Изношен

Юнги принял душ, переоделся в чистую пижаму и взял книгу, чтобы почитать перед сном к 20:00 вечера, что было новым рекордом для него, так как он засыпал довольно поздно ночью последние пару дней. Книга в его руках была той же самой, которую он читал снова и снова, книга По в твёрдом переплёте, подаренная ему Чимином. Юнги перевернул свою любимую страницу, читая слова, чувствуя смысл. Он задавался вопросом, что делает Чимин в соседней комнате, ведь прошёл час с тех пор, как они оба ушли после такого дикого дня веселья. Пустота в животе клокотала и давила на него, извергая в голове мантры о том, что он чувствует себя одиноким, что у него никогда больше не будет такого хорошего дня, как сегодня. Стук дождевых капель по оконному стеклу был достаточной колыбельной, чтобы Юнги заснул, оставив книгу стихов лицом вниз, забыв, где она выпала из его пальцев. Аромат тюльпанов и белый шум от непрекращающегося шторма создавали в его голове смешанные сны, в которых Чимин танцевал на лугах розовых цветов, плавал в глубинах океана, чтобы обнаружить пахнущих никотином существ. Было уже около часа ночи, когда Юнги разбудил раскат грома, испуганный внезапным шумом, но успокоенный музыкой, которую производила буря. Сидя в постели, Юнги раздвинул занавески на окне, чтобы посмотреть на струйки воды, бегущие по стеклу, и некоторое время следил за ними глазами, прежде чем не вздрогнуть снова. Большую часть своей взрослой жизни он испытывал некое утешение, которое приходило с грозами, что-то, что успокаивало его и создавало мир в его душе, как бы долго это ни продолжалось. Откинувшись на простыни и повернувшись лицом к окну, он мог продолжать наблюдать, как тёмное небо загорается оттенками фиолетового и синего. Розовые тюльпаны слегка заслоняли ему обзор, но это создавало красивую сцену. Робкий стук в дверь застал Юнги врасплох на мгновение, прежде чем Чимин пробормотал что-то так тихо, что это было приглушенно и неслышно. Юнги, спотыкаясь, выбрался из постели и пробрался через темноту своей комнаты к двери, где толкнул её, щурясь на свет из коридора, который просачивался без приглашения. Чимин стоял там, одетый только в шорты и футболку, с выражением в глазах, которое было очень трудно прочесть. Громкий треск, разбудивший Юнги, должно быть, разбудил и Чимина. - Не могу уснуть, - прошептал Чимин, когда Юнги мягко провёл его внутрь, прежде чем вернуться в свою кровать с младшим прямо по пятам. Вдвоём они сидели на кровати лицом к окну и смотрели, как надвигается буря, не говоря ни слова, даже не нуждаясь в этом. Через некоторое время Чимин протянул руку, чтобы провести пальцами по тюльпанам, растущим на подоконнике, восхищаясь ими, не спрашивая о деталях того, как они росли без почвы или кто их подарил. Как и утверждал Сокджин, эти цветы ещё не умерли и будут продолжать цвести, если только стебли не будут срезаны или повреждены. Маленькие жёлтые цветы, растущие на кухонном столе, тоже были прекрасны, но было что-то в умиротворённости тюльпанов, что привлекало внимание зевак. От Чимина, как всегда, пахло мылом и чаем, точно так же, как пахла толстовка, когда Юнги одолжил её в тот день. В Чимине была пряность, которую Юнги не мог определить, что-то, что было настолько исключительным только для Пака, и всё же он был желанным, приглашённым. Юнги задавался вопросом, будут ли его одеяла продолжать пахнуть младшим после того, как он уйдёт обратно в свою комнату. Комната оставалась тёмной, и всё же каждые несколько секунд электричество, пробивающееся сквозь облака, освещало всё вокруг пурпурной дымкой. Чимин, казалось, светился всякий раз, когда Юнги мельком видео его. Через несколько минут старший включил маленькую прикроватную лампу, чтобы придать ей простой жёлтый оттенок, и, несмотря на то, что она освещала лишь часть пространства, это всё равно было успокаивающим. Тишина была наполнена звуком дождевых капель, стучащих по окнам и стенам, вместе со сладким гулом дыхания Чимина, и всё было так приятно. - Раньше я боялся таких бурь, - мягко сказал Чимин, словно не желая нарушать тишину. - Когда я был маленьким мальчиком, я прятался под чем угодно, сколько мог. Юнги взглянул на него, и на несколько долгих секунд их взгляды встретились. - Они всё ещё пугают тебя? - Я нахожу утешение в том, что небо может чувствовать ярость. У Чимина была определённая манера, которая заставляла всё, что он когда-либо говорил, звучать как что-то из сказки. Молодой человек был мудр не по годам, и это проявлялось в такие моменты, как этот. - Когда я был ребёнком, моя мать говорила мне, что когда идёт дождь, это означает, что ангелы плачут, - вздохнул Юнги, натягивая одеяло на плечи, когда дрожь прошла через него, и первый придвинулся ближе, чтобы присоединиться к теплу. - Я никогда не понимал, почему ангелы всё время плачут, но теперь вроде как понимаю. Они плачут слезами, которые мы не можем пролить сами, и терпят боль, от которой мы оцепенели. - Думаю, ты прав, - выдохнул Чимин, обхватив мизинцем руку Юнги. - Я никогда не думал об этом в таком ключе. Шторм усилился, и то же самое чувство, что было раньше в животе Юнги, что-то неописуемое, как миллион крошечных бабочек, танцующих по его венам. Нога первого задела его ногу, и вдруг его сердце дрогнуло, задрожало и замерло одновременно, вызвав вихрь смятения и возбуждённого интереса. Он взглянул на Чимина, чтобы изучить силуэт его лица, освещённую светящуюся кожу и сторону его глаза и щеки, которые оставались окутанными темнотой. Шоколадно-карие глаза молодого человека поглотили его целиком, и пока они продолжали изучать друг друга, какое-то напряжение наполнило воздух. Волнующее и пугающее одновременно, новое чувство.

***

Дождь не прекращался три дня, а на третью ночь электричество в здании отключилось сразу после обеда. Юнги работал над каким-то глупым художественным проектом для своего класса в тишине своей комнаты, когда это произошло. Сначала на потолке бешено замигал светильник, а потом и он, и работающий обогреватель в мгновение ока погасли. Юнги выронил карандаш и испуганно огляделся, гадая, не перегорела ли лампочка. Но тут громкое жужжание эхом разнеслось по безмолвному зданию, и тусклый оранжевый индикатор безопасности мигнул над его дверью. В динамике затрещало, и раздался хриплый голос: - Внимание всем пациентам и персоналу Милл-Уотер. Из-за шторма мы испытываем скачок напряжения. В целях безопасности мы хотели бы попросить всех сохранять спокойствие и оставаться в своих комнатах до дальнейшего уведомления. Спасибо. Аварийное освещение почти ничего не делало с тем, чтобы что-то видеть, скорее просто позволяло Юнги передвигаться, не ушибая палец. Забросив нелепый арт-проект, он сунул ноги под одеяло и устроился на долгую ночь. Ещё слишком рано, чтобы спать, и не имея возможности покинуть свою спальню, он смотрел в окно, наблюдая, как паутина дождя скользит по стеклу, создавая потоки воды во всех возможных направлениях. Невероятно громкий гул генератора не помогал сохранять что-либо относительно мирное или спокойное. Шаги наверху отдавались эхом прямо под потолком, громкие я мягкие одновременно. Дождь действительно лил как из ведра, и это немного нервировало. Юнги ценил и любил ливни и громкие раскаты грома, но безжалостный стук воды в окно становился всё сильнее. Судя по тому, как начался ливень, Мин был почти уверен, что он начнёт затоплять поле и, возможно, даже само здание. Динамик снова щёлкнул, резкий звук заставил Юнги слегка подпрыгнуть. - Внимание всем пациентам и персоналу Милл-Уотер. В результате шторма мы эвакуируем всех в кафетерий на первом этаже. Пожалуйста, захватите с собой подушку и одеяло. Чтобы не переполнять холлы, мы позвоним каждому этажу пройти по лестнице А1. Начиная со второго этажа. Мы просим всех жильцов оставаться в своих комнатах, пока не вызовут ваш этаж. Спасибо. Юнги тихо застонал, скатываясь с кровати, чтобы взять подушку и сложить тонкое одеяло, прежде чем решить, что было бы хорошо переодеться во что-то более удобное, чем джинсы и зудящий шерстяной свитер. С небольшим количеством света, который у него был, он прошаркал к своему шкафу и вытащил спортивные штаны и белую футболку, надев их сначала, прежде чем убрать волосы назад с чёрной шапочкой, просто на случай, если его волосы выглядели странно. Воспоминания о том, как он попал в дом детства Хосока во время шторма, затопили его разум, возвращая мысли о том, как ему было десять лет и с тремя его лушчими друзьями, думая, что мир кончается. Сокджин плакал, когда Намджун сказал им, что всегда есть вероятность столкновения астероида с землёй, и Хосок с Юнги решили быть храбрыми и смотреть в окно на любой огненный шар, который может мчаться к ним. Таинственный астероид так и не попал в цель, и через пятнадцать минут включили электричество. - Третий этаж, пожалуйста, пройдите по лестнице А1 на второй этаж, - приказала женщина. Юнги крепко прижал к груди подушку и одеяло, убедившись, что ключи надёжно спрятаны в кармане штанов, прежде чем встать у двери. Ему было интересно, какая погода в его городе в нескольких часах езды отсюда, и идёт ли дождь в Лондоне, где сейчас живёт Намджун. Неужели трое его друзей не торопятся ехать под дождём и забывают надеть пальто и шляпы? Юнги скучал по ним, по своей семье, по прежней жизни, которая была у него до прихода в святилище. Всё было до боли обыденно, пока его жизнь не перевернулась с ног на голову. Ничего уже не будет прежним. - Четвёртый этаж, пожалуйста, пройдите по лестнице А1 на второй этаж. Юнги открыл дверь и вышел в коридор вместе с тридцатью пациентами, все они выглядели нетерпеливыми и недовольными ситуацией. Дверь рядом с ним со скрипом открылась, и молодой человек вышел, держа в руках смятое одеяло, две подушки и бутылку сока. Они улыбнулись друг другу и пошли бок о бок вниз по лестнице, следуя за длинной вереницей людей, медленно входивших в кафетерий один за другим. На первом этаже была выстроена единственная очередь, и несколько сотрудников проверили имена каждого пациента, который вошёл в дверь, чтобы убедиться, что все были учтены. - У меня есть три книги, засунутые в это одеяло, - прошептал Чимин, когда они встали в ряд со всеми остальными, отодвигая угол своего одеяла, чтобы показать Юнги контрабандные предметы. - Мы можем проспать здесь всю ночь, может быть, даже день или два. Я пришёл подготовленным. Юнги застонал, шаркая вперёд, когда очередь двинулась. - Ты, должно быть, шутишь. Мы должны спать здесь, внизу? - Такое уже случалось однажды, кажется, год назад. Все двести наших жителей были заперты в столовой на целых три дня. Чимин поправил предметы в своих руках, и Юнги тупо уставился на него на мгновение, пока очередь снова не двинулась. Когда медсестра спросила его имя, Юнги назвал его и подождал пока его проверят, прежде чем войти в кафетерий, который был более чем наполовину заполнен людьми, большинство из которых уже разложили одеяла в качестве импровизированных кроватей на ламинате. Несколько коек были расставлены для пожилых жильцов, и некоторые люди захватили стулья, чтобы сесть, но в любом случае это казалось неприятно неудобным. Юнги всё ещё слонялся у двери, когда Чимин наконец зарегистрировался и встал рядом с ним. Чимин схватил Юнги за запястье и потащил его в угол кафетерия, который ещё не был занят, давая достаточно места, чтобы расположиться и устроиться поудобнее. Чимин расстелил своё одеяло на полу, отложив три книги в сторону, прежде чем взять Юнги и положить его прямо поверх своего. - Это даст нам подушку, - сказал Чимин, опускаясь на импровизированную кровать. - Дай мне свою подушку, и мы поставим их у стены. Юнги сделал то, о чём его попросил Чимин, и присоединился к нему, усевшись на пол. Младший отодвинул подушки с стене, а затем откинулся на них с улыбкой и тихим вздохом. - Похоже, на эту ночь мы будем приятелями по одеялу. К тому времени позвонили на пятый этаж, и пока Чимин решал, какую книгу ему почитать, в дверь вошёл Тэхён. Коляска исчезла, но медсестра осторожно вела его, несмотря на то, что молодой человек казался вполне способным. Большое пушистое одеяло было обёрнуто вокруг его плеч, подушка прижата к боку, и он был одет в удобную пижаму и тапочки. Юнги поднял руку и слегка помахал ею, чтобы привлечь внимание парня, и как только его заметили, Тэ направился к ним. Тэхён присоединился к кровати с одеялом и широко улыбнулся, наполовину поблагодарив медсестру, когда она ушла, уже потянувшись, чтобы взять одну из книг Чимина. - У нас ночёвка, и даже алкоголь тут ни при чём. - Ты не пил целый год, - напомнил ему Чимин, уже на пятой странице книги, которую он выбрал для чтения, глядя сквозь ресницы на Тэхёна. - У нас было много ночёвок. - Ты высасываешь удовольствие из всего, - надулся Тэ, отказываясь от чтения в пользу разговора с Юнги. - Разве не так, Юни? Разве Чимин не скучный? Всё, что он делает - это читает книги и пьёт изысканный чай. Затем его грудь наполнила вибрация, неоправданная, странная. Жужжание, которое длилось всего несколько секунд, пробежало по краям его лёгких, вниз по позвоночнику, через пальцы ног и кончики пальцев. - Я думаю, что Чимин интересен, - задумчиво, правдиво ответил Юнги. - В нём нет ничего скучного. Рядом с ним Юнги чувствовал, что Чимин наблюдает за ним, но ни один из них ничего не сказал друг другу, и Тэхён поднял бровь и сказал: - Ясно, понятно. Оставшуюся часть ночи они втроём по очереди разговаривали, читали и смотрели и пространство, пока не было объявлено, что комендантский час будет установлен, и все должны были лечь спать в течение двадцати минут. Было шумно, столовая была забита до краёв, и Юнги чувствовал себя очень неуютно, он он мало что мог сделать. Даже с эхом голосов, отражающихся от стен, воющий ветер и сильный дождь были слышны, как ревущая армия прямо за пределами здания. Чем дальше шло время, тем тише становилась гроза. Тэхён свернулся калачиком у ног Чимина и довольно быстро заснул, слегка похрапывая. Жёлтые аварийные огни были выключены по всей комнате, все, кроме двух, на случай, если кому-то понадобится встать и передвигаться всю ночь. Чимин перестал напрягать зрение, поэтому он загнул страницу, отложил её в сторону, завернулся в одеяло, накинул угол на Юнги и лёг. - Тебе придётся лечь поближе, - тихо сказал Чимин, чтобы не потревожить спящих людей, несмотря на то, что в другом конце комнаты всё ещё было довольно много болтающих людей. - У Тэ большая часть одеяла, так что не бойся меня обнимать. Юнги покраснел. - Да, конечно.

***

Электричество вернулось за несколько часов до утра, и небо было красивого тёмно - синего оттенка, когда начало подниматься солнце. Персонал уже начал отсылать жильцов обратно в свои комнаты, надеясь очистить столовую до завтрака. Юнги проснулся, тёплый и удобный, устроившись в изгибе передней части тела Чимина. Лицо младшего было прижато к его затылку, лёгкое дыхание, исходящее из его носа, щекотало шею Юнги, его руки крепко обнимали пресс Юнги. Это уже случалось однажды, когда он оказался маленькой ложечкой рядом с молодым человеком, и всё же, когда его мозг наконец рассеял туманный сон, вызванный смятением, он слегка запаниковал. Юнги осторожно оторвал руки Чимина от себя и откатился в сторону, не понимая, почему его сердце практически выпрыгивает из груди. Приятное тепло тела, которое убаюкивало его, исчезло, и кожа покрылась мурашками от холода кафетерия. Потирая лицо и тихо постанывая в ладони, Юнги откинулся на край одеяла, держа расстояние в фут между собой и Чимином, чтобы у него снова не остановилось сердце. Проснувшись ещё на несколько минут, Юнги заметил, что Тэхён исчез вместе с одеялом и подушкой. Он задавался вопросом, как долго он спал наедине с Чимином, и не понимал статического жужжания в животе минуту спустя. Пока он размышлял о том, что происходит с его головой в это утро, казалось, что тихая болтовня в кафетерии начала будить человека рядом с ним, хотя и медленно. Больше половины жильцов уже ушли, а персонал всё ещё ходил вокруг, чтобы осторожно всех разбудить. Медсестра подошла к их маленькому уголку и улыбнулась Юнги, указывая большим пальцем на выход. - Вам нужна помощь, чтобы добраться до вашей комнаты, сэр? - Нет, спасибо, - прохрипел Юнги хриплым ото сна голосом и посмотрел, как медсестра перешла к следующей спящей кучке в нескольких футах от него. К тому времени глаза Чимина приоткрылись, но ни один из них не сделал ни малейшего движения, чтобы встать и уйти обратно в свои комнаты. - Ты был таким тёплым, - прошептал Чимин, наконец-то сев через несколько минут, и Юнги последовал за ним секундой позже. Не совсем уверенный, как ответить на заявление Чимина, он сосредоточился на том, чтобы сложить своё одеяло так, чтобы все углы идеально сошлись. Затем он схватил книги, которые принёс Чимин, чтобы отнести их молодому человеку, мягко улыбнулся ему, когда тот поблагодарил его, и, наконец, ушёл обратно на четвёртый этаж.