая Аврора. — Прекрати. Все же хорошо закончилось... — Благодаря одной лишь удаче и моей реакции! В противном случае Гарри бы уже валялся в лазарете со сломанной челюстью и шеей с позвоночником! — Ника, — вступил в разговор уже жертва нападения. — Хватит. Конрад же просил, помнишь? Девушка поджала губы и прошипела что-то себе под нос, сдерживая внутреннее желание поправить половине преподавательского состава лица — в Саду за подобную небрежность профессор бы вылетел с работы с волчьим билетом и пятном на репутации. А тут все спишут на банальную случайнусть — она в этом просто уверена. На кой хрен их потом отправили в Больничное крыло — вопрос большой, но ответить на него никто не спешил. А мадам Помфри только дай возможность — запрет до второго пришествия Мерлина. — Я. Их. Ненавижу, — по словам произнесла Ника, откидываясь на подушку. — И вас тоже. — А нас-то за что?! — искренне возмутилась Рори, что в этой белой больничной пежаме смахивала на мертвеца. Впрочем, делала она это тихо — пациенты уже должны были спать, а пускай целитель и вышла, но все же лучше перебдеть, чем недобдеть. Или как там говорила Альбина? Хрен вспомнишь. — А из-за кого мне пришлось переться на стадион и сидеть под дождем? — почти ласково спросила Ника, не вставая с кровати. — Заткнитесь обе, — раздалось с койки брата. — Я спать пытаюсь. — Так спи, кто тебе не дает, — фыркает младшая сестра и девушке кажется, что если бы не ширма, то в нее полетела бы подушка, даром, что она была единственной. Вероника хотела было вступить в разговор, но раздался оглушительный хлопок тренсгрессии. Прямо рядом с братом. Ника мгновенно вскочила на ноги, схватив лежающую на прикроватной тумбочке палочку и побежала к Гарри. Тот же сидел, хлопая глазами, и смотрел на незнакомого им домовика в наволочке без какого-либо герба или опознавательного знака. — Ты еще кто?! — она навела кончик палочки на эльфа, что задрожал. — Добби не хотел вредить мистеру Гарри Поттеру, — забормотал домовик. — Добби подумал, что если на мистера Гарри Поттера нападет мяч то он вернётся домой... — Так это из-за тебя, скотина, матч едва не был испорчен?! — возмутилась держащаяся позади нее сестра, яростно сверкая карими глазами. Конечно, мысленно фвркнула про себя Ника, квиддич для нее святое. — И мало того, что испортил матч, так ты еще и нас едва не убил. — Что вы, что вы! — испугался эльф. — Мяч не убил бы вас. Добби хочет спасти Гарри Поттера. Лучше уж жить дома калекой, чем оставаться тут, сэр. Гарри Поттер должен вернуться домой. — Да что ты говоришь! — прошипел брат. — А ты директору это объясни, который затащил меня в эту школу! Я бы с радостью покинул это место, да вот незадача! Меня сюда вернут обратно силой в противном случае. Но всё-таки объясни, ради чего всё это. Зачем надо меня калечить? — Ах, если бы Гарри Поттер только знал! — вздохнул Добби, и слёзы ручьём полились на обтрёпанную наволочку. — Если бы он знал, как много он значит для нас, несчастных рабов, отребья волшебного мира. Добби помнит времена величия Того-Кого-Нельзя-Называть. С нами, домашними эльфами, обходились как с крысами и тараканами, сэр. С Добби, правда, и сейчас так обходятся, — признался эльф и вытер слёзы наволочкой, — но всё-таки с тех пор, как вы победили Кого-Нельзя-Называть, жить стало гораздо легче. Тёмный Лорд потерял свою силу, Гарри Поттер остался жив. Для нас это как рассвет, сэр, Гарри Поттер сияет лучом надежды… Мы уж и не чаяли конца чёрных дней… А теперь в Хогвартсе опять назревают страшные события, может быть, они уже начались, и Добби не позволит Гарри Поттеру остаться здесь. Тайная комната снова открыта, кошмар может повториться… Добби понял, что проговорился, и остолбенел от ужаса. Схватил с тумбочки кувшин с водой, разбил о голову, так что искры из глаз посыпались, и скатился на пол. Потом снова взобрался на кровать, бормоча: — Добби плохой, очень плохой… — Так, значит, Тайная комната и правда существует? — изумился Гарри. — Ты сказал, что она когда-то уже открывалась? Эльф потянулся за осколком кувшина, но Гарри, схватив его тоненькую ручку, на этот раз предотвратил экзекуцию. — Я ведь не маглорожденный, Добби, опасность мне не грозит. — Ах, сэр, не спрашивайте, не спрашивайте бедного Добби, — заикаясь, проговорил эльф. — Чёрные дела замышляются в этой школе, и Гарри Поттер должен уехать. Поезжайте, сэр, поезжайте домой. И торопитесь, сэр, здесь слишком опасно… — Добби, кто всё-таки открыл Комнату? — Гарри держал руку эльфа, чтобы тот снова не начал себя казнить. — Скажи мне, кто? — Добби не может, сэр. Добби не может, не должен! — завопил эльф. — Поезжайте домой, поезжайте, сэр. Добби вдруг замер и навострил уши, став похожим на летучую мышь. В коридоре послышались шаги. — Добби должен уйти, — в ужасе прошептал эльф и с треском исчез, оставив в кулаке брата лишь воздух. Девочки судорожно разбежались по кроватям, чудом не наделав шуму. Повезло, что что-то отвлекало неизвестных гостей и на возню те не обратили внимания. Вероника откинулась на подушку, с тревогой всматриваясь в дверь: шаги приближались. В палату, пятясь, вошёл Дамблдор в длинном шерстяном халате и ночном колпаке, за ним — МакГонагалл. Они внесли что-то вроде статуи и положили на свободную постель. — Сходите за мадам Помфри, — шёпотом попросил Дамблдор. Декан прошла мимо Гарри и вышла из комнаты. Брат лежал смирно, притворяясь, что спит. Послышались взволнованные голоса, и в палату вместе с профессором МакГонагалл вошла мадам Помфри. Увидев статую, мадам Помфри ахнула. — Что случилось? — спросила она шёпотом у Дамблдора и склонилась над неподвижной фигурой. — Новое нападение, — объяснил директор. — Мы с Минервой нашли его на лестнице. — Рядом валялась гроздь винограда, — добавила МакГонагалл, — должно быть, он шёл навестить Поттера. У нее по спине побежали мурашки. Она тихонько приподнялась на лопатках и глянула на фигуру через тонкую ткань шторы, что колыхалась от сквозняка. На мгновение ей удалось разглядеть лицо статуи, освещённое светом луны. Это был Колин Криви. Глаза у Колина были круглые от ужаса, в руках, скорее всего, был фотоаппарат. — Заклятие Оцепенения? — спросила мадам Помфри. — Да, — ответила профессор МакГонагалл. — Подумать только… Не пойди Альбус вниз за горячим шоколадом, кто знает, что бы тогда… Все трое глядели на Колина. Дамблдор нагнулся, покрепче ухватил фотоаппарат и, поднатужившись, вырвал его из рук Колина. — Может, он успел снять нападавшего? — предположила МакГонагалл наверняка привычно поджав губы. Дамблдор открыл крышку фотоаппарата: из камеры повалил дым, девушка даже за четыре кровати почуяла запах горелого пластика. Мадам Помфри отступила на шаг и растерянно прошептала: — Надо же, расплавилась… — Что же это значит, Альбус? — спросила декан. — То, что Тайная комната действительно открыта, — ответил тот. Мадам Помфри в страхе прижала ладонь ко рту. Профессор МакГонагалл вопросительно глянула на Дамблдора. — Альбус, но кто же?.. — Вопрос не в том, кто, — не отрывая глаз от Колина, отвечал Дамблдор, — а в том, как… Нет, не согласилась с директором Вероника. Главный вопрос в том, что вообще происходит в этом проклятом Хогвартсе.