Изношен

Чонгук хлопнул зелёным листком бумаги по круглому столу кафетерия, выводя Юнги из транса, о котором он даже не подозревал. Глаза мальчика сияли, как у ребёнка на Рождество, улыбка была такой яркой, что казалась почти болезненной. Это была такая долгая неделя, учитывая всё происходящее, что было приятно видеть, что ребенок действительно выглядит счастливым хоть раз. Минджу отодвинула от себя поднос с едой и выжидающе посмотрела на него, вопросительно приподняв бровь, а у мальчика так кружилась голова, что он шлёпал по зелёной бумаге, когда садился на один из табуретов. Рядом с Юнги, Чимин был занят тем, что разбирал свою еду, не особенно любя еду, которая была подана этим утром, выглядя лишь слегка заинтригованным выходками младшего парня. Чонгук не мог усидеть на месте, размахивая листком перед всеми так сильно, что угол её порвался, но ему было всё равно. Вместо этого он довольно агрессивно прошептал: - На улицу. Прямо сейчас. - Я ем, может, какая-нибудь твоя безумная идея подождет? - Чимин фыркнул, запихивая в рот несколько тонких морковок, и Минджу кивнула в знак согласия, потягивая воду из чашки. Чонгук наклонился над столом, отчаянно вцепившись пальцами в рукав Юнги. - Пошли! Все вы можете поесть позже! Так вот как Юнги оказался, развалившись на качелях крыльца во дворе, с Чимином и Минджу, зажатыми рядом с ним, и очень взволнованным Чонгуком, стоящим перед ними. Он всё ещё размахивал зелёной бумагой над головой, прыгая вокруг, как будто снова был маленьким ребёнком. - Это ежегодное бегство, - промурлыкал Чонгук, внезапно успокоившись, прижавшись к перилам палубы и приняв там позу. Он протянул зеленую бумагу Чимину, который быстро взял её, чтобы прочитать то, что на ней было. - И вы, неудачники, подпишетесь на это. Я уже расписался за нас с Тэ. Юнги чувствовал себя потерянным, и ему было любопытно, что там на зелёной бумаге, но Чимин держал всё это в себе, когда он спрыгнул с качелей и с криком схватил Чонгука. - Как ты узнал об этом до объявления? Я слышал, как Суён говорила об этом сегодня утром, и стащил лист регистрации из её офиса, - усмехнулся Чонгук, застенчиво облизывая внутреннюю сторону щеки. Юнги кашлянул, взглянув на бесчувственную Минджу, прежде чем оглянуться на двух парней перед ним, которые прыгали и прыгали вокруг места. - О чём мы говорим? - Ах ты, бедняжка! Ты даже не знаешь! - закричал Чонгук, хватая его за запястье, чтобы выдернуть с качели. Юнги, спотыкаясь, поднялся на ноги, и если бы Чимин не подхватил его, он бы упал лицом вниз. - Это ежегодное бегство. Милл-Уотер каждое лето устраивает небольшую лотерею. Первым пришёл, первым подал. Ты подписываешься на эту красивую зелёную бумагу, которая у меня есть, и Суён рисует имена наугад в конце недели. Шесть человек выбраны для бесплатного ночного пропуска! - Могу ли я добавить, что ночной пропуск не имеет границ, так что вы можете буквально отправиться куда угодно! - воскликнул Чимин, выхватывая бумагу из рук Чонгука и прижимая её к груди. - Давай напишем наши имена прямо сейчас, пока никто не узнал.

***

Юнги написал своё имя под именем Чимина, прежде чем Чонгук протащил его обратно в кабинет Суён, и, конечно же, во время объявления об ужине весь ежегодный побег был подтверждён. Внутри кафетерия был сумасшедший дом людей, пытающихся зарегистрироваться, большинство из них были обескуражены или разочарованы, когда увидели, как быстро заполняется лист. В этот момент он был рад, что Чонгук пронёс его тайком, чтобы они могли написать свои имена первыми, потому что у них не было никакого шанса, учитывая, как быстро другие жители добрались до листка, прикреплённого на стене. Это была вся шумиха, всё, о чём все говорили, и со всем волнением, плавающим вокруг, Юнги должен был напомнить себе, что не стоит надеяться. Он никогда ничего не выигрывал раньше, даже в школе во время церемоний награждения, Юнги не был выбран для многого в своей жизни, и с этим он перестал надеяться на то, что не произойдёт. Несмотря на это, его друзья были так взволнованы, что никто не мог заткнуться, но он не возражал. Приятно было хоть раз увидеть их всех счастливыми, улыбающимися, головокружительными и возбуждёнными. Даже Минджу выглядела немного обнадёженной, что было неожиданностью. - А что, если только один из нас получит пропуск? - спросил Юнги после ужина, когда они с Чимином пошли в свои комнаты, сцепив мизинцы. Чимин остановился у двери Юнги, задержавшись на мгновение, прежде чем решил просто последовать за ним внутрь. Он сбросил кроссовки у двери и устроился поудобнее на кровати Юнги, но в тот момент он совсем не возражал, так как привык к тому, что первый болтается вокруг него. - Мы все вместе улизнём. Это напомнило ему о том времени, когда они с Чимином перепрыгнули через забор и побрели в тот странный маленький городок в нескольких милях отсюда, и Юнги улыбнулся при воспоминании об их расцветающей дружбе. Оглядываясь назад, можно сказать, что прошло не так уж много времени с тех пор, как они вместе пробрались в кинотеатр и выкурили сигареты, и всё же казалось, что с тех пор прошли годы. Честно говоря, Юнги не возражал бы повторить эту ночь, хотя бы для того, чтобы увидеть, как младший сияет, как раньше. - Улизнуть, да? Чимин игриво пожал плечами и жестом пригласил Юнги присоединиться к нему на кровати, прикусив губу, чтобы скрыть улыбку. - Да. Мы все можем бросить наши сбережения и снять номер в мотеле. Это будет весело. - Зачем нам нужно завоёвывать пропуск? - бросил вызов Юнги, перелезая через Чимина, нависая над ним на мгновение, прежде чем опуститься, чтобы поцеловать его в губы. - Почему бы нам не сделать это прямо сейчас? - Бесплатные билеты на автобус, - хихикнул Чимин, обнимая Юнги за шею, чтобы притянуть его ближе. - И деньги на еду. Всё это идёт с пропуском. Они поцеловались, и Юнги почувствовал себя немного возбуждённым при мысли о том, чтобы выбраться на ночь из Милл-Уотер и просто поболтать с друзьями. Это было то, по чему он скучал, и жаждал пива, находясь рядом с людьми, которых любил. Он просто надеялся, что кто-то из их группы друзей выиграет этот пропуск. Чимин со вздохом откинулся на матрас, глядя на Юнги своими прекрасными тёмно-шоколадными глазами и очаровательной улыбкой в тон. - Так что вам лучше выиграть эту лотерею, мистер Мин. Юнги только хрипло рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать его снова. - Да, сэр.

***

Кабинет Суён выглядел так же, как он помнил, несмотря на то, что был там всего несколько раз, удобный и просторный. Он вошёл внутрь после того, как один из сотрудников постучал в его дверь с известием, что директор святилища по какой-то причине хочет его видеть. Он складывал одежду после того, как провёл весь день, стирая её, и чувствовал себя немного раздражённым из-за того, что ему пришлось оставить комковатую кучу белья на кровати в пользу посещения какой-то случайной встречи. Когда он подошёл к дверям её кабинета, ему, наконец, пришло в голову, что было довольно странно внезапно быть посланным в офис Суён, поскольку он был там только во время своего прибытия и когда он ударил того парня по лицу несколько месяцев назад. Юнги не боялся, но его нога не переставала подпрыгивать вверх-вниз, как бы он ни старался. Суён ещё даже не вошла в кабинет, и секретарша на стойке регистрации сказала ему подождать в офисе, так как она вернётся через несколько минут, чтобы поговорить с ним. Он не сделал ничего, что могло бы навлечь на него неприятности, или, по крайней мере, он так думал. Сидя в кожаном кресле, он вспоминал последние несколько недель и пытался вспомнить, какие плохие поступки он совершил или нарушил правила и предписания здания. На днях он украл сок из холодильника в кафетерии, что делал довольно часто, и в то утро, как всегда, пропустил групповую терапию. О, и он предполагал, что любая форма сексуальных отношений с другим пациентом была глубоко осуждена, и он дурачился с Чимином последние несколько дней, но они были осторожны и до сих пор не были пойманы. Юнги старался придерживаться основных правил, не слишком стремясь к бунту, так как он провёл много лет своего прошлого, будучи мятежным подростком. Так что было сомнительно, что он попал в беду, что заставило его задуматься, не собирается ли Суён сообщить ему какие-нибудь хорошие новости. Суён появилась секундой позже, держа белый конверт между своими старыми пальцами, когда она осторожно закрыла за собой дверь и обошла стол, чтобы сесть в своё кресло. Она была одета не в свои обычные джинсы и рубашку, а скорее в брючный костюм, который придавал ей более профессиональный вид, дополненный седеющими волосами, собранными в тугой пучок. У женщины, должно быть, были важные места и события, чтобы добраться до них, поэтому он не был уверен, зачем он ей нужен. Суён глубоко вздохнула и положила конверт на гладкое дерево своего стола в сторону Юнги, глаза сосредоточились на нём. - Я получила это по почте. Я считаю, что ты должен прочитать его. Юнги тихонько замурлыкал и схватил конверт, сначала перевернув его, чтобы посмотреть, нет ли обратного адреса. Когда он обнаружил, что там ничего нет, он с любопытством открыл его и вытащил бумаги. Вероятно, это было письмо из его колледжа, сообщавшее, что его исключили из курсов, или что-то столь же глупое. И всё же, когда он снова перевел взгляд на Суён, она выглядела обеспокоенной и печальной, что вызвало у него странное ощущение в животе. Он развернул письмо и на мгновение уставился на него, едва различая слова. Письмо гласило: К кому это может относиться, Мы больше не будем посылать деньги господину Мин Юнги и не будем поддерживать с ним никаких контактов. Мы просим вас удалить наши имена и информацию из списка контактов, поскольку мы больше не хотим получать обновления о вышеупомянутом пациенте. Был подан судебный иск, чтобы изъять его из-под нашей опеки. С уважением, Семья Мин. Юнги подумал, что, возможно, он должен был что-то почувствовать, и всё же он ничего не чувствовал. Его сердце бешено колотилось, руки дрожали, но всё вокруг в считанные секунды стало таким тошнотворным, словно его душу вырвали из тела и бросили на грязный пол. Слова на странице были сплошным бредом, который он даже не мог понять, признанием в том, что его бросили, его худшим страхом. Суён мягко упомянула его имя, протянув руку к столу, чтобы взять письмо из его рук, озабоченно нахмурив брови. - Я могу что-нибудь для тебя сделать? Женщина стояла прямо перед ним, но он даже не видел её, почти не слышал, что сорвалось с ее губ. Вместо того, чтобы ответить на всё, что она просила, его дрожащие ноги помогли ему встать со стула, и он, спотыкаясь, побрёл от стола к двери, не зная, куда идти и что делать. Он слышал, как директор тихонько зовёт его по имени, и её слова глухо звучали у него в ушах, словно она находилась в десяти футах под водой. Не обращая внимания на женщину, Юнги толкнул дверь и бездумно побежал к лестнице. Какая-то раскалённая добела ярость вливалась в него, смешиваясь с замешательством, которое делало его гораздо более трудным для понимания. Он перепрыгивал через три ступеньки за раз, не имея никакой определенной цели, несмотря на то, что, казалось, точно знал, куда идти. Добравшись до седьмого этажа и на ощупь пробравшись в пустой холл, он торопливо побежал по коридору к комнатам вызова, большинство из которых уже были заняты. Третья была пуста и манила его, поэтому он шагнул внутрь и сердито выхватил телефон, дрожа, кипя, плача. Он даже не был уверен в том, что делает, и всё же его пальцы летали по цифровой клавиатуре с последовательностью, которую он знал наизусть, и трубка начала звонить, даже не успев ничего сказать. Он не разговаривал со своими родителями уже несколько месяцев, и всё время, проведённое в убежище, скучая по ним, он хотел бы, чтобы это было в лучших отношениях, чем сейчас. И всё же он стоял в тесной комнате с широко распахнутой дверью, тяжело дыша, задыхаясь и задыхаясь, и его мир разваливался перед ним. Звон прекратился, и голос эхом отозвался в динамике и в его ухе, словно тихая мелодия. - Алло? - Мама, - выдохнул Юнги, сжимая руки в кулаки от того, как слабо он тогда звучал. Услышать её голос, пусть даже произнесённый всего одним словом, было достаточно, чтобы всё вокруг рассыпалось в прах. Он стоял на краю стометрового утёса с зазубренными скалами внизу, покачиваясь и готовый рухнуть навстречу своей смерти. Единственное, что удерживало его от того, чтобы сделать последний шаг и покончить со всей своей жизнью - это крошечный проблеск надежды, что вся эта ситуация была случайностью, сном, недоразумением. Послышался приглушённый шум, за которым последовал треск ужасного телефонного сигнала. - Юнги? - Это говорил тогда его отец, тот самый голос, которым он всю жизнь восхищался и любил. Что же произошло за те несколько коротких месяцев, что он провёл на лечении? Он так долго думал, что родители очень любят его и хотят только одного - чтобы он поправился и был счастлив. Но в голосах родителей не было и тени любви, только лёд и горечь. Юнги хотел получить какие-то ответы, и всё же ничто не могло выйти из его горла, не тогда, когда он был таким онемевшим и холодным ко всему вокруг. - Почему? - выдавил он низким хриплым голосом. - Почему?! - Юнги, пожалуйста, не звони больше по этому номеру. - Голос отца звучал так неумолимо, так сердито. Что такого сделал Юнги, чтобы заслужить такую грубость и неуместность? - Мы без колебаний выдвинем обвинения в домогательствах, если ты когда-нибудь позвонишь нам снова. - Что я сделал не так? - Юнги кричал в трубку, умолял изо всех сил. - Что, чёрт возьми, я сделал не так? Гудок зазвенел в его ухе, единственный признак того, что звонок был отключён, и Юнги сделал последний шаг со скалы и упал головой вниз в зубчатые валуны и осадок внизу. Он схватил телефон вместе с подставкой и швырнул его о стену, наблюдая, как он разбился на несколько разных частей и рассыпался по полу. Неконтролируемый приступ ярости захлестнул его, и в этот момент всё, чего он хотел - это причинить боль кому-нибудь или самому себе. Он ударил кулаком по стене в том месте, куда ударился телефон, и несколько раз ударил, пока на голубых обоях не появилась безошибочно узнаваемая полоса крови. Даже тогда это не удовлетворило потребность быть абсолютно разрушительным, и он ничего не мог сделать для себя, кроме как упасть обратно в бездну небытия. Тишина настигла его, когда он стоял в комнате со сломанным телефоном и слегка повреждёнными обоями. В комнате было душно, и всё же он не мог заставить себя уйти, не тогда, когда его колени дрожали и угрожали обрушиться на него в любую секунду. Прошла секунда, прежде чем он неуклюже упал в кресло, бесстрастно уставившись на сломанный телефон на полу, задаваясь вопросом, можно ли его починить. Он не очень заботился о результатах своих действий, скорее он ничего не чувствовал в этот момент. Дверь распахнулась ещё шире, привлекая внимание Юнги. Без всякого интереса он перевёл взгляд на вход, заметив Чонгука, хотя на самом деле не видел его ясно. Парень что-то сказал, но в голове Юнги это прозвучало как бульканье слов, ничего, кроме чепухи. Чонгук подошёл ближе и обнял его за плечи, поднимая на ноги и заключая в крепкие объятия. Юнги не думал, что когда-либо делал что-то подобное с Чонгуком раньше, и хотя он был не совсем в том настроении, чтобы оценить это, он никогда полностью не забудет, как тепло чувствовал себя, обнимая его. - Давай спустимся вниз, - сказал Чонгук, и его голос прозвучал на удивление издалека. Юнги последовал за ним немного тупо, почти не обращая внимания на то, куда он идет. Поездка на лифте была медленной и тихой, и через несколько минут Юнги прошёл мимо своей двери и вошёл в дверь Чимина. Парня не было в его комнате, он весь день был не в настроении задерживаться на уроке рисования, который он вёл для работы над проектом. Чонгук, казалось, не возражал против того, что его там не было, и заставил Юнги лечь на кровать, пока тот включал чайник. Простыни так приятно пахли Чимином, Юнги закрыл глаза и зарылся в них, радуясь, что Чонгук привел его сюда, а не в свою комнату. Задыхаясь от картин с ним и его друзьями и одеял, которые его мать связала для него, было бы намного труднее справиться со всем этим. Мимолётная мысль о том, что Чонгук прошёл через нечто очень похожее, мелькнула в голове Юнги, хотя он не мог беспокоиться об этом, а просто запер это в голове, чтобы подумать об этом позже. Вместо чая Чонгук достал из шкафчика Чимина пакетик горячего шоколада и приготовил водянистую чашку горячего какао, которую поставил на прикроватный столик для Юнги. Затем парень схватил одно из мягких одеял Пака и набросил его на Юнги, на мгновение задержав пальцы на нём. - Чимин скоро будет здесь. Юнги моргнул и кивнул, невероятно благодарный, что парень не задавал вопросов и не душил его. - Ладно. Чонгук немного помедлил, сидя на краю кровати и барабаня пальцами по колену в такт биению в голове. Несколько минут молчания прошло без его слов, и к тому времени Юнги, наконец, успокоился достаточно, чтобы что-то почувствовать. Боль, смятение, гнев - всё это слилось в боль в его груди. Он прижал руку к сердцу, чтобы почувствовать, бьётся ли оно. - Ты действительно нравишься Чимину, - внезапно выпалил Чонгук, уставившись в пол. Юнги некоторое время смотрел на него, не в силах придумать, что ему ответить. Чонгук провел пальцами по волосам и пожал плечами, с лёгким вздохом вставая с кровати. - Ты делаешь его по-настоящему счастливым. После этого он вышел из комнаты, и Юнги остался один, чтобы кипеть в своих удушающих мыслях, хотя за то время, что он был один, он не слишком много думал. Вместо этого он смотрел в окно на пухлые белые облака и считал каждое, проплывавшее мимо, жалея, что сам не оказался в этих облаках. Он всегда хотел летать, и это было его мечтой с самого детства. Затем он начал задаваться вопросом, что стало переломным моментом для его родителей и что в конечном итоге заставило их отречься от семьи Юнги. Каким-то образом он знал, что это произойдет, но реальность ударила его по лицу, к чему никто никогда не был готов. Знали ли об этом его друзья? Неужели они так же злы и обижены, как и он? Чимин прибыл через час, выглядя очень усталым и удивлённым, увидев Юнги лежащим в своей постели. Сначала он засмеялся и начал раздеваться, пробираясь в тесную ванную, спрашивая, не хочет ли Юнги присоединиться к нему. Но когда он понял, что Юнги не сказал ни единого слова, он повернулся на пятках и подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть. - Ты в порядке? - спросил Чимин, отбрасывая рубашку в сторону и забираясь на кровать. - Да, - Юнги кашлянул, протягивая руку, чтобы притянуть Чимина ближе, так что их носы мягко соприкоснулись. - Я в порядке. Чимин не купился на это ни на секунду, но неохотно оставил эту тему в пользу мягких поцелуев у его губ. Они небрежно переплелись, прижавшись ртами друг к другу, руки соприкасались и блуждали. Юнги знал, что младший далеко не глуп и мог видеть его огрубевшие костяшки пальцев, но он не упомянул в пользу поцелуя его руки вместо этого. Юнги прижался бедрами к ноге Чимина, молчаливо умоляя его ненадолго отвлечься, и Пак с уверенным кивком и мягкой, грустной улыбкой подчинился.