Соверши невозможное

      Сейя пожалел, что не курит. По крайней мере тогда он не стоял бы сейчас просто столбом на балконе и не пялился в ночь, растерянный и крайне озадаченный. Случившееся сегодня казалось почти волшебным сном. Не может быть такого… не может быть, чтобы носителя слабого звёздного семени вернули обратно после разрушительного столкновения с дланью Хаоса. А этот странный парень… Можно ли было представить кого-то более нелепого на поле боя? Плащ, смокинг, маска — будто с приема какого-то выскочил. Но его глаза… Пронзительно-синие, отчаянные и решительные — они прожигали насквозь.       — Безумец, — прошептал Сейя в холодную, негостеприимную ночь. — Кто же ты?       — Всё голову ломаешь? — на балкон вышел Таики и поёжился: короткая фиолетовая майка с яркой надписью «I’m crazy about Taiki», открывавшая живот, и серые свободные пижамные штаны не защищали от ночного холода. К сожалению, их менеджер не смогла быстро отыскать потерянный багаж, и сегодня пришлось использовать в качестве домашней одежды сувениры для фанатов. Теплокровный Таики, определенно, предпочел бы к этому комплекту ещё и уютную толстовку. Вечнозелёное лето на Кинмоку сделало их довольно уязвимыми перед прохладным климатом Земли, хотя боевая форма позволяла не опасаться и ледяных объятий космоса.       — У меня в голове никак не укладывается, что такое вообще возможно, — хмуро ответил Сейя, дергая низ своей синей майки. Только глядя на Таики, он ощутил зябкость апрельской ночи.       — Ты об этом парне в смокинге? Да, исключительный случай, ведь обычно сейлоры — женщины. Как та девушка в оранжевой матроске.       — Сила, конечно, избирательна, но встречаются же и мужчины-воины.       — Встречаются, — кивнул Таики. — Но не такие.       — Думаешь, он в порядке? — в голосе Сейи прорезались напряженные нотки. Можно ли вообще быть в порядке после такого? Сколько энергии нужно, чтобы распутать щупальца Хаоса и выцарапать несчастную жертву из пучины мрака? В его представлении провернуть такое могла бы только Какю. Лишь её багряный жаркий свет мог исцелить искалеченных фагов.       — Ты же видел, что оттуда никого не выносили на носилках. Эллис выглядела вполне бодро. Тот странный парень совершил чудо, хотя ему явно дорого обошлись такие усилия.       — Чудо… — тихо повторил Сейя. — Давно я не видел чуда. И уж точно не думал обрести здесь.       — А что со светом, который ты заметил в аэропорту? Ты всё твердил в машине, что видел кого-то, похожего на принцессу.       — Что? — Сейя не сразу понял, о чём речь. — А, да. Там была девушка… От неё исходило такое же тепло, как от Какю. То есть мне показалось, что такое же. Она выглядела могущественной, как и наша принцесса. Знать бы, куда она держала свой путь…       — У тебя чутье на звёздный свет… Недаром твоё имя Астрея. Жаль, что только оно не всегда срабатывает. Мы бы тогда быстро отыскали принцессу… — Таики оперся на перила балкона и тяжело вздохнул.       Сейя ничего не ответил, только вытянул руку вперёд в зыбкий холодный сумрак, из которого на него всё так же смотрели непримиримые синие глаза…

***

      …На груди свинцовый груз. Он вдавливает в землю, а рыхлая почва затягивает Мамору, как оголодавшее чудовище, с которым нет никакого шанса справиться.       Он пытается закричать, но комки земли скользят в рот, и Мамору кашляет: от этого в груди взрывается боль, как будто его легкие обращаются в ошметки ткани и кровь… кровь… вязкую, но жаркую кровь… А кто-то шепчет сбивчиво и горько:       — Ты нашёл меня… Ты всё-таки нашёл меня, мой милый… хороший. Я знала, что ты храбрый и сметливый мальчуган… Теперь осталось совсем немного.       Тьма застилает ему глаза, а в плечи что-то впивается. По ощущением похоже на раскаленные клещи — он чувствует, как жжёт кожу. Мамору невольно стонет от боли, а запах опалённой плоти вызывает тошноту и головокружение. Мука в груди тоже не унимается, и кажется, что его сейчас разорвет на части.       — Вытащи меня… вытащи меня отсюда! Помоги мне… Я больше не выдержу! Помоги мне, Энди!       Крик отчаяния хлёстко ударяет по ушам и обрывается, а боль, будто по щелчку, утихает. Неожиданно что-то царапает запястье, и перед глазами проступает яркое пятно золотого света. Он запоздало понимает, что это солнце. Оно светит спереди, и лицо стоящего перед ним человека тает в тени.       — Ты всё-таки ещё мальчишка, Энд. Когда ты научишься использовать полученное в бою преимущество, не отдавая его в жертву слюнявой сентиментальности?       Ветер треплет длинные белоснежные волосы, но сумрак сгущается плотной маской, позволяя рассмотреть только глаза… узкие, вытянутые, льдисто-голубые.       Мамору опускает взгляд ниже на выступающий к нему клинок, который дрожит всего лишь в паре миллиметров от шеи.       — Ты — будущий король, — весомо говорит человек перед ним. — Жалость, привязанность, дружба никогда не должны замедлять твою руку. Рассудок ведёт короля. Рассудок и верность Земле.       Мир сминается как лист бумаги, и он видит Усако… Она стоит на скале над морем, подставляя лицо бризу, который, точно смешливый мальчишка, треплет короткие пряди челки, оттягивает и отпускает золотые хвостики, заставляя их плясать волнами.       — Усако… — окликает Мамору, но она не поворачивается к нему, разглядывая линию горизонта. На ней синий сарафан и блузка с рукавами-фонариками. Она прижимает к груди руки, и он видит, как блестит камнем-сердцем помолвочное кольцо.       — Усако, — пытается Мамору снова привлечь её внимание, протягивает руку, но понимает, что его… его здесь и нет… Не существует. Он даже не призрак, а зритель, завязший где-то за стеклом. Солнце как-то пронзительно вспыхивает, и Усаги откидывается назад, раскинув руки. На её губах танцует полумечтательная грустная улыбка, и Мамору, отчаянно несуществующий в этот момент, всё равно пытается поймать её… удержать… Но ветер подхватывает Усаги, как листок с дерева, и она парит, ускользая в облака… За её спиной возникают белоснежные крылья, которые обнимают его возлюбленную и баюкают… баюкают, увлекая всё выше и выше…       — Усако…       На утёсе возникает незнакомка в хитоне. У неё длинные чёрные волосы, длиннее даже чем у Рей: они плащом укрывают её.       Незнакомка поворачивается к Мамору, демонстрируя высокий лоб, вздернутый нос, вьющуюся челку и темно-синие глаза, похожие на лоскуты ночного неба, наполненного сиянием звёзд Космоса.       — Звезда, — срывается с её губ. — Меня зовут Звезда.       — Астрея, — внезапно отвечает он ей. — Я знаю твоё имя.       …И так странно… Когда здесь была Усаги — его не было. Но перед незнакомкой он стоит на крепком ветру совершенно материальный. Девушка вытягивает ему навстречу раскрытую ладонь, и он встречает прохладные пальцы, вытягивая свою ладонь к её. И только они соприкасаются, как мир взрывается осколками, и Мамору…

***

      Мамору подскочил на кровати, чувствуя, как горит его кожа. Золото разлилось по нему, трепеща короткими языками.       — МЯУУУУУУУУУУУ!!! — донесся дикий вопль. Он панически оглянулся, сраженный страшной мыслью, что поджег Луну. Но она обнаружилась на полу, и, к счастью, в отличии от него, не пылала… Хотя и выглядела как после удара током — словно огромный пушистый шар. Каждая её шерстинка стояла дыбом, а по телу носились короткие молнии-вспышки.       — Тэнгу за хвост протяни! — на эмоциях выругался Мамору, и пламя погасло… Как будто немедленно отправилось расправляться с упомянутым тэнгу.       Луна подняла на него страдальческий взор:       — Пожалуй, не буду я спать рядом с тобой… мяу-ик…       Кошку всю передернуло, мордочку перекосило, и она спрятала голову под лапами, прижимаясь к коврику. Молния скользнула по метелочке хвоста.       Мамору опасливо покосился на свои руки. Руки как руки… совершенно обычные. Он осторожно вытянул их к Луне, положил подушечки пальцев на топорщащуюся шерстку, чуть нажал… Молнии побежали к нему, как малые детеныши за матерью. Кожу болезненно обожгло. Мамору поморщился, но не снял руки, опасаясь, что забрал ещё не всё.       — Ты в порядке? — спросил он спустя несколько мгновений. Луна подняла к нему мордочку. В её глазах мерцало опасливое внимание. Мамору почувствовал, что его буквально просканировали взглядом. И его бы не удивило, если бы у Луны, как у создания из совершенно другого мира — Лунного Королевства Серебряного Тысячелетия — оказались бы встроены какие-то инопланетные механизмы, позволяющие проводить нестандартные манипуляции.       — Если не считать того факта, что я — пушистый шар, то всё вполне неплохо, — она придирчиво оглядела себя, попыталась прилизать языком хотя бы мех на лапе, но тот упорно распрямился, и снова повернулась к Мамору: — У тебя есть идеи, что это?       Мамору приложил руку к голове, чувствуя далекое гудение:       — Полагаю, что это Золотой Кристалл. С помощью Гелиоса я использовал его силу, чтобы вернуть Эллис прежний облик.       Луна взглянула на него с ещё большим подозрением:       — А ну-ка давай поподробнее.       Так и получилось, что Мамору поведал ей первой всё то, что произошло вчера в Элизионе. Когда он пришёл в себя в парке, то совершенно был оглушен произошедшим и не мог и двух слов связать, только повторял на разные лады, чтобы ничего не рассказывали Усаги, поэтому девочки доставили его домой и ушли, наказав Луне проследить, чтобы Мамору не проспал на работу. Смутно можно было припомнить, как он переоделся, принял душ и лёг… Потом тревожный сон, а сейчас вот разговор по душам с наставницей Усаги…       Выслушав рассказ, Луна в раздумьях стала мерить быстрым шагом пол спальни, разгуливая из стороны в сторону. Мамору тихо фыркнул: выглядело это довольно забавно, словно крупный сусуватари метался по помещению.       — Значит, Золотой Кристалл на самом деле принадлежит тебе? — Луна остановилась и снова смерила его внимательным взглядом. — И для того, чтобы ты мог им сейчас пользоваться, тебе нужны «сосуды» для слива избытка силы? Но их наличию у тебя помешала Металлия?       — Да, — Мамору растрепал челку и скосил взгляд в сторону будильника. Тот гордо показывал пять утра. Редкостная рань. Но зато точно не опоздает на работу…       Луна опустила мордочку в пол:       — Раз… два… три… четыре, — донеслось до Мамору.       — Я не хочу тебя огорчать, но, похоже, что Гелиос имел в виду четырёх генералов Тёмного Королевства, — с нажимом произнесла она после небольшой паузы. — Земля не так богата яркими воинами, но именно Берилл и четыре генерала являлись самыми сильными её представителями, ещё до восхождения Металлии. А поскольку они погибли, когда мы победили Темное Королевство, то сосудов у тебя больше нет. Технически… Мы можем, конечно, попытаться призвать их энергетические сущности, то есть души, чтобы отдать им излишек силы, но… Шансы очень низкие, — Луна помотала головой, а затем твердо посмотрела на Мамору — тот прыснул со смеху, поскольку решительный шар представлял собой очень забавное зрелище — и произнесла: — Мы не можем рисковать тобой. Ты не должен больше заигрывать с силой Золотого Кристалла, иначе он разрушит тебя! Должно быть другое решение… Мамору, что ты смеешься? Ты меня вообще слушаешь? Я шутка для тебя, что ли?       — Ох, прости, Луна, прости… Просто ты такая… такая пушистая, — с трудом выжал из себя Мамору. У него даже ребра ныли от этого внезапного искристого смеха. Видимо, избыток энергии усиливал и его эмоциональность.       — Я согласен с направлением твоей мысли и благодарен за то, что ты обратила моё внимание на такую очевидную вещь, — успокоившись, произнес он. — Но ты кое в чем ошибаешься.       — В чём? — мгновенно среагировала Луна, ворсинки её меха напряженно задрожали.       — Я уже нашёл всех четырех лордов. Они живы.       — Что?!       — Только живут, как обычные люди. И преподают в той же школе, что и я.       — Как это вообще возможно! — она вновь упала мордочкой вниз и накрыла голову лапками.       — Усаги думает, что Серебряный Кристалл очистил их и теперь они совершенно безобидны. Живут себе, преподают, выступают спонсорами школы и играют в «Подземелья и драконы».       — Во что?! — и Мамору вновь увидел ошалевшие глаза Луны.       Да, похоже трудно будет убедить её в том, что перерожденные лорды больше не представляют угрозы. Однако Мамору постарался выглядеть авторитетным, поделившись своими наблюдениями последней недели и умолчав о том факте, что сам при первой встреча чуть не обратился, чтобы расстрелять их розами.       Озадаченная Луна несколько минут после рассказа напряженно молчала, а потом выдала:       — Сегодня я иду с тобой на работу.       — Зачем? — автоматически спросил Мамору, хотя в целом понимал, в чём дело.       — Я должна увидеть их собственными глазами и убедиться, что они действительно «обычные люди», — вчерашняя меланхолия даже тенью не проскальзывала на ее мордочке.       — Надо только что-то сделать с твоей шерстью, — задумчиво хмыкнул Мамору, вставая с кровати. Он даже не думал спорить по этому вопросу. Напротив, ему было очень интересно узнать, что же может личная помощница самой королевы Селены и наставница Усаги разглядеть в лордах?       — Думаю, здесь помогут водные процедуры, — с достоинством отметила та и горделивым колобком покатилась из комнаты.       Мамору вновь фыркнул, но почти тут же помрачнел: с того момента, как Луна указала ему на такую значимую деталь, одна мысль не давала покоя. А может ли он на самом деле использовать лордов, как сосуды, если их связь подтвердится?       «Использовать». Это слово очень болезненно кольнуло. Мамору претило решать проблемы за чужой счет. Тем более, было совершенно непонятно, как на них скажется сила Золотого Кристалла. Если лорды сейчас простые уязвимые люди, то она может и сжечь их в пепел… А если она пробудит их «тёмную» сторону? Что тогда делать? Будет к незнакомому загадочному злу ещё и хорошо знакомое… Вряд ли это поможет делу.       Но будильник, трель которого означала, что пора собираться на работу, оторвал его от этих размышлений. Время услужливо напоминало, что оно не резиновое. И Мамору, слегка потерев лоб, направился в ванную — помогать Луне и приводить себя в порядок. Сила всё ещё зудела под кожей, и он мог только надеяться на то, что она не прорвется наружу в школе, превратив его в сенсацию «Живой пылающий факел».

***

      Когда Мамору вошел в кабинет, то никого еще не обнаружил. Даже Кохэку-Зойсайта. Видимо, и для него этот час был возмутительно ранним. Выпустив из сумки Луну, Мамору рассеянно пролистал журнал, механически пробежал в памяти план урока и уже хотел пройти в кабинет за кофе, как его словно молнией пронзило. Письмо! Он обещал Усаги, что каждый день будет писать ей письма! Хотя бы попытается…       Почувствовав на себе пытливый взгляд, Мамору опустил глаза на Луну.       — Что бы ты на моём месте написала Усаги? — поторопился он задать вопрос, прежде чем кошка начнёт удовлетворять своё любопытство.       — А не рановато? — в карих глазах Луны промелькнул скепсис. — Я понимаю, что письма каждый день — это определенная дань романтики. Но разве это твоё?       — Я обещал ей, — Мамору вздохнул. — Сам не уверен в своих силах, но, если это то, что может её поддержать… Да и не отправлю же я прямо сегодня. Но начать надо, иначе не соберусь потом.       — Ты же понимаешь, что про нового врага ей пока ни слова говорить нельзя? — кошка по-хозяйски запрыгнула на его стол, покрутилась среди бумаг и уселась ближе к окну.       — Конечно, — Мамору подтвердил это агрессивным кивком. — Но можно же написать про поход в парк на съемки?       — Тебе, кстати, не кажется, что, несмотря на таинственные браслеты, та пришелица не производит впечатление опасного противника? Меня куда больше смущает «истинная владычица», которую она упомянула, — невозмутимо повела разговор о своём Луна.       Мамору, уже успевший вывести на большом листе «Дорогая Усако», замялся и поднял на неё глаза:       — Кто-то похожий на Нехелению?       — Хуже, гораздо хуже, — Луна вытянула лапы и опустила на них мордочку. — Когда я была ещё совсем юна, королева Селена рассказывала мне об «извечном процессе».       — О зарождении и гибели звёзд? — следуя голосу разума, предположил Мамору.       — Почти что, — кивнула она. — О столкновении материи первородного хаоса с волей созидателя. О самых могущественных сейлор-воинах. В своё время они появляются в каждой галактике. Иногда и не одни. Так вот, моя госпожа говорила мне, что Хаос всегда стремится к обращению структурированной материи в ничто, поэтому с завидным постоянством вытягивает звёздный блеск из Систем. Для этого он захватывает сосуд — могущественного сейлор-воина, оболочка которого способна выдержать запредельную силу.       — То есть ты думаешь, что мы противостоим этому Хаосу в оболочке?       — Раз речь об истинных звёздных семенах, то сомнений у меня мало. «Истинная владычица» может быть чрезвычайно опасна, — мрачно пояснила Луна.       — Но разве не было бы тогда логичным позвать Усаги? — пальцы Мамору стиснули ручку, и она отчаянно скрипнула. — То, о чём ты говоришь, звучит серьёзно.       — Ты прав. Это было бы логично, — Луна распрямилась, посмотрела за окно и повторила вновь: — Это было бы очень логично. Но что, если я параноик? Если речь просто о воине, который решил умножить свою силу за счёт других? Усаги может многое потерять, если мы её «дёрнем». Поэтому, пока у нас нет точных свидетельств о том, кто наш противник…       По спине Мамору пробежал холодок. Ему были понятны мысли и чувства Луны. «Истинная владычица» пока была туманным расплывчатым образом, и, может быть, и не имело смысла выцеплять Усаги только из-за мутных подозрений? Но что-то — интуиция? — скреблось в сознании.       «Это всё понятно… Мы столкнулись с новым врагом, и пока не знаем, что он из себя представляет. Только теперь во мне открылась сила. Даже, если я не найду «столпы». Даже, если мне придется всецело вместить в себя Золотой Кристалл… Я справлюсь. И Усаги не придется вступать в битву. Всё будет хорошо. У меня действительно есть сила».       — О, ты уже здесь! — в кабинет ввалился Кохэку, источая аромат кофе, термосом с которым он размахивал на ходу. — И не один…       Мамору аж подскочил на месте и бросил испуганный взгляд на Луну, которая вытянулась в струнку. Что там в школьных правилах про домашних животных?

***

      — Значит, это нежно любимая кошка твоей девушки? — бровь у Зойсайта была вздернута просто неподражаемо.       — Да, — сдержанно кивнул Мамору, борясь с желанием потупить взор. Кто бы подумал, что Зойсайт может удивительно точно имитировать мимику «Кунсайт в борьбе за правопорядок».       — И из-за её отъезда у кошки глубокая депрессия, а значит ты обязан сделать всё, чтобы она почувствовала себя лучше?       — Д-да, — Мамору запнулся, покосился на Луну, и та, будто думая помочь тем самым, выдала унылое и очень тихое «мяу». Этот звук вышел почти всхлипывающим, и, конечно же, должен был сразить выстрелом прямо в сердце нечаянного слушателя. Зойсайт вздрогнул, и его взгляд с поразительной быстротой смягчился.       — Ах ты, бедняжечка! Ты же едва жива!       Он подхватил кошку со стола и прижал к груди. Пальцы сразу ласкающее скользнули по холке Луны, а сам Зойсайт нежно заворковал:       — И кто у нас тут такая милая кошечка? Ты же просто чудо, а эта твоя лысинка… Прямо как знак королевского рода!       Кошка тревожно посмотрела на Мамору, и у того в голове всплыло затертое воспоминание о сборе радужных кристаллов, когда Зойсайт упрямо гнался за Луной и огромным толстым котярой, чтобы извлечь последний седьмой кристалл. Такседо Маск тогда в первую очередь преследовал свои интересы, поэтому наблюдал за сражением и вмешался, когда кристалл был уже высвобожден, чтобы изящно увести его прямо из-под носа жеманного врага. А вот Луна пережила тогда много всего неприятного… Он хотел было вытянуть ее из этих внезапных объятий, как Зойсайт вскинул голову и бросил на него ещё один очень строгий взгляд:       — Она совсем худая! Ты кормил её сегодня?       «О, Ками-сама!»       — Конечно! Она завтракала тунцом высшего сорта, — с легкой обидой ответил Мамору. — И вообще…       — Ах, неважно! — оборвал его Зойсайт, развернулся на пятках и понес Луну в свою лаборантскую. — Я налью ей блюдечко сливок. И, к твоему сведению, если ты не хочешь, чтобы Тэтсуо нас прибил, то ей нельзя покидать стен моего рабочего кабинетика! Да, лапочка? Мы сегодня с тобой весь день проведем, пока твой черствый хозяин будет обучать юных оболтусов!       — Мяу!       В голосе Луны послышался призыв о помощи. Но Мамору только уронил голову на руки. Что ж, конечно, он понимал, что у кошки остались об этом лорде не самые лучшие воспоминания, но такой поворот дел станет для неё хорошей возможностью узнать Кохэку Сайто поближе и убедиться, что он совершенно не опасен.       Кожу снова закололо, пробежала толпа мурашек, вызывая приятное покалывание. Мамору сжался, опасаясь, что сила прорвется наружу и зажжет огни. Вряд ли учитель естествознания должен пылать как факел на рабочем месте… Сложно будет подогнать это под эксперимент.       «Что же мне делать с этим излишком сил? Гелиоса бы увидеть… Он бы мне подсказал. Но как это устроить? Я же не смогу так просто войти в Элизион? Если же рассматривать вариант с передачей силы «столпам», то…»       Мамору резко тряхнул головой, отбрасывая мысль прочь — он даже думать об этом не будет. Всё, что угодно, но энергия Кристалла не должна взаимодействовать с бывшими лордами Темного Королевства.       Он опустил взгляд на лист с выведенной первой строкой, а затем набросал твердой рукой:       «Я надеюсь, что ты хорошо долетела. Выполняя твою просьбу, сразу после школы я встретился с девочками в Короне. Но Минако быстро вытащила нас оттуда на съемки в парк. Там принимала участие группа «Три звезды». Было довольно занятно наблюдать за процессом. Только Минако решила проникнуть на площадку и взять автограф у актрисы Эллис Ицуги. Я последовал за ней, чтобы проследить, что она не попадет в неприятности».       Рука дрогнула, и кончик перьевой ручки царапнул бумагу. Как же правильно закончить описание этого события? Интересно, есть ли риск, что до Усаги донесутся отголоски сплетен жёлтой прессы о происшествии на площадке?       «Эллис внезапно стало плохо, и мы с Минако помогли ей. Поднялся небольшой переполох, и про автограф, конечно, никто не вспомнил. Но, чувствую, из-за своей любимой группы Минако продолжит участвовать в таких авантюрах».       Мамору критически оглядел два небольших абзаца, вздохнул и подул на лист, чтобы чернила быстрее засохли. Видимо, это всё, что он может сообщить о том безумии в парке. Это не ложь… А обрывок правды. Стоит надеяться, что Усаги, когда всё выяснится, поймет эту иносказательность и не спросит строго… Стоит надеяться.       И он убрал лист в ежедневник, предполагая, что вечером допишет в него ещё один-два абзаца.

***

      Кохэку бросил сумку на узкий белый столик и чутко прислушался — не гонится ли за ним Мамору, чтобы отобрать кошку? Но снаружи царила тишина. Возможно, что Чиба всё же прекрасно понимал риски, когда решился притащить животное в школу. И хорошо, всё же что Тэтсуо, вместе с которым Кохэку и ездил на работу, не решил зайти. Он бы точно не сдержался и устроил разнос.       Кошка грациозно соскочила с рук на столик, повертелась по часовой стрелке и повернулась к Кохэку. Выражение её мордочки показалось чересчур осмысленным. Он даже на мгновение подумал, что она сейчас с ним заговорит, но раздалось только тихое тревожное «мяу».       — Боишься меня, малышка? — осторожно спросил Кохэку, приближая к ней ладонь. Кошка прижала голову к поверхности стола, уклоняясь от ласки.       — Понимаю, похоже, ты сердишься, что я забрал тебя от Мамору. Но у него действительно будут неприятности, если кто-то увидит тебя вне этой комнатки. Ты уж скоротай со мной день, а я обещаю, что позабочусь о тебе. У меня даже газеты тут найдутся для твоих дел.       Кохэку готов был поклясться, что на последних его словах кошка продемонстрировала смущение. Ну а собственно говоря, чего смущаться? Скорее тут вопрос, как это Мамору не продумал этого, беря её с собой в школу…       Кохэку тряхнул головой, прогоняя лишние мысли, залез в шкафчик, чтобы подобрать подходящую для кошки посуду, и достал одну из чашек Петри.       — Не беспокойся, — сказал он скорее сам себе, — у меня вся посуда чистая и в нескольких экземплярах.       Выудив пакетик со сливками из маленького холодильника, зажатого в углу лаборантской, Кохэку щедро плеснул их в чашку и подвинул к кошке.       — Пей, дорогая… А ведь я даже не спросил у Мамору, как тебя зовут? Наверное, имя связано с твоим королевским знаком? Может, тебя зовут Принцесса? Или «Полумесяц»?       Ответа, вопреки опасливым ожиданиям, он не получил. Кошечка осторожно подобралась к чашке Петри и аккуратно тронула языком лакомство. Видимо, вкус ей понравился, потому что через мгновение она стала энергично лакать. Кохэку улыбнулся, сел за стол и пододвинул к себе бумаги. У него ещё было минут пятнадцать, чтобы посвятить их делам не столь серьезным, как работа.       Сверху лежали листы плотного печатного текста со стикером, размашисто подписанным от госпожи Ито, которая просила наконец-то начать называть её по имени: «Кохэку, здесь первые три главы моего нового романа! Вдохновение не отпускает! Будь со мной максимально строг, эта история — мой будущий бриллиант».       Кохэку фыркнул — бриллианты Кику писала раз в полгода, и как минимум с двумя ему уже доводилось иметь дело. В первом романе, что она давала на вычитку, смазливый зеленоглазый паренёк, подозрительно похожий на самого Кохэку, соблазнял чопорную герцогиню, которая образом почему-то уж сильно смахивала на его сводного брата. История была довольно обыденна для дамского романа, но запоминалась трагической концовкой, в которой правящая королева приказывала наемному убийце отравить главного героя за какой-то проступок, и тот умирал под летучими лепестками вишни в саду, на руках у безутешной возлюбленной. Этот роман слегка заинтересовал критиков, но обширной аудитории не получил.       А вот популярность второго была зашкаливающей: в прошлом году над ним рыдали почти все старшеклассницы. Кохэку видел не один экземпляр, гулявший по классам. Как ему казалось, секрет был в истории любви со значительной разницей в возрасте и — пам-пам-пам — трагической концовке. Конечно, Масато, обнаруживший, что главный герой — коварный и беспринципный Дон Жуан — списан с него, обплевал кофе весь их уютный столик в игровой и орал, что Кику опубликует роман только через его труп. К счастью, вмешался Тэтсуо, объяснивший, что пока никто не знает, что Леди Моргана — это Кику Ито, связать Масато с образом Лорда Сузаку никак не представляется возможным. Правда, для этого рекомендовалось ещё чаще собирать волосы хотя бы в хвост, а не красоваться перед школьницами буйным каскадом роскошных каштановых кудрей.       Ещё Масато сильно задела любовь героя с совсем уж юной девушкой. Он сам старательно демонстрировал повышенное благоразумие, понимая, что, если Рокеру его уличит в чем-то сомнительном, не помогут никакие статус и связи.       — И о чем только твоя закадычная подруга думает?! — сетовал он Кохэку, когда книга была уже опубликована.       — Разумеется, о целевой аудитории, — дал он тогда ответ. Конечно, любой девушке теперь хотелось такой же яркой жертвенной любви. И пусть герои всего пару раз поцеловались, чувства были удивительно сильные, сражающие наповал именно своей обреченностью и несбыточностью.       Была ещё пара романов, но их госпожа Ито стеснялась, да и они были быстро забыты читателями. Что ж, стоит всё-таки оценить её новую идею.       И Кохэку стал читать, разминая между делом правую ладонь. Она всё ещё саднила после вчерашнего. Хорошо, что Тэтсуо наложил повязку столь же удачно, как и Ами Мизуно.       Мысль об ученице вырвала Сайто-младшего из погружения в готическую атмосферу истории Кику. Он даже не успел ознакомиться с образом главного героя, который, как Кохэку уже догадывался, должен быть наделен чертами Мамору. Перед глазами встала Ами, так похожая на изящную белоснежную нимфею… Хрупкая, но цепкая и упрямая, с твердым взглядом лазурных лучистых глаз.       — Чёрт… — Кохэку откинулся на спинку стула. — И чего это я вдруг? Она же просто помогла мне… Ничего особенного. А я ей ещё наговорил про контрольные… Вот дурак.       — Мяу, — вмешалась в его мысли кошка. Он повернулся к ней и столкнулся с умным взглядом карих глаз. Было в нём что-то… похожее на научный интерес. После такой характеристики Кохэку тотчас решил, что фантастическую книгу про инопланетян, прибывших на Землю в кошачьем облике и пытающихся захватить планету, надо выкинуть в ведро сразу по прибытии домой.       — Мамору, — крикнул он, приоткрыв дверь: тот сидел за столом и заполнял журнал, — как зовут твою кошку?       — Луна, — отозвался Мамору, поворачиваясь. — Всё в порядке? Она хорошо себя ведёт?       — Просто замечательно, у нас тут гармония, — Кохэку невольно улыбнулся, посмотрел на кошку и неожиданно подмигнул ей. — Я готов сменить гнев на милость. Будешь кофе?       — Не откажусь, — Мамору с готовностью встал и направился в лаборантскую. У них оставалось ещё минут десять на безмятежную подготовку к трудному учебному дню.

***

      Идею о необходимости вступить в школьные кружки озвучила Минако. Она твердо провозгласила, что жизнь старшеклассников невозможна без участия в клубах по интересам, а значит каждая обязана подобрать себе один или два кружка, чтобы они были старшеклассницами в полной мере этого слова. К тому же, девочки справедливо рассудили, что это поможет им отвлечься от навязчивых мыслей об Усаги.       Первой отчиталась Рей, сообщив, что она выбрала в своей школе кружок пения и сценического мастерства. Чтобы не отстать, Макото, Минако и Ами поставили себе целью решить этот вопрос сегодня после уроков. Хотя Ами и считала, что лучше бы они как следует расспросили Мамору о вчерашнем происшествии. Но Минако дерзко заявила, что новый враг — это не повод оставить радости старшей школы в стороне. И это, несмотря на то, что именно она вчера приняла бой с подозрительным и жестоким противником…       Изучив цветастые объявления на стендах, Ами решила начать свой путь с клуба астрономии, который стягивал тихих, вдохновленных наукой и отчаянно влюбленных в блеск далеких звёзд учеников. Там она точно почувствовала бы себя комфортно.       Её дружелюбно встретил учитель математики Ватару Аманогава, возглавлявший и курировавший этот клуб:       — Мизуно, рад, что ты решила к нам присоединиться! Уверен, что с твоей наблюдательностью и прекрасными способностями к вычислению ты у нас не заскучаешь.       Ами неловко улыбнулась учителю Аманогаве. Она знала, что в прошлом ему удалось открыть самую настоящую комету, которой даже дали его имя. И теперь пыталась справиться с волнением, охватившем при мысли, что она будет изучать тайны космоса под его руководством!       В классе собралось человек десять учеников, с интересом рассматривающих её. Парочка ребят выглядела смутно знакомой. Возможно, они были из её класса, но, к своему смущению, она никак не могла вспомнить наверняка.       — Эй, а я слышал, что у тебя идеальный английский! — воскликнул вдруг один низенький паренёк в очках с толстой оправой. — Это правда?       Ами вспыхнула, как факел. Пусть трудностей с английским у неё и не возникало, говорить об идеальности его знания было неловко.       — Я могу сделать перевод текста любой сложности, — обтекаемо ответила она.       — О, учитель! Ами же может найти нам нужную статью на сайте Колумбийского университета! Уверен, что она точно найдет! — разошелся паренёк, и через полминуты Ами усадили за гулко гудящий компьютер выгружать статью о пульсарах, которую разместил профессор Шпигель на сайте университета. Как оказалось, каталог был достаточно мудреный, и даже сам учитель Аманогава в нём заплутал. Однако Ами преуспела, и вот уже через десять минут принимала неуемные восторги по поводу её знаний, умений, а также слёзные просьбы сделать подробный перевод.       Дверь в класс открылась, отвлекая Ами от восторженных почитателей, и вошёл лаборант Сайто.       — День добрый, учитель Ватару! Извините, задержался на начало, — Кохэку Сайто смешно подул на вьющуюся прядь челки, упавшую ему на лоб. — Вы же ещё не смотрели слайды?       — Нет, Кохэку. Мы только поприветствовали нового члена клуба — Ами Мизуно. А она уже очень помогла нам — нашла статью профессора Эдварда о пульсарах. Так что нам будет, что обсудить на следующем занятии.       — Ничуть не удивлен, — мягко улыбнулся он в ответ Аманогаве, скользнув одобрительным взглядом по Ами.       — Что ж, раз все в сборе, я хочу показать наш любимый диафильм, который мы регулярно показываем новичкам, а за последнюю неделю к нам присоединились четверо, включая Мизуно. Да и всем будет не лишним освежить знания по основам наблюдения звёзд и иных объектов. Акамацу и Курода, задерните, пожалуйста, окна.       Учитель стал опускать экран и настраивать проектор, пока остальные ученики располагались за партами. Чуть помедлив и подождав, пока все определятся с соседями, Ами села рядом с лаборантом Мамору. Она, конечно, рассматривала это, как необычайную дерзость со своей стороны, но после вчерашнего происшествия между ними, как будто, установилась шаткая связь. Может быть, причиной была её вина за поднятый шум, который привел к ранению, а, может быть, и его трогательная благодарность за оказанную помощь. Ещё Ами чувствовала, что понравилась Кохэку. Нет, конечно, не в романтическом плане! От такой мысли её уши начинали пылать. А именно, как умная и старательная ученица.       — Значит, астрономия? — спросил её Кохэку Сайто, как только она разместилась рядом. — А интересно, почему?       Ами опасливо развернулась к нему: тот теребил ворот серо-зелёного свитера с высоким горлом и смотрел на неё с добродушным вниманием. Повязка на правой руке красовалась свежая и тоже очень умело наложенная.       — Люблю изучать небо и узнавать, что же таится за пределами нашей системы, — осторожно ответила она и тотчас спросила, не удержавшись: — Как ваша рука?       — Как видишь, ампутировать не пришлось, — хитро блеснул зубами в ответ Кохэку. — Брат мне, конечно, вкатил нагоняй, но не переживай — он нашёл бы за что ещё меня отчитать, если бы не это досадное происшествие.       — Извините, — почти на автомате выпалила Ами, вновь заливаясь краской, и отвернулась к доске, где уже был закреплен экран. Щелкнул выключатель, и комната погрузилась в полумрак. Учитель Аманогава стал сменять слайд за слайдом, сопровождая процесс подробными комментариями. Голос звучал у него очень вдохновленно — сразу было понятно, что он безоговорочно влюблен в небо и сокровища, что скрываются в его глубине.       Начальные картинки были довольно простыми: как находить Полярную звезду, основные созвездия и яркие звёзды. То и дело учитель Ватару бросал вопросы в аудиторию, и ребята, занимавшиеся в клубе уже какое-то время, начинали наперебой называть светила. Ами же молчала, большей частью впитывая информационный поток вокруг. Здесь обстановка была всё же иная, чем на уроке. Не было строгой программы, предписаний и требований, но была страсть и любовь, пылкость и оживленность, а также стремление делится имеющимися знаниями с окружающими. Ей ещё надо было перестроиться на такое.       Кохэку Сайто тоже уютно молчал, и только на одном из слайдов, где была изображена скорее картина нежели фотография или схема, тихо продекламировал:

— О, если б вечным быть, как ты, Звезда! Но не сиять в величье одиноком, Над бездной ночи бодрствуя всегда, На Землю глядя равнодушным оком…

      — Джон Китс, — прошептала Ами, прежде чем успела серьезно задуматься.       — Ха! Я знал, что ты его узнаешь, — довольно фыркнул он. — А это?

Заходит солнце, и звезда Сияет в вышине. Не слышно песен из гнезда. Пора уснуть и мне. Луна цветком чудесным В своем саду небесном Глядит на мир, одетый в тьму, И улыбается ему

      — Уильям Блейк! — выпалила Ами, и только тут осознала, что произнесла это во весь голос прямо посреди рассказа о созвездии Ориона и его наименованиях в японской культуре.       — Кохэку! — огорченно воскликнул учитель Ватару и стукнул указкой по столу. — Пожалуйста, не отвлекай Мизуно. То, что ты это уже третий раз слушаешь, не означает, что другим неинтересно.       Ами, прикрывая ладошками рот, повернулась к Кохэку. Тот состроил недовольную рожицу, скривив ладные черты, по-хулигански подмигнул ей и отвернулся к полотну со слайдами.       Вернуться к беседам о звёздах было непросто. Ами чувствовала, что сердце забилось, как будто, слегка быстрее. Но стало ли причиной этому раздражение на провокацию? Или же напротив — искристое озорство, которое просто лучилось из зеленющих кошачьих омутов глаз?       Кое-как успокоившись, она позволила рассказу о звёздах Субару и богине Аматэрасу увлечь себя. Но стоило учителю завершить его и перейти к Танабате и ленте Млечного Пути, как перед ней, шелестя, опустился кусочек тетрадного листа.       «Пожалуйста, приходи завтра на собрание Клуба любителей английской поэзии. Я уверен — тебе понравится».

***

      Макото с растерянным видом изучала стенд, на который ученики уже налепили разные стикеры и поперечеркивали часть заголовков убористо выведенными именами. Вчера, в минуту легкой хандры, она даже была готова принять предложение Минако и вместе с ней записаться в волейбольный клуб, но потом вспомнила, как в прошлом году на уроке физкультуры не рассчитала удар и залепила Ами мячом прямо в лицо — и решила не выбирать кружок, который будет занимать немалую часть свободного времени, сгоряча. Хотелось остановиться на чем-то расслабляющем и умиротворенном, где Мако бы не пришлось контролировать готовые в любой момент вырваться силы…       На секунду сфокусировавшись на объявлении об астрономическом клубе, и со смешком решив, что знаний о планетах и звездах ей и без того хватает, Мако опустила взгляд ниже и увидела небольшой листок светло-зеленой бумаги:       «Если вы хотите научиться творить магию с помощью пяти стихий — кулинария для вас! Пламя будет ровно гореть, нежно и ласково подводя ваш новый шедевр к финальной стадии, а эфир из надлунного мира совершит настоящее волшебство…»       Мако улыбнулась, представляя обмен рецептами с такими же увлеченными девушками, идеи для воскресных завтраков и украшение десертов для посиделок с друзьями… Это поможет отвлечься от грустных мыслей, заодно получится порадовать Усаги чем-то вкусным после ее возвращения. Может, наконец-то получится освоить рецепты сладостей с тыквой? Несмотря на огромное количество попыток, они Мако еще ни разу не удавались.       Она уже достала ручку, чтобы вписать свое имя, как кто-то рядом взбудоражено дернул её за рукав.       — Ты же Макото Кино, да?       Паренек из параллельного класса, имени которого она никак не могла вспомнить, с решительным видом потянул от стенда в сторону стадиона.       — Ты очень нам нужна!       Он был ниже Мако почти в два раза, но видимо это нивелировалось физической силой и энергией, потому что уже через пять минут они стояли на площадке перед несколькими воткнутыми в землю копьями.       — Нашему клубу по метанию копья жизненно необходим новый участник! Пожалуйста, не могла бы ты попробовать?       — Прямо таки жизненно? — смущенно хмыкнула Мако.       — Конечно, — тряхнул головой паренек. — Через месяц чемпионат по метанию копья среди школ Токио! Школа Дзюбан не должна ударить в грязь лицом!       — Не беспокойся, юный Такаши, — раздался веселый голос, — в любом случае, размер грантов для активно участвующих в общественной жизни школы учеников, не уменьшится.       Макото прищурилась: среди стайки мальчиков и девочек, которые видимо были участниками клуба, стоял смутно знакомый мужчина. Судя по одежде — темно-фиолетовой рубашке поло и джинсах — он точно не был одним из преподавателей. Возможно, тренер?       — В любом случае, мы должны сделать всё, чтобы не подвести вас, господин Санджойн, — поклонился Такаши и повернулся к Макото. — Кино, ну пожалуйста, попробуй!       Мако вздохнула и, вытащив копье из земли, пару раз подбросила его в руке, чтобы почувствовать вес и выбрать точку равновесия. Затем она резко повернулась и изо всех сил бросила копье вперёд. Оно приземлилось даже дальше отмеченной линии, а за спиной зазвучали ликующие аплодисменты.       — Не зря мне говорили, что ты самая сильная девочка в школе. — Такаши подскочил к ней и крепко сжал ладони Мако. — Вступай в наш клуб!       — Это очень лестно, — Мако выдавила изменяющуюся улыбку, — но я хотела в кулинарный…       — Кино, такую силу нельзя бросать на произвол судьбы! Это огромная ответственность!       — Осторожнее, Такаши, цитаты великих все-таки следует использовать в критические моменты, — заговорил господин Санджойн с поучающими нотками в голосе. — Я, на месте леди Кино, непременно бы сбежал от такого напора.       Он сделал несколько шагов вперед и, подмигнув растерянному Такаши, перехватил ладони Мако.       — Дорогая леди Кино, вы — единственная надежда этих оболтусов. Такаши с детства бредит международными соревнованиями и за последние два года собрал по-настоящему идеальную команду — буквально бриллиант. Но для окончательной его огранки им не хватает вас.       Мако изумленно охнула: лесть господина Санджойна звучала так утонченно, словно романтический сонет. Сказать «нет» было практически невозможно, но, после прокрутки всего в голове, маленькая брешь в кружеве слов нашлась.       — Судьба принцессы Леи, по-вашему, не дотягивает до критического момента? — хмыкнула она, аккуратно убирая руки.       Растерянность в глазах господина Санджойна быстро уступила место восторгу:       — Жаль, что в школьной программе не запланирован клуб по искусству светской беседы, вас следовало бы рекомендовать туда. Очаровательным девушкам не стоит решать проблемы кулаками, не так ли?       Мако нахмурилась: она только пришла в старшую школу, разве этот человек мог знать что-то о ней? Вряд ли слава о драчунье Кино тянется на весь Токио…       — Тогда тем более, кулинарный клуб подойдёт мне больше, — она развела руками.       — А если я согласую расписание двух клубов, — задумчиво спросил мистер Санджойн, — согласитесь помочь Такаши на пути к мечте?       — А вы сможете? — с подозрением уточнила Макото.       — Поверьте, леди Кино, — заулыбался он, — я многое могу в этой школе. Раз так — мы договорились?       Она не слишком уверенно кивнула, а господин Санджойн, пожав напоследок руку Такаши, ушёл в сторону главного входа.       — Интересный у вас тренер, — задумчиво протянула Мако, глядя ему вслед.       — Тренер?! — Такаши округлил глаза. — Кино, ты что, не в курсе кто такой Масато Санджойн?       — Не-е-е-т.       — Он — легенда! Его отец — главный спонсор и основатель старшей школы Дзюбан. Состояние здоровья последнее время не позволяет ему приглядывать за школой, и Масато, как единственный сын и наследник, взял на себя эту роль…       «Богатенький самоуверенный красавчик, — невесело подумала Мако, — что ж, многое становится понятно».        — …Он всегда выделяет щедрые гранты талантливым ученикам, помогает в продвижении школы на международные соревнования, — восхищенно продолжал Такаши, — а еще, я слышал, что он оказывает поддержку сиротским приютам.       Мако удивленно вздернула бровь. Наверное, не стоит сразу делать скоропалительные выводы: может этот господин Санджойн не так уж и плох?..

***

      Минако изящно крутанулась на месте и, выбросив руку вверх, сделала свой фирменный бросок. Разумеется, он пересек сетку и с громким «б-у-у-м» приземлился на противоположной стороне.       — Я же говорила, — Минако ликующе рассмеялась и повернулась к остальным ребятам. — Теперь, когда я вступила в этот клуб, мы сможем победить даже в чемпионате Японии!       Но вместо громогласных оваций товарищей по клубу, она услышала суровый мужской голос:       — Почему мячи на поле? Откуда такое нарушение дисциплины? Разве я хоть раз разрешал начинать без меня?!       За ними стоял, скрестив руки на груди, заместитель по воспитательной работе, Тэтсуо Сайто. Минако чуть дернула головой, чтобы прогнать наваждение: уж больно часто Сайто напоминал другого человека, практически из прошлой жизни. Увы, только внешне. Суровый и равнодушный заместитель директора Сайто совсем был не похож на того смелого и решительного Найто, защитника слабых, попадавшего в неприятности так же часто, как и сама Минако.       — Ребята хотели взглянуть, насколько я впишусь в клуб, учитель Сайто, — она застенчиво опустила глаза. По тому, что Минако слышала, злить его лишний раз точно не стоило: так можно и неделю оставаться после уроков до глубокой ночи. Старшеклассники шептались, что особо нерадивые попадали даже в специально обустроенную пыточную с каменными плитами, веревками и огромными деревянными палками, но это, конечно, было враньем — не демон же он какой-то? Тэтсуо Сайто мог запытать учеников только занудством. Ну или, на крайний случай, его фантазии хватило бы на написание строчек или ношение книг на голове.       Представив себя, пишущую на доске фразу «я не должна играть в волейбол без высочайшего занудного позволения», Минако чудом удержалась от смешка, и несколько ребят изумленно крякнули, видимо впечатлившись поведением новенькой в их клубе. Разумеется, никто ни о чем её не просил, но, не сделай Минако свой бросок, как бы они поняли, насколько им повезло получить в команду такого игрока?!       — Ученица…       — Айно.       — Айно, стремления к успеху команды весьма приятны, но… у нас нет ваших амбиций.       От его снисходительного тона кровь прилила к щекам, и Минако подняла голову. Что он имеет в виду?!       — Мы играем в волейбол, чтобы укрепить организм и научиться действовать сообща, — продолжил Сайто. — Если же вы рветесь на чемпионаты Токио или всей Японии, не сомневаюсь, что клуб по метанию копья или американскому футболу с радостью вас примет.       Мысленно Минако посчитала до пяти, чтобы взять себя в руки. Многим казалось, что среди девочек она — самая эмоциональная, но как раз Минако в случае опасности лучше остальных умела думать холодной головой. Или, когда на неё глядели сверху вниз и пытались задеть.       — Разве стремление к большему — это плохо? — звонким голосом спросила она. — Мне кажется, не одна опытная и давно сыгранная команда мечтает выйти на новый уровень.       Тэтсуо удивленно приподнял бровь, и на одно короткое мгновение Минако пробрал холод. Точно таким же взглядом смотрел лорд Темного королевства Кунсайт, разбрасывая ледяные стрелы своих атак. И воспоминания о нём, в отличие от мыслей о Найто, пробуждали настоящий ужас.       Она впилась ногтями в ладони, стремясь прогнать наваждение. Всё вполне объяснимо: после появления новых опасных врагов Минако стали мерещиться призраки. Эта Сейлор Мышь напомнила о куда более неприятных временах. Когда Харука и Мичиру еще были их соперниками или когда Лунное королевство предали те, кого все они считали друзьями. Прошлая жизнь редко беспокоила Минако — самой страшной была только первая ночь после рассказов Эйсов. Но вчера… Вчера всё изменилось. Ей снова снились крики, кровь и треснувшие шпили Лунного дворца.       Поэтому Минако так стремилась хотя бы ненадолго забыть обо всем, с безудержной энергией погружая в школьную жизнь и себя, и девочек: кто знает, в каком они будут состоянии, когда их воспоминания захотят найти выход? А теперь маленькие радости жизни портит Тэтсуо Сайто!       Наверное, в её лице было что-то жуткое или отчаянное, потому что Сайто сделал несколько шагов навстречу и протянул один из откатившихся мячей.       — Айно, — мягко заговорил он, — поверьте: в случае если весь клуб захочет большего, я буду первым, кто поддержит ваши стремления. А теперь… положите мячи обратно в коробку и начинаем тренировку с разминки! Прыжки на месте и приседания: два подхода по десять раз.       «А ведь на мгновение он был похож на нормального человека», — усмехнулась Минако, лихо закидывая мяч на положенное ему место.

***

      Мамору был не очень доволен тем, что после завершения трудного и долгого учебного дня ему ещё пришлось остаться на собрание. Девочки уже давно закончили занятия и даже посетили клубы по интересам. Наверное, соберутся теперь в Короне и обсудят итоги дня. Не то чтобы он собирался снова присоединиться к ним, но, возможно, это имело смысл… С Мотоки можно было бы поболтать… А так оставалось ещё и думать о Луне, запертой в кабинете. Главное — не уйти без неё, а то потом отбивайся от злющей кошки.       — Итак, господа, я собрал вас, чтобы сообщить весьма важную новость, — слегка помпезно начал Рокеру, цепким взглядом окинув собравшихся в его приемной: за овальным столом сидел весь цвет преподавательского состава и даже представитель попечительского совета — Масато Санджойн.       На диванчике меланхолично вздыхала Кику Ито, изредка перешептывающаяся с Кохэку. Оглянувшийся было на них Мамору поспешил отвести взгляд, потому что она сразу среагировала на его внимание и ответила взором заправского маньяка, который думает, как бы освободить жертву от излишков одежды.       — Наша школа, как одна из лучших — подчеркиваю! — лучших в Токио, и это безусловно ваша заслуга, мои дорогие, примет в ряды своих учеников самую известную музыкальную группу «Три звезды».       Мамору едва удержался от возгласа. Этого ему только в учебной жизни и не хватало!       — Замечательно, — едко отозвался на слова директора Кайто-Джедайт, пристукнув ладонью по столу. — Старшеклассницы и так на моем предмете ворон считают. Если эта группа к нам придет, то разъяснять им программу будет бесполезнее, чем писать цифры на текущей воде.       — Ваш класс не справляется с текущей программой по информационным технологиям? — ледяным тоном мгновенно отозвался Рокеру. — Если учитель не может удержать внимание учеников, то это…       — Вина учителя, — хором грянул стол.       Джедайт криво усмехнулся, сразу вызвав воспоминание о том финальном для него поединке в аэропорту, который Мамору затеял с ним, спасая воительниц. И ведь лорд тогда даже несколько минут торжествовал победу, думая, что положил конец надоедливому Такседо Маску. А Мамору от души порадовался, что научился надолго задерживать дыхание…       …а ещё Джедайт так усмехался, слушая нравоучения от Кунсайта. Тот отчитывал его за сухость подхода к вопросам управления южными землями. Джедайт отвечал на это, что его земли ценят цепкость и твердость, а сантименты совсем ни к чему. Даже если речь о том, чтобы просто выслушать жалобщиков как следует… чтобы не подняли потом на вилы словно супостата и самодура.       Мамору дернулся, как молнией пронзенный. Откуда это? Откуда у него это затертое и очень ветхое воспоминание, почти похожее на фантазию, но имеющее внутри какой-то особый момент достоверности? Он пристально всмотрелся в черты информатика, будто думая выудить что-то ещё, но память осталась глуха. Кайто Рюу. Невезучий лорд Джедайт, довольно быстро смененный вспыльчивой Берилл на красавчика Нефрита… Ведь не мог же Мамору видеть его подле лорда Кунсайта? Однако в этом воспоминании они оба были именно в форменных мундирах с окантовкой по цветам: красный — Джедайт, серебристо-голубой — Кунсайт.       — В общем, не вздумайте мне сбрасывать провалы учеников по вашему направлению на знаменитостей! Мы по результатам общенационального экзамена выпускников ежегодно доказываем высоту нашего уровня! И я надеюсь, что не столкнусь в этом году с разочарованием!       Повисла напряженная тишина. Сидевший слева от Мамору Кунсайт (Тэтсуо! — снова мысленно одернул он себя) тихонько вздохнул и пробил короткую дробь пальцами по столу. Почему-то это очень заинтересовало расположившегося напротив Масато Санджойна, который склонил голову и шельмавато улыбнулся. Шифр?       — Я бы хотела отметить, — нарушила тишину заместитель директора по административной деятельности Ватанабе Ичико, властная женщина, чей образ был просто воплощением строгости и твердости, — что ученики такого уровня требуют повышенных мер безопасности. Нам не нужны прецеденты с участием обезумевших фанатов на территории школы.       — Разумеется, — кивнул Рокеру и погладил задумчиво подбородок. — А кто у нас возглавляет их фанатский клуб?       — Соноко Идзюин, — сразу ответила госпожа Ватанабе и протянула директору распечатанную анкету — у неё похоже был полный подбор документов для этой темы. — Она дочь одного из попечителей. Блестящая ученица и капитан нашей команды по софтболу. В прошлом году они заняли второе место на городских соревнованиях.       — Вот ей и поручим следить за порядком, — бодро заявил директор, пробегая взглядом анкету.       — Но, господин директор… — начала было заместитель.       — Госпожа Ичико, я понимаю ваше волнение, но я думаю, что если предложить нашему фанклубу в перерывах между занятиями наблюдать за территорией на предмет проникновения посторонних, а также за тем, чтобы наши звёзды чувствовали себя уютно, а не зверями в зоопарке, то из этого выйдет куда большая польза, чем от найма отряда дополнительных охранников.       — А как же возможность злоупотребления? — вступил Тэтсуо. — Такая власть может плохо повлиять на Соноко.       — А вот этим уже займешься ты, Сайто, — припечатал Рокеру. — В конце концов, это твоя программа помощи трудным и отклоняющимся от верного курса подросткам дала свои всходы, и к нам рвутся ещё и потому, что случаи издевательств над учениками в школе Дзюбан крайне редки. Если ученица Идзюин будет превышать выделенные ей полномочия, ты её же и осадишь.       Мамору готов был поклясться, что Тэтсуо пробормотал под нос «делать мне больше нечего». Однако тут же выдал вдумчивый кивок, как будто проникся до глубины души предложением директора.       — А теперь вишенка на торте! Предлагаю назначить шефствующих над нашими новыми учениками! Будете присматривать за ними и следить, чтобы в первые дни они не попали в неприятности. Кто доброволец?       За столом вновь повисла вязкая тишина. Добровольцев, несмотря на звёздность подопечных, не наблюдалось. Даже как-то странно было, что горячих поклонников среди учителей не наблюдалось.       — Что, совсем никого? — разочарованно протянул Рокеру. — Друзья мои, это же так интересно помогать новичкам, проявлять заботу… Не могу же я всех троих повесить на Сайто.       Бровь Кунсайта нервно дернулась, и Мамору едва сдержал смешок.       — Я готов присмотреть за Тайки! — выкрикнул с «галерки» Кохэку. — Вроде, парень умный, увлекается литературой и астрономией, если не наврал в анкете.       — Отлично! Кто ещё?       — Пожалуй, я бы присмотрела за Ятеном, — смущаясь, подняла руку учительница рисования, зеленоглазая Сато Рури. — Можно?       — Конечно, Рури! И не стесняйтесь, коллеги только рады вашей смелости. Верно?       Стол хором вздохнул.       — Остается Сейя Коу. Кто займется им? — Рокеру взглядом охотника оглядел присутствующих. — Ну раз добровольцев нет…       Почему-то у Мамору внутри всё сжалось от недоброго предчувствия, когда серые глаза директора наткнулись на него.       — А почему бы и нет… Знаете, Мамору, как показали вступительные тесты, у солиста Трёх звёзд есть небольшие проблемы с естественными науками… Думаю, что это хорошее решение. Итак, Чиба Мамору будет отвечать за Сейю!       — Мои соболезнования, — пробился шёпот Тэтсуо сквозь шум крови в ушах Мамору.

***

      Он надеялся, что после посещения Короны ему станет лучше. Но нет. Лучше не стало. Мамору только и успел переброситься парой реплик с девочками, уже собиравшимися домой, как на иголках просидел за стойкой у Мотоки полчаса, и всё-таки в сопровождении Луны пошёл домой.       — Ты подавлен, — тихо констатировала кошка, когда они шли по полупустой улице к его дому. — Но не хочешь, чтобы девочки об этом знали. В чём причина? Усаги?       — Нет, — с досадой отмахнулся Мамору, но тут же исправился: — То есть да. Но всё же нет. Я скучаю, конечно же. Только это всё работа.       — Понимаю, — Луна, вновь изображая дружелюбное полотенце на его плече, кивнула. — Ты всего два дня на работе, а уже, наверное, много поручений и задач. Однако ты справишься.       — Задач… Да, одна из которых присматривать за солистом так любимой девочками группы «Три звезды». Как будто я подхожу на роль няньки. Наверняка у него отвратительный вздорный характер…       — Как у Зойсайта? — фыркнула Луна. — Конечно, в его прошлой ипостаси. Сейчас он действительно мил и приятен. И что интересно… Не скажи ты мне, я бы его и не узнала. Что даёт мне повод увериться в том, что ты действительно связан с ними.       — Видимо, ты права… — Мамору со вздохом согласился. — Кстати, пульсация затихла, я уже не чувствую её так остро, и кожа не порывается гореть. Может, я всё-таки справился сам?       — Может быть… Извини, но у меня нет достоверной информации о том, как действует Золотой Кристалл. Я попробую расспросить Артемиса: как кот Верховной воительницы Гвардии Луны, он получал больше информации. Я же пришла к сну сквозь века простой придворной кошкой…       Мамору слегка склонил голову к Луне, и мягко погладил левой рукой бархатистую шерстку. Но стоило ему попытаться её подбодрить, как он на полном ходу врезался в препятствие. Нет. Правильнее кто-то врезался в него, и с возгласом отлетел. Мамору же слегка покачнулся, но у незнакомца явно лоб был каменный — в груди неприятно заныло.       — Смотри, куда прешь, ящер допотопный! — донесся до него снизу яростный крик.       — Простите, — растерянно пробормотал Мамору, наклоняясь и протягивая руку пострадавшему: брюнету в расстегнутой красной куртке и розовых брюках. Его лицо скрывали большие угольно-черные солнечные очки, но крупные серебряные серьги-полумесяцы, бросившиеся в глаза, давали яркую подсказку о личности пострадавшего.       — О, чёрт… — невольно выдохнул Чиба. — Только не это…       — Что, со вчерашнего дня домой не заходил? — буркнул парень, цепляясь за его ладонь и поднимаясь. — Или драконы просто ходят в одной шкуре, чтобы сшибать противников не только своим злобным видом, но и запахом?       Мамору почувствовал, как кровь прилила к щекам. Стало очень жарко, и что-то болезненное, почти задушенное в тоскливых днях детского дома, в котором он ждал, пока дядя вернется из дальних краев и подберет осиротевшего племянника, подступило к горлу, готовясь вырваться самым настоящим рыком разъяренного зверя.       Он закусил губу, чтобы не сорваться, но довольно быстро вырвал руку из хватки парня, вызвав ещё один колкий неприятный смешок.       — Сейя, ты там флиртуешь, что ли? — возник за плечом брюнета высокий шатен в круглых черных очках. Его зелёный галстук выглядел довольно вызывающе на фоне пудрово розового пиджака.       — Вовсе нет! — воскликнули оба участника инцидента хором, отпрянув друг от друга подальше.       — Простите, — шатен порядком смутился. — Всё в порядке?       — Нет, — отрезал Сейя. — Этот шкаф сбил меня с ног, и я чуть не ударился головой об асфальт.       — Извините, — сквозь зубы процедил Мамору, осознавая, кто это, и что он будет разглядывать это заносчивое лицо в классе каждый день. Кажется, он уже был готов возненавидеть свою работу…       — И вы простите, — внезапно приветливо улыбнулся шатен. — Он у нас невнимательный и вспыльчивый. Уверен, что раз никто не пострадал, то это досадная случайность останется в прошлом.       — Разумеется, — фыркнул Сейя и позволил другу себя развернуть и потянуть в сторону, где стоял третий участник группы, облаченный в синий костюм. Блондин прямо сиял невозмутимостью и, несмотря на зябкую погоду, с аппетитом поедал огромный рожок мороженого.       До смущенного и раздраженного Мамору доносилось:       — Ты знаешь, как я об него лоб ушиб? Скала, а не парень! Что, если у меня теперь шишка в пол-лба будет?!       — Наложишь грим. И хватит бухтеть. Если бы ты сбил с ног кого-нибудь, щебетал бы соловьем. Особенно, если бы это была девушка.       — Девушка, ха… А тут целый дракон.       — Идём! Мы и так опаздываем из-за твоих выкрутасов…       — Ах, моих выкрутасов! А тебе напомнить, кто…       Голоса затихли, и Мамору грустно посмотрел на Луну.       — Редкий хам этот Сейя, — озвучила та его мысли. — Не бери в голову его трёп.       — Да уж, не подарок, — вздохнул Мамору, оттягивая материю футболки и разглядывая золотого дракона: тот скалился, словно готов был сорваться с ткани и погнаться за обидчиком. Но конфликт исчерпан… Не бросаться же за парнем вслед и не объяснять, что эту футболку он нацепил, потому что на переодевания не было времени вообще: надо было успеть застать девочек в Короне. Вот и схватил вчерашнюю, валявшуюся на стуле у кровати. И, конечно, потрать он времени на минуту больше, чтобы достать из шкафа свежую, то ничего не изменилось бы: он бы всё равно увидел их на те же пару минут… Но… Когда спешишь, то не всегда отражаешь такие моменты.       — Идём домой, — мягко вытянула его из мучительных размышлений Луна. — И запах от футболки вполне терпимый. Ничего страшного, что ты вышел в ней снова.

***

      Монетки едва не выскользнули из дрожащих рук Усаги, когда она попыталась протолкнуть их в щель таксофона. Звонки в Токио отсюда были не дешевы, и выданных мамой денег должно было хватить на три минуты разговора.       На Хоккайдо весна сильно опаздывала, поэтому ещё в аэропорту ей пришлось достать из чемодана теплый бесформенный свитер и надеть поверх тонкого, в котором прилетела из Токио. Но даже он не сдерживал ледяные порывы ветра, беспардонно пробиравшегося под отвороты пальто.       Усаги вытянула шею, стараясь найти отца, который обнаружился у стойки прессы, изучая, что привозят в деревню. Интересно, есть ли там его журнал? Мама о чём-то разговаривала с работницей отделения почты и связи, а Шинго с безразличным видом подпирал стену. Наверное, его тоже утомила долгая поездка до поместья таинственного родственника. Они на Хоккайдо уже сутки, а всё так и не добрались… Но почти добрались. Именно из этого отделения Усаги предстоит отправлять письма и звонить.       — Ваш абонент не отвечает, — тусклым голосом вздохнул аппарат. — Вы можете предпринять ещё одну попытку.       …Мамору ещё не вернулся из школы? Или она цифры в номере перепутала? Усаги медленно и твердо прокрутила диск, чтобы быть уверенной, что не допустила ошибки. Трескучий гудок прокатился, как через пропасть от озябшей неё до сияющего вечерними теплыми огнями Токио, где её Принц затерялся и так не хотел обретаться.       — Ал-ло, — раздалось вдруг в трубке. — Чиба Мамору у телефона.       — Пф, — Усаги не удержалась от смешка. — Ты так не представлялся, когда я тебе звонила из дома.       — Усако? Это ты?       — Конечно я, Мамо-чан, кто же ещё?       — У меня система определения номера, — в его голосе слышалась удивленная радость. — И твой знаю наизусть. А код Хоккайдо я ещё не записал…       — У нас всего три минуты, — торопливо оборвала его Усаги. — Я так скучаю… Как твои дела?       — Хорошо, — неуверенно ответил Мамору, и она сразу же не поверила. Даже, несмотря на искажения, которые могла создать телефонная связь. Что-то внутри дёрнулось. Напали враги? Или у Мамору неприятности на работе?       — Точно? — настойчиво переспросила Усаги, накручивая провод на палец.       — Не совсем, — быстро сдался Мамору. — Мне дали на работе поручение присматривать за солистом группы «Три звезды».       — Что?! — Усаги поторопилась припомнить, что ей говорила Минако об этих музыкантах. Даже дала диск с альбомом послушать, который вместе с плеером пришлось спрятать вглубь чемодана, чтобы папа не конфисковал, как «штучки тэнгу», против которых рьяно выступает его родственник. — Это который Ятен? Блондин?       — Нет, Сейя. Брюнет, — в коротком ответе Мамору слышалась концентрированная боль. — С завтрашнего дня они учатся в нашей школе, и мы должны помочь им освоиться.       — Ого! Это же здорово! Если я быстро вернусь, то успею со звёздами поучиться! Минако, наверное, на седьмом небе!       — Я им пока не рассказал, — сквозь тихий треск донесся смешок. — Нас на педсовете попросили не распространять информацию, да и мне интересно посмотреть на их лица, когда они сами увидят. Расскажи лучше, как долетела? Ты уже была в поместье?       — Нет, мы только добрались до деревни поблизости от него, — Усаги положила на аппарат правую руку и залюбовалась кольцом. Интересно, как долго его выбирал Мамору? И стоит ли ему сказать, что родители уже успели даже слегка поспорить, как следует трактовать этот жест и надо ли организовывать официальное представление и сватовство, когда они вернутся с Хоккайдо.       Не сразу она поняла, что Мамору что-то сказал, явно что-то важное и ждал теперь её реакции.       — Усако?       — Ой, прости, я немного отвлеклась. Можешь повторить?       — Я сказал, что начал тебе письмо. Постараюсь отправить в конце этой недели, и тогда оно дойдет до Тояко через полторы недели.       — Я тоже напишу тебе, — Усаги почувствовала, как счастливая улыбка распирает уголки губ. У неё будет письмо от Мамо-чана! От этой радости она даже проигнорировала невнятную тревогу, будто ей попалось какое-то искажение.       — Пока могу тебе сказать, что девочки очень скучают. Мы второй день подряд пересекаемся в Короне, и я присматриваю за ними, как и обещал. Вчера вот Минако пришлось вытаскивать за уши из истории. Она затащила нас в парк на съемки всё тех же Трёх звёзд и попыталась взять автограф у знаменитой актрисы.       — И почему я не удивлена? — Усаги тихонько вздохнула, снова ловя взглядом блеск камня. Он помогал ей отвлечься от легкой досады, шевелившейся где-то под сердцем. Конечно, Три звезды ей были безразличны. Она даже их музыку послушать не успела, но именно увлечение творчеством этой группы объединяло девочек… Когда только успели проникнуться? Неужели она такая невнимательная подруга? И, конечно же, когда кумиры придут в школу, им будет совсем не до неё…       — Кажется, я уже рассказал тебе всё, что успел написать в письме. Придется выуживать детали, — посетовал Мамору и спросил: — Мы созвонимся в субботу?       — Да, я позвоню в двенадцать Рей, в храм Хикава, — подавила вздох Усаги. Интересно, догадывался ли Мамо-чан, насколько ей будет тяжело не разговаривать с ним дольше одного дня?       — О, совсем забыл! Здесь Луна передает тебе привет. Она сегодня познакомилась с Зойсайтом. Не уверен, что смогу в храме об этом рассказать.       — И как она? — Усаги быстро выглянула за стекло кабинки: родители уже стояли вместе и что-то активно обсуждали, отец махнул рукой в сторону часов.       — Под впечатлением. Но тоже находит их неопасными для нас. Кохэку два раза её вычесал и напоил вкуснейшими сливками.       — Ты с ним ладишь? — укол глупой ревности застиг её врасплох, но очень уж мягко и тепло прозвучало у Мамору земное имя бывшего врага.       — Да, он вполне славный малый, — смущенный Мамору выдал старомодную формулировку, какую Усаги разве что от своей тетушки слышала, и добавил: — Совершенно безобидный.       …и у Мамо-чана появится кто-то близкий, кто вытеснит из его жизни Усаги. Это была абсурдная и горькая, как лекарство во время гриппа, мысль, но она втолкнулась в голову, вызывая дрожь на кончиках и без того напряженных пальцев.       — Усако? — в голосе Мамору прозвучала тревога. Может быть, она не удержала рваный обиженный вздох?       — Всё в порядке. Мне просто жаль, что я не в Токио. Очень жаль, — торопливо подобрала Усаги слова, надеясь так его успокоить. Тут металлический голос напомнил, что время истекает, и она наспех передала привет Луне, девочкам, скомкано прошептала «люблю» и повесила трубку. Три минуты — это так беспощадно долго и так немилосердно мало…       Понурившись, Усаги вышла из кабинки и тут же влетела в отца, поджидавшего её. Ни Шинго, ни мамы в почтовом отделении уже не было.       — Приехал водитель, — виноватый вид отца не придавал оптимизма. Усаги уже не раз думала, что ей было бы проще, если бы он вел себя, как ни в чем не бывало.       — Пойдем, — с деланным безразличием пожала она плечами. Ей самой было неприятно так себя вести. Всё же большую часть времени их отношения были теплыми и нежными. Кенджи почти никогда не бранил её за неважную учебу, рассказывал безумно интересные истории о своих встречах с известными людьми и поездках по миру, а также часто говорил ей о живости её ума или о том, что она красавица… В этом всегда сквозила какая-то особенная гордость…отцовская.       Улица встретила их ледяным дождем и вязким сумраком, в которых таяли очертания скученных домов. От этого думалось, что там затаилось какое-то враждебное существо: змей или дракон. Вот и мерцало чудище неприветливыми огнями глаз…       — Господин Цукино, — пробасил незнакомый голос: из сумрака прямо рядом с ними вырос темный автомобиль. Около него стоял пожилой мужчина, одетый в серый костюм и старомодную примятую шляпу.       Отец кивнул ему и подтолкнул Усаги к распахнутой задней дверце, откуда выглядывал напряженный Шинго.       — Не будем заставлять господина Нисимуру ждать.       Усаги тихонько вздохнула, устраиваясь рядом с братом. Совсем скоро ей предстояло увидеть того самого таинственного родственника, из-за прихоти которого вся знакомая и привычная жизнь понеслась под откос…