Отель "Лайя"

ПРОШЛОЕ

***POV Влад***

Лишь Лайя развернула седьмое полотно, как ее глаза покрыла белая пелена, а тело потеряло опору. Сердце захватило приятное, буквально томное, волнение и какая-то светлая грусть. Она так жаждала этой секунды, искала эту возможность весь следующий год своего существования. И вот, она снова там, снова осматривает родные стены дворца. Медленно к ней пришло осознание того, что происходит. Сердце ушло в пятки, душа и все эмоции словно улетучились. От волнения она чувствовала себя слабой, беспомощной и опустошенной. Ее тело дрожало от каждого шороха и страха. Я и мой друг прикрыли Лале за нашими спинами. Я буду защищать ее до последней минуты, до последней капли крови, если это понадобится. Почему ей нельзя заниматься любимым делом? Рисование - ее страсть, дело, которое помогает расслабиться, забыться. Она единственная во всем мире, такая искренняя и добрая, нежная и красивая, она готова помочь мне в любую секунду своей жизни. Она жертвует всем ради нас. А я стою и ничего не могу сделать. Кулаки сами сжимались от злости. Меня переполняла буря боли и беспомощности, в ярости трясло все тело. Я хочу ей помочь, как помогала мне она, но понимаю, что не все являются такими светлыми, как она. И это меня восхищало в ней. Я ради нее, ради ее света готов на все. Эта теплота и вечно счастливая душа, искрящиеся глаза в лунном свете, легкий, буквально невесомый, но такой будоражащий поцелуй у водопада. Мои губы до сих пор пылают. Она как пушинка, коснулась меня совсем робко, еле-еле, но из-за этой нежности меня накрыла волна счастливых мурашек, перевернула весь мой мир. Одно касание. Слияние наших губ. Буквально секунду. А меня уже распирает от светлой надежды, волнения, чувств. А сейчас злость. Стекло разбито вдребезги. Моя душа покинула мое тело. Я готов был убить всю Османскую Империю ради нее, но в душе я был бессилен, как и она. Я закрыл ее своим телом, подставляя свою грудь под удар, но вряд ли это могло чем-то помочь. -Вы, Лале, нарушили страшнейший закон! Причем вы делали это регулярно! По подсчетам вам грозит триста лет тюрьмы, но раз вы не сможете столько прожить, то казнь... Я больше не мог это слушать. Я не буду плакать - я сильный, но злость и боль душила. Я словно погрузился в небытие, залег на дно темноты. Я бил руками воздух, воду, землю, ветер, кричал, срывая голос, но никто не слышал. Все было и будет бесполезно, но я все же рискну. Иногда страх за свою жизнь окрыляет, и ты, будто пьяный, вырываешься из объятий тьмы. -Не будет никакой казни! - крикнул я, ловко вынимая меч из ножен. Аслан повторил мой жест. Мы стояли, готовые в любой момент отомстить за подругу. Мы ожидали все что угодно, но точно не этого. Лале положила свои хрупкие ладони нам на плечи и запела. Тихо, чтобы слышали только мы. Запела, о том, как она нас любит. Ее голос, такой тихий и сокровенный, ласкал мой слух. Сотни ласковых слов заставили злость раствориться. Ее горячая ладонь обжигала кожу, заставляя невольно подчиниться ее любви, отдаться спокойствию. И я это сделал. Глаза стали мокрые. Я прикусил губу, чтобы не показывать никому свою слабость, ведь завтра ее повесят. Утром, когда город, а возможно и мы, будем спать, они прервут ее жизнь. Они отберут у меня единственный лучик солнца. А сейчас она заставила меня покориться судьбе, принять это, как счастье. Через несколько минут ее руки свяжут и пинками поведут в камеру, где ничего не видно и не слышно. Она будет жить еще несколько часов, а я больше никогда не смогу. Она нарушила закон. Да плевать на этот закон! За что наказывают меня, Аслана, ее саму, черт возьми? Мысли постепенно становились ровнее. Ее горячее дыхание обжигало мою шею. По всему телу бежали мурашки, накаляя меня до предела. Я больше не мог это терпеть, хотелось наброситься на нее, завладеть ею, искупать в своих сильных объятиях, выразить ей все свою любовь. Я слегка повернул к ней свою голову, сосредоточился на глазах. Но вдруг я понял - она больше не поет. Ее тихий шёпот, согревающий мое ледяное сердце, сошел на нет. Она больше не говорила. Лишь стиснула зубы, невольно убирая руки с наших плеч. Я услышал, как связывают ее руки, как она пытается что-то сказать, но до меня долетела лишь одна фраза. -Влад, запомни, ты всегда будешь мне самым близким человеком! Она прощалась и с Асланом, но меня с головой накрыл стыд. Я чувствовал себя виноватой перед ней. Хотя так ведь и было. Я был виноват в том, что произошло. Я не смог помочь ей. И это моя вина. А в голове звенели слова: "А помнишь небо, Помнишь сны о молчании? Юное тело в голубом одеяле... А помнишь, как мы умирали в прощании?" Зачем она это спела? Не думаю, чтобы просто успокоить. Хотя я уже вообще ни о чем не думаю.