Ромка Пятифан

***

Сугробы по колено спортивных штанов показывали зиму во всей красе. Сосны укрыты недавним снегопадом, стелясь мягким пледом на верхушку тайги. Этот плед распространился и на тротуар пешеходов. Школьники же вынуждены топать по проезжей части. пока в раннее утро посёлок мирно посапывает. Человек пересекает дорогу через еле примечательный пешеходный переход, от которого одно слово да железная палка с помятым знаком. На улице безлюдно. Фонари мигают, на секунду оставляя в темноте. Чёрный "Волчок" советского времени останавливается вблизи, колесом почти наезжая на юношеский кроссовок. Дверь отворяется изнутри и выползает юноша с накинутым до носа капюшоном, поправляя лямку потрепанного рюкзака. Он встал на обочину, а родительский "Волчок" отправился дальше по слабоосвещенной дороге. – Утра, Ромка. Вместе с клубами тёплого воздуха на морозе, словно в минус сорок, прозвучал сонный голос одноклассника. Без фирменной фишки вставлять свое "на" в конце фраз. Парни стояли под одним из более исправных фонарей. Недоуменный взгляд проделывал дыру в новом попутчике. – Бяша... Тебя с началки в шк не подвозили, нахера из тачки вылез? – Компанию составить, на, а то идёшь один-одинёшенек... Скучно же, на. Усталый взор карих глаз казался грозным, благодаря игре света и тени. Собеседник стушевался, переключая внимание на вновь ослабленные лямки рюкзака и попытках затянуть их, всё так же топчась на обочине дороги. – Мог бы и подбросить. Бяша удивлённо поднял брови, будто такой вариант событий приходил ему впервые. Сначала делает, потом думает... – Оу... Ха-ха. Его смех не был похож на повседневный-гортанный, а был от неловкости. Юноша, что был повыше, зашагал вперёд, а за его спиной послышалось тихая возня. Хоть утро и было безлюдным и по-своему расслабленным, но нарушать такой покой никак не хотелось. – Ну когда-нить точно подброшу, на! – Если родичи подкинут тебя до твоей смерти ещё хоть раз. Недовольное замечание стихло на фоне тихого смеха. – Ну... Когда своя тачка будет, тогда хоть круглосуточное такси для вас, мистер. За словами последовали шутливые поклоны. Мечтания Бяши о взрослой жизни всегда присутствовали с момента их знакомства и забавляли обоих. – Всю неделю возить будут, на. Возможно, тебя подхватим по пути. Или нет... Кожа краснела на щеках и кончике носа от сущего мороза. Губы расплылись в улыбках, показывая то крепкие зубы, то их недостаток. – Пиздабол. Рома глубже нырнул носом в торчащую из-под кожанки олимпийку, по привычке. За углом круглосуточного магазинчика виднелось здание советской постройки, называемой "Школа." Неподалёку от неё , в метрах ста, построен детский сад, в который когда-то ходил сам Рома. Более 8 лет идти по одной и той же тропинке. Когда ему выдадут ачивку за такое достижение? Вокруг сменялись сезоны года: с яркой жёлтой осени в бледную пушистую зиму, а позже во вкусно пахнущие ароматы весны, а он продолжает топать, не смотря ни на что. Лето же являлось любимым временем года, но до зелёных растений ещё далеко, а мысли о тёплом солнце согревали в самые суровые морозы. У калитки курили старшеклассники, но их не разгонят, т. к. любые упрёки учителей о вреде такой привычки заканчивались на полуслове. От запаха табака, неистово захотелось сигареты. Скулы на секунду охватило судорогой, мурашки прошлись по спине. "После уроков." - верял себя Рома, -"После уроков." Железная дверь поддается тяжко, на морозе липнет к рукам, подошва подскальзывается на мелком снегу. Юноша с быстрой реакцией ловит за плечи, не дав поздороваться затылком с коварной поверхностью. – Ромка, полегче, на. С мертвецом дружить не оч хочется. – Да живой я. Пусти. - вырываясь, быстро процедили. Теплый воздух старого кондиционера в общем коридоре ударил огнём в лицо с мороза. Кожаная куртка исчезла в квадратном проёме для сдачи верхней одежды. Морщинистая рука протянула номерок с числом "68" и ухмылка сама расползалась по губам. Через несколько секунд появился и заветный номерок Бяши. Вырезанный линолеум с отверстием полетел в боковой карман рюкзака - хозяин явно хотел забыть о нем до конца учебного дня. – Любимая поза, да? – Чего, на? Узкие глаза одноклассника сделались ещё уже и брови устремились к переносице в непонимании. Зачинщик хитро улыбался. Даже дал подсказку! – На номерок глянь, дубина. Решение не снимать портфель и, таким образом, взять номерок, заставило помучиться. Побежденное оказался в руках и хозяин покраснел на кончиках ушах, поняв смысл слов издевки. Бяшу легко застеснять. – Ромка, сам ты дубина, на. Смущенный взгляд устремился в пол, вражеские тычки атаковали бок беднягу-шутника, намереваясь проткнуть. Тихий хохот разрошелся по зданию. Юноши подходили к нужному кабинету. На этаже всё так же безлюдно, помимо некоторых старшеклассников, одноклассников, Бяши и самого Ромы. Он же глянул время на настенных часах - осталось несколько минут до звонка. С лестничных пролётов доносится тихий гул, утренние разговоры велись в полтона - негласное правило школы и оно заставляло напрячься. Шёпот, отражаясь от стен, терял свой первоисточник и казался объёмным, вездесущим. Стенд с расписанием окружён несколькими учениками, пришлось подойти поближе и лист с уроками 6 "А" стал в зоне видимости. Но Рому заинтересовало совсем иное - рядом висел двухдневный лист о пропавшем ученике. Вова Матюхин, младше на два года и описание внешности от матери или друзей, с которыми резвился в последний раз. Выживает сильнейший. Чёртов Лес. Звонкое цоканье эхом заполнило весь этаж. Это Лилия Павловна, что вручила Смирновой журнал класса и скрылась за "204" дверью. У кабинета уже ошивался Бабурин, ожидая кому можно подсадить на этот раз - и вот частая жертва из параллели спотыкается от подножки, влетает мордой в пол. Листы, тетрадки разлетаются по грязному полу. Парень со слезами пытается их собрать да прибежать поскорей к учительской. Смешок рвётся наружу от неуклюжего зрелища. Бяша коротко хохотнул, не прикрываясь. Довольная лыба с гнилыми зубами была видна издалека, а эти глазёнки так и просили одобрения со стороны Ромы и Бяши. Какой же ты гадкий... Идиот-Бабурин. Чуйка разрасталась больше обычного и всё указывала на какую-то странность в школе. Громкий звонок, раздражающий уши, и учеников затянуло в кабинет литературы. Краем глаза показалась фигура, что сидела на подоконнике, игнорируя призыв школьного звонка к кабинету. Круглые очки, школьная до идеала выглаженная форма, рюкзак с множеством отсеков. Стереотипный отличник-зубрила. Новенький из параллели заплутал? Или с младших классов? Привычная парта - уже родная - и соседнее место слева, что поближе к учительнице, на котором устроился Бяша. Два портфеля плюхнулись на стулья. – Приготовьтесь к уроку. Пятифан имей совесть! Только попробуй разговаривать сегодня! Лилия Павловна глядела поверх очков на нахалов, тыча красной ручкой в сторону их стульев. Почему только Пятифан? Бяша-болван. – Вот взъелась, карга, на. – Забей. Ты заметил? Бяша состроил лицо неозвученного вопроса. – ..Эм? – Я... Новенький. Та странность, на которую хотели обратить внимание сама подала голос. Тихий возглас прошёлся по кабинету. Любопытные глаза класса уставились на вошедшего. – Когда ты успел..на? Изучающий карий взгляд внимательно рассматривал блондина. Последний раз у них были новенькие года три назад и каждый раз по особенному трепетно на душе. Тот мямлил фамилию у учительского стола и мысль об успешной учёбе этого парня имела место быть. – Петров. Лилия Павловна посмотрела в журнал и отрицала, что такой фамилии нет. Дура, новенький же, ясное дело не записан, а то класс бы гудел весь день в предвкушении. Девчонки больше, кнш. Отличник явно настаивал на своей численности и класс засмеялся во весь голос от его нерешительности. Лилия Павловна осадила гомон своим криком и кинулась разбираться с директором, бурча себе под нос будущие реплики. Петров, как он представился, стоял посреди класса, сжавшись от столь большого внимания. Что-то в нём сбивало с мысли, не давая сосредоточиться на свои мысли. Пиздец странно. Чё, блять, не так? Кто-то ухмылялся, девчонки перешептывались, обсуждая горячую новость, оценивали. А Полина? Хрупкий силуэт со спины нашёлся на втором ряду ближе к доске. Смоляные волосы блестели от потолочных ламп, а щека, подпёртая рукой, мечтательно розовела. Катька, соседка Полины по парте, заприметила взгляд Ромы и улыбнулась, словно, того поймали за непристойным делом. Тот резко отвернулся. Чёрт. Бесит. Бабурин глумился над растерянным парнем. Игнор был хорошим решением, но дрожь тонких пальцев от волнения, не скрылась из вида. Учительница вернулась с цоканьем каблуков и, смирившись с неразберихой, стала искать свободное место. Предложение сесть с Семёном не по нраву самого Бабурина, как и новенького. Отличник сел за последнюю парту, согласившись на место для изгоев. Бяша дёрнул за предплечье. – Эй! Ты меня ваще слушаешь? Я ничего вокруг не слышал. Осознание пристальной слежки за Петровым заставило разыграться чуйку сильнее прежнего - сильнее уже некуда. – Нет. Рома моргнул несколько раз от наваждения. – Мог бы и прикинуться, что слушал, на. Второй звонок сопутствовал началу урока. – Вот и хорошо! Учительский стул скрипнул и Лилия Павловна взялась за мел. – Тема урока.. Обиженный Бяша не трогал соседа весь урок. Семён показал за день все отрепетированные годами издёвки. Глумился над новеньким очень резво, всячески показывая, как тому здесь не рады. Плевок в тетрадь, вылитый компот в столовой, попадал "случайным" жестом туалетными каплями с раковины, справоцировал падение Петрова на Катьку, сие местную сплетницу, прям лицом в её плоскую грудь. Тот сгорал от стыда и виновато спрашивал о состоянии девушки, а Катька с садистским весельем клеветала его у всех на глазах. – Он вылитый терпила, на. Бяша со скукой в голосе смотрел на эту потасовку. Устал дуться, хотя он всё также находился рядом. – Когда его сорвёт? - с интересом спросил Рома. – Если он ваще осмелиться отпираться, на. Ожидание, длившееся уже несколько уроков, заканчивалось. Слабые нотки некой надежды на ответную подколку не имели место быть, если верить стереотипному образу новенького. Но почему-то эти нотки сидели в потаённом уголке души. Джентльмен. Мямля. И терпила. Да он собрал весь букет жертв Бабурина. Тот с гоготом уронил пацана на кафельный пол, провоцируя. Довольная улыбка с гнилыми зубами посетила лицо, но отпор словами, Семёна не устроил, а на возгласы лишь пару раз ткнул указательным пальцем в лоб. И ещё, и ещё, и ещё. Последовал удар. Слабый, явно незапланированный, но удар. Рома не сразу понял, что произошло, но одно осознал точно: Парень не прост - подружимся. Бяша выскочил, заслоняя Семёна, и не дав начать "жертве" драку. Рома подскочил следом за ним и ощутимо впечатал руки в пол. Отличник был чертовски зол на глумливые выходки, всячески отписался - он многое стерпел. Взгляды встретились, не предвещая ничего необычного, но.. В глубине расширенных зрачков помимо света от лампы виднелись все эмоции новенького. Рома будто сам прочувствовал. Душой. И, возможно, немного телом. Ком в горле образовался сам собой, словно он сдерживал себя долгое время. С чего бы? Даже имени не знаю. Не говоря о том, что тот его впервые заметил. Вдобавок странность этого дня укрепила собственная улыбка, вырвавшаяся из-под контроля. Клык больно впился в щёку, пытаясь вернуть контроль над собой. – Ромка, оставь его, на. Он уже остыл. Выдох остался в лёгких с момента захвата чужих рук. Он буквально не дышал эти минуты и даже после нового глотка воздуха казалось, будто он дышал кожей заместо лёгких. Забава вокруг поутихла, одноклассники поспешили к другому кабинету. Рома почувствовал себя до странного пустым, мысли испарились, собственные ощущения были в новинку. Этот пацан оправдал те малюсенькие нотки надежды и малость опроверг тот образ типичного отличника-зубрилы, что нацепило Роме подсознание, хотя в учебе блондин себя ещё не показал. Жирдяй ещё долго пыхтел о произошедшем и поведал план о взбучке пацана после школы. Чутье предвещало хорошее. Язык прошёлся по сухим губам в предвкушении, оставив после себя холодок. Уйдя с последнего урока, банда стояла за пределами школы, ютясь ближе к черным деревьям тайги.

***

Молчание повисло в воздухе и прерывалось треском древесины. Ветер разгулялся. Бяша глубже нырнул в капюшон. Двое парней буквально слышали, как скрипят шестерёнки у него в голове. – Ромка, эт самое... Я задам вопрос? – Ты его уже задал, дурила. Клубы сигаретного дыма облепили приятеля, погрязшего в сомнении. – Ну? Рожай быстрее. Кашель прошёлся по глухой чаще эхом, Бяша перехватил сигарету "одну на двоих" и, затянувшись, выглядел более собранным. Семён давно перенял привычки их банды и курил свою неподалёку. Никто не решился брать у него сиги и делить их тем же способом, взгляд на зубы Бабурина препятствовал желанию просить, даже когда тебя выворачивает наизнанку. Мурашки прошлись по спине до шеи то ли от мерзкого холода, то ли от этих мыслей. Решительный выдох говорил сам за себя. Либо сейчас, либо никогда. Рома стал неожиданно терпелив к храбрящейся овце. Интрига от вопроса способствовала терпению иссякать медленней. Бяша потянул за рукав кожанки ближе к деревьям и подальше от компании Семёна. – С каких пор мы ведёмся на эмоции Бабурина, а? Раньше ему тоже кости промывали, и? – Вся работа лежит на Жирдяе. Этакая проверка на вшивость новенького. – Обряд посвящения, на. Хотя он и так натерпелся за сегодня от Семёна. Мож завтра морду бить будем, а? – Создай впечатление и делов-то. Ссыкуешь чтоль? Бяша на это покачал головой. Ну, как. Капюшоном. Рома облокотился спиной на ствол какого-то хвойного дерева и подогнул ногу, скидывая вес тела на другую. Мимо с шумом проехал трактор. – Чё, думаешь, это он твою сменку утащил? – Навряд ли. Но напугать стоит, чтобы даже не зарился на наши манатки. – Не думаю, что ему это нужно, на.. Кукушка в глубине чаще угукнула и эхо разнесло её недопение до ребят. – А как звать-то Петрова? А то только фамилию услышал. – Антон, на. – Тошка, значит. Окурок уже жжёт пальцы - последний затяг. Вслед борьбе куска жженой бумаги и холодного таявшего снега послышался отдалённый оклик. – Куда так скачаешь, чмошник? – Кажется, пришел. От собеседника послышалось тихое "угу" и юноши поспешили встать за спиной Бабурина. В случае чего, преимущество на их стороне. Численностью или ножом, не важно.