Хён Богом или я?

***

В кофейне неподалёку от танцевальной студии приглушённый свет и тяжёлый, терпкий запах кофе. Такая атмосфера каким-то странным образом резонирует с внутренним мрачно безразличным состоянием Чонгука. Не то, чтобы он привык к какому-то особенному отношению к себе или лёгкой жизни. Не то, чтобы не был готов к длинным изматывающим тренировкам и множеству незнакомых людей, торопливо щебечущих на малопонятном английском. Наверное, он просто устал. Физически и эмоционально. Зря, всё-таки, он не послушал Намджун-хёна. Надо было без долгих размышлений отловить самого младшего хёна и сообщить о поездке, может тогда на душе не было бы мерзкого налёта стыда за неоправданные надежды и молчаливый побег в ЭлЭй. Но Гук просто малодушно струсил. Откладывал до последнего, подбирал слова, прокручивал в голове будущий разговор и так сильно боялся увидеть разочарование или, хуже того, безразличие в родных глазах. А в последний момент оказалось, что самолёт не в 11 часов вечера, а в 9 и выезжать в аэропорт надо "вот прямо сейчас", а чемодан ещё не окончательно упакован. Тяжелый груз так и не состоявшегося разговора давил на Чона, заставляя эмоции скручиваться в тугую пружину в груди. И лишь малоприятным облегчением билась в голове мысль, что он не получил лишнего подтверждения своей ненужности от хёна, после всех этих месяцев разлада в их отношениях. После пустых, выматывающих вечеров в ожидании возвращения некогда внимательного и заботливого хёна. После стольких разрушенных планов и так и не запланированных окончательно совместных прогулок, киновечеров, посиделок с чипсами и караоке. После всей этой ревности, поцелуев и помешательства на тэхёновом голосе. Югём, наверное, назвал бы его «грёбанной фанаточкой», но вместо восторженного восхищения, в груди у Чонгука тяжёлое, болезненное желание постоянно быть рядом, быть нужным. Но, конечно, ни Югём, ни кто-то ещё из друзей-ровесников не знает о чувствах Гука к Тэ. Разве что мемберы потихоньку начинают замечать, тот же Юнги-хён, Джин-хён, Хосок-хён. При мысли о разговоре с Тэхён-хёном с языка каждый раз так и рвётся мысленно дурацкое "я тебе ещё докажу" и "да зачем ты мне нужен, иди давай к своим любимым хёнам актерам и обожаемому Пак Богому, у вас же так много общего". Вот только, кричать о своём безразличии человеку, который плевать хотел с высокой колокольни на тебя и твои чувства, и даже дома толком не появляется, довольно сложно. Тем более, если ты в срочном порядке сам же укатил в другую страну. Чонгуку самому смешно и противно от того, насколько жалкими и бестолковыми чувствами он весь пропитался. Как подросток, страдающий от недостатка внимания, а потому жаждущий задеть и обидеть всех вокруг, да посильнее. Он устал строить безразличную моську каждый раз, как на съёмочной площадке объявлялся блудный Тэтэ-хён. Устал с болезненным любопытством косить глазами в экраны мемберов, которые смеются над очередными дурацкими фотками Тэ и Богома. Задолбался искать причины и смыслы в череде пустой повседневности без Ким Тэхёна, в то время, как все размышления всё равно сворачивают на привычный маршрут "интересно, а что сейчас делает Тэ?". Даже улетев на другой конец планеты, он не избавился от набивших оскомину мыслей и противоречивых чувств. Наверное, поэтому сидя в очередной раз в тёмной кофейне, Чонгук вдруг решает "да пошло оно всё". И упорно врёт себе, что счастливый Тэ на фото в объятиях Пак Богома не имеет никакого отношения к его паршивому настроению. Допивает кофе одним глотком, закашливается из-за пряного осадка специй на дне и стремительно выходит на улицу. Сорока минутами позже он возвращается в танцевальный зал и до конца тренировки выкладывается по полной. А после устало прислонившись спиной к стене, не глядя, наощупь достаёт бутылку воды из рюкзака и с улыбкой протягивает её запыхавшейся девчонке с сияющими глазами. Она который день постоянно оказывается рядом с Гуком и смущённо улыбается, стоит ему поймать её взгляд. - Камсаамнида, - с лёгким поклоном вежливо говорит девушка, возвращая бутылку. Чонгук тщетно пытается припомнить её имя. В первый день, во время знакомства все ребята представились. Но имя единственной девушки с корейскими корнями не отпечаталось в памяти, равно как и все остальные. Он в тот момент как раз обдумывал, стоит ли записать голосовое сообщение хёну или лучше написать текстом? - Да ничего страшного, - убеждает Гук и улыбается своей кроличьей улыбкой. Девушка опускает на секунду глаза, потом встряхивает чёлкой и представляется вновь. - Меня зовут Ынхи, приятно с тобой познакомиться. - Меня зовут Чонгук, рад знакомству с тобой, - зеркалит он и наклоняет голову, чтобы получше рассмотреть серебристую серёжку-кафф в её ухе. Худенькая, танцует хорошо, вдохновенно, но не так технично, как тот же Хоби-хён. А ещё у неё потрясающие волосы. Густые, не испорченные бесконечным окрашиванием. - Хочешь, будем вместе готовить номер для субботнего соревнования? - неожиданно для самого себя предлагает Чон. Ынхи солнечно улыбается и кивает. Без лишних слов, безо всяких попыток понравиться или угодить, в отличие от других девчонок на потоке. Гуку от этой её простоты становится комфортно с первых минут, почти также, как с людьми, которых он имеет счастье называть своими друзьями. Всю неделю Чонгук и Ынхи репетируют совместный танец по вечерам после занятий, потом ужинают в уютной забегаловке за углом. Обсуждают аниме, которое оба не очень то любят, но каждый раз начинают смотреть с друзьями за компанию, а потом втягиваются. Говорят о музыке и танцах, о том, как пришли к этому. О том, что любят любое время года, но лучше бы они менялись пореже. Общаться с Ынхи интересно и легко, как с старым добрым другом. Да о чём речь, если она даже в Овервотче разбирается получше многих гуковых знакомых. Она не обижается по пустякам, говорит прямо и просто обо всём, что думает. Идеальная девушка в понимании Чонгука, к тому же красивая. Не идеальной айдольской красотой, а здоровым румянцем на щеках, радостной улыбкой, горящими детским восторгом глазами. А ещё она на Чонгука смотрит так, будто он удивительный и интересный, причём сам по себе, как обычный человек, а не как Чонгук из БТС. Папа Ынхи дипломат, поэтому с раннего детства она колесила по миру вместе с родителями, нигде не задерживаясь дольше нескольких лет. Поменяла с десяток школ, изучала французский, арабский, иврит, шведский, немецкий, испанский, хотя быстро забывала вместе с очередным переездом. С пелёнок говорила на английском. Корейский же стал для неё хорошо, если вторым родным, а то и почти иностранным. Потому что не в каждой стране была возможность заниматься корейским, не было преподавателей или трудно было совмещать со школой, танцами и плаванием. Наверное, благодаря такой насыщенной жизни, есть в ней что-то настоящее, свободолюбивое, аж до боли в лёгких, как разряженный горный воздух, который пьянит и зовёт на несвойственные человеку поступки. Чонгук, с его жестким графиком, постоянным контролем и строго регламентированными развлечениями даже в нерабочее время, чувствовал себя рядом с ней как человек, дорвавшийся до глотка свежего воздуха. Поэтому он как-то даже не удивился сам себе, когда, поддавшись порыву, поцеловал Ынхи в губы прямо посреди шумного зала китайского ресторанчика в пятницу вечером. Девушка удивлённо сморгнула от неожиданности, но на поцелуй ответила. Поцелуи с ней оказались таким непривычным для Гука сочетанием нежности и увлечённой напористости. Тэхён целовал его бережно, почти невесомо, прижимал к себе, как бы защищая от всего мира, в день совершеннолетия. Тэхён целовал его грубо, почти болезненно, прижимая к двери и не давая отстраниться, вечером после возвращения макнэ с дружеской вечеринки с 97 лайном. Ынхи же податливо раскрывала губы навстречу поцелую, сначала давала ему вести, потом перехватывала инициативу, лаская языком его губы. Она была ведомой и ведущей, но как-то неуловимо позволяла Чонгуку почувствовать себя главным. Впрочем осознал он это много позже, валяясь на своей кровати в гостиничном номере, в тщетных попытках уснуть. Или хотя бы перестать думать о Тэхёне, который заполнил их групповой чат своими фотографиями с Пак Богомом на незабвенном Чеджудо. Это должна была быть их долгожданная совместная поездка, только их. Он думает и о том, как глупо было целовать Ынхи, если в его голове всё равно сплошной Ким Тэхён. И понимает, что чувства к нему вовсе не от отсутствия хорошеньких, интересных девушек в ближайшем окружении. А просто сами по себе чувства. Ну вот случились с ним чувства к лучшему другу, самому близкому на свете человеку, и делай что хочешь. В памяти всплывали слишком крепкие объятия любимого хёна с вероломным Богомом на музыкальных мероприятиях, их шуточки и улыбки. Отвратительно романтичные моменты, запечатлённые на видео с Чеджу, оставляли на губах горький привкус. Но Чонгук упрямо пересматривал присланные Тэхёном в общий чат бантанов ролики на повторе. Как распоследний мазохист отмечая очаровательную улыбочку Пака, адресованную находящемуся по ту сторону камеры Тэтэ. Фотогеничность Богома, отлично подобранные ракурсы, цветущее поле, морской бриз, заставляющий его волосы колыхаться. Слишком красиво, слишком лично, да просто слишком. А ведь Тэхён-хён имеет слабость ко всему прекрасному. Но нет-нет-нет, Пак Богома Чонгук не готов отнести к категории прекрасного, ни за какие коврижки, пусть он хоть сколько улыбается в кадре на фоне жёлтеньких цветочков. Измотанный собственным упрямством и ревнивыми мыслями, Чон Чонгук заснул уже на рассвете. И всё утро ему снилось, как он искал Тэхёна по всему миру. В каждой стране, в каждом городе, куда он прилетал по следам неуловимого хёна, ему говорили примерно одно и то же, что да мол, был у нас такой Ким Тэхён, выступал, всем понравился, но уже улетел. В конце концов Гук нашёл его на затерянном тропическом острове во время надвигающейся бури. Глупый хён остался там совсем без связи, хорошо что Чон успел приплыть в те несколько часов, когда непогода поутихла. Проснулся макнэ от настойчивого звука будильника, так и не узнав как встретил его на острове Тэхён.