Соверши невозможное

Кохэку залил горячий кофе в термос, чутко принюхался и щедро посыпал корицей. Аромат, вызывающий мурашки, приветливо пощекотал ноздри, и Сайто-младший с довольной улыбкой закрутил термос. — Выходим? — бросил он брату, который с каменным выражением лица разглядывал себя в зеркале. Высматривал первые морщины? — Поправь ворот, — строго сверкнули в отражении льдистые глаза Тэтсуо. — Ты опять похож на лохматую капусту. — Правда? — Кохэку, вытянув шею, заглянул в зеркало: примятый джемпером воротник действительно неопрятно загнулся. Со вздохом он поставил термос и стал приводить себя в порядок. — Ты странный в последнее время, — сдержанно, но с нотками беспокойства отметил Тэтсуо. — Ничего не хочешь мне сказать? — Понятия не имею, о чем ты, — хмыкнул Кохэку, хотя прекрасно понимал, к чему клонит брат. — Мы сегодня с нашим клубом обсуждаем созвездия весеннего неба. — Ты же не будешь делать глупостей в школе? — с нажимом подчеркнул тот. — Лаборант, конечно, не учитель, но Рокеру тебе спуска не даст. — Я не делаю никаких глупостей, — пальцы Кохэку неловко дернули ворот, который никак не хотел вылезать из-под джемпера. — Только английская поэзия и астрономия. Звёзды и слово. Вот и всё. — И зардевшаяся, как нежная роза, девушка, которая неделю назад последовала за тобой на заседание клуба этой самой поэзии… — Мы показывали клуб Таики и Ятену. Ами Мизуно — прекрасная собеседница. Ты же не волновался, когда я с Цукино мангой обменивался? А с ней мы болтали уже в первый учебный день. — Там не о чем было волноваться, — хмыкнул Тэтсуо, зашнуровывая ботинки, хмуро глянул исподлобья и вздохнул: — Ты точно ничего не скрываешь? — Тебе и здесь не о чем волноваться, — с деланным безразличием пожал плечами Кохэку и почесал затягивающийся след от пореза на ладони. — Ами влюблена в Таики. — То есть ты, как и в случае с Кику, работаешь жилеткой для сантиментов? — Тэтсуо выпрямился и отряхнул брюки. — Я разговариваю о звездах и читаю стихи, — гордо развернулся на каблуках Кохэку. — А для госпожи Ито я редактирую тексты. Он зашагал к двери, и ему послышалось, что брат пробормотал что-то отдаленно похожее на «кажется, я совсем не разбираюсь в женщинах». Надеясь, что Тэтсуо не услышит, Кохэку очень тихо вздохнул. Увы, он всегда был уязвим сердцем — довольно легко влюблялся или привязывался. Чего только стоил Масато, который покорил его с одной встречи в сиротском приюте? Или Тэтсуо, с первого взгляда внушивший обожание? А шрам от Сэкико, первой любви, заживал очень долго… Но Кохэку за свою жизнь усвоил и еще одну вещь — на примере все той же Сэкико — людям не нужно знать о его чувствах. Их вполне устраивает широкая дружелюбная улыбка, звонкий смех, бодрость и участливость… Не нужны им ни его слезы, ни злость, ни боль… Когда после одной из встреч клуба астрономии они обсуждали Трёх звёзд, Ами поделилась, что Таики покорил её сердце с первого взгляда. Можно было бы предположить, что это просто «фигура речи», но на фарфоровых щеках вспыхнул легкий румянец, и Кохэку понял, в чем тут дело. Чистое светлое чувство, которое вдохновенно излучали глаза Ами, очаровало его. И он запретил себе как-либо смущать её покой, надежно сокрыв, как спрятано ядро ореха под плотной скорлупой, яркую и однозначно романтическую симпатию, обрушившуюся на него ещё в то мгновение, когда она прикоснулась к его руке… — Пристегнись, — тихо бросил ему Тэтсуо, и Кохэку понял, что сам не заметил, как очутился в машине. Его руки вместо ремня нервно теребили ремешок термоса. Он тихо чертыхнулся, положил термос на заднее сидение и поспешил исправить оплошность. Доехали до школы они под меланхоличную беседу дикторов радио, обсуждавших постройку нового стадиона и открытие выставки талантливой художницы Юмэми Юмэно, бравшей творческий перерыв на пару лет и вернувшейся с новыми картинами. Кохэку невольно прислушался — описание выставки его зацепило, и теперь он был уверен, что должен туда обязательно сходить. Хотя бы затем, чтобы взглянуть на почти апокалиптическое полотно «Ангел». — Привет Мамору, — бросил Тэтсуо, высаживая его. Сам он еще должен был припарковаться, что предпочитал делать подальше от школы. — Обязательно, — отозвался Кохэку, поправляя ремешок термоса, и зашагал по территории. Сегодня Мамору вел со второго урока, поэтому приезжать рано не было нужды. За первое окно легко можно было успеть подготовить оборудование, тем более, что препараты для занятия он сделал вчера. Вокруг уже прогуливались редкие ранние ученики, и Сайто-младший одаривал их мягкой приветственной улыбкой. Внезапно он увидел кое-кого знакомого… но за очень и очень странным занятием. — Ами? — осторожно спросил Кохэку, обращаясь к лазурной макушке, торчавшей из середины куста. Ветви затрещали, и перед ним действительно появилась встрепанная Мизуно, на форме которой висели травинки и мелкие веточки. — Д-доброе утро, — запоздало выдавил Кохэку, ошарашенно оглядывая её с ног до головы. Багровые пятна залили лицо лучшей ученицы, и она потупилась, растерянно выдавив: — Доб-бро-е ут-тро, Сайто. — Что ты тут делаешь? — он на автомате потянулся к рукаву белой блузы, чтобы смахнуть наглые веточки. Ами, ужасно смущенная собственным поведением, даже не заметила этого. Она мялась и разглядывала носки запыленных туфель. — Понимаешь, я… я… — Ах, Таики! Ты такой смешной! Я бы слушала тебя весь день напролет! — донесся чей-то возглас, обрамленный высоким смехом, в искренность которого мог бы поверить только тугой на ухо. Он шёл откуда-то из-за куста, и Кохэку, решительно ухватив Ами за запястье и проигнорировав вялые протесты, направился с ней к источнику звука. — Я не могу в толк взять, что же я такого смешного сказал, — растерянно возразил Таики — он сидел почти прямо перед кустом так, что Ами, находясь там, вполне могла, в прямом смысле слова, дотянуться до звезды. Этот факт почему-то вызвал у Кохэку раздражение, которое мигом развеяло всяческое сочувствие к замученному певцу, павшему жертвой нездорового энтузиазма Минако Айно, чей высокий смех он и услышал с дорожки. — Доброе утро, — с натянутой дружелюбностью отчеканил Кохэку. Таики обернулся к нему с такой поспешностью, будто надеялся обрести спасение. На его локте неуклюже повисла Минако Айно, почти опавшая щекой на траву. — Кохэку! — фиалковые глаза Таики засияли лучистой радостью. — Доброе утро. Я объяснял Айно вчерашнюю алгебру. От Кохэку не укрылось, как раздраженно дернулись брови Минако, когда певец назвал ее по фамилии вопреки тому, что к нему наоборот обратился по имени. Что поделать — Кохэку был из тех, с кем людям почему-то нравилось демонстрировать близость. Сам он не всегда разделял их порывы, но еще с приюта пользовался своей способностью располагать к себе. — Удивительное совпадение, — Сайто-младший решил импровизировать на ходу. — Мы с Мизуно тоже планировали вместе посидеть и разобрать ваше домашнее задание, но по литературе. И думали сделать это в кабинете естествознания. Присоединитесь? В голове, конечно, мелькнула вспышкой мысль, что всё это придется как-то объяснять Мамору, который должен был скоро прийти. Однако Кохэку подумал, что тот точно отнесется с пониманием к ситуации. А ещё он буквально через мгновение пожалел о своих словах… — Да, конечно! — с энтузиазмом отреагировал Таики, отцепляя Айно, и торопливо встал, отряхивая траву с брюк. Но вот поклонница его юмора и ума повела себя совершенно неожиданным образом: Минако встала, деловито смахнула траву, огляделась и махнула кому-то… Причем Кохэку там никого не видел — только ещё одни кусты. — Извините, я такая занятая, — внезапно воскликнула Айно. — Совсем забыла, что собиралась помочь Сейе. — Что?! — воскликнул Таики, которого такой поворот событий явно озадачил. — С чем это? — Ой, секрет, — Минако очаровательно закрыла ладошками рот и помчалась через газон к дорожке, видневшейся за загадочными кустами. — Увидимся! — бросила она на ходу. Кохэку готов был поклясться, что увидел, как над теми дальними кустами мелькнула макушка с тугим хвостом темных каштановых волос. Макото Кино?! — А про литературу ещё в силе? — робко поинтересовался Таики. — Я бы тоже очень хотел разобраться с той новеллой Акутагавы Рюноске. Сайто-младший вздохнул: что ж, сам напросился. И тут он вздрогнул от осознания одного небольшого факта — всю эту нелепую сцену он продолжал держать Ами за запястье. Кохэку неуверенно обернулся, ожидая, что увидит тень недовольства на лице Мизуно, но та смотрела открыто и радостно. Возможно, перспектива провести время до занятия с Таики настолько её пленила, что на всё остальное она просто не обращала внимания. Кохэку осторожно разжал пальцы, надеясь, что Ами и не заметит, но её синие глаза всё же мазнули по нему с каким-то терпким выражением. Он поспешил отвернуться и сделать вид, что ему очень надо поправить сумку и термос. — Пойдемте, — он смог придать голосу беззаботности, и его даже почти не задело то, что Таики, воспользовавшись тем, что Кохэку пошел вперед, начал беседу с Ами.

***

Мамору спокойно читал план уроков на день, откинувшись на спинку учительского стула. То и дело он косился на часы — за полторы недели возникло что-то похожее на преддверие привычки к Кохэку с его очаровательным лимонным термосом, наполненным свежим кофе. Иногда ему казалось, что так быстро привычка формируется благодаря связи из прошлого. Пусть она всё ещё и не всплыла в его памяти. От размеренного занятия его отвлек стук распахнувшейся двери. — Доброе утро! — оживленно, но как-то наигранно сказал Кохэку, входя. За ним совершенно неожиданно проследовали Таики и Ами. — Мы тут немного позанимаемся, учитель Чиба? Вы не против? — К-конечно нет, — Мамору задержал взгляд на задумчивой Ами. — Располагайтесь, — бросил Кохэку спутникам. — Учитель Чиба, можно вас на минутку в лаборантскую? — Да, — Мамору встал и прошел в небольшую комнатку. Кохэку буквально влетел следом и закрыл дверь. — Извини, я не должен был их сюда приводить. Просто мне ничего не пришло в голову, когда я… — Зойсайт отвел челку со лба. Вид у него был довольно потерянный. — Ничего страшного, — Мамору слегка смутился. — Вы мне не помешаете. А ты ещё вчера всё подготовил к первому уроку. — Хорошо, — Зойсайт кивнул и отстегнул термос. — Давай я тебе кофе налью. Пока он доставал и наполнял чашки, Мамору узнал, что же произошло. — Понимаешь, это всё Айно. У неё какие-то дела с Тремя звёздами. Я не уверен, что это конкретно, но, похоже, она их то ли вовлечь в отношения пытается, то ли просто рядом ошивается, чтобы черпнуть популярности. Пока я шёл к школе, увидел, что они с Таики сидели за кустами, а Ами пряталась и наблюдала. Ещё, я почти на все сто процентов уверен, в противоположных кустах подальше сидела Кино! Это очень подозрительно. Я бы даже, может быть, подумал о том, чтобы уведомить Рокеру. Ты же понимаешь, что эти ребята имеют огромную толпу поклонниц? Любая попытка сблизиться с кумиром очень жестко пресекается. Как бы Айно и её подругам волосы не повыдергивали. Кохэку мрачно вручил чашку слегка подрастерявшемуся от его пояснений Мамору. — Ми… То есть… Подожди. Айно же… У Мамору в голове не могло уложиться, что Минако на полном серьезе готова окрутить кого-то из звёзд. Нет, конечно, он понимал, что она «фанатка», но любовной увлеченности не замечал… Вчера в кафе Минако говорила о том, как хочет быть знаменитой и всеми признанной звездой. Ни слова о чем-то серьезнее, чем просто фанатское восхищение красотой и сиянием Трёх звёзд… И почему Таики, когда она трещала больше о Сейе и Ятене? — Она убежала от нас, сославшись на какие-то дела с Сейей, так что я совсем не уверен, что тут влюбленность, — подвел черту Кохэку, вернув Мамору ощущение почвы под ногами. — Но нам, как ответственным за безопасность этого трио, следует оттеснить девочек, пока они не натворили бед. — Твой подопечный здесь, и ему ничего не угрожает. Предлагаешь мне пойти поискать Сейю и удостовериться, что с ним всё в порядке? — Возможно, не будет лишним… — протянул Кохэку, запуская руку в волосы и ероша кудри. — С другой стороны, что сейчас может случиться с утра? Пойдем. Я помогу Ами и Таики с уроками, а ты наконец выпьешь кофе. Мамору прямо с кружкой вышел в кабинет: Ами и Таики склонились над книгой и что-то шепотом обсуждали. Короткий взгляд через плечо помог ему выяснить, что Кохэку такое положение дел совсем не нравится — между бровей на мгновение мелькнула болезненная складка, но дружелюбная улыбка тотчас скользнула послушной маской, скрывая это внезапное откровение. Какое-то время всё шло довольно спокойно. Кохэку бойко рассказывал что-то про литературу, Ами и Таики оживленно расспрашивали его и уточняли детали, а сам Мамору читал записи к предстоящему уроку. Но тут раздался шум. Кто-то пробежал мимо кабинета, где-то что-то стукнуло. — Драка! — бойко крикнул чей-то мальчишеский голос в коридоре. — Девчонки дерутся! И в ответ раздались оживленный топот и гомон. Мамору и Кохэку обменялись встревоженными взглядами. Это определенно было не к добру.

***

Макото даже не осознала, как нанесла первый удар. Глаза будто застелила багровая пелена, за которой не было видно ничего. Всего пять минут назад они с Минако обсуждали Трёх звёзд. Макото восхитилась упорством подруги на пути к цели, ведь надо же так настойчиво добиваться признания и внимания от музыкантов, чтобы получить должность менеджера их группы, а там и знакомства правильные завести… Но тут к ним подошли девочки из фан-клуба. Кажется, во главе их была Эцуко из параллельного класса. Макото не была уверена, что правильно помнила её имя. И всё бы было не более, чем легкой пикировкой, если бы не несколько моментов… — Ты, Айно, видимо решила всех заграбастать в коллекцию. Не смей и близко приближаться к Сейе или Ятену. Чтобы такая жалкая неудачница терлась около них? Все помнят твоё фиаско на фестивале в средней школе! — Не ваше дело, чем я занимаюсь, — гордо ответила Минако, уперев руки в боки. — Я никому не досаждаю, и ни Таики, про которого ты забыла, ни Ятен, ни Сейя не возражают против моей компании. — Ты ведешь себя бесстыдно! — карие глаза Эцуко сощурились и налились легким багрянцем. — Должны же быть пределы разумного! Девочки из второго класса видели, как твои подружки шарились по кустам, пока ты почти падала на колени Таики! — Давайте все успокоимся, — Макото, которая скандалы не любила, попыталась втиснуться между Минако и наседающим фан-клубом. — Никому же не нужны неприятности? — Не тебе, жалкой сиротке, меня поучать, — Эцуко мгновенно перевела на неё прицел злых глаз. — Что, Кино, хочешь, чтобы принц-музыкант умчал тебя в далекие края, став мамочкой и папочкой в одном лице? На такое даже не нашлось слов — они прыснули от Мако врассыпную, вытесненные зловещим звоном, напористо зазвучавшим в её ушах. — Ходишь вечно с благостным видом и с корзинкой для бенто. Ах, поглядите, я просто святая… Да все ведь знают, что ты неуправляемая орясина с дурными манерами! Неудивительно, что твои родители предпочли свалить от тебя на тот свет… — Эцуко… — неуверенно окликнула разбушевавшуюся девушку её подруга. — Это чересчур. Стой… Но эти слова Макото уже просто не осознала, отпустив дрожащую от напряжения руку в полет, чтобы отвесить звонкую оплеуху обидчице. Та несколько мгновений озадаченно моргала, будто оглушенная, а затем бросилась в атаку. Раздался чей-то высокий визг. — Помогите! Драка! Они убьют друг друга! Помогите! — Их надо разнять! — неслось, как из-за толстого стекла, но для Макото сейчас существовала только наглая вздорная девица, вообразившая себя пупом земли и решившая, что она имеет право… предположившая только, что… да как так вообще возможно! Макото была уверена, что с легкостью справится с Эцуко, несмотря на то, что та была довольно юркой и гибкой. В её ударах не было силы Юпитера, а так хотелось смести противницу силой праведного гнева, развеять в пепел… Но в тот момент, когда Макото уже была готова стиснуть Эцуко и стереть в порошок, кто-то вырвал её прямо у неё из-под носа. Да и сама Макото потеряла равновесие и опрокинулась назад, оказавшись в чьем-то цепком захвате. — Тише… тише, Мако… тише… — зашептал ей кто-то на ухо. И она с запозданием узнала Минако. В успокаивающем шепоте звучали придушенные слезы. — Отличная работа, Айно, — донесся до неё стальной голос Сайто. С трудом повернув голову, она увидела его сбоку. Всем своим видом заместитель директора напоминал отточенный клинок, готовый вершить правосудие. Чуть поодаль мелькнула встревоженная синь глаз Мамору — он вместе с лаборантом из кабинета естествознания держал Эцуко, которая тяжело дышала и смотрела на неё исподлобья так, будто совсем не против продолжить. — К директору. Немедленно, — от обрывистых слов Сайто-старшего повеяло морозным холодом, не предвещавшим ничего хорошего. — Исключение, однозначно исключение, — всколыхнулись шепотки среди учащихся, набившихся в коридор. И только тогда Макото осознала, что же натворила и чем всё обернется. Она отчаянно оглянулась на Минако, но та только смаргивала слезы и тихонько качала головой, будто укоряя саму себя. — Сайто, разрешите мне… — начал было Мамору, который похоже хотел пойти вместе с ними. — Нет. Мне поможет Айно, ставшая участницей потасовки. Эцуко я сам сопровожу. Думаю, что девушки больше не будут делать глупостей, — сразу оборвал его заместитель директора. — Лучше помогите остальным учителям призвать учеников к порядку. Лаборант потянул Мамору за рукав, и потенциальный защитник пропал из поля зрения Макото. Минако помогла встать ровно, подхватила под руку и повела по коридору следом за Сайто, который цепко, как коршун добычу, вел Эцуко.

***

Сегодняшнее утро выдалось у Масато самым продуктивным за последнюю неделю. Несмотря на то, что он закончил заниматься сведением бюджета сиротского приюта «Номикому» ближе к часу ночи, каким-то волшебным образом проснуться получилось еще до будильника — и не только позавтракать, позаниматься спортом и распечатать все необходимые бумаги, но и въехать в Токио без пробок. Даже забавно — он сам просил Рокеру не назначать их встречу раньше полудня. А директор, хоть и был жаворонком, с пониманием относился к сложному рабочему режиму Масато. То-то будет удивлен его приезду в школу к половине десятого! Решив прихватить коробку эклеров из кондитерской — Масато всегда считал, что любые стратегически важные решения стоит принимать, только употребив достаточное количество глюкозы — он приехал в «Дзюбан» во время урока и неспешно прошел по пустым коридорам до кабинета Рокеру. — Просто возмутительно! — раздался за дверью его необычайно громкий голос. — Такие методы неприемлемы! Мы живем в цивилизованном обществе, а не средневековье! Масато не знал, кому из школьников настолько не повезло, и, толкнув дверь, выставил коробку вперед словно голубя мира. Вот только представшая картина и нахмуренный лоб Тэтсуо убедили, что… — Боюсь, эклеров на всех не хватит, — произнес Масато свою последнюю мысль вслух. Пока Рокеру сверлил его возмущенным взглядом за прерванную педагогическую тираду, морщины Тэтсуо наоборот немного разгладились. Минако Айно и вовсе прикрыла рот ладошкой, скрывая смешок, а незнакомая девушка уставилась на Масато во все глаза. Только Макото Кино так и не оторвалась от созерцания пола. Судя по всему, она и была главной виновницей бури, исходящей от Рокеру. — Как удачно, что вы оказались здесь, господин Санджойн, — он повелительно махнул рукой, предлагая сесть. — В школе произошёл вопиющий инцидент. — Директор, — Айно сжала кулаки и выступила вперёд, — мы понимаем, какой серьёзный проступок совершили и готовы понести заслуженное наказание. Все трое. — Но избита-то оказалась я, — всхлипнула незнакомая девушка и убрала прядь волос, показывая покрасневшую щеку. Какой актёрский талант пропадает: она так трогательно глядела на Масато, словно он — герой из легенд, примчавшийся спасти принцессу от дракона. Хотя, в их случае, от драконихи. — За всё приходится платить, — резко развернулась Айно. — И за сказанные жестокие слова — тоже. — На слова надо отвечать словами, а не кулаками! — пристукнул по столу Рокеру. — Вы же не стали распускать руки и, наоборот, пытались остановить драку? — Но и память не моих родителей оскорбили. В глазах Рокеру мелькнуло сочувствие, но Масато отлично знал его позицию по вопросам насилия в школе. Зачинщику грозило исключение — хорошо хоть в устав пока не внёс это правило! А Макото Кино, судя по всему, первая нанесла удар. Масато рассматривал понурый профиль, вспоминая её личное дело и приписку про обостренное чувство справедливости. Во всех потасовках, в которых девушка принимала участие в предыдущей школе, она вставала на защиту тех, кто не мог дать отпор по разным причинам. Например, во время последней драки о которой у Масато была информация, Макото защитила другую ученицу Дзюбан, трогательную и, по его впечатлениям, хрупкую как цветок Усаги Цукино. — Я совершенно согласен с вами, директор, — заговорил Масато. — Подобное может ужасно сказаться на имидже школы... Макото Кино еще сильнее втянула голову в плечи, но не стала ниже большинства присутствующих. Масато на ее месте давно выпрямился бы и отстоял себя. Однако бесстрашной Кино бывала, кажется, только ради других. — Но разве не скажется на имидже школы и применение наказаний не совсем соразмерных преступлению? — решительно закончил он, и в покрасневших глазах Минако Айно мелькнула надежда. — И что вы предлагаете, господин Санджойн? — нахмурился Рокеру. — Вы же понимаете, что подобное поведение нельзя спускать с рук. — Разумеется, директор. Ученица Кино должна поучиться дисциплине, сдержанности и умению пользоваться своими… возможностями в мирных целях. Думаю, исправительные работы в приюте «Номикому» под моим надзором вполне подойдут. «Туда ей и дорога», — буркнула себе под нос третья девушка, хотя Масато не сомневался, что сейчас она многое отдала, чтобы поменяться с Макото Кино местами. Сама же спасаемая наконец подняла голову, но смотрела на Масато без благодарности или восхищения. А с неверием, словно никто не заступался за нее прежде. Хотя — опять же вспоминая её дело — чему тут удивляться? У тёти, взявшей над Кино опекунство, было четверо собственных детей. Вряд ли она успевала разбираться со школьным неприятностями ещё и своей племянницы. — Что ж, господин Санджойн, — прошелся по кабинету Рокеру, — в вашем предложении есть зерно. Труд — лучшее лекарство не только от безделья, но и агрессии. Как вы считаете, Сайто — недели исправительных работ будет достаточно? Тэтсуо кивнул, и директор хлопнул в ладоши: — Что ж, пусть будет так! Ученицы Айно и Эцуко будут оставаться после уроков, а ученица Кино сможет приступить к учебе через неделю и только в случае положительного решения господина Санджойна. В порыве чувств Минако Айно сделала шаг и крепко сжала ладонь подруги. — Благодарю, директор, — тихо ответила Кино, огромные зелёные глаза которой блестели от готовых пролиться слез, — и вас, господин Санджойн. Да уж, до грозного дракона ей было очень далеко. Перед Масато скорее был Бэмби, в душе которого еще жила надежда, что мама вернётся. Разве он мог не помочь? — Но запомните, Кино: другого шанса не будет, и после следующего проступка вас без промедления ждёт исключение. Эцуко мимолетно улыбнулась, и Масато понял, что стоит чуть больше узнать об этой девушке, дабы она не довела его — теперь — подопечную как только закончится неделя. Да и с самой Кино, пусть он и не психолог, не помешало бы провести несколько бесед, а не только нагрузить делами, на которые у самого Масато не хватало времени в приюте.

***

Произошедшее в кабинете директора сильно подкосило боевой дух Минако. Она грустно сидела на перемене в саду, жуя сэндвич, и пыталась осмыслить всё, но мысли разбегались и путались. Сегодня утром она была уверена, что настал её звёздный час — всего-то пятнадцать минут беспрерывного напора обаяния, и Сейя согласился, что им не помешает «менеджер» на запланированных вечером съемках. С его слов, сейчас они справлялись самостоятельно за счёт организаторских талантов Таики или с помощью персонала площадки, готового угодить звёздам во всём, но «свой человек», как признался Сейя, был бы очень и очень кстати. Тем более такой толковый и продвинутый в вопросах жизни и потребностей звёзд, как Минако! И стоило договориться… стоило только выгадать возможность добраться до так маняще сверкающей жизни знаменитостей, подглядеть закулисы, проявить талант и способности, как… Минако до сих пор содрогалась при воспоминании о том, как исказилось благородное лицо директора, когда он от Тэтсуо узнал, что произошло… В этом изломе проступили разочарование и гнев… А самое страшное было, что под удар первая шла Мако… любимая, нежная и добрая Мако, согласившаяся помочь с дурацкой авантюрой… Если бы не господин Санджойн… Минако всхлипнула, надкусанный сэндвич упал на колени, а она заслонила лицо руками. Что бы сказала ей Усаги? Как бы посмотрела на неё, узнав, что она подвергла подругу такой опасности из-за того, что легко можно назвать «блажью»? Что бы было с Макото, не будь у господина Санджойна назначена встреча с директором сегодня с утра? Какое провидение и воля случая вмешались и помешали свершиться трагедии? — Минако… Она вздрогнула, почувствовав, как кто-то коснулся её плеча. Мамору… Минако неуверенно отвела руки от лица и попыталась сморгнуть повисшие на ресницах тяжелыми каплями слезы. В первые мгновения, когда она увидела, что Мамору примчался на место драки, ей казалось, что всё будет хорошо. Ведь он не даст их в обиду. Он наверняка поклялся Усаги, что защитит их. Но Тэтсуо Сайто довольно жестко отстранил его… Возможно, наблюдательный заместитель директора приметил, что у них довольно близкие отношения для учениц и нового учителя… — Привет, — неловко улыбнулась она. — Ну и натворила я дел. — Ты не виновата, — в синих глазах мелькнула встревоженная забота, от которой ещё острее защемило сердце. Это ведь очевидная ложь, которую может сказать лишь бесконечно добрый Мамору… — Ты видел Макото? Её, получается, отстранили… — Ненадолго. Масато… — Мамору кашлянул и поторопился добавить: — Санджойн очень вовремя подоспел вам на подмогу. Ты можешь не волноваться. С Макото всё будет в порядке. Это вынужденное отстранение в совмещении с благотворительной деятельностью она перенесёт хорошо. Он замечательный человек. — Ты удивительно осведомлен для того, кого не было у директора, — вздохнула Минако, дернув уголком рта в подобии усмешки. — Мы уже поняли, что ты вступил в тайную секту учителей-зануд. Можешь не скрывать, что вы там все сдружились. Лаборант так вообще — ходит за тобой хвостиком и кофе таскает. — Я никогда так быстро не сближался с людьми, — внезапно очень прямо ответил Мамору, присаживаясь на скамью рядом с ней. Всё же, в своём учительском облике, он действительно выглядел как совершенно другой человек. — Веришь? — Верю, — Минако подцепила с юбки сэндвич, окинула критическим взглядом и убрала в пакет. — Так в чем же сейчас дело? — Не могу пока сказать, — он вздохнул и поспешил сменить тему: — Отрабатываешь у Тэтсуо? — Вместе с этой лицемерной дрянью, — прошипела Минако, решив, что перед их защитником можно не стесняться выражений. — Видел бы ты, как она мигом переделалась в несчастную жертву перед директором. Повезло, что тот не дурак… — Ты не бойся Тэтсуо, — неловко произнес Мамору. — Он хороший человек, пусть строгий, но… — Справедливый? — Минако против воли улыбнулась. Она находила довольно трогательным, как Мамору пытался её подбодрить. — Именно. — Тогда у меня точно неприятности. Ведь это полностью моя вина. Кажется, её ответ обезоружил. Мамору в рассеянности запустил руку в волосы, что выглядело довольно забавно, учитывая, что он сделал надежную укладку лаком, которую Минако, тренировавшаяся для сценического образа, вполне могла оценить. — И не проси его за меня. Не надо, — поспешила она добавить. — Пусть карает со всем праведным гневом. Мамору только вздохнул в ответ и уставился на носки её туфель. — Зачем ты так гоняешься за ними? — спросил он после долгой паузы. — Что вы вообще находите в них притягательного? Минако фыркнула, намотав прядь на палец: — Это не так-то просто объяснить тебе. — А ты попробуй, — Мамору откинулся назад: в синих глазах мелькнули насмешливые искорки, как будто он уже заранее потешался над попытками разъяснить, в чем же прелесть пытаться дотянуться до звёзд. — Они талантливые и красивые. А ещё очень успешные, — Минако поднесла обмотанный волосами палец к губам, пытаясь изобразить усы. — А ведь им столько же, сколько и нам. Согласись, было бы интересно узнать секрет успеха своего сверстника? — Нет, — Мамору покачал головой. — Я не люблю чужие секреты. Мне своих хватает. — Потому что эти секреты не служат твоей цели. Вот тебе и не интересно. Ты же уже точно знаешь, кем станешь в сияющем будущем? Он дернулся так, будто эти слова его укололи. И Минако стало неловко. Конечно же, она хотела сказать, что Мамору определился со своими планами, а вышло так, что она намекнула на короля Эндимиона… Но нет — на губах Мамору заиграла улыбка, будто она сказала что-то смешное. — Это довольно нелепо, но нет. Я хотел изучать в Гарварде физику, постигать тайны мироздания, а остался здесь… И мои устремления снова не определены. Конечно, я попытаюсь поступить на будущий год, но теперь не уверен, что смогу покинуть Японию и улететь в Америку. Минако заерзала. Чувство неловкости от таких откровений только усугублялось. Усаги явно не обрадовалась бы, что Минако так сидит с её парнем на скамейке, вытаскивая личные подробности. Кстати, о ней… — Мы же не будем говорить Усаги об этой истории? — ломким голосом спросила она, отчетливо представив, как их дорогая подруга будет переживать из-за таких ужасов. — Как и о новом враге? — Мамору потер подбородок, и в этом жесте было заметно, как он колеблется, сомневается и сердится на себя самого за такие колебания. — Мне самой не нравится иметь от неё секреты. Но для Усаги вполне ожидаемо сбежать с Хоккайдо, как только она узнает, что мы попали в неприятности. «К тому же я не хочу, чтобы она знала, как я подвела её… Я должна защищать всех, как командир гвардии принцессы, а вышло так, что Мако…» — Ладно… Сейчас мы ей об этом не расскажем, — после тягостной паузы подтвердил Мамору. — Но когда она вернется, то обязательно поговорим обо всём, что утаили. — Да, это будет правильно, — поежилась Минако, опуская голову, и почувствовала, как что-то теплое вскользь прошло по её руке. И только когда Мамору встал, поняла, что это было такое утешающее касание от него. Неловкое, скомканное, однако очень согревающее и приободряющее.

***

Рей возмущенно шелестела газетой, изучая разворот, украшенный крикливым заголовком: «Загадочная блондинка возле Трёх звёзд. Роковая красавица? Яркая юная любовь? Или всего лишь нелепое совпадение?!». — Как?! Как она умудрилась получить компрометирующие снимки со всеми тремя?! Ами?! Как это вообще возможно? Подруга лишь помотала головой, крутя трубочку в ярком тропическом коктейле, который Мотоки сделал для неё по рецепту привезенному Рейкой из прошлой командировки. — Ты только посмотри: «Мы теряемся в догадках, чьей же девушкой может быть эта юная прелестница». Что ещё за юная прелестница? Какой спятивший старик корябал эти строки?! — Рей, всё не так. Ты же знаешь. Минако просто… — Вот что просто?! — Рей обрушила газету вниз, с глухим стуком припечатывая её ладонями к столу. — Просто захотела сомнительной славы? Она не понимает, что теперь каждая поклонница готова разорвать её на части! — Понимает, — Ами тяжело вздохнула. — Она очень сожалеет о том, что сделала. Рей недовольно фыркнула, но смолчала, предположив, что дела действительно обстоят именно так. Когда Ами ей рассказала, что Минако осталась в школе для наказания, а Макото так вообще чуть не отчислили, она ушам поверить не могла. Конечно, их поведение не было идеальным, но представить что-то подобное? Драка? Средь бела дня при свидетелях, так ещё и в школе, где директор категорически запрещает рукоприкладство и готов за него отчислить? Сумасшествие! И ведь это только первая волна недовольства фанаток. Далеко не все из них с утра читают газеты… — Вот твой заказ, Рей, — к столику подошел Мотоки с подносом, на котором возвышался коктейль с воодушевляющим названием «Солнечный свет». — Мамору сегодня не с вами? — Остался в школе. У него важное совещание у директора, — неловко объяснилась Ами. Они решили не рассказывать Мотоки, что Мамору остался, потому что переживал из-за провинившихся Минако и Макото. Если те захотят, то сами расскажут Мотоки о своих неприятностях. — А. Очень жаль. Я привык, что он захаживает. Давно не видел его так часто, — Мотоки покачал головой и отошел. — Что ж, раз мы сегодня усеченным составом и без надзора Мамору, Луны или Артемиса, то может посекретничаем? — светским тоном предложила Рей и попробовала коктейль. Не то чтобы она предлагала на самом деле завести секреты от близких друзей, но некоторые вещи точно не будешь обсуждать всей компанией. — Посекретничаем? — на щеках Ами вспыхнул румянец. — Как это? — Например, обсудим то, что неловко обсуждать при всех, — пожала она плечами. — Вот как думаешь, Минако на самом деле нравится кто-то из Трёх звёзд? — Нет, — очень быстро ответила Ами. — Она ими восхищается, но я не думаю, что это влюбленность… — Интересно, — Рей скользнула взглядом по подобранным на разворот фотографиям. На каждой, несмотря на маску невинности, в Минако чувствовалась хищность лисы, лишенной какого-либо трепета любви. — Я с тобой полностью согласна. И тогда эти действия выглядят ещё нелепее и глупее… — Рей, — голос Ами стал внезапно очень тихим, — а как ты думаешь… Как понять, что парень нравится тебе не только, как…мммм…друг? — Что? — от неожиданности вопроса она даже рукой дернула, расплескав коктейль по газете. — В смысле? Тебе кто-то… — Но я не уверена. Это всего лишь… — румянец Ами расплескался волной, заливая почти все лицо. — Просто я себя чувствую как-то слегка странно. — Слегка странно? — Рей по-птичьи наклонила голову, почти повторяя движение, свойственное Фобосу и Деймосу, когда те изучающе рассматривают её со ступень храма. — Кто он? — не удержался на языке вопрос, зарожденный пламенем любопытства. — Не могу сказать… пока, — прошептала Ами, опуская взгляд. — Но я думаю, что это действительно очень странно. У меня учащается сердцебиение, когда мы видимся. Часто ищу предлог, если не встречаю его на занятиях. Мне очень хочется сказать ему что-то умное, чтобы он смотрел на меня с восхищением и хвалил, но язык часто прилипает к гортани, и я пищу как мышь. Как так вообще возможно? Ведь мы знакомы совсем немного… — Наконец-то кто-то ещё, кроме Усаги, — Рей довольно улыбнулась: смотреть на смущенную вспыхнувшим чувством Ами ей оказалось очень приятно. Это напоминало отголосок одного прожитого и отшумевшего когда-то в душе чувства… Тайны, что она хранила ото всех. Тайны с тяжелым и сладким запахом лилий касабланок… — Рей? Похоже, что она ускользнула в горечь безответного чувства, соприкоснувшись снова с той хмельной и отчаянной смелостью, толкнувшей её на роковое признание, после которого Кайто исчез, выбрав брак, пророчивший ему блестящее будущее на политической арене… Ами смотрела на неё с волнением. — Всё в порядке. Так… вспомнила кое-что… — Рей часто заморгала, надеясь, что подруга не успела рассмотреть набухшие жемчужинки слез, и поспешила сменить тему: — Я уверена, что тебе надо проявить инициативу. Парни довольно робкие, когда дело доходит до чувств! Позови его на свидание. — Что?! — Ами стала пунцовой. — Но как это можно? Я… — Не называй это свиданием, — Рей закатила глаза. — Просто встреча с возможностью поговорить по душам. Можешь сказать, что идешь с подругами, а мы все дружно придумаем весомую причину, по которой не сможем появиться. — Но если он не испытывает ничего такого… Болезненное раздражение опалило горло, как пламя дракона, и Рей выплеснула его напрямую: — Ами, давай на чистоту — ты красивая девушка, к тому же очень умная и талантливая! Парни наоборот перед тобой робеют. Только черствый сухарь, проводя с тобой время, не воспылает чувством! Твоя скромность здесь совсем неуместна! Побудь чуть-чуть, как Усаги или Минако — иди напролом! Ами ойкнула, представив, похоже, как идет маршрутом своих чрезмерно активных подруг, сделала большой глоток из бокала и, чуть помолчав, все же ответила: — Я попробую. Но, Рей… Он… — она замялась, проглатывая какие-то слова, которые сначала хотела сообщить, но, видимо, боялась, что так даст какие-то подсказки о личности избранника. — Что, если он немного иначе смотрит на отношения, чем я? Рей растерянно хмыкнула: — В смысле? — Ну, более по-взрослому. И, если ему и нужна девушка, то… Рей не могла понять, на что же именно намекает Ами. Похоже, всему виной были стенания Усаги, причитавшей на одной из ночевок, что их отношения с Мамору застряли на одной ступени и не могут стать более «зрелыми». Причем и сама их лунная принцесса не очень понимала, что подразумевается под этим словом и чего же именно она хочет от Мамору… — Так, — Рей потерла виски. — Не торопись. Сначала узнай — нравишься ли ему. Если да, будете встречаться, но темп отношений будет только за тобой. Если его что-то не устроит, значит не совпали и «до свидания». — Может и не стоит тогда ничего предпринимать? — Ами поникла. — Ему наверняка больше подойдет другая… более… Она сделала неопределенный жест рукой, будто очерчивая круг. — Какая глупость! — снова вспыхнула Рей. — Ты собираешься сидеть на берегу, не попытавшись войти в воду? Вот какая-нибудь девушка его окрутит, и он окажется в отношениях быстрее, чем поймет, что без ума от тебя! Тебе разве это понравится? Ами отчаянно помотала головой, и воительница Марса все же решила унять пламя. — Надо пробовать. Редко, кому везет найти любовь с первого раза. Мне вот не повезло. Но это не значит, что я оставлю свои попытки обрести её. — Ты… кому-то… — Да. И я сейчас не о том, как пыталась стать девушкой Мамору, хотя это тоже был так себе опыт, — Рей наигранно рассмеялась, надеясь, что смех не звучит слишком фальшиво, но взгляд Ами был чересчур красноречивым ответом о тщетности её надежд. Не последовало больше вопросов, но теперь было понятно, что лелеемая тайна обнажила покров, и того и гляди могла быть раскрытой — наблюдательной ли подругой, или же самой Рей, уставшей хранить боль в сердце, вдыхая тяжелый цветочный аромат.

***

Сейя уже чувствовал легкую тошноту от свекольного сока. Похоже, он выпил его целый литр, но режиссер всё не унимался и требовал новый дубль. То ему показалось, что Ятен поморщился, то Сейя не выразил нужной степени энтузиазма, то нужен другой ракурс. В рекламу вложили огромные деньги: бизнесмен-энтузиаст был уверен, что известность Трёх Звёзд продвинет его жижу так, что её в один день всю раскупят с прилавков… Сейя же питал надежду, что людям хватит здравого смысла не кидаться на этот сомнительный продукт. — Кто там мельтешит? — тихо вздохнул Таики. — Кажется, это девушка, у которой я сегодня пытался отнять фотоаппарат после автограф-сессии… Вот проныра. — Она репортер газеты «Три звезды за кулисами», если я правильно помню, — нахмурился Сейя. — Снимает нас в «естественных» ситуациях. — Если с нами в принципе возможны естественные ситуации, — Ятен потянулся, наблюдая, как двигают свет для нового дубля. Донесся щелчок затвора камеры, и Сейя приметил, как вдохновенно блеснули глаза фотографа. — Ты разрешил сегодня Минако стать нашим менеджером, — вдруг тихо сказал Таики. — Очень зря. Слышал про драку? — Я думал, что нам сегодня не помешает помощь, — дернул плечом Сейя. — Она была очень настойчива и знала о стольких нюансах… — Мы вполне можем позволить себе профессионального менеджера, нам не нужна назойливая школьница. В конце концов, мы решили реже пользоваться услугами Фудзико, потому что нам не нужны рядом лишние уши. А ты хотел приставить кого-то вроде Минако… — Мне показалось, что это «меньшее зло». Она так отчаянно уговаривала и висела на мне как коала, — Сейя с досадой уставился в бокал, даже свекольный сок сверкал насмешкой. — Нам нужно обрести свет, — упорно продолжал давить Тайки, будто и не видел, что он жалеет об опрометчивом согласии. — И угроза нашего раскрытия тут ни к чему. Не забывай, что враг уже здесь. — Пока только его посланник, — против воли рука сжалась с такой силой, что несчастный стакан скрипнул. Вторжение Галаксии на Кинмоку происходило совсем не так, как на Земле. Что задумала спятившая властительница звезд? По глазам ударила вспышка, и Сейя раздраженно зашипел. Фотограф даже не прятала довольной улыбки, явно полагая, что она раздобыла удачный кадр. Воображение услужливо подкинуло совсем уж развязный и едкий текст, который можно было бы присоединить к его сердитому лицу. — Спокойнее, — безмятежно прошептал Ятен. — Она не такая большая проблема, как кажется. Повышенное внимание — обратная сторона нашей колоссальной популярности. — Главное, чтобы принцесса нас услышала. А для этого можно и потерпеть назойливую муху, — Таики улыбнулся репортеру, будто пытался этим стереть негативное впечатление от вспышки раздражения с попыткой отобрать фотоаппарат. — А лучше попробовать использовать её профессиональные навыки для создания нашего положительного образа. — Что ты имеешь в виду? — спросил Сейя, но тут дали команду, что съемки возобновляются, и ему снова пришлось опрокинуть в себя стакан фиолетовой дряни. После съемок Таики направился прямо к этой девушке. Она сидела на нижней ступеньке операторской лесенки, проверяя камеру. Сейя неловко последовал за ним, желая узнать, что задумал их старший товарищ. — Наше знакомство днём не задалось. Как вас зовут? Фотограф вскинула голову и прищурилась, изучая Таики: — Асаки Икабаси. Проект «Три звезды за кулисами». — Хотите показать нас без прикрас и в естественных условиях? — почти слово в слово повторил Таики ранее озвученную ею же фразу. Асаки Икабаси явно насторожилась — темно-серые глаза под лохматой челкой сощурились, и Таики поспешил спрятать руки в карманы, чтобы она не заподозрила у него желание отобрать камеру. Этот жест совсем ему не шёл. Так чаще делал сам Сейя. — Знаете, я обдумал то, что вы говорили нам после автограф-сессии. Может, мы бы сделали несколько снимков для вашего проекта? — Я сама хотела вам это предложить. Наша студия неподалеку. Я сделала бы там несколько снимков… — Нет-нет, — покачал головой Таики. — Студия — это слишком искусственно и стерильно, не находите? — Ваша правда, — Асаки кивнула. — Так где вы хотите фотосессию? — Вы наверняка писали в вашей газете, что мы ходим в школу Дзюбан. Предлагаем сделать несколько снимков там. Днём там слишком много народу, и директор ни за что не разрешит в это время съемку, но сейчас вечер, и мы могли бы сделать пару постановочных кадров в классах, библиотеке и даже спортзале. Уверен, что получится довольно эксклюзивно. Сейя закусил губу: ему было совсем непонятно, зачем Таики хочет пойти на это. Разве что репортаж действительно вызовет ажиотаж и привлечет к ним повышенное внимание. Возможно, что обсуждение всколыхнет волну слухов, которая дотянется до принцессы. — Хорошо. Мне только надо захватить кое-что из аппаратуры, — согласилась она. — Это будет удачной сенсацией. Они с Таики обсудили, через сколько встретятся у ворот школы, а затем Асаки удалилась. — А как мы уговорим директора нас туда впустить в этот час? — резонно спросил Сейя, когда Таики повернулся к нему. — Надо сделать звонок, — растерянно протянул он, посмотрев на часы, и поспешил искать телефон. Оставалось надеяться, что директор Рокеру ещё не успел покинуть свой пост.

***

Минако подумала, что Тэтсуо Сайто было немного лень продумывать им какое-то наказание, поэтому он ограничился тем, что поручил сделать выдержки из устава школы о поведении учеников, а также прочитать три страницы из Повести о Гэндзи в оригинале и сделать выжимку современным японским языком. Сначала ей показалось, что это легкое дело, но уже на пятой строке голова беспощадно гудела, как будто там маленькая обезьянка била в набат. Минако скосила глаза и увидела, что её напарница по наказанию тоже сидит, обхватив голову руками, и отчаянно читает первую страницу распечатки. Тогда она посмотрела вперед на учительский стол, за которым сидел Сайто. Он не смотрел на них, разбирая листы какого-то документа. Его лицо было совершенно бесстрастным, не выражающим ни раздражения, ни веселья, ни печали. «Как самый настоящий робот», — тихонько вздохнула Минако про себя, возвращаясь к тексту. Голова продолжила нещадно болеть, пока она пыталась разобрать причинно-следственные связи в самом начале Повести, где речь шла о рождении Гэндзи, большой любви к нему императора и о печальной судьбе его матери. Заскрипела ручка: Эцуко попыталась записать что-то с первой страницы. Минако со вздохом решила последовать её примеру. Хотя бы что-то из этой высокопарной ерунды ледяному заместителю директора предъявить. В чем вообще польза этого наказания? Внезапно она почувствовала что-то на коже, будто пером мазнули. Минако поежилась и подняла голову, сразу наткнувшись на взгляд заместителя директора. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и это было странно. Он не встрепенулся, не попытался сразу отвернуться, застигнутый её ответным взглядом врасплох. Странная задумчивость плыла в глазах Тэтсуо Сайто почти гипнотическим облаком, как будто он всматривался в её лицо с другого берега широкой реки, пытаясь различить черты и не смея доверять собственному зрению. Порой бывало Минако чувствовала неприятное внимание к себе, липкое и вызывающее тошноту; иногда теплую симпатию, способную при взаимности перетечь в пылкую любовь, но в этом взгляде… было нечто странное, не похожее на то, с чем она сталкивалась раньше. Почему-то это вызывало грусть и сожаление, но мысль не успела толком сформироваться, как Тэтсуо моргнул и встрепенулся. Смущение вспыхнуло тревожным пламенем в его зрачках, разрушая невозмутимый и отрешенный образ, и он поспешил опустить голову к бумагам, как будто и не смотрел сейчас на Минако почти минуту… А сама она почувствовала, как загораются мочки ушей: «Я только что минуту пялилась на учителя! Больше того! На заместителя директора! Да как так-то?! Но ведь он первый посмотрел на меня…» Уже долгое время её не покидала мысль, что она уже где-то встречала Сайто. На тренировках по волейболу то и дело всплывало чувство дежавю, да и при столкновении в коридоре... Самым близким образом из прошлого был Найто, но тот был куда эмоциональнее этой ледышки. Ну а вторым всплывал мрачный лорд Кунсайт. Минако почти уверилась в мысли, что будь у этого лорда Темного Королевства земное воплощение, оно было бы именно таким — сухим, жестоким, сдержанным на эмоции и даже порой грозным. Правда, иногда казалось, что она несколько сурово судит Тэтсуо Сайто… ведь сблизился он с Мамору, а значит не так уж он неприятен и колок… «Хороший человек»… Что входит в это определение для их принца? — Покажите мне ваши промежуточные результаты, — металлическим голосом проговорил Сайто, вырывая Минако из потока мыслей. Она дернулась и расстроенно посмотрела на лист, на который едва перенесла пару строк. Эцуко уже торопливо бросилась к учительскому столу, размахивая заполненным на три четверти листом. — Неплохо-неплохо, — кивнул Сайто, пробегая взглядом написанное. — Кажется, у тебя хорошие познания в классической литературе. Не может не радовать. Можешь идти. Завтра дам другое задание. Эцуко робко улыбнулась, не смея верить такому счастью, и бросилась за сумкой. Минако растерянно замерла, так и не выйдя из-за парты и прижимая к груди листок с заданием. — До свидания, заместитель директора Сайто, — бодро протараторила раздражающая напарница по наказанию, окинув Минако насмешливым взглядом. Как будто точно знала, что она с заданием не справилась, а значит останется здесь ещё на час, если не дольше. У Минако аж дух захватило от вопиющей несправедливости. Ведь это Эцуко со своими гадкими словами главная виновница утреннего происшествия! — Айно, отдельное предложение нужно? — окликнул её Тэтсуо Сайто, вынуждая отвернуться от противницы, и Минако направилась к нему, чувствуя свинцовую тяжесть от предстоящего унижения. Сайто требовательно протянул руку, и она, понурив голову, протянула ему листок со своими несколькими строчками, выглядящими сейчас такими жалкими. — А вот вы классической литературой не увлекаетесь… Да и учитель Атсуши не преуменьшил, когда сказал, что ваш потолок баллов по японскому — пятьдесят.. Он произнес это с долей не то усталости, не то печали, так что Минако вцепилась пальцами в складки юбки, скручивая ткань, будто она могла ей помочь пережить эти унизительные минуты. — Айно, я вас не ругаю, — донеслось как через толщу воды. Подбородок дернулся, но она так и не подняла глаз. — Считайте, мне было лень сегодня придумывать наказание, поэтому я схватил в руки первое, что попалось в учительской на глаза. А просто заставить вас царапать мелом на доске тысячу раз «я сожалею» казалось унылым и скучным. С губ Минако сорвался нервный смешок, и она наконец-то посмотрела на Тэтсуо: — Извините. Но довольно забавно представлять, что Повесть о Гэндзи валяется просто так в учительской. — Хорошо, мне пришлось залезть в третий ящик стола учителя Атсуши и вытащить на свет пятую с конца папку, — уголки узких сухих губ дрогнули. — Вот, вы и улыбаетесь. В его взгляде было мелькнуло тепло и… нежность?! Минако вспыхнула до корней волос — что же она себе придумывает-то? Откуда у этой ледышки нежность? Он едва её знает… Не извращенец же он, как учитель Сузу! Брови Тэтсуо удивленно взлетели вверх, но он кашлянул, а затем сказал: — Айно, меня беспокоит один вопрос, и я хотел бы знать на него ответ… Бедная юбка снова пала жертвой ведомых волнением пальцев Минако, которая быстро выстроила логическую цепочку, по которой выходило, что Сайто знал о её слабых познаниях в японском языке и литературе, специально придумал такое наказание, от которого Эцуко освободится быстрее и оставит их наедине для… признания? — Неужели ваши таланты, изобретательный ум и неуемный энтузиазм могут быть направлены только на такие пустые забавы, как преследование звёзд с попыткой попасть в объектив камер? Чего вы хотите? Стать девушкой звезды? Прославиться за их счет? В голосе Сайто вновь зазвучали стальные менторские нотки, и романтические подозрения Минако развеялись как дым. — Я не… Это не то… «Это не то, что вы подумали», — хотела сказать она, а щеки стали пылать только сильнее, ведь она действительно преследовала Трех звезд, чтобы получить быстрый путь к славе. Однако ей совсем не думалось, что придется чувствовать стыд и неловкость за свои порывистые действия, но утренняя катастрофа, драка и почти исключение Мако, которого удалось миновать только чудом великодушия господина Санджойна, вызывали именно такую гамму чувств. — Сядьте, пожалуйста, — Сайто кивнул в сторону парты перед собой, и на негнущихся ногах могущественная на поле боя Венера покорно села. — Поймите, Минако… — она тревожно вздрогнула, впервые услышав своё имя из его уст, — я не считаю, что всемирные известность и слава плохие вещи. Амбиции — это хорошо. Но полагаю, что вы прекрасно понимаете, что путь достижения славы не может быть легким. Ведь вы хотите стать сияющей звездой, а не чиркнувшим по небу метеором? — Да, — ответила она, глядя прямо ему в глаза. Её почему-то очень приободрило то, что слава сама по себе для него не является чем-то постыдным. — Тогда давайте придумаем более справедливый и менее травматичный для школы Дзюбан путь? — Тэтсуо улыбнулся, чуть подаваясь вперед и опираясь на стол. — Вы же уже участвовали в конкурсах? — Д-да, участвовала. — Трудно было, да? — Непросто, но мне очень понравилось, — Минако вспомнила, как выступала на соревнованиях за роль в новом фильме Акари, где посостязалась с самой злодейкой Мимет… — Мне известно, что в этом году будет несколько крупных конкурсов. Если хотите принять в них участие, я помогу организовать дополнительные занятия по пению, танцам или что вам ещё для этого понадобится, — в серо-голубых глазах не осталось ни крошки льда. — Почему? Зачем вы хотите помочь мне? — Минако внимательно всматривалась в лицо заместителя директора, ловя малейшие перемены и надеясь узнать ответ. — Это довольно просто. Направить вашу энергию на достижение благой цели да ещё и благим же путем — спасти школу от потенциальной катастрофы, — улыбка Сайто стала шире, даже показались его ровные жемчужные зубы, и Минако не удержалась: — Найто…