Изношен

В пятницу было объявлено, кто выиграл ночной абонемент, и все набились в спальню Чонгука, чтобы дождаться объявления. У всех немного кружилась голова, даже у Минджу, которая, казалось, не могла усидеть на месте больше минуты, поэтому Чимин предложил сыграть в игру, пока не объявят победителей. Тэхён, который в очередной раз был прикован к инвалидному креслу (он утверждал, что к завтрашнему дню выйдет из него), предложил сыграть в скучную версию "правда или вызов". Только потому, что Тэ предложил это, все согласились играть по его правилам. Чонгука заставили целовать пол, Минджу пришлось рассказывать всем о своём первом парне, а Юнги пришлось целую минуту танцевать с Тэхёном приватный танец, прежде чем динамик затрещал и сквозь него прорвался голос. Чонгук вскочил и некоторое время пританцовывал на месте, прежде чем застыл совершенно неподвижно и прислушался, его глаза загорелись так по-детски. Это было немного безумно, как парень всё ещё мог вести себя как ребёнок после всего, через что он прошёл. Юнги не понимал, как детская невинность может всё ещё держаться после боли, которую приносит жизнь. Тем не менее, видеть, как Чонгук возбуждённо гудит, было мило и заставило Юнги улыбнуться при виде этого, чего он не делал много на этой неделе. Чимин сидел рядом с ним, его рука небрежно лежала на плечах Юнги, и, несмотря на то, что это был всего лишь дружеский жест, в нём было гораздо больше смысла. После всего родительского испытания несколько дней назад казалось, что Чимин был приклеен к его бедру и почти не отходил от него, если их расписание не говорило об обратном, но это не было удушающим, скорее Юнги очень ценил это. Всякий раз, когда он был один, он чувствовал, как печаль ползёт по его коже, как противный паразит, но когда Чимин был с ним, с темнотой было легче иметь дело. Пока женщина гнусаво говорила по интеркому о том, какой ужин будет подан, Юнги посмотрел на Чимина, чтобы изучить профиль его лица, принимая его сложность. Это было зрелище, о котором Юнги написал бы сотни песен, хотя он никогда не находил правильных слов, чтобы описать, насколько совершенным был этот человек. Чимин оглянулся на него и улыбнулся, и если бы они были одни, Юнги поцеловал бы его там. Вместо этого они отвернулись друг от друга и настроились на громкоговоритель, извергающий чепуху, которую никто не хотел слушать. На другом конце комнаты Минджу смотрела на них и быстро отвела взгляд, когда Юнги поймал её, сосредоточив своё внимание на её красиво подстриженных ногтях. - А теперь мы объявим победителей розыгрыша Летнего отдыха! - воскликнула женщина по интеркому, и Тэхён взволнованно подался вперёд в своём кресле. Минджу была объявлена. Она молча взмахнула кулаком в воздухе, и Чонгук вскрикнул и прыгнул, чтобы быстро обнять её. Затем был кто-то ещё, о ком они не имели ни малейшего понятия, а затем было названо имя Юнги. Сначала Юнги даже не обращал особого внимания, больше сосредоточившись на поздравлении Минджу с победой за побег, чтобы услышать его имя по интеркому. Но когда Чимин громко закричал и повалил Юнги на кровать, он понял, что произошло что-то хорошее, несмотря на то, что он мог слышать только громкие крики людей вокруг. Он смущённо моргнул, глядя на Чимина, прежде чем осознание поразило его, а затем он обвил руками шею Чимина, чтобы противодействовать удару, и закричал: - Кланяйся своему королю! Они были единственными, кто выиграл побег в их маленькой группе, но это не имело значения, так как все остальные всё равно улизнули бы вместе с ними. Чонгук был в восторге и с трудом сдерживал себя, а Тэ сиял от возбуждения, когда они все тихо, осторожно планировали свой собственный маленький побег. Чонгук, Чимин и Тэхён перепрыгнут через забор и встретят их на автобусной остановке в нескольких милях отсюда, и вместе они отправятся в новый город и остановятся в мотеле на ночь. Поскольку Тэхёну требовалось ещё несколько дней, чтобы набраться сил и подвижности, они планировали уехать в следующую пятницу, что давало им всем семь дней, чтобы вытерпеть перед свободой. Минджу и Юнги ушли, чтобы забрать свои пропуска со стойки регистрации, и, когда милые жёлтые конверты оказались у них в руках, план был закреплён на месте. В коим-то веки Юнги был немного взволнован, несмотря на то, что его охватила печаль.

***

Юнги так заскучал в библиотеке, что больше часа читал книги по истории баскетбола, просто чтобы скоротать время. В дальнем конце комнаты, окружённый рваными книгами, которые нужно было заклеить скотчем, он сидел и листал множество страниц, заполненных информацией, которая его не очень интересовала. Так было уже несколько дней с тех пор, как Чимин был слишком занят своим собственным расписанием, чтобы присоединиться к нему в тихой, неиспользуемой библиотеке. Время от времени кто-нибудь забредал, в основном персонал или медсёстры в перерывах, чтобы они могли найти книгу для чтения. Чаще всего они один раз оглядывали комнату и уходили, не давая ей шанса. С тех пор, как Юни пришёл сюда работать, он проделал довольно много работы; все книги были хорошо организованы, вытерты и отремонтированы. У нескольких коробок с романами в задней части библиотеки не было, в основном потому, что на полках едва хватало места, но Юнги всё равно работал, чтобы исправить их переплеты. В этой комнате, вероятно, были тысячи книг, на починку которых он тратил целые дни, дойдя даже до того, что наклеивал на корешки длинные полоски белого стикера, чтобы их можно было проштамповать. Почему-то ему хотелось, чтобы у него было больше времени, чтобы он не был в той ситуации, в которой он был сейчас, сидя совершенно без дела, кроме как читать о спорте. Юнги тихо застонал и небрежно откинул голову назад, надеясь, что произойдёт что-то захватывающее. Может быть, он был следующим Гарри Поттером, и какой-нибудь странный здоровяк вышибет дверь и скажет ему, что он волшебник. Это звучало гораздо интереснее, чем сидеть в тишине ещё двадцать минут, ничего не делая и ничему не учась. Он закрыл книгу о баскетболе и лениво вернул её на законную полку, а затем поискал в ящике с запасами тряпку и что-нибудь, чтобы смыть со столов. Он не спеша скрёб их, несмотря на то, что ни один из них не использовался в течение некоторого времени, и послал библиотекарше много жалостливых взглядов, которые она даже не заметила. Провести час, используя навыки искусства, которых у него не было, было намного лучше, чем то, что он делал в настоящее время, и он хотел бы, чтобы он не переключался. Когда его смена, наконец, закончилась, Юнги выписался оттуда быстрее, чем когда-либо. Быстрая прогулка по коридорам помогла ему добраться до своей комнаты чуть быстрее, и к его удивлению, он был не один, когда вошёл в свою приятную прохладную комнату. Хосок лежал на кровати и возился со своим телефоном, наушники были надеты на его голову, и он ревел ритм, которого Юнги не слышал. Юнги сбросил ботинки и подошёл к кровати, шлёпнув друга по ноге, чтобы привлечь его внимание, что, казалось, было плохим поступком, так как Хосок вздрогнул и упал с кровати. - Хорошая работа, - вздохнул Юнги, закатив глаза, наблюдая, как Хосок потёр свою больную задницу и вернулся обратно к кровати. Чон отбросил телефон и наушники в сторону, чтобы схватить Юнги за рубашку и притянул его к себе, крепко обхватив руками. - Здравствуй, дитя моё. - Ты такой странный, - проворчал Юнги, отрывая руки мужчины от себя, чтобы он мог добраться до холодильника за бутылкой воды. Он схватил одну для Хосока и бросил её, постояв на кухне некоторое время, прежде чем вернуться, чтобы присоединиться к нему на кровати. Застонав, он откинулся на одеяло и уставился в грязно-белый потолок. - Рад тебя видеть. Хосок ухмыльнулся и, наклонившись, игриво толкнул его в плечо. - Я так скучал по тебе, что просто обязан был навестить. Сокджин тоже хотел пойти, но застрял на последних занятиях. Юнги решил, что лучше не задавать вопросов, и оценил тот факт, что Сокджин всё ещё думал о нём. Над ними воцарилась тишина, едва ли приятная, и было так странно, как несколько месяцев могут полностью изменить дружбу. Там, где он основывал свою дружбу на затянувшихся паузах, он чувствовал необходимость заполнить тишину, сказав что-нибудь. - Как ты? - Никогда не любивший светских бесед с друзьями, этот вопрос, казалось, заставил Хосока заикаться от удивления. - Я в порядке. Хосок упёрся локтями в колени и наклонился вперёд, наблюдая за группой людей, собравшихся снаружи. Увидев его взгляд, Юнги протянул руку, чтобы открыть окно и впустить внутрь свежий летний воздух. Первый улыбнулся немного неловко, несколько минут вертел большими пальцами, и Юнги возненавидел неловкость между ними, как никогда раньше. В прошлый раз, когда он приходил, у него были Чимин и Сокджин в качестве подушки, на которую можно было упасть, когда становилось немного душно, но когда они сидели вдвоём, казалось, что им вообще нечего было сказать. Хосок открыл бутылку с водой, которую дала ему Юнги, и сделал несколько больших глотков, явно пересохших, прежде чем сказать: - Я слышал, э-э, о твоих родителях. Юнги долго изучал лицо друга, считая новые веснушки, которые только что слегка покрыли его кожу, благодаря солнцу. Хосок сильно повзрослел за то короткое время, что они провели порознь, стал более зрелым и приобрёл несколько тонких морщинок в уголках глаз. Стресс от учебы и работы, как правило, преждевременно старит студентов, подумал он, и было так странно видеть, как этот человек стареет. Несколько месяцев действительно могут изменить человека, и это было очевидно по тому, как Хосок держался, по его голосу, по тому, как он улыбался. Всё в его друге старело, в то время как Юнги чувствовал себя застрявшим во времени. Юнги почти не изменился с тех пор, как приехал в Милл-Уотер, несмотря на множество эмоций и новых открытий. Думал ли Хосок, что он выглядит старше, или он был таким же, как раньше? Юнги проигнорировал болезненный рывок в груди и минуту изучал тюльпаны на окне, думая о самых разных вещах. Его родители были хорошими друзьями с семьёй Хосока, а это означало, что слухи в конце концов распространятся, чего они никогда не могли избежать в детстве. - Да, - сказал он за неимением лучшего ответа. - То, что они сделали - это полный пиздец. Я не могу поверить, что они отреклись от тебя вот так, - Хосок провёл пальцами по волосам, приводя их в беспорядок. - Моя мама пыталась отговорить их. - Всё в порядке, - солгал Юнги, надеясь, что тема разговора изменится. Он не был готов к разговору об этом, так как рана была ещё свежей, и Хосок сыпал в неё соль. Другой человек, казалось, понял суть и больше ничего не сказал на эту тему, и за это Юнги был благодарен. - Как здесь дела? Юнги не знал, что ответить на этот вопрос, так как жизнь была на американских горках странных эмоций и событий. Что бы ни случилось, что-то интересное обязательно всплывет, и поэтому трудно прийти к какому-то выводу. Юнги был невероятно грустным и вполне оправданным, но в то же время он был счастлив, влюблён и взволнован новыми приключениями. Эти чувства боролись друг с другом и создавали в его голове интересную смесь. - Всё хорошо. - Как поживает твой друг? Как его звали? Чимин? - Хосок казался достаточно искренним, чтобы услышать о нём, и звук его имени заставил сердце Юнги забиться. - Он великолепен, - ответил Юнги, рисуя пальцем круги на джинсах. - Он действительно замечательный. - Ух ты, - недоверчиво фыркнул Хосок. - Ты покраснел, как школьник! Неужели кто-то влюблён? Юнги не собирался никому рассказывать о том, что происходит между ним и Чимином, так как говорить было не о чем, а он не был склонен к сплетням. Это был его собственный маленький секрет, который не будет раскрыт, если они оба не решатся, и Юнги был совершенно согласен с тем, чтобы всё оставалось так, как есть. - Он хороший друг, Хоби. Ничего больше. На губах Хосока играла ухмылка, которую Юнги хотел отшлёпать, а глаза озорно плясали. - Как скажешь, Юн. - Как жизнь в универе? - Юнги хмыкнул, не оставляя больше места для обсуждения своей очевидной влюблённости в Чимина, и вопрос показался достаточно интересным, чтобы заинтриговать Хосока. - Всё это потрясающе, как в хорошем, так и в плохом смысле. - Чон прислонился спиной к стене и раздвинул ноги, попутно пиная Юнги. Было немного странно, как спокойно он себя вёл, как будто их ссоры несколько недель назад вообще не было. Его друзья, должно быть, серьёзно отнеслись к извинению, и Юнги предположил, что он всё ещё был немного ошарашен этим. - Профессора физики застукали за тем, что он трахался с другой учительницей в уборной, и обоих уволили. Это был гудок. А помнишь Джису? Она собрала двадцать других студентов, чтобы протестовать на воде, потому что ей показалось, что она вкусная. - Хосок говорил со смехом, и слёзы так щипали его глаза, что ему пришлось вытереть их пальцем. - Чёрт, ты пропустил кое-что замечательное. Юнги теребил свободную веревку на своем одеяле, наблюдая, как Хосок с нежностью вспоминает недавние события. - А как насчёт тебя и остальных? Как дела? - Намджун звонил на днях. Он сейчас работает над альбомом, разве это не круто? - Хосок потянулся за телефоном, нажал несколько кнопок и передал его Юнги. - Это несколько сообщений, которые он прислал вчера вечером. Во всех сообщениях Намджун жаловался, что в студии звукозаписи пахнет чесноком и что у его менеджера жуткая улыбка, но было приятно видеть, что его друг ведёт себя нормально. Он даже не разговаривал с Джуном с тех пор, как позвонил, чтобы сообщить ему, что уезжает, поэтому, видя сообщения, это неприятно царапало его сердце, но было облегчением видеть, что он действительно не изменился. - Какой идиот, - нежно вздохнул Юнги, всё ещё не отдавая трубку. Секунду спустя ему пришла в голову идея, и он быстро напечатал сообщение и нажал "Отправить", слегка улыбнувшись, когда увидел, что оно получено. От Hobi: Единственная причина, по которой студия звукозаписи пахнет чесноком, это, потому что ты не ходишь в душ. С любовью, Шуга. Когда он вернул телефон Хосоку, тот прочитал сообщение и громко фыркнул, прежде чем выключить телефон и засунуть его в карман. - У Джина тоже всё хорошо. Думаю, он собирается навестить тебя через несколько недель. Он был безумно занят. - Приятно знать, что у вас всё хорошо, ребята, - сказал Юнги с лёгкой улыбкой, потянувшись, чтобы похлопать Хосока по колену, прежде чем снова отвернуться к окну. Казалось, какие-то серые тучи начали медленно надвигаться, а это означало, что надвигается буря. Пожелтевшая трава была бы благодарна дождю, так как жара практически убивала всё, кроме деревьев. - Ещё немного, и ты уйдешь отсюда! - Голос друга звучал так оптимистично, что у Юнги заныло в груди. - И ты можешь вернуться домой, жить нормальной жизнью и окончить университет вместе с нами. От этой мысли Юнги чуть не затошнило, и он не был точно уверен почему. Покинуть Милл-Уотер означало покинуть нормальность. В святилище он был обычным, и все вокруг него были совершенно одинаковыми в своих собственных отношениях. Люди, с которыми он жил, создавали впечатление, что быть бессильным - это не позор, а скорее стандарт и условность, и возвращение в реальный мир будет для него шоком. - Мне здесь вроде как нравится, - признался он, пожав плечами, слишком пристыженный, чтобы смотреть на Хосока, боясь увидеть разочарование в его глазах. - Здесь я не единственный сумасшедший. - Но ты получишь свои силы, - заверил его Хосок, но голос его звучал так неуверенно, что он запинался. - И тебе не придётся здесь оставаться. - Не все получают свои способности, Хоби. Некоторым из нас суждено быть сломленными навсегда. В тот момент Юнги смирился со своей судьбой, и хотя это было разочарованием, он учился быть в порядке с этим. Это всё ещё было больно, особенно когда Хосок телепортировался куда хотел прямо перед ним, и он всё ещё немного ревновал, когда видел, какие красивые цветы мог вырастить Сокджин. Но Юнги был обречён быть вечно странным, и это было то, к чему он должен был привыкнуть. Хосок со вздохом сел и почесал затылок. - Как ты можешь быть так уверен, что не получишь свой подарок? - Я ни в чём не уверен. Но я научился никогда не надеяться. - Юнги небрежно пожал плечами и продолжал смотреть, как тёмные грозовые тучи приближаются с каждой минутой. Его друг, казалось, принял ответ и не говорил много после этого, за исключением нескольких случайных вещей, которые он хотел сказать. После этого Хосок задержался всего на несколько минут, прежде чем заявил, что ему нужно вернуться домой вовремя, чтобы помочь маме с ужином, и это займёт несколько часов езды. Они крепко обнялись, и Юнги взъерошил волосы молодого человека, как он всегда делал, когда они были детьми, прежде чем проводить его до двери и помахать на прощание, когда Хоби вошёл в лифт в конце коридора. Когда он ушёл, Юнги решил спуститься вниз и выйти на улицу, чтобы насладиться ветром, который начал набирать силу в результате надвигающейся бури. Он сидел там и позволял своему разуму быть ясным на этот раз, так что ему вообще не нужно было ни о чём думать.