От судьбы не уйдешь

На очередного новичка Том обратил внимания не больше обычного. В последнее время, в связи с войной и наступлением магов Гриндевальда, таких сирот было довольно много. Никого не интересовала очередная история поспешного бегства с континента. А судя по изрядно поношенным ботинкам новичка, дело обстояло именно так, как подумал Том. Что уже делало его не очень перспективным. Да и фамилия Реддлу была неизвестна, а потому позволяла предположить, что волшебник, хоть и происходил из чистокровного рода, к аристократии не относился. Так, в лучшем случае потомственный… Фамилия, правда, была исконно английской, но Дамблдор вполне мог ее и переврать. Водился за ним такой грешок. Вон как новичок поморщился. Но перед всей школой поправлять не стал. А вот это он зря. Его же теперь так все и будут называть. Впрочем, этот Гарри Дурсль был сам виноват. Том снова скользнул оценивающим взглядом по новичку и признал, что скорей всего он окажется еще более бесполезным, чем показалось Реддлу в начале. Вряд ли в этой семье «Дурслей» были какие-нибудь секреты. А даже если и хранились, то явно были утрачены вместе с домом и библиотекой. Вряд ли маг, пребывающий в таком виде, успел что-нибудь вывезти. В общем, очередной новичок Реддла не заинтересовал. Хоть он и запомнил новое имя. Все-таки Том являлся старостой и это могло пригодиться. «Гарри Дурсль», — повторил Том про себя, чтобы лучше запомнить. Он отрешенно наблюдал, как шляпа уже не первую минуту размышляла, куда бы отправить новичка. Впрочем, с почти взрослыми волшебниками распределение зачастую затягивалось. А потому в такой медлительности не было ничего удивительного. — Рейвенкло! — все-таки объявила шляпа, в зале раздались жидкие аплодисменты. Другие ученики тоже не испытывали особого интереса к пополнению и приветствовать бурными овациями не спешили. Умников в Хогвартсе не очень любили. Слишком уж они были себе на уме. «Хотя он может оказаться полезным. Если действительно умный», — отметил Том, неспешно принимаясь за еду, несмотря на жуткий голод. Продовольствие в Лондоне выдавали только по карточкам. А собственные запасы Тома, наученного горьким опытом предыдущих лет, все-таки подошли к концу за пару недель до начала учебного года. Ведь он не рассчитывал найти вместо своего приюта воронку от взрыва. А потому последний месяц Том перебивался исключительно тем, что смог отловить. Да и жить приходилось в частично разрушенных зданиях, старательно скрываясь от добровольческих отрядов. — Эй, Том, — его под руку пихнул тоже не так давно переведшийся в их школу Долохов. Этот русский будто бы презирал все правила приличия. А также Реддлову отчужденность, и регулярно лез не в свои дела. — Ты чего так мало ешь? Как девчонка, ей Мерлин! Том вздохнул, не зная, как объяснить этому идиоту, что есть после длительной голодовки следует понемногу. Как бы ни хотелось сожрать все, что подавали на пиру, у него имеется сила воли! Он не станет обжираться! «Тебя потом полночи тошнить будет», — напомнил сам себе Том и укоризненно глянул на товарища по факультету. Хотя лично Реддл бы считал, что Антонину больше бы подошел шебутной и вечно открытый на эмоции Гриффиндор. Но шляпа почему-то решила иначе. — Не будь такой букой, Том! — жизнерадостно улыбнувшись, заявил Долохов и вполне удачно спародировал. — Я уже слышу твое «веди себя прилично, Тони». Том лишь вздохнул. Пожалуй, он по своему неугомонному приятелю, презирающему любое понятие этикета и личного пространства, действительно скучал. Легкий на подъем и совершенно не обидчивый русский был единственным, кто мог выносить характер Реддла на постоянной основе. А также пробиться через все его щиты и маски, чтобы действительно стать другом. Том подцепил последнюю картофелину и, тщательно собрав на нее как можно больше подливы от жаркого, отправил в рот. И понял, что совершенно не наелся. Но больше ему сейчас было нельзя. И от этого нападал просто зверский голод. А потому Том попытался отвлечься и сосредоточиться на чем-нибудь другом. На первокурсниках, например, которых требовалось отвести в гостиную.

***

Гарри с легким любопытством оглядел выделенную ему спальню в башне воронов. К его разочарованию, она ничуть не отличалась от гриффиндорской. Даже расположение окна оказалось на удивление похожим! Кроватей, правда, было чуть меньше. Гарри вздохнул и направился к кровати, рядом с которой обнаружился его сундук, пытаясь понять, как же так угораздило. Оказаться в прошлом. Это было настолько неожиданно, что у Поттера долгое время даже не появлялось приличной версии, как же все это произошло! Вот он стоит и наблюдает, как рассыпается фигура Темного Лорда из-за отраженной Авады. А вот он стоит на опушке Запретного леса, хотя только на секундочку прикрыл глаза. Очень уж усталость на него навалилась. Вместе с осознанием, что «все кончено». Но вот он стоит на краю Леса и совершенно не знает что делать. Сначала Гарри и вовсе решил, что имела место спонтанная аппарация. Ну там, желание свалить подальше от всех оказалось очень уж сильным. То, что из Хогвартса невозможно трансгрессировать, Поттеру было, конечно, известно. Вот только он столько раз делал то, что до этого считалось «невозможным»… Но стоило приглядеться, как стало понятно, что аппарация тут совершенно ни при чем. С его места открывался прекрасный вид на Хогвартс. А потому заметить, что на восьмом этаже все стены абсолютно целые, не составило труда. А ведь Поттер прекрасно помнил, как они обвалились под натиском акромантулов! Вот тогда-то у Гарри и появились первые подозрения. Да и вообще, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что пейзаж несколько отличается от привычного. Не было Хагридовой избушки… Как и Дракучей ивы. А потому Гарри решительно направился к деревушке. Хогсмид оттуда, где он появился, тоже просматривался отменно. Там он надеялся найти ответы на все свои вопросы. Поттер тихо ухмыльнулся, неспешно чистя зубы и переодеваясь в пижаму. Ответы превзошли все его ожидания! Попавшая в руки к магу газета была датирована тысяча девятьсот сорок вторым годом. И повествовалось в ней об очередном разгуле страшного Темного Лорда Гриндевальда. Наколдованный Темпус только подтвердил это абсурдное предположение. Отходил Гарри от этой новости долго. И даже подумывал — не предсмертный ли это подарочек от Волан-де-Морта… Все-таки он был сильным волшебником, а посмертные проклятья славились своей силой. Поттер, если честно, не знал, могло ли у Темного Лорда хватить сил для того, чтобы закинуть его в прошлое. Но все-таки сомневался, что это именно то, чего мог пожелать ему умирающий враг. А потому версия была отброшена, как бредовая. Но это все равно не объясняло бы тот факт, что Гарри имел неосторожность оказаться в прошлом. Почти на пятьдесят лет назад! Он бы еще долго переваривал свалившуюся на него новость, если бы не голодно заурчавший желудок, напоминающий своему безалаберному хозяину, что его было бы неплохо кормить хоть раз в сутки. Да и целая ночь, проведенная на ногах, дала о себе знать. Это быстро спустило Гарри к более приземленным мыслям. Например, о том, что сейфа в Гринготтсе у него теперь нет. А денег, лежащих в мешочке на шее, толком ни на что не хватит. Пусть он и привык за последний год довольствоваться совсем уж малым. Но теперь у него не было с собой даже зачарованной палатки! А потому продолжить жить так же, как и весь предыдущий год, у Гарри бы просто не получилось. Да и дом на Гриммо оказался для него теперь не доступен. Семья Блеков была еще очень даже жива и явно какому-то самозванцу не обрадовалась бы. Да что уж говорить, если он даже собственной фамилией пользоваться не имел права, если не хотел навлечь на себя лишнее и совсем не дружелюбное внимание. А также опасность временного парадокса. Гарри вздохнул в такт этим невеселым мыслям, потер все еще издающий голодное бурчание живот и снова осмотрелся в тщетной надежде, что пейзаж вдруг изменится. Но нет. Виднеющийся отсюда Хогвартс был абсолютно цел. Что теперь с этим делать, оказалось совершенно непонятно — Гарри был слишком растерян и ошеломлен происходящим. «Может, в Хогвартс пойти? — подумалось ему. — Помнится, я так и не отучился на седьмом курсе…» Чем больше он думал на эту тему, тем больше Гарри нравилась пришедшая в голову идея. Все равно он не знал, чем бы хотел заниматься. Да и вряд ли его сейчас так просто взяли бы в аврорат. Особенно если учесть отсутствие даже промежуточного диплома по СОВам, не говоря уж про ЖАБА. Впрочем, теперь уже Поттеру не так уж и хотелось идти в авроры. Набегался он. Да и навоевался. Так что лишний год в Хогвартсе позволит ему немного отдохнуть и прийти в себя после приключений. А также даст время на раздумья о том, кем же Гарри действительно хочет быть в жизни. — Все-таки стоит поесть, — решил маг, на этот раз прислушавшись к голодным завываниям своего желудка. — Уж на то, чтобы заказать обед в «Три метлы», моих сбережений должно хватить. Только перед тем как показываться на глаза людям, стоило залечить полученные в битве царапины и подлатать одежду. А то вид у него совершенно не презентабельный. Грязный и запорошенный штукатуркой. Благо что в своих скитаниях он выучил парочку нужных заклинаний. Гарри еще раз осмотрел себя и недовольно поморщился. Одет он был наверняка слишком по-маггловски в понимании многих консервативных волшебников. А уж джинсы были совсем лишними. Потому что в сороковых годах такую ткань еще, кажется, даже не придумали. О том, что некий Том Реддл тоже сейчас должен был учиться в Хогвартсе, он и не вспомнил. Вплоть до самого распределения.

***

Поступить в Хогвартс на седьмой курс вышло как-то уж слишком просто. Достаточно оказалось написать всего несколько писем что в Хогвартс, что в отдел образования. Самым сложным было придумать себе правдоподобную легенду. Волшебники, как Гарри уже не раз убеждался, порой имели довольно странную логику. А вспоминая, кто и как в Хогвартсе вел ЗОТИ, юноша начинал понимать вопли Дурслей про сумасшедших. Но все равно из ниоткуда взявшийся почти взрослый волшебник должен был вызвать вопросы что у директора, что у Попечительского Совета. Да и фамилия была нужна. «Гарри Дурсль» — от самого звучания бывшего Поттера кривило. Пусть он уже давно понял, каково пришлось магглам, вынужденным самостоятельно справляться с магическими выбросами маленького волшебника. Единственное, что они могли — выматывать, чтобы магия шла в дело, на поддержание тела. А зная о «милых развлечениях» собственных отца и крестного на чужой свадьбе, семью тетки вообще сложно было в чем-то упрекнуть. Но осадок остался. Вот только фамилия Эванс воспринималась как нечто совершенно чужеродное. На Дурсль он хотя бы точно будет реагировать. Поняв, что он далеко не Локхарт и биографию себе придумать не сможет, Гарри решил просто умолчать о некоторых деталях собственной жизни. Да, семья пряталась от войны, да, родители защитили его ценой своих жизней. Остальное слушатель додумал сам. Главное — при этом не смотреть в глаза Дамблдору. Но на пока ещё профессора трансфигурации Гарри и так поднимать взгляд не хотелось. Под конец юноше оставалось лишь соглашаться с выводами Дамблдора, благо они полностью устраивали самого бывшего Поттера. Как бы то ни было, уже в середине августа у него имелся не только список необходимых вещей, но и небольшая стипендия от Попечительского Совета. Жил Гарри все это время на опушке Запретного леса. Благо что у него была волшебная палочка, а значит, он мог наколдовать совершенно что угодно. Да и погода выдалась теплой и почти не дождливой. А потому дискомфорта Поттер почти не чувствовал. Пусть и мечтал о том времени, когда сможет нормально помыться, а не пройтись по себе очищающими чарами. Не то чтобы его волновала шелушащаяся кожа от длительного использования таких чар, просто… Гарри мечтал о горячем душе. А еще о возможности спать на нормальной кровати, а не на трансфигурированном из земли и травы матрасе. Год в Хогвартсе обещал хотя бы ненадолго решить эту проблему. Впрочем, потом Гарри все равно придется что-то придумать для ее решения. И если быть честным, он плохо представлял, как это затруднение можно решить. Особенно если учитывать, что просто купить дом будет невозможно. Ведь у Поттера совершенно не было денег! С едой, несмотря на это печальное обстоятельство, дело обстояло получше. Волшебники из деревеньки все-таки согласились подкармливать парня за выполнение кой-какой работенки. На радость Гарри не все и не всегда можно было сделать чарами. Например, те же котлы требовалось мыть вручную. Потому что если делать это заклинанием, то остаточная магия могла повлиять на следующее зелье, которое решат сварить в этом котле. А уж благодаря Снейпу и тете Петунье, Поттеру в таком простом деле не было равных. Иногда он вспоминал о своих друзьях, семье Уизли и своем крестнике, но… Что он мог сделать для них, закинутый в это время? Здесь их пока еще не существовало. А там оставалось надеяться, что у них все хорошо. Ведь Волан-де-Морт был мертв. А с остатками Пожирателей они должны были справиться. По крайней мере, Гарри на это надеялся. А что ему еще оставалось? — Здравствуйте, мадам Фроли, — поздоровался он с волшебницей. Она оказалась одной из немногих, кто Гарри жалел, и была согласна покормить просто задаром. Но сам Поттер не чувствовал себя в праве так объедать пожилую женщину. А потому ей приходилось придумывать ему работенку. — Сегодня надо что-нибудь сделать? — О, да-да, конечно, — она подслеповато прищурилась и пожаловалась. — Надо подстричь кусачую герань, а то кусты могут заполонить весь сад. У мадам Фроли был замечательный сад, полный магических растений. И далеко не все из них хорошо переносили магию, а потому старушке приходилось работать там руками. Гарри был совсем не против помочь. Особенно, если после этого его угостят вкуснейшим пирогом с почками. Это бы ему вполне позволило продержаться до сентября. Вот только все изменил один случай.

***

— Гарри, ко мне в гости заглянула одна моя давняя знакомая. Мы собираемся попить чаю и поболтать. Присоединишься? — мадам Фроли появилась в саду, когда парень уже заканчивал возиться с растениями. Гарри на секунду нахмурился, но после снова вернул лицу безмятежное выражение. Для того чтобы понять, что просто так бы его в компанию немолодых женщин вряд ли пригласили, много ума не требовалось. Тем более мадам Фроли вполне могла подгадать время так, чтобы они не пересекались. А раз она этого не сделала… То получается, что пока незнакомая гостья заинтересовалась именно им. Вопрос был лишь один: что же так могло привлечь в нем женщину, чтобы так нагло навязывать свое общество? Это было странно. А оттого тревожно. Впрочем, отказывать мадам Фроли явно не стоило, ведь до сентября требовалось еще дожить. А испортить отношения он рисковал уже сейчас. Да и вообще, стоило как-то обживаться в этом времени. Заводить связи. Это раньше его каждая собака знала, а теперь имя придется зарабатывать собственным трудом. — Конечно, мадам Фроли, — подвязав куст шепчущих роз, улыбнулся Гарри. — Я как раз уже закончил. Буду рад познакомиться с вашей подругой. Наверняка она очаровательная дама. — Ты мне льстишь, — жестко усмехнулась появившаяся на крыльце женщина. Она была худа и сухопара. Пожалуй, она даже чем-то напоминала профессора Макгонагалл. Возможно, таким же строгим пучком седых волос. Вот только удивление Гарри было вызвано не этим. Дама носила брюки. А еще, видимо, совершенно не признавала мантии. Конечно, Поттеру было не впервой видеть женщину в брюках, вот только он прекрасно помнил о собственном перемещении во времени. Ведь даже в мире магглов, насколько он помнил бурчание тети Петуньи, женские брюки войдут в обиход где-то в шестидесятых годах. Как раз в пору юности самой тетушки. А уж в магическом мире возможность носить брюки женщиной не признавали и в его время! Тем удивительнее было встретить здесь даму, одетую так. Наверняка ее не принимали ни в одном обществе приличных магов. А уж тем более волшебниц. Да и мадам Фроли не походила на ту, кто будет принимать в своем доме на чай столь «распущенную» особу. — Гарри, позволь представить тебе мою знакомую, миссис Сойер, — засуетилась старушка. И юноша напрягся еще больше. Кажется, мадам Фроли была чем-то этой женщине обязана. А потому и оказалась вынуждена удовлетворить чужую прихоть о знакомстве. Это ему не нравилось еще больше. Тем более что от этой непонятной миссис тонко тянуло опасностью. Она ощущалась в какой-то еле уловимой ноте аромата… Возможно, не натренируй он свою интуицию за все эти годы противостояния с Волан-де-Мортом, он бы ничего не заметил. Но он понял. И судя по тому, как прищурилась миссис Сойер, это осложняло дело. — Рад знакомству, миссис, — чуть склонил голову Гарри. Мадам Фроли как-то незаметно и очень естественно скрылась в доме, оговорившись тем, что стоит поставить чайник. И вытащить из духовки пирог с патокой. Молчание ненадолго повисло над крыльцом. Они разглядывали друг друга, как два хищника, которые примеряются для броска. Не то чтобы Гарри всерьез думал, что эта ведьма решится нападать на него в чужом доме, но ощущение опасности только крепло с каждой проведенной бок о бок минутой. — А ты неплох, — вдруг заявила она, усмехнувшись, и невесть откуда выудила сигару. Покровительно улыбнулась, явно заметив его удивление, и пояснила. — Странности лучше всего прятать на виду. Или среди других странностей. Она неспешно раскуривала сигару, все еще не спуская с Гарри изучающего взгляда. Вот только чувство опасности несколько улеглось и больше не давило так на плечи. — Да и могилы раскапывать в юбке уж очень неудобно, — внезапно добавила женщина, снова сбивая Гарри с мысли и удивляя. Третий раз, между прочим, за это короткое знакомство! — Вы раскапываете могилы? Зачем? — осторожно поинтересовался Поттер. Не уверенный, впрочем, нужно ли ему вообще знать ответ. Как-то до этого не казалось, что эту женщину заинтересует осквернение могил. — О? Ты еще не понял? — чуть насмешливо приподняла она брови и стала в эту минуту как-то невыносимо похожа на Снейпа. Гарри даже показалось, что она сейчас скажет привычное «Где ваши мозги, мистер Поттер?». — Я — некромант, мальчик. — Некромант? — стараясь скрыть удивление, переспросил парень. О них он, несомненно, слышал и даже читал. Что самое интересное, больше в маггловских сказках. Но там они скорее были сосредоточением всех возможных пороков. Да и в сказки Гарри давно уже не верил. С тех пор как сам вляпался в одну такую. А потому было бы весьма интересно узнать, что же они представляли из себя на самом деле. И что могли. Как-то Гарри раньше не задумывался, но, судя по всему, некромантов из магической истории тщательно вымарали. Как и любые воспоминания о них. — Не знаешь? — все так же насмешливо прищурилась Сойер, но потом потеряла этот какой-то мальчишеский задор. — Впрочем, это неудивительно. В последние четыреста лет некромантом стало быть очень опасно. Если, конечно, тебе не хочется попасть в лапы инквизиции. Инквизиции, значит… Ну что ж, Гарри всегда казалось, что те сказки про гонения, рассказанные магами, несколько преувеличены. Или и вовсе не соответствуют действительности. Но, с другой стороны, ведь не стали бы маги прятаться, если бы церковь не представляла для них опасности. Хотя, может, для взрослых магов и не представляла. А вот для маленьких… — И зачем вы мне это рассказываете? — поинтересовался Гарри, все еще настороженно разглядывая волшебницу. Внимание некромантки его совсем не радовало. — Просвещаю о твоей участи, — пожала плечами ведьма, и стало видно, что годы все-таки наложили на нее свой отпечаток. А еще Гарри почему-то подумалось, что она, наверное, потеряла семью. И прячет за своей экстравагантностью не только странности, но и горе, пытаясь доказать в первую очередь самой себе, что она сильная женщина и та трагедия ее не сломила. — Хотите сказать, что я тоже некромант? — Гарри чуть склонил голову набок, внимательно всматриваясь в лицо миссис Сойер. Теперь на нем были явно видны и морщинки, и усталость. — Именно, — подтвердила ведьма и, затянувшись в последний раз, испепелила остатки сигары. Это действие как будто стало щелчком. И вот перед Гарри вновь стояла женщина без определенного возраста с ехидным прищуром в чертах лица. — Я держу магазинчик в Лютном. В основном приносят всякую мелочевку, но иногда попадаются действительно опасные вещи, — заявила миссис Сойер. — Это позволяет контролировать дар и не устраивать стихийные поднятия ближайших кладбищ. — Каждый год устраиваете себе проверку на прочность, шагая по грани? — поинтересовался Гарри и добавил. — В надежде, что однажды вам все-таки не хватит сил выкарабкаться? — Какой проницательный мальчик! — скривила губы в улыбке миссис Сойер. — В понедельник жду тебя в лавке. Платить за работу буду галеонами. Мне как раз нужен помощник. — Хорошо, миссис Сойер, — сказал Гарри уже в спину удаляющейся ведьме. Видимо, та все же считала, что оставаться на чай было ниже ее достоинства. Гарри поднял глаза к небу, любуясь клонящимся к закату солнцем, и покачал головой, обдумывая этот странный разговор. Только после его перемещения во времени он стал лучше понимать как себя, так и то, что происходило вокруг. Ежегодное подвергание самого себя опасности. Как это было знакомо!

***

Гарри аппарировал в закуток рядом с Дырявым котлом и чуть не навернулся, чудом удержав равновесие. Под ногами валялись осколки стекол, снарядов, черепицы и, конечно же, остатки домов. Вся улица представляла собой жалкое зрелище, состоящее в основном из обломков, воронок от взрывов да пепелищ от фугасов. Единственным целым зданием на всей улице оказался Дырявый Котел, который среди этой разрухи смотрелся очень странно. У него даже вывеску не поцарапало! Гарри поежился и поспешил скрыться в баре. Правильно он сделал, что не стал соваться в маггловский мир. Конечно, бомбят только крупные города и промышленные центры, но приятного в этом тоже мало. Магический мир производил куда лучшее впечатление. Тут совсем не чувствовалось дыхание войны. От маггловской успешно прикрывали заклинания, а Гриндевальду Англия пока была не интересна. Да и пролив неплохо их защищал, отрезая от остальной Европы, в которой свирепствовала война уже по обеим сторонам завесы. А англичане позволяли себе прогуливаться по Косой Аллее и заходить в кафе Фортескью. Конечно, если прислушаться, тревожные разговоры о войне тоже будут. Но они потонут в общем гаме повседневных и совершенно обычных вопросов. Гарри быстро проскочил Косую Аллею, испытывая непонятное отвращение ко всем этим праздно и беззаботно шатающимся людям, и все-таки скользнул в переулок, соединяющий с Лютным. Лютный словно застыл вне времени. Гарри не мог поручиться, что не видел этих же самых личностей, когда попал в переулок до переноса. Вот только это место и тогда, и сейчас ему не особенно нравилось. Поттер передернул плечами, ощутив на себе слишком пристальные взгляды. Но пошел уверенно. Перед местными вообще нельзя было показывать слабину. Да и взгляды скоро пропали. То ли контингент счел его неинтересным, то ли вообще принял за своего в этой изрядно потрепанной одежке. Хотя отсутствие мантии его несомненно выделяло. Гарри несколько нервно стиснул руку на древке, ощущая на себе очередной внимательный взгляд. Хотя Бузинная палочка слушалась безотказно, но он не чувствовал себя с ней хоть сколько-то в безопасности. Наоборот, в таком шуме и толпе он ощущал себя даже беззащитнее, чем когда подставлялся под Аваду Лорда. В такой толпе какую-нибудь пакость подцепить или проклятье в спину словить — минутное дело! А потому Гарри оставался настороже, не пытаясь расслабить взведенные нервы. Поттер огляделся, стараясь высмотреть нужную ему лавку. Мадам Фроли была так любезна, что сообщила название магазинчика, который держала миссис Сойер. Вот только оказалось, что его не так-то просто найти… Гарри снова погладил палочку, лежащую в кармане — это придавало ему уверенности — и пытался решить, что же с ней делать. По-хорошему в Хогвартс тащить ее было нельзя. Особенно под нос к Дамблдору. Еще опознает не дай Мерлин! И тогда возникнут совершенно лишние вопросы… Да и просто не нравилась Гарри палочка, так легко меняющая владельцев. Как и кровавый след, тянущийся за этой вещицей. Совершенно не хотелось получить однажды нож в спину из-за того, что кто-то прознал, что именно он является хозяином Старшей палочки. Парень вообще подумывал ее сломать, но… Сейчас у него не было денег, для того чтобы купить другую, а оставаться без палочки в это неспокойное время было крайне неразумно. А потому Гарри медлил. И пользовался Старшей палочкой. Впрочем, так внезапно свалившаяся на него работа должна была несколько поправить его бедственное материальное положение. Ведь на подработках в Хогсмиде скопить нужную сумму было просто невозможно. Жители вообще предпочитали оплачивать всё бартером. В заведения Косой Аллеи не взяли бы абы кого, а потому Анна Сойер и ее лавка оказались весьма кстати. Наконец маг разглядел среди других вывесок «Магические штучки на все случаи жизни» и решительно направился туда. — Доброе утро, миссис Сойер! Колокольчик над дверью издал мелодичный перезвон, с него посыпались искорки. Гарри резво отпрыгнул в сторону, стряхивая с себя непонятную магию. Еще чего не хватало! А вдруг это приворот какой? Или иная дрянь? Не то чтобы Гарри думал, что вдова всякого входящего к ней в магазин привораживает, но все-таки не испытывал никакого доверия к артефактам непонятного действия. — Сильный же ты маг все-таки, — протянула миссис Сойер, появляясь прямо из подсобки с какой-то непонятной, чуть дымящейся безделушкой в руках. — И инициация явно давно была… — Что это? — поинтересовался Гарри, указав на дверной колокольчик. И задал еще один вопрос. — И что за инициация? — Все-то тебе расскажи, — не обидно усмехнулась ведьма, аккуратно пристроив на прилавке все еще чадящий артефакт. — Колокольчик над дверью позволяет определить, с какими намерениями в магазин заглянул тот или иной покупатель. По цвету искр видно. И очень помогает в торговле. Она погладила прилавок, явно бездумно переставила с места на место какие-то выложенные на прилавок вещички, уйдя в собственные мысли. — Что стоишь?! — рявкнула миссис Сойер внезапно. Да так, что Гарри аж подпрыгнул на месте, нервно вцепившись в палочку. — Клиент принес один весьма любопытный артефакт. Вот и займись! Надо проверить его работу. — Надеюсь, он не попытается нас сожрать… — постарался несколько разрядить обстановку Гарри. Впрочем, сам он тоже был напряжен. Ведь пока было непонятно, чего стоило ожидать от этой ведьмы. Да и пояснять, что такое инициация, она не спешила. — К его созданию приложил руку некромант, так что тебе бояться нечего! — отмахнулась Анна и принялась раскладывать на витрине вырезанные из кости фигурки. Судя по рунам на их боках, они тоже были артефактами. Гарри передернул плечами и неуверенно двинулся вглубь магазина. Предстояло понять, с чем ему придется столкнуться. А для этого надо было хотя бы выяснить, что за артефакт попал в руки миссис Сойер. А потому Поттер принялся неспешно изучать свое место работы. — А инициация — это когда некромант оказывается на границе между жизнью и смертью в первый раз, — неожиданно все-таки подала голос ведьма. — Это пробуждает спящие до этого силы. И потом убить некроманта становится крайне тяжело. — Ну, конечно! — тихо фыркнул парень. — Когда же у меня все было как у людей! — посетовал Поттер, завязывая найденный в подсобке фартук и надевая защитные перчатки из драконьей кожи. Брать какие-то непонятные артефакты голыми руками отчаянно не хотелось. Спасибо, ему и крестражей хватило! «Кровная защита, сила любви… — Гарри натянул шапочку и прикрыл нос и рот маской с вышитыми рунами. — Представляю, какой бы поднялся вой, если бы стало ясно, почему я выжил после Авады. Неужели директор не видел, что я некромант? Не знаю, что и как там наколдовала мама, но, похоже, Волдеморт меня тогда инициировал!»

***

Палочку хотелось купить в первую очередь, но Гарри помнил, как долго с ним провозились в прошлый раз. А потому направился к магазинчику «Мантии на все случаи жизни». Бегать впопыхах не хотелось. Особенно если учесть, что мадам Сойер отпустила его только на половину дня. — Здравствуйте, — поздоровался Поттер с ведьмой, обнаружившейся за прилавком. — Комплект школьных мантий, пожалуйста. Несмотря на довольно раннее утро, лавка не пустовала. Сантиметры уже измеряли какого-то посетителя. Парень не знал, откуда взялась традиция покупать школьную форму конкретно в этом магазинчике, но как ему помнилось, даже Малфой здесь закупался… А ведь Гарри был уверен, что он мог себе позволить и мантии из «Твилфитт и Таттинг». И наверняка приобретал же! — Вам стандартный? — деловито поинтересовалась ведьма, не отвлекаясь от внушительного гроссбуха. — Да, — подтвердил Гарри и взгромоздился на табуретку. Тут же ожили сантиметры, принявшись измерять его. Тратить деньги на «нестандартные» комплекты мантий не имело смысла. Особенно после обещания миссис Сойер сделать из него настоящего волшебника. Где в число всего прочего входило и умение вышивать защитные руны на одежде. Именно поэтому мантии Гарри покупал новые. Да и вообще он рассчитывал, что они ему послужат и после школы. Защита рунами была не самая действенная. Точнее не так. С помощью рун, как его уже просветила миссис Сойер, можно создать натуральный доспех, но и самому волшебнику в таком облачении колдовать было крайне нелегко. А потому такая практика ушла в прошлое. Да и на мантию-доспех было невозможно сверху наложить еще хоть какие-нибудь чары. Вроде того же климат-контроля. Сейчас же существовал намного более облегченный вариант доспеха. Он защищал от мелких, не облаченных в слова сглазов и проклятий. Ведь они же маги! Иногда подобные вредоносные чары получаются, даже когда лишь пожелал кому-нибудь что-то неприятное. Прямо так, без заклинаний. Просто настроение нужно соответствующее. А еще современные руны на мантии не позволяли использовать частицы эпителия, попавшие на одежду, в различных зельях. Пассивная защита в общем. И за отдельную плату для обленившихся волшебников Мадам Малкин могла нанести на вещи эти самые руны. Хотя раньше маги такую защиту вышивали сами. Так она работать будет дольше и качественнее. Наконец линейки его измерять закончили и Гарри смог слезть с табуретки и пройтись по магазину, разглядывая товар. Вообще в лавке Мадам Малкин продавались не только мантии, но и одежда. А также просто полотна сукна, мотки самых различных ниток и всего прочего, необходимого для шитья. Вот например, была небольшая витрина с носками «Никакого запаха!». Или еще были носки «Сносу не будет! Никаких дырок!» Гарри похмыкал и взял себе парочку. Его собственные носки, кажется, скоро собирались начать расползаться даже под воздействием Репаро. И принялся дальше обозревать ассортимент. По всему выходило, что купить пару полотен различной ткани выйдет дешевле, чем закупаться уже готовой одеждой. Все-таки Гарри был достаточно брезглив, чтобы не желать донашивать вещи за какими-то магами. Одно дело — Дадли, которого Гарри знал, а совсем другое — сданная старьевщику одежда. Мало ли кто ее носил! И чем болел! Так что оставшиеся недели до школы ему явно предстояло провести за выкройкой, шитьем, а потом и вышивкой рун. Оставалось только надеяться, что миссис Сойер знала необходимые для этого заклинания, а то тетя Петунья учила его конечно штопать и зашивать дырки, но не шить. Сейчас же путь лежал в лавку старьевщика. Там можно было найти все что угодно. Стоило только хорошенько порыться. Но больше всего Гарри интересовала выставленная там обувь. — А почему эти ботинки так дешево стоят? — с сомнением спросил Гарри. На вид они были хорошими и почти новыми. Это его и смущало. — Жмут, несмотря на все чары подгонки, — флегматично пояснил продавец. — Какой-то дефект производства. — Понятно, — разочарованно протянул Поттер и принялся разглядывать другую, уже не так хорошо выглядящую обувку. Впрочем, достаточно скоро приемлемый вариант был найден, и Гарри принялся искать все остальное, указанное в списке. Но быстро разочаровался. Неиспорченную вещь тут найти оказалось сложно. На телескопе, например, было наложено проклятье слепоты, а на купленном котле — проклятье неудачи, из-за которого все зелья получались просто отвратительного качества. Впрочем, работа в лавке Сойер несколько подтянула Гарри в этом направлении. А потому он надеялся их снять. Половина учебников оказалась у миссис Сойер и досталась даром. Остальные Гарри купил в маленьком букинистическом магазинчике. Потому что найти приличные в лавке старьевщика ему не удалось. У некоторых были вырваны страницы, другие прокляты, третьи и вовсе залиты какими-нибудь зельями. «А ведь раньше закупка к школе казалась праздником…» — Гарри ощутил желание уйти в лес и не высовываться. Забег по всей Косой Аллее и близлежащим улочкам неожиданно вызвал раздражение. Главным образом из-за множества людей вокруг. Но и необходимостью считать каждый кнат. Впрочем, несмотря на все трудности, у него еще оставалось время, чтобы успеть сегодня за палочкой. А то он уже думал, что придется за ней идти отдельно. Лавка Олливандера, как и Лютный, словно существовала вне времени и пространства. Выбивался только лишь начавший седеть мастер, в котором Гарри с трудом, но углядел черты того самого старика, что продаст ему палочку в далеком будущем. — Мистер, а ведь вы у нас впервые, — маг прищурился. — Могу я узнать, у кого вы покупали прежнюю палочку? — Это была одна из семейных палочек, — незамедлительно озвучил придуманную версию Гарри. — Остролист и перо феникса. — Вот как… — протянул Олливандер. — В магических семьях дети часто получают первую палочку от родственников. Надеюсь, когда-нибудь те поймут, что, если палочка слушается, это еще не значит, что она подходит! Гарри промолчал, не став комментировать высказывание артефактора. Сейчас за этим Поттеру виделось желание продать как можно больше товара, чем реальная необходимость подбирать палочку индивидуально. — Сейчас я сниму с вас мерки, и приступим к подбору! — заявил Олливандер и принялся дирижировать, как оркестром, несколькими линейками. Чужая магия чуть покалывала кожу, и Гарри в очередной раз отметил, что ему некомфортно, когда кто-то посторонний оказывается столь близко. Да еще и колдует при этом. Сразу поднимала голову паранойя, заявляющая, что вплести так незаметное проклятье очень просто и вообще. Он с такого расстояния не успеет уклониться, если что! Но Гарри заставил себя стоять спокойно и не дергаться от окружившей его чужой магии. «А ведь до войны такого не было, — отметил Поттер. — Но пока это жить не мешает». — Хм, значит, остролист и перо феникса, — пробормотал Олливандер, закончив замеры. — Можно было бы начать с подобных сочетаний, но я не могу быть уверен, что вам подходит именно оно! Попробуйте эту, остролист и жила дракона. Очень яркая палочка. Гарри окинул взглядом выбранные мастером футлярчики и только вздохнул: процесс рисковал затянуться. Да, это вновь пробудило ощущение чуда, но сейчас время было ограничено: миссис Сойер ждала его во второй половине дня, и времени оставалось всё меньше. На втором десятке палочек Гарри уже даже не слушал их характеристики. И пытался вспомнить, как долго проторчал в лавке в первый раз. Очередная рукоять легла в пальцы, и юноша ощутил, как по телу разлилось тепло, а переполнившая радость вырвалась на волю вихрем. Даже не смотря на палочку, Гарри знал, что это она, та самая. Юноша любовно огладил пальцами древко. — Как необычно! — обрадовался мастер, походя убирая возникший вокруг бардак. — Что именно? — Гарри стало интересно узнать, что же в этот раз сообщит ему мастер. — Каждая палочка уникальна, как нет двух одинаковых драконов или фениксов. Но в этом случае феникс отдал два пера. Несколько лет назад я продал сестру вашей палочки одному амбициозному первокурснику. Тринадцать с половиной дюймов, тис. «Реддл! — Гарри как молния ударила. — Он же сейчас тоже учится в Хогвартсе!» — Возможно, судьба еще не раз сведет вас, — увлеченный рассказом Олливандер словно и не заметил, какой эффект произвели его слова. «Ну не-ет, — юноша оплатил палочку и набор для ухода, — я просто хочу спокойно проучиться хотя бы один год! Никаких приключений». Камин к миссис Сойер давно уже был заблокирован: она не раз повторяла, что предпочитает встречать посетителей через дверь. Так что Гарри пришлось поспешить. Использовать аппарацию он не рискнул. Наконец над головой, привычно осыпав искрами, зазвенел колокольчик. Посетителей пока не было, да и хозяйки за прилавком не обнаружилось. Зато взгляд зацепился за самое настоящее знамя, пока пристроенное в углу, и скособоченный манекен, от которого ощущался запах крови. На фоне остальных товаров они не сильно выделялись. Свернутые ковры стояли по углам, висели гобелены и картины. На полках вперемешку теснились разноразмерные чаши из дерева, стекла, металлов и камней, простые и украшенные. Котлы, целые полочки маленьких бутылок, перья и пучки трав. Фигурки животных, птиц. Мешочки с рунами. Книги. Украшения и одежда. И еще много-много всего. В лавке миссис Сойер, на первый взгляд, царил хаос, но при этом каждая вещь словно норовила оказаться под рукой, едва понадобится. У Гарри в который раз возникла ассоциация с кабинетом директора Дамблдора. Там ведь тоже стояли разные… штучки. Подобные тем, что юноша видел здесь! «А если вспомнить мантии странных расцветок, колокольчики в бороде, выставляемую напоказ любовь к сладкому и набившее многим оскомину обращение, мигом принижающее статус собеседника», — Гарри усилием воли отогнал образ Дамблдора, проводящего на кладбище некромантский ритуал. — Юноша, где ты там застрял? — возглас миссис Сойер из глубины лавки окончательно вернул к реальности. — Нам предстоит уборка в чулане! Под этим женщина всегда подразумевала практику по некромантии, ведь именно из чулана шел ход в маленькую лабораторию. Миссис Сойер выглянула из-за двери, держа в руках моток ниток. — Тебе скоро в Хогвартс, — напомнила об очевидном некромантка. — Раз ты не передумал, значит, займемся вышивкой защитных рун! Эти нитки сутки вымачивались в специальном зелье, необходимый заговор я тебе сейчас расскажу. Материалов у меня хватит!

***

Лаборатория претерпела существенные изменения: все оборудование оказалось сдвинуто в угол, откуда-то появилась большая корзина с мотками серой и коричневой пряжи и мешок, набитый чем-то мягким. — Показывай, что ты там купил из тканей, — велела женщина. — Хороший выбор, но начнем мы не с них. Первым делом миссис Сойер отодвинула в сторону приобретенную Гарри ткань, подхватила мешок и вывалила на большой стол множество разноцветных лоскутков. — Защитные руны ты сразу будешь вышивать на одежде, там нужна лишь аккуратность, а вот шить поучишься на этом, — она принялась раскладывать тряпочки. — Лучше испортить обрезки, чем будущую рубашку. Две-три попытки магического пошива ткань выдержит, потом начнет терять вид. А теперь смотри внимательно! — миссис Сойер взяла из коробочки мелок и провела на лоскутке волнистую линию. — Заклинание портновских ножниц. Двигала палочкой она неспешно, слова произносила четко, и с последним звуком ткань разделилась ровно по меловой линии. А края даже не думали ворситься. — Надеюсь, ты выучил правильное произношение? — миссис Сойер вручила Гарри мелок. Юноша кивнул. Пару дней назад женщина принесла ему листок, на котором записала два десятка бытовых заклинаний, проставив, где нужно, ударения. Первая же попытка окончилась тем, что лоскуток просто рассыпался прахом. — Я это несколько иначе представлял, — Гарри осторожно потрогал пальцем полуистлевшие нитки. — Облако праха будем учить чуть позже, — миссис Сойер трансфигурировала один из стульев в удобное кресло и принялась набирать петли, краем глаза наблюдая за попытками своего ученика сообразить что-то путное. — Я начинаю понимать, почему некромантов так не любят, — проворчал Гарри, убирая прах и гнильё. Даже на поверхности зачарованного стола появились темные разводы. На десятом лоскутке маг почувствовал, как начали подрагивать пальцы. — Ох, Мерлин, — миссис Сойер отложила вязание, но спицы продолжили работу сами по себе. — Это всего лишь кусочек ткани, а не враг. Ему нужно придать форму, а не уничтожить любой ценой. Мягче, юноша, мягче. «Как будто я этого не понимаю!» — Гарри стиснул зубы. Какой-то обрезок в горошек сопротивлялся упорнее последователей Волан-де-Морта! — Вот то, о чём мы говорили пару дней назад, — спокойно заметила миссис Сойер. — Будь добр, упокой эту мышь, пока она не начала слоняться по всему Лютному. Гарри покосился на вылезшую из подполья тушку, у которой уже оголился череп и отвалился хвост. Но при этом в глазницах горел зеленый огонь, и было видно, что лапки начала покрывать костяная броня, а вдоль хребта стали проступать шипы. Гарри направил на зомби палочку, а затем резким движением указал ею в очаг, над которым обычно устанавливали котел. Разводить магический огонь Гарри уже давно научился, но мышь не сгорела дотла за мгновение, продолжила сидеть в пламени. — Постой-ка спокойно, Гарри, — миссис Сойер не стала комментировать такой подход к заметанию следов и расправила связанную спину, — пряжа зачарованная, так что заклинания подгонки на неё не подействуют. Я хочу убедиться, что свитер будет тебе впору. — Мне? — растерялся Гарри. На его памяти подобным озаботилась лишь миссис Уизли. Сравнивать с ней некромантку Сойер казалось диким. — А кому еще! — женщина фыркнула. — Оставь мышь, она так не сгорит. Посадим в клетку, потом можешь поэкспериментировать. К спине прикоснулось теплое вязаное полотно и небольшие ладони. Гарри замер, лишь через миг осознав, что не ощущает тревоги. — Зимой в Шотландии холодно, а в Хогвартсе всегда проблемы с отоплением классов, — миссис Сойер вернулась в кресло и принялась закрывать петли. — Считается, что это поможет юным волшебникам быстрее изучить бытовые чары. Их с первого курса учат на уроках домоводства, но если освоят хотя бы к концу года, уже хорошо. Гарри, отведший мышь в зачарованную клетку, встрепенулся: он не помнил ни о каких таких уроках. Хотя миссис Уизли вроде мельком о них упоминала. — Помню, в мое время магглорожденные не вылазили из больничного крыла с простудами и отитами, — женщина покачала головой, — девочкам же приходилось еще сложнее… Вот, можешь же! Гарри посмотрел на стол и увидел, что в этот раз лоскуток оказался аккуратно разрезан по меловой линии. — Еще пару раз повторить, и можно приступать к попыткам сшить разрезанное! — бодро заявила Сойер. — Времени у тебя не так много. Гарри тихонько застонал: заклинаний на листке было два десятка.

***

Входя в Большой Зал, Гарри очень старательно не смотрел по сторонам, сосредоточив свой взгляд на макушках первокурсников, которые гуськом шли перед ним. Хотя Гарри, несомненно, было любопытно, насколько Хогвартс в этом времени отличался от его воспоминаний. Но возможность наткнуться взглядом на Реддла сразу отбивала всякое желание глазеть по сторонам. Лучше он как-нибудь потом внимательно здесь осмотрится. Когда он проходил мимо слизеринского стола, шрам начал покалывать. Не сравнить с обычными довольно болезненными ощущениями, но Поттер все равно едва сдержался, чтобы не потереть надоевшую, очень узнаваемую отметину. «Неужели крестраж никуда не делся? — с некоторым напряжением размышлял он. — Или же это остаточная, так и не исчезнувшая связь? Все-таки вряд ли подобное могло пройти совершенно бесследно…» Впрочем, Гарри не хотел думать о Реддле. Так же как и ввязываться в новое противостояние. Он просто желал спокойно отдохнуть. И вообще, он не имел права вмешиваться в историю. Он не будет спасать Плаксу Миртл и пытаться предотвращать открытие Тайной Комнаты. Гарри все еще что-то помнил из рассказанных Гермионой правил обращения с хроноворотом. На распределение его ожидаемо вызвали последним. И пожалуй, Гарри слишком устал, чтобы думать о чем-либо, кроме «хочу спокойно отучиться этот год». Логично, что с такими мыслями шляпа отправила его на Рейвенкло. Пусть и после сомнений. Хотя это и стало для Гарри некоторой неожиданностью. Все-таки он никогда не думал, что подходит факультету умников. Но, видимо, война в нем что-то сломала, раз теперь он будет учиться именно там. Впрочем, по зрелому размышлению, Рейвенкло действительно мог обеспечить ему спокойную учебу. Там больше всего уважали личные границы. Да и сомнительно, что кто-то станет к нему лезть с неудобными вопросами. Все-таки ему было что скрывать, а врать больше необходимого минимума Гарри не собирается. Не столько потому, что Поттер не хотел врать, а потому, что у него никогда не получалось делать это так, чтобы все верили. Он вообще планировал отделываться от любопытствующих крайне общими, но при этом правдивыми фразами.

***

Они почти не пересекались. Дурсль учился на седьмом курсе, Том — на пятом. Они встречались только в библиотеке да мимолетно в коридорах. Еще в Большом зале. Но это и вовсе не стоит считать, ведь там собиралась вся школа. Было бы странно там не встретиться. Том, если честно, не знал, почему он вообще обращал на него внимание. Что такого необычного в этом рейвенкловце, что он помнил все их мимолетные встречи? Почему он прислушивался, если слышал странно знакомый голос из-за стеллажей? Неужели только из желания собрать о новеньком больше информации? Том не верил сам себе. — Если ты про моих родителей, то они были магами, — спокойно ответил Дурсль на довольно грубый вопрос однокурсника, не отрываясь от изучения книги. Он вообще, как и каждый рейвенкловец, много времени проводит в библиотеке. Явно занимаясь какими-то собственными исследованиями. Судя по тому, что Том слышал от учителей, имеющих мало общего с учебой. Новичок совершенно не стремится выделиться или даже просто продемонстрировать на уроках приличный уровень. Хотя, говоря объективно, Дурсль весьма неплох. Просто сам Том считал неприемлемым любые оценки, кроме «превосходно». Впрочем, это совершенно не объясняло тот факт, что Том с непонятным ему самому упорством коллекционировал моменты и даже просто информацию об этом новеньком. Он все еще совершенно не интересен Реддлу. Потому что бесперспективен. Но, вопреки этим логичным рассуждениям, Том всегда знал, был ли Дурсль на завтраке и во сколько покинул библиотеку. Реддла внезапно даже раздражала собственная излишняя наблюдательность! Хотя раньше он ее очень ценил. Но сейчас она оборачивалась против него. Том не хотел знать, что Дурсль предпочитает есть на завтрак! Он бы превосходно обошелся и без этого знания! — Мои родители погибли, защищая меня, — делится как-то за ужином Дурсль. И вопреки тому, что сидит рейвенкловец довольно далеко от Реддла, он вылавливает эти слова из общего гомона. — Так что я сирота. Дурсль выглядел спокойным, говоря эти слова. Слишком спокойным для того, кто должен был потерять родителей не так давно. И Том уверен, спокойствие это совершенно не наигранное. Так что у Реддла даже мелькнула шальная мысль: «А мы, оказывается, похожи». Но этого все еще мало, для того чтобы заинтересовать Тома Реддла.