Зовите Итана

Знаете, в компании иногда есть такой человек, который никогда ничего не говорит о своей личной жизни, и все думают, что у него её нет и нет проблем, поэтому считают долгом нагрузить его своими. Дамиано был влюблён в Томаса, который любил Викторию, которая была влюблена в Дамиано, а вот Итан ничего ни к кому не чувствовал, или просто не говорил об этом. Они думали, что рано или поздно эти чувства пройдут или кто-то признается и всё закончится хэппи эндом, только вот у судьбы были другие планы. Четыре года они держались, и всё шло спокойно, но вот надо же было пику желания взять личную жизнь в свои руки прийтись на Евровидение. Они не ждали победы, даже были уверены, что всё произойдёт как раз наоборот. Но случилось то, что никто не мог предугадать, и ребят явно понесло. Эмоции и адреналин сыграли с ними злую шутку, и первым под раздачу попал Дамиано. На радостях после исполнения своей песни он не удержался и поцеловал Томаса. Публика отреагировала на это очень остро. А сам Давид даже не понял, что только что натворил. Хотя это можно было списать на эмоции, он делал это и раньше, и вроде бы парень воспринимал это нормально, как дружеский жест. А стоило как раз задуматься, потому что не каждому другу в глотку ты будешь совать язык. После долгих конференций этот насыщенный и счастливый день наконец закончился. Ложиться не хотелось от слова совсем, и выход нашёлся, они решили отметить, видимо, на оглашении результатов Дамиано не влил в себя слишком много спиртного и, наверное, они в одну секунду взяли и забыли, что завтра вставать до хрена рано. Только Итан, более-менее адекватно мыслящий, решил сразу же идти и ложиться спать, но не всё было так просто. — Зовите Итана, — крикнул Дамиано, вливая в себя третий стакан алкоголя. — Мне срочно нужен сеанс бесплатной психотерапии. — Я тебе никак не могу помочь? — предложил уже достаточно пьяный Томас. — Только если согласишься поцеловаться со мной ещё раз, — Дамиано улыбнулся как маньяк, и гитаристу почему-то даже страшно стало. — Нет, прости, друг, с этим лучше к Итану, а я пойду набираться смелости, чтобы признаться в своих чувствах Виктории, — Томас поднял руки в отгораживающемся жесте и попятился назад, врезаясь в предмет своей влюблённости. Упс. Неловко получилось. — Я пойду позову Итана, — быстро нашёлся парень и пулей вылетел из бара. Это помещение находилось на первом этаже отеля, в этом был плюс — до Итана идти были считанные секунды, и в этом заключался и минус, потому что спрятаться от Виктории и своих чувств будет не так уж просто. Кто же знал, что их спокойный, не имеющий личную жизнь барабанщик отправится в свой номер совсем не для того, чтобы спать? Итан тоже прикладывался к бутылке, и к сигаретам, и Томасу показалось, что даже к порно, но потом он расслышал в стонах, доносившихся из динамика ноутбука, голос Дамиано, и всё встало на свои места. — Дами нужен психолог, так что ты просто обязан спуститься вниз, и ещё ты должен помочь мне, я только что случайно сказал, что люблю Вик, а она это слышала, я не знаю, что мне делать, — затараторил гитарист. Итан закатил глаза, через силу закрывая ноутбук и с обречённым лицом уставляясь на парня. — Слушай, Томас, говорю тебе один раз. Значит, ты сейчас встаёшь, разворачиваешься, идёшь к Виктории и говоришь «я люблю тебя», а потом или она отвечает взаимностью и вы счастливы, или ты пьёшь ещё в надежде, что завтра всё забудешь, — хороший план, только вот Итан придумывал его для себя. — Вперёд. Барабанщик быстро встал с кровати, посмотрел в зеркало на потёкшую подводку и своё голое, готовое ко сну, немного возбуждённое тело и, быстро напялив кожаные штаны и куртку прямо так, отправился в бар. Он уже пожалел, что не надел нижнее бельё, но ему не хотелось заставлять Томаса ждать или пропускать то представление, которое гитарист устроит внизу, пытаясь признаться в своих чувствах. Как только Итан зашёл в бар, он сразу же выискал взглядом Дамиано и направился чётко к нему, краем глаза наблюдая, как Томас подходит к Виктории и начинает что-то ей объяснять. — Итан, — радостно взвизгнул солист, накидываясь на парня с объятьями, случайно переворачивая стакан прямо на него и роняя на пол. — Да что ж у вас за проклятье то такое, стаканы разбивать?! — проворчал себе под нос барабанщик, а потом попытался оторвать от себя Дамиано. — Что случилось? — участливо спросил он. Давид пьяно улыбнулся. — Я поцеловал Томаса, — заявил он. — Я видел, — ответил Итан, пытаясь не показывать свои настоящие эмоции. — Но ты так и не признался ему словами? Дамиано кивнул, не переставая улыбаться. А потом потянулся к чужим волосам, ему всегда нравились длинные пряди их барабанщика, и провёл по ним рукой. Его постоянно удивлял факт того, что они оставались чистыми и мягкими, что бы ни происходило за день. — Странно, — сам себе сказал Давид, — А почему никого нет у тебя? Ты такой милый, воспитанный, красивый, умный… Почему, Итан, а? — солист слишком быстро перевёл тему и ещё начал заваливать парня вопросами. Торкио, чтобы не замкнуться совсем и не замолчать, решил открыть свою небольшую тайну, всё равно завтра Дамиано ничего не вспомнит. — Может быть потому что человек, который мне нравится, не воспринимает меня как потенциального партнёра? — немного зло спросил Итан. — Как я тебя понимаю, у меня такая же проблема, — Дамиано поднёс чужую прядку к носу и вдохнул сладковатый запах полной грудью. И когда только парень успевал мыться? Торкио хотелось кричать, что тот не понимает, да ни хрена не понимает! Потому что он слепой тупой баран, который не смотрит дальше зада своего следующего собрата. Немного грубое сравнение получилось, но Итана уже задолбало то, как Дамиано зациклен на Томасе, который любит Викторию, которая любит Дамиано, только она не единственная к нему что-то испытывала. Чёрт бы побрал авторов этой сопливой мелодрамы под названием их жизнь. — Нет, это разные вещи, — Итан отвернулся, собираясь уже уходить, чтобы не выболтать лишнего, как изо рта Дамиано вырвалась первая здравая идея. — А давай сегодня сбросим напряжение… Найдём каких-нибудь красивых девушек или парней и забудем о несчастной любви, — нет, Торкио ошибся в адекватности своего друга, идея, конечно же, была ужасна, но потом вновь в Дамиано заговорили какие-то высшие силы, — Или останемся вместе, если, конечно, ты не против. Барабанщик был категорически против подобного сближения, но что ему оставалось делать? Сидеть и ждать до самой старости. Наверное, сейчас он видел в этом единственный шанс, поэтому быстро кивнул. — Не против, — он встал, беря Дамиано за руку и таща в свой номер. Солист был изрядно пьян, впрочем, Итан не сильно от него отличался. Торкио была противна идея того, что он просто пользуется этим человеком. Но по факту они пользовались друг другом, так что ничего страшного не должно было быть. Дамиано, кажется, только сейчас осознал, что вообще творит, и ошалело смотрел по сторонам. Итан ничего не предпринимал, предоставляя инициативу старшему, хоть и хотелось. Очень. Прямо безумно. Солист немного неловко помялся на пороге, а затем скинул с себя куртку, которую, как и Итан, носил на голое тело. Всё это время он наблюдал за реакцией Торкио и, не увидев страха или отвращения, сделал шаг вперёд, вплетая руки в чужие волосы, а губами накрывая другие, медленно, неловко, будто спрашивая разрешения. Ощущалось всё слишком необычно. И Дамиано даже не знал, что делать дальше, но Итан пришёл ему на помощь, углубляя поцелуй, а пальцами проводя по кожаному ошейнику на шее. Хотелось, чтобы Давид выглядел так развязно и открыто только при нём, а не ходил в подобном виде под тысячами взглядов. Но он не мог лишить Дамиано такой черты, он не имел на это права, так же как и на всё остальное. — А ты не такой стеснительный, каким кажешься на первый взгляд, — заметил солист и медленно пошёл к кровати. Если честно, у него уже не было сил, но с возбуждением расправиться тоже хотелось. Итан догнал его в два шага и уже более властно толкнул на постель, заставляя лечь и расслабиться. Сам он навис сверху, внимательно смотря в чёрные, затянутые дымкой алкоголя глаза Дамиано. Оставив несколько поцелуев на расслабленных губах, Итан начал спускаться ниже, немного, по несколько сантиметров, не забывая покрывать кожу поцелуями и несильными укусами, которые бы не оставили следов, потому что завтра нужно было ещё светить своим голым торсом на публику. Длинные волосы сильно мешались, постоянно лезли в глаза, и Торкио был ужасно благодарен Дамиано, когда он собрал их в кулак и крепко сжал, не позволяя прядям спадать. Итан принялся стаскивать с парня штаны. При этом он испытывал какой-то трепет. Да, чёрт побери, он дрочил на это божественное тело уже года два, и теперь ему открылась возможность прикоснуться к нему, увидеть вживую, вблизи. Издалека он и раньше видел. Язык, кажется, онемел во рту, а речевой аппарат и все остальные органы не слушались. Парень мазнул по члену губами, пробуя на вкус горьковатый предэякулят. А потом сообразил, что рукой тоже можно пользоваться, и дело пошло намного быстрее. Его собственное возбуждение болело, упираясь в неудобный шов штанов. Но это тоже приносило крупицы удовольствия. Торкио попытался расслабить челюсти и принять Дамиано в себя. Это было не так уж просто, но благодаря руке он мог контролировать движения. Самым приятным в этом занятии были стоны Давида, доносившиеся сверху. И они явно были раз в сто лучше, чем тот издавал на сцене. Итан немного забылся, двигаясь в одном ритме, в темп музыки, создаваемой чужим голосом. Ему было плевать, если их кто-то услышит сейчас. Дамиано нравилось, а в его голову совсем медленно приходило понимание того, что это делает не Томас, не его любовь, но почему-то ему чертовски хочется повторить и не только ради удовольствия. Солист сильно дёрнул за чужие волосы, заставляя Торкио подняться и поцеловать его. На языке немного горчило, но от осознания, что это его собственный вкус, который пробовал Итан, сносило крышу. Дамиано опустил одну руку, направляя её парню в штаны и немного удивляясь, что тот не носит бельё. Комментировать он это никак не стал, просто сжал чужой член и вскинул свои бёдра, толкаясь по другую сторону ткани. Эти ощущения, смешанные с усталостью от сегодняшнего дня и переживаниями, подтолкнули обоих к оргазму. Как хорошо, что рядом оказались салфетки и никуда не пришлось идти. Они так и завалились спать, как были в обнимку, чуть ли не утыкаясь друг другу в губы. Утром точно должен состояться серьёзный разговор. Дамиано было так спокойно спать эту ночь, все его переживания как рукой сняло и он забылся в чужих объятьях, не думая ни о трудностях завтрашнего дня, ни о своём любовном интересе. У солиста, к счастью, была хорошая память, и на пятой секунде паники утром, оказавшись в чужой постели, он вспомнил, что было вчера, и тут паника накатила новой волной. Итан казался таким красивым, милым. Он осторожно устроился на его плече, щекоча мягкими волосами кожу. И Дамиано не хотелось прерывать созерцание этой картины, поэтому он пытался не двигаться. Скоро нужно было вставать, но пока у него имелось несколько минут, чтобы полюбоваться этим произведением искусства. Торкио будто заметил на себе взгляд и распахнул глаза, быстро поднимаясь и пытаясь завернуться в одеяло, установить между ними хоть какую-то стену. — Извини, — на всякий случай попросил прощения Итан, вдруг он сделал что-то не так и Давид злится. — Всё хорошо. Я знаю человека, который не ответил тебе взаимностью? — ни с того ни с сего спросил Дамиано. Торкио тяжело вздохнул, не понимая, как действовать дальше. — А ты сам как думаешь? — задал провокационный вспомогательный вопрос он. И тут до солиста начало медленно доходить, о чём вообще могла идти речь. Он потянулся вперёд, пытаясь доказать или опровергнуть теорию. Его поцеловали в ответ. Дамиано никогда не считал себя центром вселенной, только если чуть-чуть, и сейчас это открытие поразило его до глубины души. — Значит я? — поднял брови Давид. — Мечтай больше, — безобидно огрызнулся Итан, и именно в этот момент в номер ввалились обнимающиеся Томас и Виктория. — Опа, а что мы тут делаем? — поинтересовался гитарист. И Торкио с Давидом одновременно выпалили: — Это психотерапия, я его успокаиваю. — Похоже я нашёл парня, по которому мне не нужно будет страдать, — пошутил Дамиано, а потом крепко обнял барабанщика. Только объятья уже не казались дружескими. — Можно я все оставшиеся ночи буду здесь спать? Меня очень успокаивает твоя терапия. Торкио немного покраснел, но без промедления кивнул. Дни полетели слишком быстро, секретов, кажется, уже не осталось, а благодаря общей пьянке две удачно сложившиеся пары продолжали находить вдохновение друг в друге и в музыке. И Итана всё так же звали при каждом недопонимании, хоть он оказался и не холостой, зато статус психолога за ним закрепился ещё надолго.