Ледяное сердце

Хината поднял глаза и выключил телефон. Прямо сейчас он находился на борту самолета, направляющегося из Осло в Милан. Слева от него сидела госпожа Танака, которая после их продолжительной беседы задремала, склонив голову к плечу уже давненько спящего мужа, находящегося по другую от нее сторону. Хината был в довольно хороших и даже близких отношениях с четой Танака. С Рюноске они познакомились пару лет назад на съемочной площадке, где тот работал личным тренером модели. Спустя время же юному менеджеру предстала возможность встретиться и с Киёко, а вскоре они начали работать вместе. Хината глубоко вздохнул и взглянул в иллюминатор. Стояла глубокая ночь, света в салоне было ровно столько, чтобы ты не споткнулся на пути в уборную. Их команда заняла около половины воздушного судна, часть людей же должна была прибыть лишь к началу концерта или съемок для журнала после него. Шоё действительно устал за этот долгий день и ему бы следовало поспать, но сон не шел. Нервозность и страх не отпускали его. Слишком много всего произошло за столь короткий период. Понимание, что тур группы при хорошем раскладе закончится лишь через 5-6 месяцев, облегчения не приносило. И почему ему раньше все так легко давалось?.. Всего год назад для Хинаты Шоё не было ничего невозможного, что касается организации деятельности музыкальных групп. Все было относительно легко, не надо было ни над чем ломать голову или переживать… Так почему же все так резко изменилось? Ха-ха, действительно, причина изменений сидела позади него в лице участников «Madness in hell». И хотя Хината сейчас очень дорожил этими людьми, порой он все-таки задумывался, а стоило ли оно того? Ведь не подпиши он тот контракт, не было бы ни этих нервотрепок, ни ссор, ни секретов и недопониманий – ничего бы не было. Возможно, так ему самому было бы куда легче. Да, при таком раскладе он бы упустил много всего в жизни, но… Но Хината действительно устал. И как бы ребята его ни поддерживали, как бы ни старались помочь парни из Токио – Шоё слишком привык быть один. Хронический одиночка. Кроме того, лишь недавно он понял, как сильно боится их потерять. Он настроил слишком много связей за последний год. Раньше он не боялся, потому что терять было то и нечего – все отношения были исключительно деловыми, завязанными на выгоде и желании успеха. Теперь же все обстояло совершенно иначе и что с этим делать парень понятия не имел. Хотелось спрятаться или вернуться в то преспокойное время, когда от него требовали только выполнения прописанных в договоре обязанностей…       – О чем так усердно думаешь, Хината-кун? – тихий голос Танаки Рюноске заставил его вздрогнуть. Не решившись поднять на старшего глаз, юноша тихонько что-то пробормотал и опустил голову. Вступать в диалог совсем не хотелось. Как будто Танака спрашивал его желание.       – А эти ребята весьма занятные, – продолжил он полушепотом, – Дураков в мире пруд пруди, но эти парни… Они совершенно точно не соответствуют тому образу, который создали в интернете. Хотя, признаться честно, когда ты мне только предложил стать их тренером, я собирался отказаться. У меня, как и у большинства, было мнение о «Madness in hell» не самое…лестное. Я считал их за кучку отбросов, несправедливо прославившихся за счет смазливых лиц и переписанных текстов. Сказал бы мне кто в тот момент, что спустя месяц я стану их тренером, отправился бы пинком в полет! – Танака в привычном жесте задрал кулак вверх. Хината искоса за ним наблюдал, чуть прикрыв глаза. Как ни странно, болтовня Рюноске его убаюкивала.       – И знаешь, почему я в итоге согласился на это? – ласковая улыбка расплылась на лице мужчины, – Да потому что я впервые слышал у тебя такой тон. Ты говорил как обычно суховато и по делу, но… не знаю, как описать. Просто я даже через телефон услышал, как ты к ним относишься. Как ты в них веришь. А ты имеешь чертовски хорошее чутье. Да, очень даже… Ты не ввязываешься в заведомо проигрышные дела. И в который раз ты оказался прав. Танака наконец повернулся к менеджеру и с легким удивлением обнаружил того задремавшим. Тихонько хохотнув, мужчина устроился поудобнее и, прикрыв глаза, прошептал еле различимое «спасибо, Шоё-кун». В эту ночь Хината впервые за долгое время не видел снов.

***

      – Встречай меня, Милан – столица моды! – что есть силы воскликнул Мия, только выйдя из автобуса, довёзшего их до отеля. Кенма равнодушно прошел мимо друга, Акааши многострадально закатил глаза, Кагеяма уже прикидывал, куда бы можно сходить поесть, а Куроо с пыхтением тащил их сумки. Логичный вопрос возникает, неужели он решил по доброте душевной помочь товарищам? Ага, как же – он проиграл наиглупейший спор своей жизни, который заключался в том, угадают ли он и Мия цвет их отеля. Как можно понять, Атсуму оказался чуть более удачлив. Хорошо хоть, что большую часть их вещей завезут в отель отдельно.       – Чтобы я еще раз попался на такую ерунду! – гневно пробурчал барабанщик, недобрым взглядом сопровождая бодро идущего впереди Мию.       – Ты каждый раз так говоришь и каждый раз попадаешься, – с усмешкой заметил Козуме, на что получил испепеляющий взгляд. Куроо уже было попытался пнуть друга, но, едва не потеряв равновесие, пошатнулся, задев шагающего позади него Кагеяму. Вокалист от неожиданности выронил телефон. Тупо простояв на месте пару секунд, он с гробовым молчанием поднял аппарат связи, проверил его и повернулся к Тецуро. Куроо считал себя довольно смелым человеком, не имел за спиной багажа фобий, а его уверенности в себе хватило бы на троих. Но вот так глядеть в темные глаза друга, лицо которого исказила страшнейшая из всех, что он видел, улыбка – пожалуй, самую малость (читать как: Ками, упаси узреть это снова) нервировало его.       – Ха-ха, Тобио-кун, я случайно, правда случайно… – Тецуро обернулся в поисках поддержки, но обнаружил остальных парней мирно поднимающимися по лестнице главного входа. «Прошу, Шоё-кун, возвращайся скорее!» – взмолился Куроо, предвещая веселый день.

***

Хината чихнул, сидя в такси, везущим его на встречу с фотографом, который будет заниматься съемкой «Madness in hell» через три дня. С этим человеком Шоё был знаком еще со времен своего университетского обучения. В те годы Хошиуми Коурай был весьма перспективным фотографом, учился на факультете искусств и частенько доставал Шоё, который не особо охотно шел на контакт. Энергичность и надоедливость Коурая отталкивали Хинату, хотя первому было будто все равно, а потому после выпуска они изредка работали вместе. Вот только была одна малюсенькая загвоздочка, и заключалась она в том, что на моменте своего взлета «Madness in hell» уже имела дело с Хошиуми и… И Хината вполне ясно помнил, как гневался фотограф, когда им предстала возможность пересечься на каком-то фестивале. Музыканты оставили о себе не самое лучшее впечатление, хотя их красоту в кадре Коурай с неохотой признавал. Однако здесь возникает вопрос: почему же Хошиуми согласился на эту съемку, если так невзлюбил группу? На самом деле Коурай действительно жаждал организовать для них фотосессию в своей студии. После прослушивания нового альбома группы и просмотра кадров с концертов в молодом человеке настолько заиграл профессиональный интерес, что он был готов забыть про собственные слова. Музыканты в глазах фотографа выглядели бесподобно: как будто заново родившиеся, по-настоящему живые, яркие и сумасшедшие. Именно это Коурай мечтал передать в своей работе, а потому не раздумывал ни секунды, когда ему позвонил Хината и предложил совместный проект. И именно поэтому он отправил своих помощников сегодня домой и самолично вышел встретить нашего менеджера. Хината внутренне усмехнулся. Как бы ни старался, но эмоции Хошиуми всегда сдерживал плохо. Расплатившись с водителем, Шоё вышел из машины и направился прямиком к фотографу. Тот едва ли не подпрыгивал на месте, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не запрыгнуть на приятеля и не задушить того в порыве эмоций.       – Рад видеть тебя в здравом уме, Хината-кун, – протянул руку Коурай с чуть нервной улыбкой.       – Взаимно, Коурай-сан, – менеджер жмет протянутую ладонь, – Рад, что ты еще не окончательно ослеп от вспышек фотоаппарата. Хошиуми прыснул в кулак и повел Хинату ко входу высокого здания. С молчаливым одобрением тот осматривал невысокое строение, оформленное в лучших традициях итальянского зодчества. Старинная роскошь гармонировала с современным минимализмом, создавая великолепный ансамбль. Внутреннее оформление же было полной противоположностью внешнего – все сдержанно и даже строго. Хината с приятным удивлением оглядывал и студию фотографа: серые стены были завешаны плакатами с изображениями кино-героев, эмблем и участников музыкальных групп и моделей. Все вместе создавало пестрящую картину, вполне в духе неординарного Хошиуми, собранного и педантичного на работе и яркого и активного вне ее. Вдруг взгляд менеджера упал на постер, прилепленный поверх парочки других явно второпях. На нем во всей красе были «Madness in hell». Черные костюмы с синими вставками, прям как на концерте в Киото. Взгляд затуманился. Не до конца отдавая себе отчета в своих действиях, Хината легко провел кончиками пальцев по глянцевой поверхности. Сердце отчего - то кольнуло. – Хината-кун, глянь сюда, – окликнул его Коурай. В то же мгновение придя в себя, менеджер отдернул руку от плаката и поспешил к фотографу. Тот сидел на довольно широком голубом диване и тыкал в экран ноутбука. Шоё присел рядом и стал с интересом разглядывать варианты костюмов для фотосъемок. Хошиуми размышлял вслух: – Я помню, что мы с тобой остановились на классических костюмах и доберманах, но мне тут одно занятное предложение поступило… Хината поднял на Коурая взгляд, в котором так и читалось: «Опять? У меня на все это нет ни сил, ни здоровья, ни времени». Фотограф ему воодушевляюще улыбнулся: «Не боись, все устроим!». Менеджер тяжело вздохнул и кивнул, призывая приятеля рассказать о “занятном” предложении. Хошиуми, воссияв, быстренько открыл новую вкладку и продемонстрировал фотографии обложек и продукции итальянского бренда косметики.       – Я с ними уже работал не так давно, никаких проблем, платят щедро, – пояснил Коурай пролистывая страницы. – Предлагают сняться в рекламе новой линейки духов. Думаю, парням сейчас не помешает себя зарекомендовать и в этой сфере, данные у них неплохие. Хината внимательно рассматривал снимки, про себя рассчитывая время, которое будет потрачено на съемку. Придется немного урезать график, но по большому счету они ничего не потеряют. К тому же, Хошиуми прав, музыкантам действительно необходимо сейчас показать себя во всей красе.       – Когда поступило предложение? И к какому моменту я должен дать ответ? Хошиуми замер, менеджер приподнял бровь и слегка напрягся. Уголки губ фотографа чуть дрогнули, глаза стали бегать туда-сюда.       – Ну, понимаешь… – Шоё выругался про себя, – я человек занятой, за всем уследить не могу, работы всегда навалом… – он встретился с тяжелым взглядом Хинаты и поднял руки в примирительном жесте. – Я просто забыл! Случайно, честное слово! А сегодня они как гром среди ясного неба свалились и…       – К какому моменту я должен дать ответ и когда съемки? – холодно поинтересовался Шоё с каменным выражением лица.       – Я уже договорился со стилистами и визажистами, они вот-вот выйдут на связь!       – Хошиуми Коурай. Фотограф почувствовал себя настолько маленьким рядом с Хинатой, что смог выдавить из себя лишь невнятный писк:       – Ответ надо было дать в конце прошлой недели, а съемка назначена на утро послезавтра! На несколько секунд повисло гробовое молчание. Коурай начал считать оставшиеся секунды своей жизни. Три. Два. Один.

      – ХОШИУМИ!

***

Расплатившись с водителем, Хината вышел из машины и несколько секунд пялился на входную дверь их отеля. Он глубоко вздохнул, поправил ворот рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу и повернул голову влево. Если ему не изменяла память, в том направлении должна была находиться аллея. Он неспешно зашагал в ее сторону, проматывая в голове все, что случилось сегодня у фотографа. Сказать, что менеджер был шокирован сложившейся ситуацией – промолчать вовсе. После справедливой раздачи тумаков он высказал горе фотографу все, что думает о нем, и только тогда чуть успокоился. Хината, конечно, умел находить выход из сложных ситуаций, – все-таки опыт какой - никакой присутствовал – однако Хошиуми заставил парня знатно пораскинуть мозгами и переворошить все расписание группы. Естественно, Шоё прекрасно понимал, что он имеет полное право отказаться от этой авантюры и послать нерадивого куда подальше. Однако бренд, который предложил «Madness in hell» сотрудничество, был из класса люкс и входил в топ мировых, а потому отказаться от предложения было бы непростительно. Так или иначе, но Хината смог раскидать все встречи таким образом, чтобы выкроить время на фотосессию, хотя пришлось пожертвовать отдыхом и репетициями ребят. Шоё без особого интереса разглядывал скромный парк, пытаясь найти место, где можно было бы отдохнуть в одиночестве. Ему требовалось минимум полчаса, чтобы наконец выдохнуть, прийти в себя и еще раз все обдумать. Последние четыре часа его слишком вымотали. На Милан уже опустился вечер, последние лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь кроны деревьев, ласкали загорелое лицо юноши. Шумы города постепенно стихали, уступая место вечернему покою и умиротворению. Миновав основную часть аллеи и повстречав на своем пути всего несколько человек, Хината наконец вдохнул полной грудью вечерний свежий воздух. Краем глаза он вдруг уловил красный отблеск и остановился. Сойдя с тропинки, он прошел между деревьями и завидел знакомую макушку. Кенма что-то увлеченно писал в своей тетради, время от времени забавно покусывая кончик карандаша и напевая себе под нос. Подойдя к нему вплотную со спины, Шоё тихонько присел на корточки за музыкантом и глянул ему через плечо. Козуме писал песню. Из чувства уважения Хината не стал вчитываться в ее текст, лишь приметил ноты, лежащие рядом с парнем и его рюкзак.       – Тебя долго не было, – менеджер вздрогнул.       – Прости, не хотел мешать, – выдохнул он, отведя взгляд. Кенма обернулся на него, сощурив хитрые кошачьи глаза, и чуть заметно улыбнулся.       – Ничего, – он захлопнул тетрадь и сложил вещи в сумку, – все равно нам пора бы уже возвращаться – парни наверняка закончили.       – Я… – Хината неуверенно протянул руку к музыканту, но вдруг остановился. Кенма поднял на него озадаченный взгляд, вопросительно склонил голову.       – Хочешь отдохнуть в тишине? – догадался Козуме. Шоё оставалось лишь согласно кивнуть, повесив голову. Он действительно не хотел сейчас возвращаться. – Тебе нужна компания? Менеджер чуть призадумался и, неопределенно мотнув головой, уселся к парню, откинув голову к дереву и прикрыв глаза. Кенма молча раскрыл свои записи и продолжил, не говоря ни слова. Хината погрузился в приятную полудрему, сквозь еле долетающий шум города и пение птиц слушая едва заметные напевы музыканта.       – О чем она? – шепотом спросил он Козуме, не будучи уверенным, что тот его услышит. Кенма притормозил, завис ненадолго и хмыкнул:       – О нас.

***

      – Ты сейчас серьезно?       – Это ненадолго, я вернусь к вечеру, так что не парься. – Мия с полуулыбкой глянул на Кагеяму, сверлящего его недоверчивым взглядом. Он вздохнул и подошел к вокалисту.       – Обещаю, я буду здесь – к ночи уж точно. Если задержусь, дам знать. – он потрепал друга по голове и развернулся в сторону выхода.       – Только попробуй соврать – все Удай-сану расскажу! – крикнул в след гитаристу Тобио. Предчувствие чего-то не давало ему покоя.