Виртуоз

— Плохо. — руки Тэхена обессилено рухнули на клавиши, и маленькие молоточки, ударяя по струнам, неорганично смешивали звуки. За двойными дверями, ведущими в главный зал, не было слышно слуг, только тиканье больших часов и дождь за окном. Юнги, прислонившись бедром к роялю, наблюдал как прежняя концентрация на лице его ученика сменилась на печаль — брови изогнулись, а нижняя губа слегка надулась. А затем Ким вновь расправил плечи, заерзал на краю банкетки и взял первые аккорды композиции. Глаза его бегали по нотному листу, потом по ряду клавиш и обратно. Мелодия растекалась по залу, иногда прерываясь из-за неуверенности Тэхена, иногда вырывая из композиции одну ноту жестче, чем все остальные. — Легче. — говорит Мин, наблюдая за движением длинных пальцев Кима, — Лег-че! Тэхен бросил быстрый взгляд на бедро своего репетитора, затем на его скрещенные руки, усыпанные татуировками, на выкрашенные в черный ногти. Сердце ускорило свой темп, разгоняя жар от груди к шее, щекам и ушам. Любимый аромат одеколона уже заполнил легкие. Мин, слегка склонив голову, перевел цепкий взгляд лисьих глаз на Тэхена и ухмыльнулся. А затем вдруг присел рядом на банкетку, сдвигая, и пихал до тех пор, пока Ким не встал, прервав игру, чтобы не упасть. Тэхен судорожно вдохнул, от неожиданности издав задушенный писк — Мин рывком усадил его себе на колени, горячо шепнув на ухо: — Слишком часто отвлекаешься на меня. Ким нервно задергался. Чувствуя бедрами острые коленки репетитора и его руки на талии, ему померещился фантом губ на шее. Чтобы не оставлять весь свой вес на ногах Мина, он попытался упереться в крышку рояля, но его снова притянули обратно, уже ближе, так, что Тэхен спиной чувствовал чужое размеренное сердцебиение. — Юнги-щи… — Расслабься, — приказал тот, продевая свои ладони под чужие, и устанавливая свой подбородок на плече Кима. — Если знать, как обращаться с инструментом, музыкой можно делать так… Мин начал играть ту же мелодию и звучала она уже воздушнее, от того звонче и отрывистее. Юрко отскакивая от стен, потолка и заполняя все пространство собой, та переливалась от средних и высоких до более низких, но мягких нот. Тэхен заворожённо следил как порхают пальцы Юнги под его собственными, будто весь он ничего не весит. Кожа нежная, тонкая, со вздувшимися венами, а дыхание в шею горячее, распаляющее огонь внутри. Юнги не смотрел в нотную книгу. Закрыв глаза, он уткнулся носом в копну волос своего ученика, мешая удовольствие игры музыкальной и игры над Кимовым сердцем, что сейчас иступлено билось, выдавая трепет. Юнги довольно улыбнулся в затылок Тэхену. У того влажные ладони, мягкие бедра, широкие плечи, из-за которых не видно клавиши. Закончив играть, Мин мурлыкнул: — Знаешь какие еще есть инструменты? Быстро дернув водолазку Кима, Юнги провел пальцами по его ребрам, заставляя выгнуться в спине и крепче упереться в его пах. — Скрипка, с-саксофон… Легко ведя прохладными ладонями по животу, он спускался к краю брюк, там уже оцарапывая кожу короткими ногтями, но заставляя мышцы живота Тэхена сокращаться. Тот дышал все тяжелее. — А люди? — Юнги провел носом по шее своего ученика и заерзал под ним, — Интересно, какие ты можешь взять ноты? В зале раздался грохот зажатых клавиш. Мин встал на ноги и опрокинув Тэхена грудью на крышку рояля, крепко прижался к нему пахом. Кровь отлила от головы. — Юнги-щи, — задушено проскулил Ким, смущенно прикрывая рот двумя руками, — Кто-нибудь может зайти… Лисьи глаза смотрели голодно, а татуировки увивающие руки, двигались под игрой мышц, пока Мин блуждал руками по телу ученика — от плеч и талии — до ягодиц. Тэхен задыхался — от боли в грудной клетке — до боли в штанах. Он вильнул бедрами. — Играл на органе? — Сипло проурчал Юнги, укладываясь всем телом на Кима, — Ты как будто бы из тех, кто думает, что во время первого поцелуя, звучит перезвон колокольчиков. Тэхен не успел возмутиться. Репетитор по игре на фортепиано, потянул его на себя за волосы — рот непроизвольно открылся и Мин, просунул туда два пальца. — Спрячь-ка зубы. Этот инструмент не любит их так же, как клавиши — ногти. — Юнги прижался сильнее, скользнув языком по красному нежному ушку Тэхена и чувствуя всем своим телом чужой мандраж. Ким сомкнул губы у основания длинных пальцев. — Оближи. — Мин дышал тяжело. Горячо. Кожа чистая. Тэхен прижал язык к пальцам, мягко соскользнув с них губами и выпуская изо рта, быстро облизываясь и снова насаживаясь. И заскулил, когда Юнги отпустил его волосы, позволяя свободно двигать головой, повел ладонью по спине, пояснице, переходя по бедру к паху. Репетитор усмехнулся. Ширинка топорщилась, через ткань чувствовалась пульсация. — Какой красивый звук, — шептал Мин, притираясь к чужим ягодицами, заставляя Тэхена жалобным мычанием просить большего, — Причмокивай, милый, аккомпанируй сам себе. Ким с влажным хлюпом выпустил его пальцы и глянув из-за плеча, выдохнул: — Пожалуйста… — Хочешь другую композицию? — мурлыкнул Юнги, резво расстегивая ширинку штанов ученика и сжимая стоящий влажный член. Тэхен ахнул. — Тебе двенадцатый этюд Шопена до минор? Или Листа «Лесной Царь»? Может что-нибудь более лиричное? Ким приподнялся, опираясь на крышку рояля, чтобы было удобнее толкаться в руку репетитора, и откинув голову, капризно заканючил. Сладкое наслаждение пульсировало внизу живота, ноги слабели, а в легких раздувался пожар. Желая разрядки, Тэхен вилял бедрами в поисках точного источника удовольствия. Юнги издевательски неторопливо оглаживал головку члена через влажные боксеры, прерывался, не позволяя получить большего, а сам вжимался в мягкие ягодицы пахом. — Пожалуйста… — Значит «Каприз» Паганини. — Мин ухмыльнулся в затылок Тэхена, просовывая руку под ткань и начиная быстро надрачивать. Тот с фальцетом сладко выстанывал: «Да-да-да», активно двигаясь навстречу и скрипя запотевшими ладонями по лакированной крышке. Юнги прижался губами к венке на шее ученика, играясь кончиками пальцев на уздечке , гудел, упираясь стояком в его ягодицы, а затем снова крепко сжал его член, оттягивая кожу, быстро-быстро ведя ладонью. Тэхен задышал чаще, не своим голосом вытягивая высокую ноту и, вскрикнув на пике, кончил, обляпав черные клавиши рояля белесой спермой.  — Как прошло занятие? Юнги вежливо поклонился старшему Киму, когда тот, в компании своей охраны, вошел в особняк. Пиджак скрывал татуировки. Руки с черными ногтями он спрятал за спиной. — Сегодня его немного помучил, но это необходимый этап, — он улыбнулся, — Ваш сын сообразительный парень. Несмотря на трудности, интерес к инструменту не теряет. С улицы донёсся лай двух немецких догов. Те никогда не лаяли на машины и на прохожих, что видно через затеиватые золотистые прутья ворот. Приветствовали хозяев лишь радостным скулежом и хлестая длинными хвостами, но не становились лапами, не терлись — воспитанные кинологами, они лаяли по команде или, когда переживали, что гость особняка может представлять опасность. Для спокойствия, ценностей или чести.