Как Хюррем и Махидевран комнату делили

꧁༺ ༻꧂

      Утро. Девушки лежат в обнимку на одном ложе. Первой проснулась Махидевран. Открыв глаза, первым, что она увидела, была Хюррем. Рыжеволосая мирно спала, обнимая одной рукой Весеннюю Розу за талию. Сперва Махи нашла Роксолану очень милой, но потом ей вспомнилась фраза, которую ей говорила мама в детстве: «Милая, пока спит зубами к стенке». Девушка тихо хихикнула и отпрянула от Хюррем. Отвернувшись на другой бок, шатенка попыталась снова уснуть, но ничего не вышло. Она уже было хотела вставать, как услышала голос Хюррем:       — Доброе утро, — неожиданно мило начала огненная госпожа.       — Доброе, — как-то скромно ответила Гюльбахар.       Обе девушки выглядели с утра не так презентабельно, как после всех подготовок, но зато они были сейчас такими естественными и милыми. Солнце светило в глаза, плавно ложилось на волосы, открывая для каждой султанши прелесть второй. Они долго смотрели так друг на друга, пока смущённо не отвели взгляды, заметив всю неловкость ситуации. В комнату сию же секунду были призваны служанки. Те уже подготовили наряды для каждой госпожи, индивидуальные украшения, а также завтраки.       — Я сегодня желаю поесть здесь, в покоях, — обратилась Хюррем к служанкам.       — Конечно, госпожа, как пожелаете, — улыбаясь, ответила Гюльшах.       — Я тоже хотела бы, — подала голос и Весенняя Роза.       — Что ж, Гюльшах, тогда подготовь завтрак и для Махидевран-султан, — невозмутимо приказала рыжеволосая.       — Не стоит, Хюррем, Фатьма всё для меня сделает, — будто бы опасаясь чего-то, дала ответ Махи.       — Махидевран, — начала Хасеки, — если ты думаешь, что я способна подмешать что-то в еду, то ты сильно ошибаешься. Ты умная, так что подумай хорошенько, будет ли мне выгодно это?       — Я поняла, о чём ты, но я знаю тебя хорошо. Ты всегда выпутывалась из подобных ситуаций, всегда выбиралась невредимой, даже если все доказательства были против тебя.       — Мне просто везёт, — солнечно улыбаясь, отнекивалась жена султана.       — Что ж, я соглашусь позавтракать с тобой. Надеюсь, ты действительно не совершишь глупость.       — Если тебе так будет спокойней, я первой попробую блюда.       Махидевран очень удивилась такому жесту доброты. Она всегда думала, что Хюррем ненавидит её и ни за что не упустит возможности избавиться от султанши и главного претендента на престол. Конечно же, Хасеки специально старалась быть как можно вежливее. А всё для того, чтобы не началась ссора. Точнее, чтобы ссора точно не началась с её стороны. Чем милее будет она вести себя, тем быстрее это выведет из себя шатенку. По крайней мере, так думала Хюррем. Но где-то в глубине души огненная госпожа понимала, что совсем не хочет расставаться со своей любимой соперницей. Эти мысли постоянно крутились в голове, но Хасеки каждый раз пыталась выкинуть их из головы: она не была готова принять такие чувства.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

      Так прошло три дня. Как и было обещано, новая постель была готова.       Проходили минуты, превращавшиеся в часы, которые далее становились днями, потом неделями. Девушкам казалось, что такая жизнь никогда не закончится, что они навсегда теперь будут жить в одних покоях. Со временем им это даже понравилось. Ни одна госпожа не могла больше представить утра без второй. Как бы сильно они не отвергали свои чувства, те были сильнее. Таким образом, всё пришло к тому, что есть сейчас.       Девушки пошли в хаммам, чтобы приготовиться ко сну. Они сидели по разные концы купальни, но вдруг темноволосая громко произнесла:       — Девушки, вы все можете идти.       Хюррем поняла, что это неспроста. Вряд ли Махидевран затеет убить её сейчас, ведь это слишком рискованно, потому рыжеволосая отослала и своих рабынь.       — Хюррем, — очень тихо начала Махи, заметив, что кроме неё и рыжей девушки никого. — Мне надо сказать тебе кое-что важное.       Огненная госпожа немного вздрогнула от этих слов. Ей было страшно, ведь теперь, когда она мысленно приняла эту запретную любовь, она каждый раз думала, как бы шатенка не догадалась об этом. «Что она сейчас скажет?» — всё крутилось в голове рыжеволосой.       — Я... — немного замялась Хасеки, — я тебя слушаю.       Махидевран поднялась и направилась к Хюррем.       — Дело в том... — было слышно, как изменился голос матери первого шехзаде. — Ты только не подумай ничего неправильного... и пойми меня. Не говори никому, хорошо?       — Х-хорошо...       — Я... ну...       Наступила пауза, которая знатно потрепала нервишки жене султана.       — Ты... — продолжила темноволосая госпожа. — Аллах, будет, что будет, — прошептала она. — Ты мне нравишься!

༺ ༻